Василек

Спит Антон без сновидений, как будто его просто выключили. Просыпается он от яркого света солнца и от того, что его очень больно кусает комар. Морщась и потирая чешущееся веко, он поднимается на ноги. С хрустом потянувшись, он размахивает руками, разгоняя кровь по затекшему от неудобной позы телу, а после умывается в озере, удивляясь тому какая холодная в нем вода. Солнце едва виднеется над верхушками деревьев, говоря о том, что утро только началось. Определив в какой стороне запад, Антон забирает вчерашние окурки и идет в сторону предполагаемого поля. О том, что произошло ночью он не помнит ничего.        Лесная чаща довольно быстро рядеет, начинают попадаться высокие сосны и вскоре впереди показывается просвет. Добравшись до опушки, Антон облегченно выдыхает — перед ним поле. Присмотревшись, он замечает вдалеке автомобиль и с радостными криками бежит ему навстречу, путаясь в высокой траве.        Водитель, пузатый, небритый мужчина лет сорока, услышав его историю, без возражений соглашается подбросить до ближайшего населенного пункта. Им оказывается небольшая деревня, от которой до родного города Антона всего полчаса на автобусе. Поблагодарив мужчину, он дожидается транспорта и к обеду добирается до своей квартиры. Есть хочется жутко, но прежде всего душ.        Антон стоит, подставив лицо под теплые струи воды, чувствуя как уходит усталость. Закончив с душем, он подходит к зеркалу и осматривает себя на предмет царапин и синяков, которые стоило бы обработать. Ему сразу же бросается в глаза круглый темно-розовый след под нижней губой. Небольшое пятно уже начало приобретать фиолетовый оттенок, по нижнему краю полукругом тянется тонкая полоска-царапина будто от зубов. Короче, настоящий засос. Антон в недоумении разглядывает странную «находку». Где он мог ее получить? Вчера утром ее точно не было. Осторожно коснувшись пальцем отметины, он сразу же отдергивает руку— кожа в этом месте ледяная. Что за фигня? Антон ощупывает лицо: все оно, за исключением пятна-засоса, теплое и влажное, как и полагается после душа. Какого хрена? Он зажмуривает глаза, пытаясь восстановить в памяти вчерашний день.        Вот он обнаружил, что заблудился, пошел на запад, стемнело, дошел до поляны с озером, сел на дерево, закурил, а дальше… дальше темнота. Антон хмурит брови. На утро рядом с ним лежало четыре окурка, а это значит, что не спал он как минимум час, а то и больше, однако, воспоминания об этом времени напрочь отсутствуют. Покопавшись в воспоминаниях, а, точнее, в темноте, обозначающей их отсутсвие еще немного, Антон приходит к выводу, что занятие это бесполезное. Выйдя из ванной, он мажет йодом несколько царапин, плотно ест и ложится в постель. Спит он беспокойно, всю ночь в его голове мелькают непонятные, расплывчатые образы. Ему снится кто-то, кто-то пугающий, холодный, кто-то у кого были желтые, мерцающие глаза.        Утро Антона начинается со звука будильника. Выключив его, он садится, свешивая ноги с кровати и утыкается взглядом в стену. Во сне он видел что-то важное, что-то… Непонятные, смазанные картинки вспыхивают перед глазами, но ухватиться за них не удается. Не смотря на все старания Шаста, они растворяются, оставляя после себя темноту. Антон поднимается и проходит в ванную, подойдя к зеркалу он вновь принимается рассматривать небольшой засос под губой. Он чувствует, что между этой меткой и его сегодняшним сном есть какая-то связь, но хоть убей, ничего не может вспомнить. После завтрака, он закидывает в рюкзак тетрадь и, выйдя из дома, плетется на остановку, проклиная тех, кто ставит пары в выходные и в принципе всех тех, кто изобрел учебу. Живет Антон в пригороде, поэтому дорога до универа занимает около часа. Толкнув скрипучую дверь и приложив пропуск к турникету, он поднимается по лестнице на второй этаж и, найдя нужную аудиторию, падает на стул между двух парней.        — Привет, пацаны, — здоровается он.        — Привет, ты чего вялый такой? — интересуется тот, что сидит слева.        — Нет, ты мне лучше скажи, кто это тебя так разукрасил? — перебивает его парень справа.        — И тебе здравствуй, — буркает Антон.        — Серега, прекрати, — одергивает его первый и поправляет очки. — А, если серьёзно, то правда, что это с тобой?        