Потанцуй со мной/ Dance with me

Corte (корте): прерванное движение в любом направлении, с остановкой на несколько тактов музыкального сопровождения. Для исполнения партии принца Коклюша в балете Оливера «Щелкунчик» Лори, с технической точки зрения, не нужны были ни репетиции, ни разогрев — он мог просто выйти на сцену и станцевать. Он уже сбился со счета, сколько раз солировал в этом спектакле. Собственно говоря, именно с этой ролью он дебютировал в восемнадцать лет и стал самым молодым танцором в истории Твин-Ситиз, исполнившим легендарного принца. Конечно, партию в любой момент можно было немного разнообразить, но после стольких исполнений принц Коклюш, как никогда, выглядел законченным и цельным. Сама идея состояла в том, чтобы угодить публике, а не интерпретировать постановку до абсурда. В основном принц был необходим для поддержки балерины и для исполнения нескольких эффектных прыжков; чтобы мальчики, исполнявшие свои небольшие роли, старались работать лучше и усердней. Утверждение Оливера, что Лори может справиться с ролью даже во сне, отражало истинное положение дел. И все же с приближением дат представлений, беспокойство Лори росло и росло. В итоге в первой неделе ноября оно скатилось в полноценную панику. Он откровенно боялся, что, когда наступит декабрь, все станет в разы хуже. — Проблемы только в твоей голове, — уже не в первый раз повторял Оливер за кулисами после репетиции. — Тебе просто надо понять, что на твоем пути нет никого и ничего, кроме тебя самого. — С большим изяществом и легкостью движений, не совсем характерных для его седых волос, Оливер сел на пол напротив кресла Лори. — У тебя получается отлично на репетициях. И ты танцуешь так же красиво, как и всегда. Лори, откуда все это? Уверен, не из-за этого идиота Пола. Лори потер ладони, уставившись в пол. — Я просто не хочу больше выступать. — Он бросил колючий взгляд на Оливера. — А теперь наступает та часть, где ты должен сказать, что я трачу свой талант впустую, что я глуп и позволяю одному плохому моменту разрушать всю мою жизнь. Оливер приподнял брови и слегка наклонил голову набок, всматриваясь в Лори. — Лори, тебе когда-нибудь это нравилось? Лори нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Именно то, что я сказал. Тебе когда-нибудь это нравилось? Исполнять? Знаю, ты не хочешь выступать сейчас. Но ты когда-нибудь хотел? Лори понятия не имел, как ответить. — Думаешь, я занимаюсь танцами много лет, потому что мне не нравится? — Честно? Порой я задавался таким вопросом. Иногда беспокоился о том, что ты оказался втянут в амбиции своей матери, или это твоя жгучая потребность привлечь внимание отца. Я беспокоился о том, что прожекторы слишком ярко тебя осветили, и ждал, когда ты сгоришь. А потом увидел, как ты снова танцуешь и подумал: «Нет. Нет, танцы — это то, что требует его душа». — Оливер наклонился вперед, сложив локти на колени. — Что случилось с этим огнем, Лори? Я его придумал? Или огонь реально погас? Лори пришлось прикусить язык, чтобы не спросить, что Оливер имел в виду под «жгучей потребностью привлечь внимание отца». Оливер вздохнул. — Я не хочу заставлять тебя делать что-либо. Если ты не хочешь… — Нет, — перебил Лори, — боже мой, Оливер. Неужели я выгляжу до того нелепо? — Но на лице Оливера он смог прочитать ответ. Лори поджал губы и отвел взгляд. — Все будет хорошо. Это не представление как таковое, а пятнадцать минут танцев. И несмотря на то, что ты и мама говорите, зрители придут не на меня. Всегда найдется несколько стервятников, наличие которых будут для меня стимулом, чтобы не рассыпаться. — Он потер затылок. — Но если ты попросишь меня исполнить бальный танец, то здесь может случиться совсем другая история. Но, насколько я знаю, в Щелкунчике нет «ча-ча-ча». — До меня дошли слухи, что ты танцуешь в зале после закрытия, — сухо сказал Оливер. — С мужчиной. Лори старательно отвел взгляд. — И где ты услышал? — Мэгги сказала в надежде, что я смогу заставить тебя прекратить. — Когда Лори резко поднял голову, Оливер усмехнулся. — Почему это тебя удивляет? — Потому что это не ее дело! — щеки Лори пылали от гнева и от смущения. — Не знаю, что хуже: что она сказала тебе или что думает, что ты можешь заставить меня прекратить. И вообще, зачем ей это? — Она думает, что ты ее любимый питомец. Конечно, она расстроена. Видимо, этот мужчина красив. Она боится, что он тебя увлечет. Веселье в голосе Оливера не остудило Лори. — Ради всего святого, это просто танцы! — Он пригладил свои брюки. — По какой-то причине танцы с Эдом не дают мне рассыпаться на кусочки, фиксируют меня. И не расстраивают. Это просто танцы. — Он привлекательный? — нажал Оливер. — Это совершенно не