Солнцем для тебя

«Дорога лучше всего измеряется не в милях, а в друзьях».

Тим Кэхилл.

Баджи проникает в комнату Чифую просто - через балкон. Друг сидит за столом и пытается что-то писать левой рукой. Кейске заглядывает в тетрадь и удивляется, насколько ровным и аккуратным почерком заполняются тетрадные строки. Периферическим зрением Мацуно замечает движение и разворачивается, оставив на листе лишнюю полосу от ручки. — Ну вот, столько усилий напрасно, — вздыхает он, убирая домашнее задание в сторону. Баджи улыбается, и от его улыбки становится тепло. Невозможно злиться на человека, который так открыт тебе. — Брось, сегодня воскресенье, — смеется парень, — хватит учиться. Я хочу тебе кое-что показать. Кейске достает карту и тыкает пальцем в место, обведенное красным кружком. Гора, без обозначений и названия. Довольно далеко от центра города, но за пару часов можно и добраться. — Что это за место?— Чифую разглядывает пометки по краям карты, написанные ужасным почерком, останавливается на рисунках котов, — Пх, ты даже на карте умудрился нарисовать животных с указателями? Капитан первого отряда смеется в кулак, скрывая смущение, и игнорирует вопрос, бросив лишь: — Поехали, узнаешь. Только надо будет еще в одно место заглянуть. Мацуно не заставляет себя долго ждать. Однако на улице его ждет еще один сюрприз. Перед домом стоит новенький байк фирмы Suzuki GSX250E. Блондин восторженно вздыхает и обходит мотоцикл вокруг, прикасаясь к его гладкой поверхности. — Откуда у тебя такая красота? — Чифую не отрывает взгляд от байка, — Тебе ведь даже шестнадцати нет. Баджи таинственно улыбается и садится на мотоцикл, не надевая шлема, которого, видимо, даже нет. — Запрыгивай, он твой. Только если водить умеешь, — он хлопает рукой по сидению, позади себя, — мы опаздываем, Чиф. Мацуно не находит слов для ответа. Конечно, он не умел кататься на мотоцикле, но он не может сказать об этом Баджи, ведь тот откуда-то раздобыл байк для него. Парень садится позади капитана и обхватывает одной рукой его талию, прижимая правую руку в гипсе к себе. Однако, когда мотоцикл срывается с места, резко набирая скорость, приходится прижаться ближе, сжимая черную форму в кулаке. Ему было не страшно, скорее любопытно, откуда у парня в четырнадцать лет настолько крутой мотоцикл. — Кейске, — сквозь свист ветра зовет друга Чифую, — где ты взял его? — Украл, — задумчиво произносит парень, — расскажу как-нибудь. История не из приятных. Далее они едут молча. Утренняя дорога все равно преподносит сюрпризы в виде пробки из машин, спешащих куда-то по своим делам. Вскоре они подъезжают к храму Мусаши, около которого уже столпились люди в форме свастонов. Естественно, вокруг останавливаются десятки разных мотоциклов. На лестнице, ведущей к храму, Чифую замечает знакомое лицо Майки и его друга Дракена, с которыми они виделись вчера. Манджиро лениво сосет леденец, скучающим взглядом наблюдая за тем, как прибывают члены банды. Кен наклоняется к нему и что-то шепчет, когда видит Баджи. Сано задумчиво кивает и поднимается, отряхивая полы небрежно расстёгнутого плаща. — Баджи, ты опять опоздал, — строго произносит глава Токийской свастики, но в его голосе не слышится угрозы, — когда-нибудь я точно перестану допускать тебя на собрания. Кейске медленно поднимается по лестнице, оставляя Чифую ждать у ее подножья. Занимает место рядом с Майки, и наступает тишина. — Собрание Тосвы начинается, — продолжает глава, — и сегодня на повестке дня у нас лишь один вопрос. Все внимательно слушают, не издавая ни звука. Манджиро спускается вниз и останавливается напротив Чифую, совершенно не понимающего, что происходит. Он внимательно изучает парня, слегка склонив голову к левому плечу. Покусывает леденец и весело произносит: — Кажется, у первого отряда, наконец-то появится заместитель, — Сано довольно кружится вокруг своей оси, — а то все без него, да без