Бог нас любит, но мы должны страдать

Фаллену впервые, наверное, не снились кошмары. Не снилось вообще ничего, провалился в сон, как в яму, а когда проснулся, не понял даже, что не так. Уткнулся лицом в подушку, она пахла знакомо, звуки со двора доносились знакомые, привычным движением ощупал постель рядом с собой — холодная.  Резко сел, соображая, что не должен быть здесь и зашипел от боли, неудачно дернув прикованную руку. Перед глазами всё расплывалось, линзы вчера все-таки снял, спать в них было невозможно. Судорожно попытался нащупать контейнер в постели и не нашёл, наткнулся пальцами на очки, надел. Выбора всё равно не было.  Комната была всё та же, точно не приснилось. Фаллен растерянно осмотрелся: вон и контейнер с линзами, никто не забрал, пока он спал, сам, наверное, во сне спихнул на самый край. Фаллен сжал его в ладони, но надевать линзы не стал, почему-то безразлично было, как дальше будет справляться.  Пока думал, нужно ли поорать и позвать кого-нибудь, Мирон сам заглянул.  — Туалет, душ, десять минут.  — Как щедро. Опять будешь подглядывать?  — Девять.  — Слышь, мне ещё помолиться надо, а то как-то не по-божески.  — Восемь минут, Фаллен.  — Да отстегни меня хоть!  Кое-как сторговавшись, Фаллен смог помыться, так и не придумав, чем Мирона вырубить, да и помнил, что не соперник ему, тем более без очков, которые пришлось оставить в комнате.  На обратном пути чуть не вписался лбом в дверь, Мирон в последнюю секунду потянул за плечо.  — Ты видеть хуже стал? — рассеянно спросил он.  — А я-то откуда знаю, как я раньше видел, — буркнул зло Фаллен, раздражаясь на самого себя. В таком состоянии он не то что сбежать не сможет, а сам убьётся по дороге из туалета.  Фаллен надеялся, что сегодня с ним что-то уже решится, но Мирон пристегнул его к ненавистной спинке кровати и ушёл, зато заявился Славка с повязкой на горле и обиженным взглядом.  На его плече что-то сидело, Фаллену сперва показалось, что это огромный паук, так натурально оно цеплялось лапками за ткань Славкиной рубашки, но металлический блеск подсказал, что оно механическое. Слава не обращал на штуковину внимания, хотя не заметить её было сложно, и Фаллен решил, что так и было задумано. Может, это какое-то украшение или домашний питомец, хуй его знает. Если честно, ему сейчас было не до того.  — Да какого хера вам от меня надо?! —  не сдержался злой на весь мир Фаллен, помня ещё, что Дылда тут, в общем, тот, на кого можно сорваться без особых последствий. — Так и будете ко мне по очереди ходить?  — Завтрак, — коротко проскрипел тот с усилием. Говорить ему было больно или неудобно, и голос звучал надтреснуто.  Он поставил разнос с едой у Фаллена в ногах, и тот столкнул его на пол. Громко звякнула стеклянная тарелка. Слава мрачно уставился на устроенный бардак.  — В жопу себе засунь!  — Что эта сука с тобой сделала? — медленно произнёс он, не поднимая взгляда на Фаллена. Длинное предложение далось ему тяжело, голос к концу совсем просел, но Фаллен его не жалел, его колотило от злости и беспомощности.  — Ещё одно слово про Женьку, и я доведу дело до конца, — пригрозил он, имея в виду Славкино горло, но если бы сейчас у Фаллена хватило сил выдрать чёртову спинку кровати, он бы забил ею придурка, вообще не задумываясь.  — Когда память к тебе вернется. На коленях будешь прощения просить, — отрывисто произнёс Слава. Разозлился, руки в кулаки сжал. Стало неуютно, раньше этот Дылда только обиженно таращился, но, кажется, Фаллену удалось его задеть. У Славы даже губы побелели от злости, а сам он покраснел, и чётко виден стал старый шрам на лице, тонкая полоса от пореза. — У меня. И у Ваньки. Я тебя люблю. Но ты нихуя не наш Ванечка. Ванечка умер тогда.  Ответить Фаллен не успел, да и не знал, что сказать, кроме очередного совета сходить туда, откуда не возвращаются. По делу ему нечего было добавить. Может, им всем проще будет считать, что прежний Фаллен и правда умер, а новый — совсем другой человек.  Металлический паук флегматично перебирал лапками на Славкином плече, даже когда тот вылетел из комнаты, со злости так толкнув дверь, что она распахнулась полностью, и Фаллену даже не пришлось прислушиваться, чтобы слышать, как негромкий разговор Вани с Малышом прервал хриплый Славкин голос: — Что собираешься делать? С ним.  О ком шла речь, Фаллен и без картинки понял. Сейчас решалась его судьба, и он весь подобрался, сел поудобнее, готовый, если надо, отбиваться, потому что его или убьют теперь, или… Другого выхода для себя он не видел. Им придётся связать его покрепче, чтобы удержать здесь живым.  — Не знаю, — неуверенно ответил Ваня. — Ничего?  — Если не вспомнит?  — Он вспомнит! Ему просто нужно время.  — Он нас боится. Тебя боится. Если так и останется?  — Так не останется!  — Сколько ждать?  — А что ты предлагаешь, Слав? — осторожно спросил Мирон. Интонации его Фаллену совсем не нравились, как и он сам, впрочем.  На миг замерло сердце, Фаллен был уверен, что теперь-то уж Дылда непременно ему отомстит и за горло своё, и за завтрак на полу.  — Отпустите его. Хочет — пусть идёт. Вспомнит — вернётся.  Повисла тишина. Кажется, остальные удивились не меньше, чем Фаллен. Только Малыш невесело хохотнул: — Куда, к Маме? Она же его грохнет. Или он её к вам приведёт, и она вас грохнет.  Немного помолчав, Ваня звенящим от напряжения голосом спросил: — А если он никогда не вернётся? Я не могу его снова потерять.  — А что делать? — отозвался Слава раздражённо. — Вечно так держать? Взаперти?  Казалось, он хотел сказать ещё что-то, но Ваня вдруг психанул, как если бы Охра подавил его вторую напуганную несчастную личность, вырвался наружу и перебил громко, рычаще, с явной ноткой маниакальности:  — Да! Если понадобится, свяжу и буду держать взаперти!  Входная дверь грохнула о косяк, и жалобно задребезжало в оконной раме стекло. Фаллен дёрнулся так, будто это его ударили, больно закусил губу. Казалось, что теперь его пересадят в подвал на цепь, и он никогда не увидит дневного света. Охра мог бы, наверное. Ещё и думать будет, что это для фалленовского блага всё.  — Оставь, — тихо сказал Мирон, как если бы кто-то попытался последовать за Охрой. — Он передумает.  Никто ему не ответил. Наверное, Слава, как и Фаллен, не очень в это верил.  *** Охра успокоился к вечеру. Фаллена всё это время особо не беспокоили, только Малыш заглянул, собрал разбросанный завтрак, припер новый (Фаллен благоразумно не стал отказываться от него на этот раз, ему понадобятся силы, когда придётся драться). Уходя, буркнул: — Ну ты и ебанутый, господи. Лучше б ты сдох.  И дверь прикрыл поплотнее. Ответом Фаллен его не удостоил — благо, это и не требовалось. Он решил копить злость для разговора с Ванькой, который непременно скоро заявится, как только решит, что с Фалленом теперь делать. Очевидно, он хотел получить назад свою комнату без перспективы быть задушенным во сне.  Потом в спальню пробрался паук — наверное, просочился во внушительную щель под дверью. Фаллен заметил его не сразу, погружённый в свои тяжёлые раздумья, и вздрогнул, уловив краем глаза движение. Металлический паук вскарабкался на комод и уставился на него единственным "глазом" — блестящим чёрным зрачком устройства, нехитро примотанного к брюшку синей изолентой.  — А ты ещё что за хуйня? — спросил Фаллен паука, но тот ожидаемо не ответил. Вряд ли эта штука была живой, Фаллен подозревал, что эти ненормальные каким-то образом наблюдают за ним с помощью этого устройства, поэтому на всякий случай кинул в него подушкой. Подушка упала на комод, закрыв паука, под ней вяло зашевелилось.  Тут же приоткрылась дверь, в неё просунулся Славка, прижимая к груди планшет. На Фаллена он внимания не обратил, потыкал что-то на экране, и паук неуверенно выбрался из-под подушки.  — Помочь? — усмехнулся Малыш из-за его плеча.  — Не-а. Я сам.  — Ты не сымешь его так с комода.  — Завали, Пиро.  — Да съебите уже оба, — посоветовал Фаллен. — И приблуду свою заберите.  Паук сорвался с гладкой стенки комода, зацепился одной лапой, но не удержался и упал на пол с металлическим шорохом. Славка хрипло выругался, присел и протянул руку, на которую штуковина, забавно покачиваясь на тонких ногах, заползла бочком.  — Я же говорил, — хмыкнул Пиро. — Пошли в сад. Доебемся лучше до Мирона.  — Ну пошли.  Фаллен бы тоже с удовольствием размял ноги в саду, да только его никто не спросил. Забрали своего паука и свалили, оставив ждать вечера.  Вечером вернулся Ваня. Фаллен слышал неразборчивые голоса за дверью, но, когда дверь распахнулась, оказался совсем не готов. Ванька был растрепанный, мрачный, а в уголке губ запеклась кровь. Фаллену хотелось верить, что это его кровь, но смотреть всё равно было неприятно.  — Привет, — сказал Ваня. Дверь он закрыл неплотно, и Фаллен без особых эмоций проследил, как в спальню просочился паук и медленно пополз вверх по стене. Ване он об этом сообщать не стал.  — Давай поговорим? — спросил тот, не дождавшись ответа.  — О чем? Как людей в наручниках держать? — фыркнул Фаллен, поняв, что накопленная за день злость куда-то делась. Страха перед Охрой, впрочем, тоже не было, лишь тревога за своё будущее.  Ваня вздохнул, но теперь устало, а не виновато. Он выглядел как человек, принявший тяжёлое решение, и Фаллену это отчего-то душу совсем не грело.  Ваня присел на край кровати, взлохматил волосы, как будто не знал, с чего начать.  — Извини, я не прав был, — пробормотал он, стараясь не смотреть на Фаллена. — Если ты за два месяца не вспомнил нас, вряд ли бы помогло держать тебя здесь.  — Чертовски верно, я так горд, что ты сам это понял, — процедил Фаллен. Внутренний голос подсказывал Охру не бесить, но остановиться он не мог.  Ваня с усилием поднял на него взгляд, как будто заставляя себя смотреть. Фаллену сложно было выдержать его, и он уставился на свою свободную руку, лежащую на колене. Совсем неуместно подумал, какой же Ванька сейчас красивый, но отчего-то ничего тёплого в душе на эту мысль не отзывалось.  — Ты чувствуешь к нам хоть что-нибудь положительное? — Он как будто мысли услышал, и Фаллен больше от страха перед этим, чем действительно злясь, раздражённо вскинулся: — Ты сейчас серьёзно?  Несколько секунд они смотрели друг на друга, каждый ждал от другого какого-то продолжения, но оба молчали, пока Ваня вдруг не сказал: — Я тебя отпущу.  Фаллену показалось, что он ослышался. Конечно, такой исход порадовал бы его больше всего, но именно этого он никак не ожидал. На миг стало страшно, что Ваня вот сейчас скажет, что пошутил, рассмеется зло, но смеяться ему явно не хотелось. Он осторожно тронул кончиком языка уголок губ, где запеклась кровь, и вздрогнул, как будто не ожидая почувствовать её вкус.  — Надо было сразу это сделать, но… — растерянно продолжил Ваня, механически пытаясь оттереть кровь пальцами. Взгляд его невидяще блуждал по комнате. Голос звучал отстранённо и как-то официально, а тон к концу предложения понижался, заставляя Фаллена совершать усилие, чтобы расслышать. — Мы были немного сбиты с толку, и то, что со Славой случилось… Это я виноват, просто я… Было ужасно потерять тебя. Раньше мне казалось, что если с тобой что-то случится, то я просто на месте умру, но этого не произошло, когда я думал, что ты… Что тебя больше нет. И я не знаю, что без тебя делать, но я тебя отпущу, только пообещай, что ты уверен, что можешь вернуться к Жене, если ты этого хочешь.  Фаллен затаил дыхание, слушая его. Если честно, он сам не был уверен, что Женя будет рада его видеть, но выбор был невелик, о чем сообщать Ване Фаллен, конечно же, не стал. Как и вообще отвечать что-то на эту тираду. Ваня немного помолчал, ожидая ответа, а не дождавшись, моргнул, тряхнул головой и поднялся с места. Переступил с ноги на ногу неуверенно и потянулся к наручникам, чтобы открыть их.  Хотя этого Фаллен ждал давно, он всё равно вздрогнул и перестал дышать, когда расстояние между ними сократилось. Он боялся даже случайно вдохнуть его запах, чтобы снова не почувствовать себя странно. К счастью, возня с наручниками не заняла у Вани много времени. Фаллен выдохнул с облегчением, растирая запястье и не зная, чему рад больше: что он наконец свободен или что Ваня отстранился на безопасное расстояние.  Правда, он не спешил дать ему пройти, а лезть по кровати Фаллен посчитал не очень уместным и бестолково замер напротив, сжав в одной руке контейнер для линз, а второй стянув со спинки кровати свою красную куртку. Малыш предлагал ритуально сжечь её в саду, но Ваня почему-то не разрешил.  — Наверное, теперь ты меня ненавидишь, но ты знай, что я тебя всё равно жду и всегда буду ждать, — всё так же официально произнёс Ваня, но теперь его голос заметно дрогнул. — Я надеюсь, ты вспомнишь, но всё равно, даже если нет.  Фаллен хотел было ответить что-нибудь едкое, но язык не повернулся. Он попытался убедить себя, что это из страха, что Ваня разозлится и передумает, когда свобода так близка, но в груди защемило от неуловимо знакомого нервного жеста, когда Ванькины пальцы вцепились в платок на шее, перебирая ткань. Его собственная рука неосознанно тоже потянулась к несуществующему платку, но он вовремя себя одернул. Откуда-то Фаллен знал, что этот жест успокаивал их обоих, хотя прежде не замечал за собой такой потребности. Нужно было убираться отсюда, пока Ваня не сделал или не сказал чего-нибудь, что заставило бы Фаллена сомневаться, потому что сейчас он уже выглядел так, как будто все его маски рассыпались на глазах.  — Я просто прошу тебя, я знаю, как это выглядит, но я второй раз прошу тебя дать мне шанс. Не обязательно вспоминать, просто дай мне возможность сделать так, чтобы ты снова меня…  Фаллен не дал ему договорить, проскользнул мимо, зажмурившись и задев его все-таки плечом, и Ваня заткнулся, как будто звук обрубили. Он не последовал за Фалленом, и тот выскочил из комнаты, замерев на секунду, когда трое, склонившиеся над планшетом, лежащим на кухонном столе, вздрогнув, подняли головы и уставились на него в ответ. Слава и Мирон с таким разочарованием, что от этого стало нечем дышать, и только Пиро закатил глаза раздражённо, всем своим видом намекая, чтобы Фаллен уже валил отсюда.  Так он и сделал, уже на улице поняв, что прихватил с собой очки, которые, как ему сказали, принадлежали когда-то другому, умершему Фаллену. Но ни вернуться, чтобы отдать их, ни выбросить он не смог себя заставить.  ***  Фаллен абсолютно бездуховно украл у них мотоцикл. Он стоял за воротами, в зажигании болтался ключ на странном брелоке из клыков кавли или кого-то в этом роде. Мотоцикл был просто охрененным, чёрным, расписанным клыкастыми улыбками, но рассматривать эти художества Фаллену было некогда, он думал лишь о том, как бы поскорее уехать да чтобы топлива хватило до хотя бы до КПП.  Домой он добрался уже к глубокой ночи. Впустили без вопросов, хоть и были явно удивлены, что он жив, но предупредили, что Отец уже спит и если Фаллену нечего срочно доложить, то не стоит беспокоить его до рассвета. Как будто Фаллену нужно было к Отцу.  Первым делом он сразу отправился к Жене. Её комнаты были на верхних этажах, но, даже проделав такой долгий путь, Фаллен всё равно не успел придумать, о чем с ней говорить, что спрашивать в первую очередь. Он так хотел на свободу, но понятия не имел, что с ней теперь делать.  Оказалось, что Женя даже не ложилась. Она распахнула дверь на стук рывком, растрепанная, бледная, с покрасневшими глазами. Увидела его и замерла на миг, а потом, к огромному удивлению Фаллена, крепко его обняла.  — Ваня.  Фаллен едва заметно вздрогнул от этого обращения и ненавязчиво втолкнул её в комнату. Почему-то не выходило испытывать к ней злости, не хотелось обвинять и ругаться. Эти несколько дней так вымотали его эмоционально, что Фаллен хотел только выспаться, без кошмаров и всего остального.  — Где ты был? — взволнованно спросила Женя, наконец-то его отпустив. — Я думала…  — С ним, — ответил Фаллен, с вялым любопытством глядя за её реакцией. Ему даже не потребовалось объяснять, кого он имеет в виду. Женя не удивилась и не испугалась, её взгляд застыл только на секунду. Она расстроенно закусила губу и очень ловким, неуловимым почти движением выхватила из-за пояса пистолет, направляя ему в лицо. Фаллен безразлично подумал, что без линз вряд ли сможет увернуться от выстрела. И, если быть честным, прямо сейчас ему и линзы бы не помогли.  — Почему ты не сказала? — спросил он, но Женя только дёрнула плечом в ответ, явно не считая, что должна ему какие-то объяснения. Если её и сбивало с толку его равнодушие, она никак этого не показала. — Так это правда? Мы с тобой враги?  Эта неудобная для неё истина просто в очередной раз переворачивала мир Фаллена кверху дном. Он понятия не имел, что правильно, почему враги и друзья поступают с ним прямо противоположным образом и как на это реагировать.  — Ты мне не враг, — ответила Женя. Почему-то стрелять она не спешила. — Я тебе — наверное. Ничего личного. У меня были с Ваней счёты, не с тобой.  — Ясно, — вздохнул Фаллен, поискал глазами, куда сесть и под удивленным Женькиным взглядом уселся в кресло. Устало потер ладонями лицо.  — Зачем ты вернулся?  — А куда мне идти? Я не знаю, кому мне теперь верить. От тебя я хоть лживую, но заботу получал. А они…  — Не лживую, — перебила Женя, но тут же смутилась. Едва заметно это показала, просто нервно заправив за ухо прядь волос, но Фаллен разгадал этот жест и против воли улыбнулся. — То есть… Я знала, что они здесь. Что Ванька здесь. Я могла тебя убить, но я ему вроде как должна.  — А ещё ты хотела использовать меня против него, да?  — Если бы пришлось, то да. — Женя опустила пистолет, но Фаллен знал, что ей понадобится не больше секунды, чтобы выстрелить в него. — Ты же видишь, что он натворил. И так всегда. Я отпустила это, он честно выиграл, но Ваня приперся и сюда. Когда я увидела тебя, я поняла, что это мой шанс.  — На что? Снова хочешь с ним сцепиться?  Это было логично. Это звучало правдоподобно. Но Женя закатила глаза с тем самым видом "какой ты, Фаллен, тупенький". Это было так привычно, так вписывалось в его картину мира, где они друзья, что у Фаллена защемило в груди.  — Я хочу выжить. Отец не так ценит меня, как кажется на первый взгляд. Как только я подарю ему наследника, он от меня избавится, я это знаю. Уже скоро. Я бы попробовала убить его сама, но я уже пыталась с Охрой, и у меня ничего не вышло. В этот раз я хотела действовать умнее.  — При чем здесь Охра? — нахмурился Фаллен. Женя устало покачала головой и произнесла, почему-то понизив голос до громкого шёпота:  — Ты что, не видишь? Они же одинаковые. Если смотреть на них отдельно, можно подумать, что они, ну, просто психи, только обученные, сильные. Но если знать их обоих…  С этим сложно было не согласиться. Перед глазами у Фаллена до сих пор стояли знаки, нарисованные кровью на стене.  — Я видела Сашку в бою, и это бы напугало меня до усрачки, если бы я не выросла с Охрой. Я эти движения знаю, взгляд этот с детства знаю, они даже улыбаются одинаково, когда… И они оба умеют убеждать. Только Отцу важно весь мир на колени поставить, людей вокруг себя собрать, а Ваньке достаточно другого лидера под свои хотелки прогнуть. Теперь даже неудивительно, что Мирон на это повёлся…  Фаллен мотнул головой, пытаясь ухватить суть, но она всё время от него ускользала. Какое-то простое объяснение было рядом, но не могло никак оформиться в слова.  — Что это означает?  — Не знаю. Понятия не имею. — Женя пожала плечами. — Они как будто… Что-то сказать пытаются? Вот таким ужасным способом. Что-то, чего Ванька ещё сам не понимает, а Саша по-своему интерпретировал. Может, они действительно что-то знают, чего мы понять просто не в состоянии.  Они надолго замолчали. Стоять Жене было тяжело, и она отошла к кровати, тяжело села, придерживая живот. Бросила на постель ненужный пистолет — то ли доверяла Фаллену, то ли ей тоже плевать стало, что дальше с ней будет. Так и так умрет скоро.  Голова разболелась, будто в отместку за всё, что он успел разузнать о своём прошлом. Фаллен потер глаз, пытаясь отогнать сонливость и поймать хоть одну дельную мысль. Но в голове только прощальные Ванькины слова были. Такой идиот, в самом деле, он действительно верил, что Фаллен захочет вернуться после всего…  — Ты держала меня при себе, потому что знала: он за мной придёт. Ты хотела, чтобы Охра убил для тебя Отца, — осенило Фаллена. Женя мрачно усмехнулась.  — Если герой не может убить дракона, это сделает другой дракон. Кто бы ни победил, меня любой результат устроит. Только если умрёт Отец, я буду ещё и свободна.  Фаллен до боли сжал пальцы. Запястье все ещё саднило, Ванька же предупреждал не дёргать сильно… Ванька такой идиот, ждать, говорит, буду…  — И что, есть у Охры шанс? — спросил Фаллен. Женя долго смотрела на него исподлобья, прядь волос, как в прошлый раз, отбрасывала на её лицо причудливую зловещую тень. Так и не поняв мотива вопроса, она уверенно сказала: — Да. Есть.  — Тогда в чем был твой план? Ты же собиралась меня как-то использовать?  — Ты что, Фаллен… — Женя недоверчиво рассмеялась. — Помочь мне хочешь?  Фаллен не ответил, только плечами неопределённо пожал, мол, почему бы нет. Наконец-то Женя перестала выглядеть, как заботливая подружка, как сломленная и уставшая женщина. Она была точь-в-точь как в их первую встречу здесь, опасностью от неё просто разило.  — Ванька может и проиграть, — предупредила она весело.  — Я знаю. Так в чем план?  *** По утрам становилось холоднее, близилась зима. Зиму Андрей не любил: убежище приходилось топить дровами, потому что он никак не мог переоборудовать систему отопления под свои скромные нужды, да и управлять всем в одиночку в посёлке, когда-то плотно населённом людьми, было сложно.  Теперь ему не нужно было этим заниматься, из домика на отшибе его так никто и не выпер. Его обитатели предпочитали Андрея не замечать, но и не гнали, даже после того, как нашли Фаллена живым.  Вчерашний его некрасивый уход, когда он ещё и мотоцикл спиздил (Ваня сказал, что вообще-то это Ванечкин мотоцикл, так что всё нормально, но Андрея всё равно возмущало), в доме снова воцарилась гнетущая атмосфера.  Мирон заканчивал с трейлером, здоровенным, где уж они его достали, но, кажется, в нём и всемером можно было путешествовать. Его отогнали в дальний конец сада, чтобы такая махина не мешала и не бросалась в глаза местным, пока Мирон занимается ремонтом.  Ваня сидел за столом, так и не притронувшись к завтраку, пошёл уже второй час его бдения над тарелкой, когда Андрей не выдержал и пошёл в сад, где работал Славка.  Андрей не очень понимал, что здесь вообще происходит. Чаще всего Слава куда-то надолго пропадал — уходил ещё с утра и возвращался вечером. Андрей думал, что, может, он нашёл себе кого-то в деревне. В любом случае ему было неинтересно. Но порой, как сегодня, Слава рыхлил землю вокруг каких-то растений, подрезал ветки садовых деревьев и вообще выглядел как опытный огородник. Сейчас был совсем не сезон для некоторых овощей, но у Славы даже была теплица, в которой что-то буйно росло.  Вот и теперь Андрей нашёл его в зарослях саранок, где Слава опрыскивал цветы из пульверизатора. Очень странное занятие для такого, как он, не говоря уже о том, что ещё чуть подморозит — и чудом выросшие в это время года цветы погибнут.  — Че ты делашь? — поинтересовался Андрей. После Ванечкиной выходки Славе было сложно говорить. Он часто общался с остальными жестами, но Андрею показалось, что жестовый язык тот и сам знает не очень хорошо, только учит его, может, поэтому приходилось выдавливать из себя отрывистые рваные фразы, которые, впрочем, от болтовни Охры длиной не отличались, разве что произносились ещё более рычаще и устрашающе. Надень маску на Славку, и все обосрутся от страха.  — Твари листья жрут, — ответил он, не поднимая головы.  — Тебе это зачем?  — Хобби. Уйди, а. Энергетику цветам портишь.  — М-м-м. А Мирон че делат?  — Наверное, чинит. Спроси у Мирона.  — А Ваня…  — А Ваня страдает. Отъебись?  — Не, я хотел сказать… Ваня говорит, мол, Мирон починил. Типа… Вы уезжаете завтра. Вы с Мироном. Он тут остаётся.  Слава замер, но не обернулся, а затем начал расстреливать листья ещё агрессивнее.  — Нахуя? Ванечка не придёт.  Андрей пожал плечами, он был того же мнения.  — Ему скажи.  К воротам подъехала машина. Из-за забора видно не было чья, но Андрей каким-то внутренним чутьём всё понимал. Сектанты должны были прийти за ними рано или поздно, и они, отпустив Фаллена, только приблизили этот момент.  — Кто там? — спросил Мирон, неожиданно появившись из-за зарослей саранок. Никто ему не ответил, но даже Слава выпрямился и напряжённо уставился на ворота, сжимая свой пульверизатор так, будто не постеснялся бы использовать его как оружие.  За забором кто-то походил, раздался женский голос, одно отрывистое слово, и калитку толкнули.  Андрей никогда не видел Маму вблизи, но тут же её узнал, несмотря на серый плащ вместо красного. Она явно не хотела привлекать лишнего внимания, но выражением лица и суровым высокомерным взглядом ничуть не походила на деревенскую. Беременная на последних сроках, она вовсе не выглядела уязвимой, оглядываясь так, как будто всё здесь принадлежало ей. За ней никто не следовал, словно приехала Мама одна, но Андрей был уверен, что без охраны за пределы Цитадели её не выпустят.  Не успел он отреагировать на гостью, как его схватили сзади за воротник, удерживая на месте. Рядом недовольно дёрнулся в захвате Мирона и Слава.  — Ни шагу, — прошипел Мирон.  — Отпусти! — возмутился Андрей, собираясь сказать, что не самоубийца, чтобы кидаться на Маму, но она уже заметила их.  — Не надо, — попросил Слава, но таким голосом, что в его гостеприимство даже Андрей не поверил, а уж Мирон тем более.  — Стой, — рыкнул он, оттесняя Славу назад.  Маму это зрелище только повеселило.  — Я пришла с миром, — рассмеялась она и перевела взгляд на крыльцо, где едва слышно скрипнула дверь. — Рада тебя видеть, Вань. И тебя.  Мама тепло улыбнулась ему, а потом Мирону. Увидев Славку, замерла, глядя на него с неподдельным диковатым восторгом:  — Карелин? Не ожидала увидеть тебя в добром здравии. Очень рада, правда.  Слава размениваться на приветствия не имел ни желания, ни голоса.  — Ванечка, — коротко сказал он. — Что ты сделала?  — Ничего, — с притворным удивлением ответила Мама и закатила глаза, будто раздраженная необходимостью пояснять очевидное. — Ну… Мы наткнулись на него, я растерялась, а мои люди открыли огонь. Застрелили бы его, но он ногу подвернул и наебнулся со ступеней, это и спасло. Я думала, насмерть, так башкой приложился… Ну правда, как я могла лишить его памяти? Он мне нормальный бы пригодился.  — Зачем? — спросил Ваня. Он так и стоял на крыльце, не подходя ближе. Может, Мама и была их подругой, но встречать её с распростёртыми объятиями, к радости Андрея, не собирались.  — Откуда мне было знать, что вы здесь не за мной? — Она развела руками. — Просто гарантия, что меня не тронут.  — Мы здесь не за тобой. А ты зачем пришла?  — Насчёт Ванечки поговорить.  — Не называй так, — прорычал Слава, на что Мама едко улыбнулась.  — Почему? Мы же с ним друзья.  Ваня вздохнул:  — Пойдём в дом.  — Вы серьёзно? — вырвалось у Андрея. Они что, собрались пустить её внутрь, чай ей предложить с плюшками? Женщину, беременную от Отца, Красную сектантку, убийцу и разрушительницу половины старого Павилона? — Останьтесь тут, — попросил Мирон, но Андрей и Слава в один голос возразили: — Нет!  — Можете паука послать.  — Нет!  Мирон сжал зубы, но махнул рукой, торопливо зашагав за Мамой к крыльцу. Слава последовал за ним без раздумий, а Андрей сперва подозрительно посмотрел в сторону ворот, но никто больше не пытался войти внутрь. Это было странно, Мама и не будучи беременной нигде не появлялась без свиты. Что же сейчас заставило её прийти сюда без сопровождения и в незаметных шмотках?  Запоздало поняв, что это можно выяснить в доме, Андрей поспешил внутрь.  Все уже собрались на кухне, Маму усадили за стол, как дорогого гостя. От предложенной воды она молча отмахнулась явно привычным ей автоматическим жестом. Андрей недобро усмехнулся, когда Мама сообразила, что перед ней не её сектантские прислужники, и запоздало тихо пробормотала: — Спасибо. — Что с ним? — спросил Ваня, ничего не уточняя и переходя сразу к делу. К счастью, Мама тоже не была любительницей светских разговоров, потому что Андрей не мог бы сказать, сколько готов терпеть здесь её присутствие.  — У него проблемы, — будничным тоном произнесла она. — Из-за того, что он единственный выжил, ещё и пропал на несколько дней.  — Что за проблемы?  — Костёр.  — Костёр?  — Похоже на правду, эти ебанутые людей сжигают, — развёл руками ничуть не удивлённый Андрей. Он бы не стал расстраиваться, если бы Фаллена сожгли живьём, но сейчас у него затеплилась угасшая было надежда, что Ваню точно не уговорят уехать. И Андрею даже неважно было, пойдёт ли Охра спасать своего придурка или мстить за него, лишь бы согласился снова убивать сектантов.  Мама его фразу демонстративно проигнорировала.  — Вас выдавать он не стал. Может, поможете ему?  — Почему ты не помогла? — спросил Мирон. Он предусмотрительно встал между Мамой и усевшимся сбоку Славкой, который мрачно поглядывал на неё, как бы невзначай вертя в руках вилку, которую так и не позавтракавший Ваня бросил на столе. Андрей не сомневался, что эта вилка окажется у Славы в глазу, если он попытается напасть на Маму, и надеялся, что Слава хорошо держит себя в руках.  — Мирно этот вопрос не решить, а драться со всей общиной я сейчас не могу. — Мама положила ладонь на живот. Ну ясен хрен не может, но Слава всё равно зря играется с вилкой. — К тому же вам он дороже, чем мне, нет? Я ничего не теряю, если его убьют.  — Но ты пришла.  — Да. Он… Он хороший, — нехотя произнесла она, бросив на Ваню виноватый взгляд. — Понимаю теперь, почему ты на нём залип.  — У тебя план есть? — перебил Мирон. Наверное, ему тоже не терпелось выпроводить Маму из дома. — Чего ты от нас хочешь? Чтобы мы ворвались туда и забрали Ваню?  — Это невозможно, — закатил глаза Андрей, но Слава едва слышно загадочно прохрипел: — Возможно.  Но его будто не услышали.  — У меня есть план, — успокоила их Мама. — Но ворваться туда мало. Это система, которая не будет работать, если её обезглавить. Нужно убить Отца.  Андрей чувствовал какую-то подставу. С чего бы Маме желать смерти отцу своего ребёнка, на которого она преданно работала весь год? Но едва почуяв возможность, он не мог не использовать её.  — Я согласен, — быстро сказал Андрей. — Скажи, че нужно делать. Заключать с сектантами союзы — последнее, чего он хотел, но даже из такой стервы, как Мама, союзница лучше, чем вообще никто или даже чем Охра в депрессии. Вообще-то Андрей готов был на что угодно, чтобы уничтожить секту, он бы с самим Отцом заключил сделку, если бы тот пообещал себя убить. Внутри зудело от предвкушения и неожиданно вспыхнувшей жажды крови, какой Андрей никогда прежде не чувствовал. Он нетерпеливо сжал пальцами край стола, пропустив мимо ушей слова Мирона: — Пиро, подожди…  — Скажи, что мне сделать, чтобы его убить! — повторил он.  Мама смерила его полным презрения взглядом.  — Тебе ничего, — бросила она. — Справиться с ним сможет только Охра. Я имею в виду, Охра в самом плохом смысле этого слова. Отец не тот человек, которого просто убить. Если ничего не выйдет с первого раза, не выйдет вообще.  — Ладно, возьмём с собой Охру. — Андрей пожал плечами и нетерпеливо обернулся к Ване: — Ты же пойдёшь?  — Мы пойдем с Охрой вдвоём, — осадила его Мама.  — Нет, — внезапно мрачно буркнул Славка даже вперёд вздрогнувшего Мирона. — Не пойдёт.  — При всём моём уважении, Карелин, — хмыкнула Мама тоном, в котором не было ни капли уважения, — тебя я не спрашивала. Я могу провести Охру внутрь под видом пленника, как Ванечку раньше, но только его. Больше народу вызовет вопросы. Моя власть там не безгранична.  — Ваня не пойдёт! — рыкнул Слава, сжав вилку до побелевших пальцев. — Не с тобой! Миро!  Он бросил взгляд на Мирона, исчерпав возможности своих голосовых связок, как будто прося: "Скажи ей!" — но Мирон и сам собирался возразить.  — Слава прав. Извини, Жень, сама понимаешь, мы не можем…  — И что, оставим Ванечку умирать? — вдруг перебил Ваня, всё это время угрюмо молчащий.  — Придумаем что-то ещё.  — Нет времени придумывать. Вознесение завтра вечером. Когда вы успели так спеться? — Мама прищурилась, переводя взгляд с Мирона на Славу и обратно. Добавила тихо: — Что там в Башне случилось?  Андрей об этом тоже не знал, при нем о прошлом они особо не говорили. И прямо сейчас, если честно, это была не та история, которую он хотел бы услышать. Им план нужно обсудить, разработать стратегию, он может помочь!  — Эпидемия была, — неохотно буркнул Мирон. Про эпидемию Андрей тоже слышал, доходили новости о том, как самый крупный и населеннный город Исы наполовину выкосила новая лихорадка. К счастью, до Павилона хворь не дошла, какое-то лекарство нашли.  — Вы же под контролем её держали, — растерянно произнесла Мама, обводя всех взглядом, но они промолчали, поопускав глаза.  — Почти все боеспособные в Башне умерли. — Мирон поскреб пальцем дырку в скатерти. — Ещё до того, как Слава нашёл действительно годное лекарство.  — Ты сделал лекарство? От этой болезни? — вклинился Андрей. Да, Слава очень ловко научился управлять "Мизгирем", но это же не одно и то же! И Мирон говорил, что он не дурак, но… Они же чуть не позволили придурку Ванечке вскрыть горло человеку, который может вылечить целый регион в эпидемию, который может научить других, они что, с ума посходили?!  Слава как-то утвердительно дёрнул плечом, не отвлекаясь от того, чтобы сверлить Маму мрачным взглядом. Вслух никто Андрею ничего не ответил.  — Как только оклемались, на нас напали. Ещё и Охры не было, уехал по делам. Меня ранили сильно, я даже не видел, чем там всё закончилось. Фаллена тоже ранили, когда Ваня вернулся, на ногах был только Слава. Все остальные умерли, — глухо продолжил Мирон, расковыривая скатерть. Ваня, не глядя, потянулся через Славу, чтобы несильно ударить его по ладони. Вздрогнув, но не сбившись с мысли, Мирон перестал. — Не было смысла оставаться в Башне, вчетвером её не удержать было. Мы уехали, переезжали в Унахи с места на место больше года, потом решили перебраться в Лунгхи, Фаллен оттуда родом, но сломались в Павилоне и застряли тут.  Повисло молчание, только Слава тяжело вздохнул и отложил вилку.  — Мне жаль, — наконец произнесла Мама. Андрею даже показалось, что ей действительно жаль, но она быстро взяла себя в руки и сменила тему: — Ну так…  — Я пойду с тобой. — Ваня, — с укором произнёс Мирон. Удивительно, но Андрей давно заметил, что порой Мирон отдавал приказ, и Ваня послушно выполнял, не задавая вопросов, но иногда он как будто знал, когда нужно остановиться и дать Ване решать самому.  Ваня серьёзно посмотрел на Мирона и пояснил, как будто это ещё не было очевидно всем присутствующим: — Он — всё, чего я хочу.  — Слушай... — Слава привстал с места, опираясь руками о стол, но Андрею казалось, что он и зубами в Маму вцепится, если только Мирон отойдёт с дороги. — Они пострадают — я тебя убью. Я не простил тебе тогда. За этих — убью.  — Я тебя поняла.  Мама не стала с ним спорить, хотя было очевидно, что от неё здесь ничего не зависит. Но если Охра этого не сделает, то Андрей не знал, кто сможет.  — Я тоже хочу участвовать, — твёрдо произнес он.  — Нет! — отрубила Мама тоном, не терпящим никаких возражений. — Только я и Ваня.  Обернулась к нему, потеряв к Андрею всякий интерес, и заявила: — И внутри, когда я тебя попрошу, тебе придётся отдать мне маску.  Что-то в Ванином лице неуловимо изменилось, по нему пробежала лёгкая тень беспокойства, совсем незаметная, но Андрей понял, что для него это важно, и Мама это понимала тоже — вот откуда в её голосе эти извиняющиеся нотки.  — Зачем?  — Так нужно. Ты не убьёшь Отца, просто открыв дверь с ноги. Нужно дождаться Вознесения, когда все остальные будут не в состоянии держать оружие. До этого я хочу, чтобы ты слушался меня. Маска будет у меня, в нужный момент я её верну. Обещаю.  — Хорошо, — тихо ответил Ваня, а Мирон зло выдохнул, но ничего не сказал.  — А нам че делать? — Андрей на всякий случай даже голос повысил, вдруг его снова проигнорируют. Мама даже не взглянула на него, но раздражённо закатила глаза.  — Где вы его взяли?  — Я местный.  — Понятно. — Она тяжело поднялась с места. На Андрея так и не посмотрела. — Поехали.  Ваня поднялся тоже, ушёл за своими вещами, маской и, наверное, каким-нибудь оружием. Слава проводил его несчастным взглядом и возмущённо уставился на Мирона.  — Хочешь попробовать его остановить? — почти беззвучно спросил тот, на что Слава поджал губы и отвернулся.  Когда Ваня вернулся, Мама деликатно отошла, чтобы он мог попрощаться, вот только долгих прощаний здесь не разводили.  — Возвращайтесь оба, — коротко произнёс Мирон, коснувшись его плеча кончиками пальцев, и отошёл как ни в чем не бывало.  — Если послезавтра к утру не явимся, уезжайте, — бросил тот, не став давать никаких обещаний.  — Вань, — позвал Слава, прижимая к груди планшет. "Мизгирь" прополз через весь стол, замерев на краю, пока Ваня не протянул руку, чтобы тот мог забраться по ней. Цепляясь за одежду, робот спустился к ремню и осторожно свернулся на Ванькином боку, сложив лапки и имитируя какое-то невинное приспособление. — Мы с тобой.  Ваня несимметрично улыбнулся уголком губ и, не дожидаясь слов прощания от Андрея, вышел за дверь вслед за Мамой.  Андрей напряжённо прислушивался к звукам во дворе, наблюдая, как Слава вглядывается в экран планшета. Мирон, чуть запрокинув голову назад, будто вёл какой-то мысленный отсчёт.  Машина, на которой приехала Мама, наконец-то завелась, и, когда шум двигателя стих вдалеке, Андрею уже казалось, что его разорвёт от нетерпения.  — Ну? — агрессивно вскинулся он. — Мы-то поучаствуем?  — Разумеется, — хмыкнул Мирон. — Пиро, дроны на ходу?  Он с готовностью закивал:  — Спрашивашь.  — Слав, у тебя что?  Слава отложил планшет, медленно растянул губы в совершенно зверской усмешке, взял со стола свой пульверизатор и многозначительно встряхнул.