относится к делу, — отрезал Лори. — Это «да». И он играет за Дороти ? — Когда Лори бросил на него злобный взгляд, Оливер рассмеялся. — И еще одно «да». Ну, ладно-ладно, Лоуренс, — он выпрямился, — пригласи его на представление. Возможно, он сможет сосредоточить тебя и на сцене. — Он не мой бойфренд, Оливер, и он, конечно, не мой спасатель. Боже мой, он высмеет меня, если я приглашу его на «Щелкунчик». — Едва сказав это, Лори почувствовал себя виноватым. Эд не подтрунивал над ним уже в течение долгого времени. — Думаю, это хорошо, что ты с кем-то встречаешься, — сказал Оливер. — Ты был затворником слишком долго. Если ты еще не спишь с ним, то тебе следует. Я бы даже сказал, тебе надо встречаться с ним открыто, но не спешить. И секс для тебя обязателен. Когда в последний раз ты занимался сексом? — Ради всего святого, Оливер, — прошипел Лори, нервно оглядываясь. Оливер отмахнулся от его протеста взмахом руки. — Тут только подростки, а они все время думают о сексе, если только им не занимаются. Ответь на мой вопрос. Когда в последний раз? — Это не твое дело, — отрезал Лори. — Как всегда обескураживающий ответ. Прошу, скажи, по крайней мере, был кто-то со времен Пола? Лори знал, что покраснел. — Конечно. Но отвел глаза, и Оливер вздохнул. — Дай угадаю. Несколько неловких свиданий, немного сносного, но в основном посредственного секса, а затем длинные депрессивные вечера, когда ты решил, что тебе не нужны эти скотские плотские удовольствия? Оливер настолько точно высказался, что Лори снова пришлось прикусить язык, чтобы не спросить, как Оливер догадался. — Почему мы ведем этот разговор? — спросил Лори. — Потому что скотские плотские удовольствия — это часть жизни, Лоуренс. — Оливер подвинулся ближе и уставился на него. — Потому что секс заставляет тебя чувствовать себя живым. Потому что ты сексуальный, потому что ты молод и привлекателен, и потому что с правильным партнером ты можешь стать самым отзывчивым и прекрасным любовником, о котором мужчина может только мечтать. Откровенное обсуждение секса бесило Лори. Но последнее заявление застало его врасплох, он удивленно посмотрел на своего крестного. — Почему ты так сказал? — Что ты станешь прекрасным любовником? Потому что считаю, что это так. Ты великодушен и щедр, хотя избирателен — чересчур! — в тебе сконцентрировано столько красоты, которой ты можешь поделиться. Но если ты не будешь возбуждать эту красоту время от времени, Лори, она засохнет и умрет. Попробуй отдать немного своей красоты этому своему партнеру по танцам и посмотри, куда это приведет. В голове Лори замелькал образ Эда. Улыбающийся Эд прижимает его в кровати. Тревожный и приятный образ. Но Лори встряхнул головой. — Эд никогда не заинтересуется мной. Он футболист, Оливер. Он большой, красивый и игривый. Оливер улыбнулся. — Звучит, как идеальный. — Да. А идеальные мужчины не заинтересованы в таких тощих изможденных неврастениках как я, — ответил Лори. Улыбка Оливера исчезла. — Хотел бы я знать, когда ты пришел к таким выводам. Хотел бы я понять, где и когда ты стал так плохо думать о себе, перестал видеть себя, — он покачал головой. — Надо было мне больше говорить тебе, насколько ты прекрасен таким, какой есть. Разговор не просто смутил Лори, а заставил почувствовать себя некомфортно. — Мне нужно идти. Он повернулся на каблуках и ушел, не давая Оливеру возможности ответить. Но на протяжении всей репетиции мыслями продолжал возвращаться к разговору с Оливером. Он думал и об Эде тоже. Он знал, что был прав: Эд никогда не будет интересоваться таким мужчиной как Лори. Флирт, да, но встречаться? Или даже просто случайный секс? Мужчина, который играл в американский футбол ради забавы? Конечно, он рассмеется над Лори. Хуже всего было то, что мысли об Эде в сексуальном плане отбрасывали тень на их совместный танец, который стал ярким маяком в жизни. Он понимал, что Эд танцует с ним, потому что он обнаружил в себе любовь к танцам. Лори осознавал, что Эд пришел в класс в качестве одолжения, но остался ради развлечения. И он так же понимал, что это веселье не может длиться вечно. Эд захочет двигаться дальше. Он захочет другого партнера, или захочет участвовать в соревнованиях, или захочет вернуться в тренажерный зал. И все закончится, возможно, очень скоро. Лори не хотел тратить отведенное им время в тоске по Эду, каким бы желанным он не был. Впрочем, нельзя и отрицать, что теперь Лори хотел увидеть Эда на своем выступлении. Он сказал себе: «Не будь смешным и перестань об этом думать». И даже если Эд согласится, в итоге все может обернуться против него. Их совместное время закончится. И магия исчезнет. Но во время репетиции он не мог перестать думать об Эде, пришедшим