Антон вздыхает и нехотя начинает свой рассказ. Пока он говорит на лицах друзей все сильнее проявляется выражение беспокойства. Антон смотрит на них и думает, что ему очень повезло иметь таких людей рядом с собой. Дима и Сережа всегда готовы выслушать и поддержать, никогда не осуждают, но, в случае чего, прямо говорят, что не так. Особенно отличается этим Дима, с чьих губ часто срываются едкие остроты. Серега же, напротив, в подобных вопросах мягок, но, если что-то ему не нравится, он этого не скрывает. Вот и теперь, поправив смешной самурайский хвостик на макушке он интересуется:        — А ты точно не был под чем-то?        — Сто проц, никогда к этому дерьму не притрагивался и не притронусь.        — Все пацаны, харе трепаться, — одергивает их Дима.        В аудиторию входит преподавательница. Разложив свои бумаги, она передает старосте список для отметки присутствующих и начинает лекцию.        — Всем добрый день, — приветствует она немногочисленных сонных студентов. — Сегодняшнюю пару мы посвятим представлениям о нечистой силе у славянских народов и о том какое влияние эта область фольклора оказала на литературу. Отложим демонов, чертей и прочих и начнем с русалок. В европейской мифологии это прекрасные женщины с рыбьими хвостами, которые заманивали мужчин и убивали их. У славян дела обстояли куда интересней. Существуют представления о русалках как о персонаже, связанном с культом растений плодородия, влаги, духом водоемов. Чаще всего считается, что русалками становятся некрещёные дети, утонувшие девицы, девушки, умершие до замужества, а также те, кто родился или умер на Троицкой неделе.        — То есть, чисто теоретически, русалкой может стать и мужчина? — спрашивает кто-то.        Антон вздрагивает, что-то в нем отзывается на эту фразу. Он отрывается от конспекта и смотрит на преподавательницу.        — Чисто теоретически, да, — отвечает она. — Однако таких эпизодов, насколько мне известно, нет. И так, продолжим. Чаще всего русалку описывают как прекрасную девушку с длинными, распущенными волосами. Вероятно, этот образ имеет корни в античных представлениях о нимфах. Считается, что русалки обладают способностью к оборотничеству и на самом деле далеко не так прекрасны, как может показаться на первый взгляд. Вот как описывали русалку жители Смоленской области: «Волосы у ней длинные, ниже пояса, одета грязно, кожа бледная, глаза словно цвета лишены почти, походка легкая, будто весу в ней нет вовсе. Держится она в тени, света лунного избегает. А ежели попадет на нее свет луны, али месяца, кожа ее станет зеленая, да прозрачная, так что жилы видно, глаза станут как глаза змеиные, губы черными, зубы острыми.»        Антон, слушает ее замерев, c каждым новым словом он все больше уходит в себя. «…одета грязно… кожа бледная…» Что-то в его памяти начинает пробуждаться, темнота, которой до этого были покрыты воспоминания о прошлой ночи отступает, открывая такое…        — «…всегда она ледяная и мокрая, тиной пахнет…» — продолжает учительница.        Антон косается следа под губой и его прошибает озноб, на лбу выступает испарина, руки начинают дрожать. Он вспоминает. Ночь, Арсения, тихий шепот, ледяные касания, поцелуй и желтые глаза с вертикальным зрачком… Антона всего трясет, голова раскалывается от тупой боли. Пытаясь унять ее он наклоняется вперёд и с силой сжимает руками виски, к горлу подкатывает ком тошноты. Не до конца осознавая, что делает, Антон, с грохотом опрокинув стул, встает из-за парты и шатаясь бредет к выходу, ведя рукой по стене чтобы не упасть.        — Антон, что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает преподавательница. — Дима, идите посмотрите за ним, — просит она, когда не получает ответа.        Дима кивает, поднимается с места и выходит вслед за Антоном, который к этому моменту успевает куда-то деться.        Шаст обнаруживается в туалете. Он стоит, намочив лицо, держа руки под струей воды и смотрит в зеркало. Когда Дима входит, тихо скрипнув дверью, он оборачивается и тот замечает каким измученным выглядит его лицо.        — Что-то не так? — тихо спрашивает Дима.        — Знаешь, Поз, — отозвается Антон. — Я все вспомнил, — голос его эхом отдается от пустых стен.        — И что?        — Если расскажу, все равно не поверишь. Я сам, если честно, в шоке, — пытаясь облегчить боль, он прикладывает смоченные в холодной воде пальцы к вискам и вздрагивает от того насколько это прикосновение похоже на касания Арсения тогда ночью. Голову простреливает очередной приступ боли. — Блять! — шипит Антон сквозь зубы.        — С тобой точно все в порядке? Может ко врачу? — Дима подходит и заботливо кладет руку ему на плечо.        — Нормально, — Антон дергается, сбрасывая ладонь. — Не надо ко врачу. Я пойду дома отлежусь. Я походу… — он заминается, думая, что сказать. — Я походу просто вымотался. Не надо было сегодня никуда идти.        — Ну ладно, если ты считаешь, что так будет лучше… — начинает Дима.        — Да, считаю, — перебивает его Антон. — Мне надо домой, — бормочет он, скользя безумным взглядом по стене.        — Хорошо, — Дима делает шаг в сторону, пропуская его.        Антон, задев косяк рукой, нетвердой походкой проходит мимо него и направляется в кабинет. Голова продолжает гудеть, трясущимися руками он сгребает свои вещи со стола, запихивает их в рюкзак и выходит из аудитории, забывая закрыть за собой дверь. И все это время перед его глазами стоит силуэт Арсения с изменившимся лицом. Антон спускается по лестнице, выходит на улицу, как в тумане добирается до остановки и только там ему становится легче.        Сев в автобус, он задумывается. Новые воспоминания кажутся ему бредом сумасшедшего, но они настолько четкие, что усомниться в их реальности при всем желании не получается. Он точно видел Арсения, говорил с ним, а еще, еще они целовались. Антон вздыхает: от воспоминаний об этом по телу пробегают мурашки, скапливаятсь узлом внизу живота. Он кладет ногу на ногу и поворачивается к окну.        Значит Арсений русалка. Представитель рода мифических тварей, сама идея существования которых звучит как какая-то глупость. М-да, если скажешь кому, поднимут на смех, скажут, прекращай курить свою дрянь. Что ж… русалка.        Все, что Антон знает про русалок наводит на один единственный вывод: Арсений пытался его убить. Другого объяснения произошедшему Шаст не видит. И ведь у него почти получилось, Антон нервно ежится: от мысли о том, что его сейчас могло не быть в живых становится не по себе. Да, ему повезло, Арсения спугнула вышедшая из-за туч луна. Хотя, она ли? Антон прикусывает губу. Какой смысл Арсению бояться луны? Она бы никак не навредила ему, да и сам Антон навряд ли смог бы дать отпор. И все же он остановился, не стал убивать. Но почему? Найти ответ на этот вопрос у Антона не получается.        Автобус мирно трясется по дороге и пассажиры на креслах синхронно покачиваются на кочках и поворотах. Солнце уже прошло высшую точку и начинает клониться к закату. Головная боль отступает, но на смену ей приходит странное щемящее чувство. Оно появляется всякий раз, когда Антон вспоминает об Арсении, заставляя сердце сжиматься. Шаст понимает, что это глупо, иррационально, но его неумолимо тянет к нему. Ему хочется встретиться с ним, еще раз услышать этот глубокий, бархатный голос, этот теплый, заразительный смех, еще раз заговорить с ним, еще раз увидеть его, еще раз коснуться. Антон медленно варится в котле чувств, мыслей и воспоминаний. И, чем дольше это длится, тем заманчивей ему кажется одна идея.        Когда они наконец въезжают в лес его напряжение достигает крайней точки. Он встает со своего места, подходит к водителю и просит остановить, мужчина смотрит на него с подозрением, но просьбу выполняет. Выйдя из автобуса и проводив его взглядом, Антон осматривается. По его расчетам он находится примерно в том же месте, где вчера вышел на поле, только с другого края леса. Если учесть, что тогда утром он старался идти четко по прямой, то если он сейчас пойдет в том же направлении, то с высокой долей вероятности наткнется на заветную поляну, либо, этот вариант Антону не нравится, он пройдет лес насквозь и выйдет примерно там же, где и вчера, откуда легко доберется домой, причем, возможно, успеет сделать это до темноты. Ободренный такими мыслями, он поправляет рюкзак и спускается с дорожной насыпи в лес.