Bad Reputation

      Двор университета всегда был самым оживленным местом во время обеденного перерыва. Разумеется, в первый день после новогодних каникул здесь и вовсе было не протолкнуться – студенты вышли на свежий воздух насладиться теплым солнечным днем и общением с друзьями, которых не видели целую вечность.       Все по плану. Ибо включил колонку и занялся поиском нужной песни.       В его голове сама собой возникла первая ночь нового года, почти по-весеннему теплая и свежая, уютная, безмятежная. Узкие тихие улочки тогда совсем опустели – после фейерверков люди вновь разошлись по домам, оставив мир в покое и безмолвной гармонии. Только сахарная пудра снега, исчезающая, едва касаясь земли, скорость и руки Сяо Чжаня, крепко державшие Ибо за талию.       – Во-первых, больше не пытайся хитрить. В защите я не нуждаюсь.       – Ты о чем?       – О твоих попытках испортить мне аппетит. Когда ты понял, что это херовый план, то и вовсе решил дегустировать. Как будто успел бы понять, подсыпали что-то в еду или нет!       – Я не дегустировал, – Сяо Чжань старательно подавлял смешок. – Я продолжал портить тебе аппетит. Почему-то не сработало.       Ибо молчал, устремив взгляд на дорогу. Кстати, а почему?       – В общем, больше так не делай, – вернулся он к теме. – Есть что сказать – просто скажи. «Ван Ибо, есть подозрение, что, если ты это съешь, то встретишь Новый год в отдельной, сука, комнате» – я бы понял.       – Да, да, да. В следующий раз именно так и поступлю.       Еще и дерзит. Ибо выехал на дорогу и резко прибавил скорости, не без удовольствия отмечая, что Сяо Чжань крепче прижался к его спине и протянул с наигранным похуизмом:       – Ну быстрее же! Тащишься как черепаха.       Окей, лукавство ему даже идет.       Ван Ибо и сам не знал, куда направлялся, а Сяо Чжань не спрашивал. Их молчаливое единение, уже столь привычное и само собой разумеющееся, стало саундтреком их пути без конца и начала, всем этим петлям дорог и беззвездному ночному небу над ними, ласковому теплому ветру, близости тел и спокойному, уверенному стуку сердца. Ван Ибо потерял счет времени; прошли минуты или, может, часы, прежде чем он приостановился на обочине и снял шлем.       – Ты голоден?       – Нет.       Он повернул голову, красноречиво уставившись на попутчика.       – Да что? – тоже стягивая шлем, заспорил Сяо Чжань. – И вот это называется доверие? Я только и делаю, что оправдываюсь!       – Уже неделю ты питаешься как попало. Думаю, после истории с Сун Цзияном избегаешь есть в универе накануне концертов. Даже не думай это отрицать.       – Айа, лао Ван, – с задумчивой улыбкой ответил Сяо Чжань. – Для своих юных лет ты слишком умен.       Ван Ибо легко толкнул собеседника спиной, но промолчал, давая понять, что ждет честного ответа.       – Хорошо, хорошо! Может, я немного голоден.       – Тогда надевай шлем, – Ибо и сам последовал своему совету. – До моего дома ехать двадцать минут, постарайся не ебнуться в обморок.       Пауза. Невесомая улыбка.       – Спасибо.       Они все говорили и говорили – по дороге к съемной квартире Ибо, пока готовили (завтрак? ужин?) и даже когда приступили к еде. За одну эту ночь Ибо сказал больше слов, чем за весь последний год.       – Кстати, о Сун Цзияне, – продолжил начатое Сяо Чжань, жуя бао с овощами. – Идеальное алиби, а? Подсыпали вроде мне, но я не пострадал.       Ибо покачал головой.       – Слишком хитровыебанно даже для тебя.       – Даже для меня? – Сяо Чжань озадаченно поднял брови.       – Помимо того, что у тебя нет мотива – велик риск попасться. Все могло пойти не по плану. Да и твое поведение… Для тайного кукловода слишком привлекает внимание. Я уже не говорю о том, какие последствия для тебя имели эти траблы.       – Я бы нанял тебя своим адвокатом, – Сяо Чжань покачал головой, загадочно улыбаясь. Теперь Ибо видел в этой улыбке самозащиту, а не хитрость. – Не передумаешь?       – Это не ты. Я видел тебя на сцене. Ты счастлив. Тому, кто получает кайф, конкуренция побоку.       Помолчав, Сяо Чжань кивнул, давая понять, что тема закончена и вопросов он больше не имеет.       – Давай ближе к делу, – Ван Ибо налил обоим чаю. – Начнем с концерта, на котором пострадал Сун Цзиян…       Ибо поймал взгляд Сяо Чжаня и кивнул ему – готов? Тот улыбнулся и в ответ дерзко дернул бровями – мол, подойди ближе и узнаешь.       Танец, хотя и был поставлен всего за неделю, отрабатывался в ходе ежедневных трехчасовых тренировок, уходить с которых подопечный ни в какую не желал. Потому совсем скоро их длительность выросла до четырех часов неустанного упорного труда, разбитых коленей и синяков, боли и танцев сквозь стиснутые зубы. Раз за разом Сяо Чжань собирал остатки сил и буквально бросал себя в бой, не жалея своего тела, не слушая его жалобного зова – и Ван Ибо отмечал это, каждый раз понимая, что становится свидетелем чего-то прекрасного.       Будь у него потребность определять свою ориентацию, он без раздумий назвался бы каким-нибудь «сила-воли-сексуалом».       – Нам нужно привлечь максимальное внимание к танцевальному объединению. Пусть люди, включая виновного, точно знают, что мы не отступим, – Ибо написал на тетрадном листе заголовок «Первые шаги». Первое новогоднее утро уже озарялось первыми лучиками солнца, но в комнате все еще сохранялся приятный легкий полумрак, освещаемый тусклой настольной лампой. – И показать твой прогресс. О тебе много говорят, так что твое участие в танцевальном номере точно будут обсуждать все.       – Студенты не пострадают, если вступят в объединение? – забеспокоился Сяо Чжань. – Что если им попытаются навредить?       – Не волнуйся. Они все новички. Если и будут подсыпать, то мне.       Почему-то эта реплика нисколько его не успокоила.       – К тому моменту мы уже со всем разберемся, – кратко урезонил его Ибо. – Итак, студсовет не планирует какой-нибудь фестиваль? Мероприятие с большим количеством людей, где мы могли бы выступить?       – Нет, – Сяо Чжань отпил чай и задумался. – Хотя подожди-ка. Помнится, ты говорил, что весной будешь проводить репетиции во внутреннем дворе? Может, и выступим там же?       Ибо много раз пытался отследить, как и когда мир начинает исчезать, осыпаться, стоит начать танцевать – но и теперь не смог, почти сразу упустив всякую связь с реальностью. Ибо и не желал за нее цепляться; он позволил энергичным, быстрым движениям и ярким эмоциям размыть, стереть, поглотить все остальное, все, что не касалось их двоих. Он давно не танцевал парные танцы и почти успел забыть, каково это – двигаться в унисон, прислушиваться к партнеру, забыв о себе; чувствовать его тело, его дыхание, его эмоции как свои собственные. Сильнее, чем свои собственные. Собственноручно снести любые границы, отринуть правила – танец, как и любая иная близость, всегда живет по своим законам.       Поворот. Касание рук. Шаг вперед.       Сяо Чжань, напротив, безостановочно мониторил обстановку в толпе нечаянных зрителей. Иногда, скользя по ним взглядом, он близоруко прищуривался, но успешно прятал это за широкой улыбкой. Поразительно. Сейчас, спустя всего несколько недель после их знакомства, Ибо видел все его уловки и теперь назвал бы их как угодно: игривостью, лукавством, задиристостью или ребячеством – но точно не подлинной хитростью.       Финальный шаг навстречу друг другу. Встать плечом к плечу – и вернуться обратно, к врывающимся словно из ниоткуда аплодисментам и поддерживающим выкрикам. Поначалу единичным, глухим, нерешительным, затем – осмелевшим, уверенным, оживленным.       