него. Кто-то точно должен усмирить Баджи, а то от отряда ничего не останется. Слышится гул одобрения, но не все так единогласны. Некоторые смотрят с недоверием, сомневаясь, достоин ли он вступить в Тосву и тем более сразу стать заместителем. — Тишина, — командует Майки, — капитаны отрядов должны проголосовать. Но прежде капитан первого отряда скажет свое слово. Кейске не церемонится. Он до жути ненавидит официоз и длительные церемонии, которые Манджиро считает такими важными. Ему все равно, дай только подраться. А красивые фразы - пусть достаются лидеру. — Его зовут Чифую Мацуно, — уверенно начинает Баджи, — он из шестого класса моей школы. Вчера он подрался со старшеклассниками, так как они не усвоили прошлый урок. Я отпиздил их и считаю, что люди, которые дрались вместе, спиной к спине, уже могут называться друзьями. С этими словами капитан первого отряда спускается вниз и идет к парковке, не обращая внимания на перешептывания людей. По пути он берет Чифую за рукав и тянет к мотоциклу. — Погоди, Баджи, а голосование? — окрикивает его Мицуя. — Мне насрать, главное, что я - за, — просто отвечает он, улыбаясь,— снять мерки на новую форму придем вечером, Такаши. Они садятся на байк и уезжают быстрее, чем разгневанный голос Майки может их догнать. Вслед глава Тосвы кричит, что есть сил: — Я тебя исключу нахрен! *** Холодный ветер дует на Баджи, развевая волосы, которые то и дело бьют по лицу Чифую. В очередной раз отплевываясь, Мацуно слегка поворачивает голову, чтобы рассмотреть дорогу, которая стала более свободной. Солнце закрывает дымка сгущающегося тумана, накрывшего город сегодня с утра. Температура заметно упала, хотя зеленая трава и деревья все еще шепчут летние песни, не желая уступать осени. Сквозь туман почти ничего не видно, и Кейске волнуется, что дальше проехать не сможет. Он сворачивает на вокзал и припарковывает байк на стоянке, оставляя его без присмотра. — Чиф, сейчас мы пересядем на поезд и дальше поедем на нем, — Баджи немного щурится, стараясь рассмотреть расписание, — а потом - пешком. Поезд не заставляет себя долго ждать. Новенький, с блестящим белым покрытием, он раскрывает свои дверцы, словно объятья, готовый принять новых пассажиров. Друзья садятся в самый конец, благо людей, планирующих отправиться за город, немного. То ли погода всех спугнула, то ли выходной день. Чифую садится у окна, с грустью провожая взглядом мотоцикл, который пришлось оставить. Поезд постепенно начинает движение, набирая скорость и вскоре, медленно мелькающие пейзажи небоскребов, верхушками протыкающих небо, сменяются зелеными полями и редкими деревьями. Сначала Мацуно молчит, чувствуя неловкость от того, как странно Баджи смотрит на него. Но вскоре любопытство одерживает верх, и он спрашивает: — Расскажи мне о свастонах, — первый вопрос, который его интересует, — как я могу вступить в банду, о которой совсем ничего не знаю? Этот вопрос кажется Кейске банальным. Но он так любит предаваться воспоминаниям, рассказывая о тех временах, когда все шестеро основателей были вместе. — Дело было в двух тысячи третьем году, кажется, совсем недавно, но год стал слишком насыщенным на события. Нас было шестеро друзей. С Майки мы дружим с детства, раньше постоянно дрались, спорили, когда не могли прийти к общему мнению. У нас был еще один друг, но, думаю, о нем я тебе расскажу позже... Минуты текут, словно в песчаных часах, медленно и размеренно. Баджи рассказывает обо всем. О свастонах, Майки, Дракене, Мицуи и даже о Казуторе. И хотя воспоминания о последнем болезненно остаются тяжестью в груди, он упоминает лишь приятные моменты их дружбы, оставив драму для более подходящего случая. Мерно покачиваясь в такт движениям поезда, Чифую слушает, вникая в каждую фразу, впитывая в себя истории, словно губка воду. Неожиданно для себя он замечает, как блестят глаза командира при упоминании лишь имени