на «Щелкунчик», не мог перестать желать, чтобы все было по-другому, особенно когда заметил связь: чем сильнее он хотел, чтобы Эд присутствовал, тем легче танцевал. *** Ну что ж, все было не так уж и плохо. Звуковая система в тренажерном зале так и не была исправлена, но Эд сдался, и его физкультурная группа продолжила заниматься в спортивном зале совместно с танцевальной группой Лори. Конечно, Вики нашла Эду альтернативу, но он отклонил ее, потому что ему нравилось находиться в спортзале. Занимаясь пилатесом с ребятами под ритмы музыки, которые выбирал Лори, Эд так же перенял некоторые движения. Упражнения на тренажерах он перенес на одиннадцать утра в субботу. В этом было некоторое преимущество, пока дети заняты — они не лезут в неприятности. Дуон посещал все занятия, и каждый раз, когда Эд заходил в кабинет Вики, находил там подростка. Казалось, он живет в Центре. Эд поинтересовался об этом у Вики. — Я наблюдаю, — сказала она, морщась. — У меня такое чувство, что у него дома что-то происходит. Не уверена, что он даже живет там. Это плохо. — Думаешь, его выгнали? — Или он сам ушел. Вряд ли у него есть покровитель, — она вздохнула и откинулась на спинку стула. — Вероятно, я облажаюсь с ним, как и со всем остальным. Эд нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Ты не его социальный работник, Вики. — Он ходит в Центр. Он мой ребенок. — Вики бросила ручку поверх бумаг на столе. — Я постоянно занята. Финансирование — это особый ад. И в этом году его еще больше. У нас заканчиваются гранты, и город смотрит на нас так, будто мы самый толстый кусок на их карте. Они хотят урезать бюджет. — Вики посмотрела на Эда. — И больше не приводи местных спонсоров. Ты знаешь, как я к ним отношусь. — То есть Центр может закрыться? Вики поджала губы и снова начала перебирать бумаги. — До этого не дойдет. Эд надеялся, что она права. Он делал все, что мог для Дуона и других подростков. Дважды предлагал подвезти его до дома, и тот принимал предложение. После Эд заезжал в соседний переулок и еще полчаса наблюдал за домом, но Дуон никуда не выходил. Возможно, за стенами было все не очень хорошо, но, по крайней мере, подросток не искал приключений. Во всяком случае, не в те вечера. Танцы с Лори были великолепны. Оставалось последнее занятие до окончания курса, и Лори уже намекал, что продолжит давать уроки Эду и после. И это было прекрасно. Ему удалось взять себя в руки после того вечера, когда увидел Лори в лосинах. Теперь он ждал в машине и выходил из нее за несколько минут до начала занятий, а в вечерние уроки — старался держаться в зоне ожидания. Что означало: он должен терпеть бесконечно хихикающих девочек-подростков и злобные взгляды Мэгги, которой, как Эд был уверен, совсем не нравился. Но все же это было лучше, чем пытаться выяснить, как спрятать бревно в штанах во время репетиций. И он на самом деле любил танцевать с Лори. Больше всего ему нравилось в Лори усердие. И чем усерднее тот работал, тем прилежнее старался Эд. Во время занятий с баптистами Лори позволял им ошибаться, — пока они помнили хотя бы семьдесят пять процентов шагов и держали такт, — но, когда дело касалось их двоих, становился безжалостным. Сначала Лори был осторожен, но чем дольше они работали вместе, тем беспощадней становился. — Нет, Эд, сутулиться нельзя. Ты каркас. Ты ствол моего цветка. А так мы выглядим, как кривые увядшие цветы. — Прости, — обычно Эд не упускал возможность пошутить на тему «Лори — цветок», но Лори был так серьезен, когда преподавал и Эд старался порадовать своего учителя, как никогда и никого. Он прочистил горло и выпрямил спину. Лори смотрел ему прямо в глаза, держа руки на бедрах. — Я не могу танцевать, если ты не ведешь. Твоя работа — быть сильным и устойчивым. Помни: шаги, да, но никогда не забывай, что ты якорь. Твоя ошибка станет моей. Господи. Эд вытер пот со лба и кивнул. — Ладно. Давай повторим. Танцы — это работа. Чертовски тяжелая работа. Большую часть вечеров он приходил домой еле живым и, как правило, таким голодным, что перекусывал парой чизбургеров по пути. И все равно случались ошибки. Хотя он уже занимался несколько недель. В итоге Эд начал отрабатывать шаги и движения в своей гостиной, освободив место на потрепанном ковре перед телевизором. Когда же признался в этом Лори, тот кивнул в знак одобрения. И сердце Эда увеличилось в два раза. Но затем выдал ему швабру и показал, как ее использовать для баланса и формы. Не найдя дома подобного предмета для уборки, Эд заперся в обеденный перерыв в кладовке уборщика в одном из дальних офисов на работе, танцуя со шваброй и воображая на ее месте Лори, пока не пришло время собираться на встречу. Танцевать было