Когда начинает хлопать хотя бы четвертая часть аудитории, к аплодисментам подключаются все остальные. Обычная психология масс. Ибо и не думал, что будет вынужден когда-нибудь прислушиваться к реакции на его танец – но сейчас от этого зависело слишком многое. Смогут ли они привлечь внимание студентов, чтобы те преодолели страхи и предубеждения против танцевального кружка и студсовета? А внимание того, кто стоит за всем случившимся?       Ибо не успел собраться с мыслями, как Сяо Чжань, не успев восстановить свое дыхание, с волнением подтащил его руку к себе за запястье.       – Больно? Я же говорил, тут жесткий асфальт!       – Просто пара царапин. Ничего страшного, Чжань-гэ, забей.       – Нельзя было делать стойку на руке. Нужно обработать, идем.       Ибо мягко, но решительно убрал свою ладонь из рук Сяо Чжаня и кивнул на подступившую заинтересованную толпу. Оставалась последняя, организационная часть. Он сказал бы и сам, но президента студсовета будут слушать с куда бóльшим вниманием. Несмотря на подпорченную репутацию, авторитет Сяо Чжаня все еще был бесспорным и, чего уж скрывать, способен нехило помочь им в расследовании.       Сяо Чжань, повернувшись к толпе, мгновенно взял себя в руки.       – Танцевальное объединение дает старт весне и призывает других присоединиться! – выкрикнул он, солнечно улыбаясь всем. – Мы передаем эстафету всем желающим. Место, время и творческую форму выступления вы выбираете сами.       – Флешмоб только для объединений? – спросил один из стоявших в толпе. – Или можно участвовать самостоятельно?       – Конечно, вы можете участвовать самостоятельно, – подтвердил Сяо Чжань. – Но нужно согласовать ваше выступление со студсоветом.       Студенты довольно загалдели, переговариваясь между собой. Отлично. Поднятие престижа студсовета плюс привлечение внимания к танцевальному кружку – начало положено, можно ставить галочку.       Так и сказал Ибо на обратном пути в университет. Сяо Чжань кивнул.       – Может, не сразу, но они придут. Я наблюдал за ними, они заинтересованы. И восхищены талантом Ван лаоши.       Ибо легко замахнулся на него – а хихикающий Сяо Чжань, предугадав это, превентивно отклонился.       – Лао Ван, давай серьезно. Как твоя рука? Дай-ка посмотреть.       – У себя смотри, – отрезал Ибо. – Все в порядке. Не ты ли на репетициях говорил, что парня украшают шрамы?       И от этого ответа Сяо Чжань был не в восторге, но понимал, что иного не получит.       – Еще три человека, и твое объединение заработает в полную силу. Ты решил, какие браслеты у нас будут?       Ах да, браслеты. Ибо о них и думать забыл.       – А какие есть?       – Белые, розовые, зеленые… Красные, – он задумчиво улыбнулся.       Ван Ибо задержал взгляд на этой улыбке – ненадолго, всего на несколько секунд, чувствуя, как на мгновение в груди что-то сжалось – с теплотой, с горько-сладкой светлой печалью.       – Нет. Красные браслеты – это вокальное объединение, – твердо ответил он. – Никому их не предлагай. Они твои. И будут твоими.       – Ай, ты насквозь меня видишь, лао Ван, – прищурился Сяо Чжань, пленительно улыбаясь и игриво толкая его руку. – Иногда мне становится так страшно…       К счастью, он все еще не мог выдерживать долгого интенсивного взгляда в ответ, а потому почти сразу отвел глаза. К счастью – потому что Ибо как раз всерьез решал, вжать ли его в стену прямо здесь, в холле или дойти хотя бы до танцзала и уже там целоваться, не боясь, что помешают. Так что Сяо Чжань, можно сказать, спас себе жизнь. И вряд ли догадывался об этом.       Ибо мотнул головой и рассеянно отвел глаза. Какая только хуерга ни приходит в голову… Его взгляд наткнулся на столовую, сквозь прозрачные двери которой он увидел хорошо знакомые фигуры Юй Биня, Цзи Ли и Ван Чжочэна – те смотрели какое-то видео на телефоне и сходили с ума от хохота, даже не успев приступить к обеду. Смятенные мысли мгновенно пришли в порядок.       – Мне пора, – сказал Ибо, не отрывая взгляда от столовой. – Нужно кое-что уладить. Увидимся на тренировке.       Хватит мыслей. Пора возвращаться к делу.