Ханемии. "Возможно, они были близки. Но тогда почему сейчас он не рядом?" — возникает у парня естественный вопрос. И он совсем не знает, что скоро получит на него ответ, который повергнет Мацуно в шок. Баджи нравится говорить, но всегда наступает момент истощения социального сосуда, и тогда хочется, чтобы кто-то его заполнил. Своими рассказами, картинами, даже анекдотами. Чифую делится банальными историями про котов, школу и Францию, где он однажды бывал с родителями. В городе Тулуза, на юге. Ему собственная жизнь, до знакомства с Кейске, кажется обыденной и скучной. Но Баджи жадно улавливает его слова, внимательно наблюдая. — Знаешь, как раз в этом городе, — продолжает увлеченно повествовать Мацуно, — говорят: "Первый блин для котов". Не неудавшийся, а для котов, представляешь? Этот забавный факт парень узнал в местном кафе, когда солнечным днем сидел за столиком, наблюдая, как повар, сквозь стекло, жарит панкейки. И это показалось ему безумно милым, ведь первый блин помощник повара действительно отдал упитанному рыжему коту, который смотрел на всех, как на слуг. Чифую говорит, и кажется, что социальная неловкость, молчаливость и замкнутость отходят на второй план. С Баджи так легко, будто они знакомы многие годы. Он не перебивает, вставляет свои комментарии только тогда, когда наступает пауза в словах Мацуно. А его участливый взгляд говорит больше любых слов о том, что ему действительно не все равно. Они едут около часа, и вскоре Чифую понимает, что его клонит в сон. Все-таки последствия драки еще отдавались в его теле болью в правой руке и зудом под бинтами на шее. Он морщится, выискивая здоровой рукой обезболивающее в кармане синих брюк. — Рука болит? — казалось, на Баджи все заживает очень быстро, ведь его рана на груди не беспокоит. А может и беспокоит, но он храбрится и не позволяет себе слабости. Мацуно кивает и глотает сразу две таблетки, морщась от того, насколько горькими они оказываются. Его лучевая кость плохо срастается, поэтому боль навязчиво дает о себе знать, заставляя пить обезболивающее. В руках Кейске возникает бутылка воды. Он откручивает крышку и подносит горлышко к пересохшим губам друга, чуть наклоняя сосуд, позволяя живительной влаге попасть в рот, но не пролиться. Чиф знает, что здоровой рукой может перехватить бутылку, но не смеет, ведь сейчас лицо его командира очень близко, в считанных сантиметрах от его. Парень делает пару глотков и осторожно кладет ладонь на теплую руку Баджи, отодвигая, как бы намекая на то, что он напился. Их пальцы соприкасаются, и разительный контраст теплой кожи и холодной дает своеобразное ощущение баланса. Мацуно хочет, чтобы это прикосновение длилось дольше, но первым одергивает ладонь, отворачиваясь к окну. Мелькают пейзажи леса, мрачно скрывающегося за дымкой тумана, словно в фильме ужасов. Погода гневается, плача мелкими каплями на стекло, оставляя влажные полосы на окне. Чифую размышляет о том, как часто стал думать о Кейске. Буквально каждую минуту, когда его нет рядом, мысли о командире всплывают в памяти картинками. Он не может заниматься учебой, выводя на полях иероглиф "圭"*. "Это ненормально, — думает Чифую, — почему я настолько зацикливаюсь на одном человеке?" Баджи осторожно трогает его за плечо, с обеспокоенным видом спрашивая: — Все нормально? Неужели таблетки настолько мерзкие, что настроение упало? Мацуно качает головой, поворачиваясь к собеседнику и в очередной раз сталкиваясь с горящим взглядом карих глаз. Капитан не давит. Они снова молчат, но тишина не вызывает напряжения. Все так, как и должно быть. Они думают о своем, возможно, друг о друге. Но никто вслух не озвучит этот дикий, кажущийся абсурдным вариант. Через четверть часа, Чифую слышит, как Кейске засыпает. Его голова мягко опускается на плечо друга, а размеренное дыхание щекочет шею. У парня наступает ощущение дежавю, но он готов повторять это вновь. Тысячу раз.