тяжело. Но, боже, оно того стоило. Потому что время от времени у него получалось лучше. Иногда планеты выстраивались в его честь, Эд чувствовал, как у него получается еще до того, как хвалил Лори. И смысл как раз был в том, чтобы сохранить и приумножить навыки и умения. Когда у него получалось правильно, это ощущалось так же прекрасно, как и в футболе: мир исчезал, оставался только Эд, музыка и танец. И Лори. Эд повел Лори в поворот и принял его обратно в объятия. Он не только видел, но и чувствовал идеальную форму партнера, его контроль, его совершенную красоту в танце. Когда он двигался с Лори, то испытывал стыд, что когда-то считал того женоподобным. Боже, да, Лори был женственным. И все же он был очень, очень мужественным, и Эд прекрасно это осознавал, держа этого мужчину в своих руках. Руки Лори двигались с женской грацией, но были рельефными, мускулистыми и сильными. Лори был небольшого роста, но таким крепким, что на языке Эда значило «мужчина». Репетиции с Лори вызвали желание стать более грациозным. Эд обнаружил, что копирует и зеркалит стиль Лори, позволяя своему телу двигаться и скользить, как его тело. За что однажды получил похвалу и улыбку, и поэтому подражание стало осознанным. Но больше всего он любил чувствовать себя неким якорем, ощущая напряжение в руках, когда Лори поворачивался, наклонялся и вращался вокруг оси, которую обеспечивал Эд. Что вызывало у него трепет, настолько похожий на секс, что он дважды уклонялся от касаний тела Лори, чтобы не смутить их обоих. И вот однажды, когда они танцевали милонгу, Эд почувствовал совершенно новый уровень сексуального напряжения. — Это более старый вид танго, — объяснил Лори. — Сначала его танцевали в борделях, затем в клубах. Каркас — прочный, почти все движения ногами. Еще раз: ты якорь, но добавляется больше игры, легко и быстро, больше перемещений и поворотов. Главное — не забывать о корнях танца: его танцевали горцы, которые приезжали в город на работу. — Он поднял руки, Эд последовал его примеру, создавая «раму». Лори взял его за руку. — Ты неуклюжий рабочий, держащий в руках проститутку. Она, вероятно, некрасивая; и ты тоже. Но ты ведешь себя цивилизованно. Ты рабочий. Я шлюха. Сначала мы будем танцевать, хотя от нас ждут другое, но мы танцуем, потому что процесс приносит удовольствие. Мы будем танцевать, и своим танцем создадим красоту, которой у каждого из нас нет. У Эда в горле пересохло. — Хорошо, — выдавил он из себя надтреснутым голосом. Лори улыбнулся. — Готов? И вперед, и шаг, и скольжение, и шаг, шаг, скольжение и шаг… Сначала было неловко. Лори считал вслух шаги, ведя партнера. Они двигались медленно из-за неуклюжего и неуверенного Эда. Но постепенно танец начал сливаться воедино. Лори перестал считать шаги, когда Эд перестал путался, а потом и вовсе замолчал. Наконец, мягко вышел из танца и подошел к музыкальной системе. — Начинай вести, когда будешь готов. Он подошел к Эду и стал ждать. Их тела находились близко, их торсы почти не двигались, а Лори почти прикасался щекой к щеке Эда. Эд чувствовал запах мыла, дезодоранта и чего-то остро-сладкого в запахе его пота. Музыка была странной — это было вовсе не танго, а какое-то электронное звучание с ударным ритмом, подходящее к шагам, которым научил его Лори. Когда он вел их по комнате, то прижимал Лори так близко к себе, что иногда, вдыхая через рот, казалось, — вот-вот почувствует его вкус. Нужно было сосредоточиться на шагах и форме, но музыка окружила Эда, ноги задвигались самостоятельно, а разум стал погружаться в мечты. Лори говорил, этот танец пришел из борделей. Неуклюжий рабочий-мужчина пришел потанцевать к шлюхе, сначала по полу, затем в кровати. Ну, Эду под силу сыграть подобную роль. Хотя Лори не был шлюхой. Интересно, а думали ли когда-нибудь эти рабочие, таким образом о женщине? А если один из них был влюблен в красивую проститутку и, танцуя с ней, ощущал, что держит в руках богиню. Эд задумался, а не было ли в этих борделях мужчин, ожидающих своего часа с другим мужчиной? В его воображение разыгралась сцена: он входит в темный грязный бар, над которым мерцает неоновая вывеска. Через все помещение он замечает Лори, стоящего в шеренге мужчин, накрашенных, ухоженных, одетых в дорогие наряды. Лори подходит к нему, улыбается и обходит вокруг, играя, притворяясь, что может не принять его приглашение. Эд заключает Лори в объятия, зная, к чему приведет танец, зная, что, когда песня закончится, они поднимутся по лестнице, где будут танцевать совсем другой танец — в кровати. Лори, такой красивый. Лори, изящный, сильный. Лори, пахнущий так приятно, что Эд едва сдерживался, чтобы не зарыться лицом в его шею. Лори, внутри которого он хотел бы похоронить себя. О боже! Головокружение отправило Эда в нокаут. Он споткнулся, запутался в своих ногах и упал на пол спиной, и Лори оказался на нем сверху. Лори скользнул по телу, открыл рот и прикоснулся к нему, язык скользнул в пупок, затем ниже, ниже… — Ты в порядке? Лори навис, растянувшись на груди, опершись руками по обе стороны от головы Эда. Нижняя половина его тела очутилась на левой ноге Эда, что было хорошо, иначе он бы почувствовал бушующую выпуклость под собой. Лори не был возбужден. Он был обеспокоен. — Эд? — он наклонился ближе, — Эд? Эд моргнул. Лори перед ним и Лори из его видений смешались, затем слились. Эти ощущения были похожи на те, что были вызваны лосинами с той разницей, что сейчас дело было не просто в красоте. Эд был возбужден из-за Лори не только потому, что тот хорошо выглядел, верно, но также потому, что был жестким учителем, потому что был красив, потому что все тело Эда горело из-за него. И наконец, он понял, что это означает. Эд смутился. Реально смутился. Лори положил ладонь на щеку Эда, тот закрыл глаза и потянулся лицом к ладони. — Эд, — голос был резким, — оставайся со мной, Эд. Эд снова моргнул и нахмурился. Что? А затем заметил беспокойство на лице Лори и почувствовал, как вспыхнуло его собственное лицо. Лори не был заинтересован. Просто думал, что Эд ударился головой. — Я в порядке, — пробормотал он, смущенно прикрыв глаза. — Твоя шея… Что?.. — Я в полном порядке. — Эд поднял руку и потер глаза, ущипнул переносицу. — Просто ужасно неуклюжий. Неуклюжий рабочий, пытающийся танцевать с красивой шлюхой. За исключением того, что в Лори не было ничего от шлюхи, абсолютно ничего. Высший класс. Лори снова засуетился над ним, но Эд оттолкнул его и сел. Несмотря на то, что он сказал, что в порядке, протянул руку и осторожно пощупал шею. Аккуратно. Нужна лишь таблетка и лед. И он будет в порядке. Но тебе нужна еще и таблетка, которую можно принять и избавиться от всех этих эмоций к Лори. Эд поднялся на ноги, чувствуя себя разбитым. Лори застыл с подозрительным видом. — Ты так сильно ударился головой. Уверен, что все в порядке? Нет, но не по той причине, о которой ты думаешь. Эд чувствовал себя таким странно-беззащитным. Будто стоял голым в коридоре средней школы, и все над ним хихикали. — Думаю, мне надо поехать домой и отдохнуть. Удрученное выражение лица Лори его немного успокоило. — В холодильнике есть лед. И у меня в сумке найдется «Тайленол». Эд хотел сказать «нет» и просто убраться к чертовой матери, но понимал, что лед не будет лишним. — Спасибо. — Я сейчас вернусь, — пообещал Лори и поспешил из зала. Эд, ожидая, пытался понять, что происходило. Он не влюбился в Лори. Вероятно, подобное случалось с танцорами. Как синдром Флоренс Найтингейл . Вероятно, это обсуждают на первом курсе танцевального обучения или что-то в этом роде. Лори, наверное, рассмеется. Но когда Эд думал о Лори, чувствовал себя счастливее. И тот факт, что он уже несколько недель даже не помышлял о том, чтобы сходить в бар и найти перепих, было совпадением. Ох, черт. — Вот, — Лори вернулся и подошел к нему с пакетом льда в одной руке, и с бутылкой воды во второй. Он передал бутылку и протянул ладонь, где лежали две белые таблетки. Эд проглотил их, а Лори подтащил стул и заставил его сесть. — Куда положить лед? — Я сам, — настаивал Эд. Лори не сдвинулся с места. — Где? Эд указал на центр шеи. — Там, но… Взяв полотенце из бара, Лори завернул пачку со льдом и осторожно прижал к шее. — Ты не можешь держать самостоятельно. Просто расслабься и дай мне сделать как надо. Эд почувствовал, как краснеет. — Извини, я был так неуклюж. Лори засмеялся. — Что? Это не страшно. Однажды я уронил трех балерин, сбил два реквизита и получил сотрясание мозга, делая выпад влево, а не вправо, потому что сильно нервничал. В зеркале Эд наблюдал за их отражением. Лори стоял прямо, а Эд — ссутулившись сидел на стуле. Рефлекторно он выпрямился, но все равно был похож на огромного зверя рядом с красавцем Лори. Отражение Лори уставилось вниз, на голову Эда. — Ты такой естественный в танце, Эд. У тебя сила. С тобой легко танцевать. Что трудно признать, потому что ты разрушаешь все мои стереотипы о футболистах. — Таков был план. Я научился танцевать, чтобы довести тебя, — съязвил Эд. Но внутри ощущал нерешительность. Теперь каждый раз, глядя на Лори, он будет слышать шепот: «Тебе нравится Лори. Ты хочешь его». Все еще улыбаясь, Лори покачал головой. — Прости, не сработало. Я не злюсь. Но он не заинтересован. Эта мысль пронзила словно нож в грудь. Он смотрел в лицо Лори, изучал его и то, что видел, только глубже вгоняло лезвие. Лори казался дружелюбным. Обеспокоенным. Расслабленным. Но совершенно незаинтересованным. Эд считал, что совсем не нравился Лори. Нет. Лори держал лед и лениво болтал о танце, давая Эду обратную связь о том, как он мог улучшить, восхваляя, что у него уже получалось, и с таким же успехом Эд выдавал свое мнение о Дуоне и его тренировках с весами. Какую бы эйфорию не испытывал Эд, какие бы эмоции не проходили как откровение — ничто из этого не было взаимностью. Нет. «Что не имело значения», — ругал себя Эд. Это не имело значения, потому что он не хотел все испортить, не собирался терять танцы, из-за того, что поглупел и пытаться подкатить к Лори. Вероятно, это было именно то, о чем изначально думал. Какая-то щенячья любовь к своему партнеру по танцам. К учителю. Именно поэтому Лори смотрел на него так, как на Дуона. Потому что для Лори он им и был. Тогда почему он чувствовал себя так, словно его пнули? Прочистив горло, Эд встал. — Спасибо, мне пора идти. Уже поздно. Лори нахмурился. — Мы занимаемся только полчаса. — Да? Ладно, мне надо… я забыл. Совещание. Утром. Вспомнил только что. Мне нужно домой и лечь пораньше спать. Вероятно, его слова звучали как неприкрытая ложь, но ему было все равно. Ладно, ему было не все равно. Но надо бы выбираться оттуда. Сейчас у него появились куда более серьезные проблемы, чем шея. Ему необходимо сунуть голову в унитаз и спускать воду, пока не прояснится в голове. Эд снова прочистил горло и слабо улыбнулся. — Хорошо, — Лори выглядел озадаченным. — Итак… полагаю до следующей недели? — Да, — согласился Эд, направляясь к двери. — Тогда увидимся. — Это будет последнее занятие. Эд остановился и обернулся, игнорируя приступ боли в шее. — Что? — Это будет последнее занятие. — Лори казался немного смущенным, но Эд не мог его прочесть. — Я просто… подумал, ты должен знать. Начальный курс бальных танцев заканчивается на следующей неделе. — Он слабо улыбнулся. — К сожалению, после этого ты мне больше не понадобишься. Просвистел удар, еще один, и еще один. Эд сглотнул сухость во рту. — Полагаю, какое облегчение для тебя. — Мы можем заниматься в частном порядке, если ты хочешь, — добавил Лори. Но Эд ни за что в жизни не сказал бы Лори, что он хочет. По крайней мере, не таким образом. — Ты, наверное, занят, — предположил Эд. Скажи мне, что ты не занят. — Что ж, — вежливо улыбнулся Лори, — тогда давай посмотрим, как будет дальше. Дай мне знать на следующей неделе. — Он сделал паузу и беспокойно улыбнулся. — Если ты хочешь, я могу довезти тебя до дома. Жалость в голосе задевала Эда даже хуже, чем вежливость. — Я в порядке. Спасибо. — Он отдал честь, — увидимся на следующей неделе, босс. «Что может стать нашим последним танцем», — прошептал голос в голове, когда Эд схватил пальто и пожал плечами. Сунув руки в карманы и съеживаясь от ветра, направился к машине. *** В следующий понедельник в офисе произошло очередное сокращение штата. Эду снова повезло, но он чувствовал себя паршиво, потому что женщина с тремя детьми из кабинета напротив оказалась в списке. Он видел, как она боролась со слезами, пока собирала вещи под бдительным наблюдением сотрудников службы безопасности. Он чувствовал себя ужасно, чувствовал, что должен предложить свою кандидатуру на увольнение. Но они были из разных отделов, поэтому если бы он даже нашел в себе смелость, это ничем бы не помогло несчастной женщине. Он ощущал себя опустошенным и угрюмым по дороге домой. В квартире не стал задерживаться, взяв только спортивную одежду, и отправился в центр. Ему было невыносимо находиться одному дома и думать о том, как он ненавидит работу, но как сильно она ему нужна, и как плохо он чувствовал себя из-за Мэри. Конечно, направляясь в центр, он задумался о Лори. Он понимал, что они, возможно, будут танцевать в последний раз, а может и не станет последним. Эд был влюблен в Лори, от чего, видимо, уже не сможет избавиться, и был уверен, что Лори абсолютно однозначно не отвечает взаимностью. Чёрт. Ему нужно занять свое тело и отключить мозг. Поэтому он пошел в тренажерный зал, включил Бритни и начал качать железо, чего не делал уже в течение нескольких недель. Побегал по беговой дорожке, поприседал, пока икры не начали гореть огнем и целый час потратил на упражнения для пресса. Когда Эд, наконец, вернулся в свою квартиру, пот бежал с него ручьем, тело болело. После горячего душа он упал в постель истощенный физически и морально. Эд проснулся среди ночи от жгучей боли в шее. На этот раз немного помог «Ибупрофен» и лед, но все равно он не спал полночи, и когда в пять утра сработал будильник, ощущал, будто получил удар молотком по голове. Тело ныло, но боль в шее пульсировала сильней и тревожней. К тому времени, когда припарковался на стояке у офиса, Эд находился в ужасном состоянии и идеальном настроении для того, чтобы послать весь день к чертям, тем более рабочая обстановка изобиловала напряжением. День клонился к полудню, но настроение так и не улучшилось. Эд мысленно попросил Бога объяснить его руководству, что, когда они урезают штат вдвое, тем самым увеличивают нагрузку, то не способствуют быстрому исполнению поставленных задач, да и крики и угрозы урезать бюджет еще и на кофе не добавляют сил. Мысль о том, чтобы просидеть в офисе до конца рабочего дня изводила, но идея, что придется заниматься всем этим до шестидесяти пяти лет в этом офисе — была еще хуже. Он не позволял себе думать о семи часах. Когда Лиам позвонил ему в четыре тридцать и предложил после работы встретиться с парнями в баре «У Мэтта» за бокалом пива и парой «Джуси Люси» , предложение звучало так заманчиво, что он согласился. Бар «У Мэтта» располагался достаточно далеко от Иден-Прери, но Эд подумал, что, пожалуй, проведет немного времени после работы с ребятами, а затем отправится на занятия с Лори. Поболтать, посмеяться, выпить пива или два, а потом отчалить — отличный план. Чертовски. Большая. Ошибка. Какого черта он думал? Почему идея провести время с парнями, слушая, как бывшие товарищи по команде хвастаются, как далеко продвинулись на тренировках, показалась ему хорошей? Эд не подумал об этом, когда позвонил Лиам. Решил, что будет замечательно снова встретиться с парнями, посидеть в угловой кабинке и съесть жирные бургеры с начинкой из сыра, корзинки с картошкой фри, в которых можно утонуть, и выпить дешевого пива под грязные шутки. Эд сказал себе, не имеет значения, что он закончил с футболом — это не беспокоит его. Но спустя час и кувшин пива признал, что глубоко ошибался. Он еще не закончил с футболом. Нисколько. Было больно. Было больно слушать чужие планы и понимать, что он не будет их частью не только в этом году, а вообще никогда. Было больно смотреть, как парни заказывают много жирной пищи и едят, ни в чем себе не отказывая, зная, что сожгут все на тренировках и на поле, понимая, что пора прекращать прикладываться к еде, иначе придется провести всю субботу на беговой дорожке. Внутри болело так, будто его пырнули ножом. Но гораздо больнее стало, когда понял, что не может признаться парням, насколько мучительно страдает, и что никогда не позволит им увидеть его слабость. И Эд выпил еще пива. И пил, пока не превратился в гребанное месиво, что пришлось опереться на Лиама, чтобы не упасть. Когда Лиам пошутил, что не собирается спать с ним, независимо от того, как сильно тот будет наглаживать его бедро, Эд рассмеялся со всеми остальными, а затем пробормотал что-то невнятно о Лори в лосинах, но никто не понял смысл, даже если бы он использовал согласные. Но потом он вспомнил. Лори. Танцевальный класс. Последнее занятие танцами. Последний танец с Лори. Он вытащил телефон, прищурился, затем спросил Лиама, сколько времени. Тот ответил, что без четверти восемь. Эд посмотрел на свой телефон, как будто подвел его он, а не пиво. Эд упустил время. Даже если бы он был достаточно трезв, чтобы сесть за руль и доехать до Иден-Прери — а он не был — то все равно не успеет застать Лори в студии. И еще понял, что у него нет даже номера телефона Лори, чтобы позвонить и извиниться. Его уже подавленное состояние стало еще больше обостряться, и на минуту ему показалось, что начался сердечный приступ. Извинившись, Эд отошел от стола, подошел к музыкальному автомату у окна рядом с дверью. Сначала он просто стоял, уставившись на подборку альбомов, грустный, потерянный и пьяный, а затем снова достал телефон, нажимая на кнопки, пока чудесным образом не удалось набрать нужный номер. — Вики, — сказал он, услышав ответ. — Вики. Вики. Мне нужна помощь. Пожалуйста. Помоги. — Эд? Это… Эд, что случилось? — спросила она. Пол бара казался дном корабля. С трудом поймав равновесие, Эд схватился за автомат для поддержки и сосредоточился на обложке альбома «Steely Dan». — Сделай мне одолжение, Вики. Нужен номер Лори, — во всяком случае, именно это он попытался это сказать. — Нужно что?.. Или тебе нужен номер лора? Врача? — ЛОО-РИ-ИИ ТЕ-Л-ФОООН, — еще раз попытался Эд. — Эд, ты что, пьян? — Черт, да! — Эд закрыл глаза, пытаясь поймать упорно ускользающий музыкальный автомат. — Пропустил занятие. Нужно позвонить ему. Сказать «прости». — В груди что-то заболело. — Очень жаль. — Ты хочешь позвонить Лори? — повторила Вики. Ее голос звучал подозрительно. — Зачем? Разве он не сказал? — Нужно извиниться! — Эд, я не дам тебе номер Лори. Ты можешь беспокоить его при обычных обстоятельствах, но я точно не позволю звонить ему, когда ты пьян! Эд крепко сжал телефон пальцами. — Я не собираюсь издеваться над ним! Сказал тебе — я пропустил занятие танцев. Хотел извиниться. — Эд, я не понимаю тебя. Вики говорила с раздражением в голосе. Очевидно, попытка не удалась. И даже если бы номер телефона Лори был, результат не изменился. Потому что он звучал как идиот. Снова. Да и чувствовал он себя так же. А что, Лори бы заставил его почувствовать себя лучше? Да. Эд протянул свободную руку и ущипнул себя за переносицу. — Не бери в голову, — сказал он, сдаваясь. — Эд, ты в порядке? Нет, он не был в порядке. Он думал, что был, но врал самому себе, не так ли? Возиться в тренажерке и танцевать с Лори — как будто это важно. Он никогда не почувствует себя вдохновленным, никогда не почувствует адреналин в крови, как в игре. Всего лишь монотонность жизни ровно с этого дня, когда он упал замертво на поле до того момента. Полжизни. Черт. Эд даже не попрощался. Он просто прервал связь, сунул телефон обратно в карман и прижал голову к стене. Он стоял так, пока не подошла официантка и с подозрением поинтересовалась, все ли у него хорошо. При этом она выглядела так, будто собиралась вышвырнуть его вон. Но затем подошел Лиам, и она сразу поменялась в лице, став добродушной. — О, если ты с «Дровосеками», то ладно, — сказала она. Ее слова отозвались в груди свинцовой тяжестью. Эд последовал за Лиамом к столу, поклявшись себе пить до тех пор, пока напрочь не забудет о футболе. Но не успел он получить очередной кувшин пива, как телефон зазвонил. Эд пытался игнорировать его, и Бутч, сидевший рядом, крикнул, чтобы он отключил мобильник, потому что тот всех уже достал. По привычке взглянув на определитель номера, Эд замешкался и поднес аппарат ближе к лицу. Он прищурился и попытался сфокусироваться на экране. Номер был незнаком. Эд нажал на «ответить» и поднес телефон к уху. — Алло? — Эд? Это… Эд? Эд Маурер? Лори. — Привет, — счастливо произнес Эд и вспомнил, почему хотел поговорить с Лори. — Прости, Лори. На другом конце возникла пауза. — Эд, ты в порядке? «Я просто пьян», — пытался сказать Эд. Он посмотрел на парней. — Нет. — Что произошло? Где ты? Ты попал в аварию? — в голосе Лори ясно звучала паника. — У «Мэтта», — сказал Эд. — Какого Мэтта? — Бар «У Мэтта», — пьяно пролепетал Эд, и когда Лори ничего не ответил, он добавил: — Джуси Люси. Еще одна пауза. — Эд, есть кто-нибудь с тобой? Кто-нибудь достаточно трезвый, чтобы говорить по телефону? Эд обвел взглядом столы, пьяно пытаясь оценить окружающих его людей. Сдался и повернулся к Лиаму. — Эй, Лиам, — сказал он, протягивая телефон, — Лори хочет поговорить с тобой. Лиам выгнул бровь, но телефон взял, и Эд смотрел, как квотербек собирается ответить за него. Эд смотрел на его губы и челюсть, не слыша слов, просто смотрел. У Лиама хорошая челюсть. И губы красивые тоже. Внезапно Лиам вернул ему телефон. Эд забрал его и поднес к уху. — Лори? — спросил он, но никто не ответил. Лиам внимательно смотрел на Эда. — Ты в порядке, приятель? Эд попытался кивнуть, но комната закачалась. — Да, — пробормотал он. Затем нахмурился, глядя на телефон. — Почему Лори повесил трубку? — Кто такая Лори? — хмыкнув, ехидно поинтересовался Бутч. — Ты, наконец, сдался и признался, что единственный путь — это киски? Эд сверлил его своим уничтожающим взглядом. — Блядь, нет! На некоторое время он стал объектом шуток, но все же это было к лучшему, потому что все выглядело, как в старые добрые времена. Эд пытался сказать свою обычную шутку, что был бы рад показать, что такое настоящий минет, но в той кондиции, до которой он себя довел, ему было трудно изложить свои мысли в слова. Лиам тоже это заметил. — Думаю, тебе пора перейти на газировку, приятель, — заявил он, забрав пиво у Эда. Эд пытался возразить, но на это потребовалось слишком много усилий, поэтому он сдался и откинулся на спинку стула. Перед ним появилась кока-кола, и он мрачно уставился на нее. Через некоторое время Эд решил, что надо бы отважиться на прогулку до туалета, что и сделал, но случайно воспользовался женским туалетом, и потом потерялся, забредя в кладовку. Но все-таки худо-бедно нашел путь обратно. Он протиснулся на свое место в кабинке, заметил стакан с водой, заботливо поставленный кем-то рядом с его кока-колой, и стал неохотно потягивать из стакана. Эд почувствовал настоящую усталость и поймал себя на том, что дважды почти клюнул носом о стол. Он выпрямился, снова моргнул, чтобы прийти в себя настолько, насколько это возможно с таким количеством алкоголя внутри. Но в третий раз он просто провалился в сон. Кто-то потряс его за руку, он проснулся, хмыкнул и поднял голову, чтобы сказать Лиаму отвалить и дать ему поспать. Но вот только это был не Лиам. Это был Лори.