Розы короля

      

— Тебе же не бывает страшно.

— Сегодня было.

— Правда?

— Да. Я боялся потерять тебя.

— Значит, даже короли могут бояться?

— Конечно.

Цитата из мультфильма «Король Лев»

             Поцелуи короля обжигают кожу, посылая импульсы по всему телу. Чонгук нежно сминает манящие губы и мысленно замирает от предвкушения. Запах Кима опьяняет, доводит до экстаза. Король так возбуждён, что желание взять омегу кружит голову. Чону кажется, что он не сможет остановиться, даже если захочет.              Альфа нежно целует скулы, плавно переходя к манящему ушку. Всё в Тэхёне желанно для Чонгука, каждый миллиметр кожи его мальчика, каждый изгиб, каждая родинка. Омега задыхается от переполняющих его чувств, неосознанно скулит, заставляя зверя внутри альфы вставать на дыбы. Король оглаживает талию омеги, целует губы до звёзд перед глазами, чувствуя, как усиливается запах красной розы, как он идеально гармонирует, заигрывает, кружит в медленном танце с его горьким шоколадом.       — Малыш, какой ты прекрасный, такой сладкий, — аккуратно развязывая веревочки на ханбоке омеги, отвлекает сладким шепотом, прикусывая мочку, лижет ушко.              Тело Кима словно онемело. Тэхён не контролирует себя, он никогда не испытывал возбуждения, его трясёт от предвкушения и одновременно страха.       Чон распахивает в разные стороны ханбок на груди омеги, облизывает пересохшие губы, порыкивает. Его красная роза вызывает восторг. Услышав утробное рычание альфы, омега внутри Тэхёна скулит, желает подчиниться, отдаться. Ким распахивает широко глаза, когда видит, как увеличиваются клыки альфы. Потрясающее зрелище. У Короля срывает крышу, в паху тянет так, кажется, ещё немного и он кончит от одних поцелуев. Чон впивается губами в ключицы, после снова возвращается к покрасневшим губам, собирая с них всю сладость, углубляя поцелуй, а Тэхён откинул голову на подушку и хватал ртом воздух, колени тряслись, а простыня под ним была влажной от смазки, которая толчками выходила из девственной дырочки. Когда альфа накрыл своим телом омегу, и пахом прошёлся по возбужденному члену Тэхёна своей пульсирующей плотью, грудную клетку омеги сдавило, с его губ слетел стон наслаждения.              Сознание Кима трезвеет на мгновение, понимание того, что сейчас происходит, вселяет ужас. Ледяной ком встал в горле, страх сковал всё тело. Тэхёна натурально затрясло и из его глаз хлынули безмолвные слезы. У Чонгука же горели лёгкие, от любимого запаха.       — Я желаю тебя, маленький. Очень желаю, — Чон обдал жаром покрасневшее ушко своего мальчика, — Позволь мне, малыш.       У Тэхёна не было сил, он просто отрицательно мотал головой из стороны в сторону. Король взял похолодевшую ладонь Тэхёна и, сжав её, подвёл к своему колом стоящему члену.              — Потрогай, Тэ. Он так хочет тебя, ты течёшь, зазноба моя, ты возбужден, я же чувствую. Не противься мне, позволь любить тебя, — словно змей искуситель нашептывал альфа. Тэхён наконец-то смог сделать полноценный вздох, а с ним из груди вырвался первый всхлип, — Тише, родной, тише, — альфа целовал заплаканные глазки поочередно, сцеловывал солёные слёзы со щёк, прижимал к себе так близко, что между их телами оставались лишь считанные миллиметры. Тэхёна окутывала настоящая истерика, очевидно, что он не был готов к такой откровенной близости, они постоянно находятся с королём в состоянии холодной войны, он невинен, он напуган. Чонгук же не мог остановиться, он раздвинул рывком дрожащие колени и тёрся своим твердым членом о промежность омеги, рыча. Клыки сверкали в темноте ночи, глаза Короля были безумны, в них рекой текла всепоглощающая любовь.              Как любит тигр своего мальчика? Оглушительное рычание альфы, негромкий шёпот омеги и «шёлк разрезанный ножом». Чонгук раздевал Кима, не обращая внимания на его всхлипы и сбитое дыхание. Тэхён царапал спину ногтями, в надежде хоть как-то отрезвить альфу. Король провёл пальцем по сжимающемуся колечку, собрал смазку, которая растекалась, как патока и облизал его, зажмуривая глаза.              — Мой малыш такой вкусный, — облизываясь, шептал король.              — Чонгук, прошу, остановись. Умоляю, — Тэхён плакал, дрожал, кусая губы. Альфа, увидев состояние своего малыша, скривил губы. Зверь внутри был недоволен, омега был напуган, он находился практически в предобморочном состоянии.              — Т-ш-ш, Тэ. Успокойся, маленький мой. Я ничего не сделаю, — от вида напуганного Тэхёна Король почувствовал, что летит в пустоту, и крепко прижал к себе омегу в попытке уберечь, успокоить. Жаль только, от себя его спасти было невозможно.       Но омега просто крутил головой и практически рыдал в голос. Он действительно балансировал на краю сознания. Чонгук поднялся на колени и вздёрнул хрупкого юношу наверх, уткнув его себе в плечо, сжимая в крепких объятиях. Обнажённый Тэхён чувствовал себя дезориентированным, он инстинктивно жался к королю.              — Тэ, не плачь, дыши, — шептал Чон, поглаживая плечи Кима, целуя его в висок, — Я ничего не сделаю, только немного расслаблю тебя, доверься мне.              — А потом Вы бросите меня, да? — омега перешёл на официальный стиль общения, немного придя в себя, — Вы не хотите больше меня видеть? Это потому что я не слушаюсь Вас? Потому что сильно похудел? — Тэхен бормотал, куда-то в район шеи альфы. Чон зажмурил глаза. Боже, омега боялся не только первой близости, он боялся, что так альфа ставит точку в их непростых взаимоотношениях. Похоже, мысль, что после одной страстной ночи Король навсегда выставит юношу, прочно укоренилась в сознании красной розы.              — Тэ, мой мальчик, посмотри на меня, — но Ким плакал, уткнувшись в сильную грудь Чонгука, — Тэхён, — чуть строго. Омега поднял свои заплаканные глаза на альфу, не переставая всхлипывать.              — Я всё понимаю, Ваше Величество. Я недостойный, бракованный омега, — Тэхён старательно боролся с подступающей темнотой в глазах, то и дело кусая нижнюю губу, пока не ощутил солоноватый привкус крови во рту.              — Глупый малыш, — альфа целовал красную розу в макушку, висок, — Зазноба, ты сведёшь меня с ума, клянусь. Тэхен, я никогда не отпущу тебя, не допущу этого. Ты мне нужен, маленький, слышишь? Расслабься, котёнок. Я не перейду границы, доверься мне.       Чонгук нежно, совсем невесомо коснулся любимых губ, аккуратно укладывая красную розу на шёлковые простыни. Гладил руками внутреннюю сторону бёдер, вылизывал пахучую железу на тонкой шее омеги, присматривался. Тэхён постепенно расслаблялся, очаровывался альфой ещё сильнее. Омега понимал, что сгорает заживо от сильных рук Короля, от губ, от глаз. Ким несмело потянулся к Чонгуку, в покоях пылал огненный пожар, который беспощадно охватил каждый сантиметр пространства в помещении. Пламя разрасталось, омега обвил мощную шею короля, заставляя практически скулить зверя внутри альфы от счастья, что ему позволяют любить себя, касаться. Вода Тэхёна топила Чонгука, усмиряла.              — Малыш, доверься мне, я позабочусь о тебе, — в воздухе витал возбуждённый шёпот короля Когурё.              Чонгук спускался мокрой дорожкой поцелуев от шеи к животу омеги, прикусив твердую бусинку соска Кима, оглаживая его бедра. Тэхён рассыпался от наслаждения, электрические разряды прошибали всё тело. Король тёрся носом о пах Тэхёна, облизывая пересохшие губы, он зависим от своего мальчика. Ким Тэхён его наркотик.       Член омеги сочился от возбуждения, король провёл языком на пробу, лизнул головку. Тэхён заскулил, жмурясь и постанывая от наслаждения, накрывшего его, как лавина.              — Не сдерживай себя, маленький, не стесняйся меня, — шептал альфа, продолжая своё занятие. Чон вобрал практически весь член омеги в рот, играясь языком с головкой. Ни одному омеге, никогда в жизни Чонгук не делал минет, но его красная роза исключение во всём. Тэхён течёт по венам Короля. Его хочется нежить, целовать, ласкать, кусать, любить, любить до изнеможения. Чонгук взлетал до небес от осознания того, что будет первым во всём. Он раскрепостит его, обучит, развратит для себя.              Король насаживался на аккуратный член наложника и порыкивал, пуская вибрации по возбуждению, окуная своего малыша в мир наслаждения взрослых чувств.              — Тэ, родной, перевернись на животик, — шептал Чон целуя острые колени, спускаясь к пальчикам на ногах. Но Тэхён был дезориентирован, от переполняющих его эмоций. Гук рывком перевернул Кима и сжал свой колом стоящий член рукой, обвёл пальцем головку и тяжело выдохнул. Его омега, его истинный, его красная роза лежит на его постели, такой возбуждённый, мокрый, желающий и безумно желанный, — Приподними попку, — практически умолял Чонгук, взявшись руками за бока юноши, подтягивая тело на себя. Перед его глазами предстала поистине великолепная картина: манящая, девственная, часто дышащая щелочка, из которой вытекала смазка, призывала Короля дотронуться, слизать блестящую влагу. Сил сдерживаться не оставалось, цепи слетали с петель, зверь вырвался на волю, оглушающе рыча. Чонгук как оголодавший припал к попке мальчишки, сминал ягодицы, целовал, покусывал, попутно шепча о том, что не может жить без омеги, что одержим им. Альфа провел языком по сфинктеру, вызывая отчаянный стон, срывающийся на крик, и довольно заурчал от звуков, которые издавал Тэхён.              — Да, да, малыш. Стони для своего Короля, — а Тэхён и стонал, сжимая длинными пальцами простыню, поджимая пальчики на ногах. Чонгук проталкивался языком в дырочку, шипел, тёрся своим возбуждением о простыню, чтобы хоть как-то порадовать свой обделенный член. Перевернув омегу на спину, Король навис над ним, впился в сладкие уста требовательным поцелуем, параллельно захватывая оба члена в руку и медленно начиная надрачивать. Чон стонал, как портовая шлюха, от таких незамысловатых действий. Смотрел в карамельные глаза и понимал: он любит красную розу. Любит до мурашек по коже, любит бесповоротно и навсегда. Когда он заметил, что Тэхён находится на грани, прижался плотнее, заурчал, — Давай, маленький, кончай, кончай, малыш.              Кима затрясло, а Чонгук продолжал двигать рукой, закатывая глаза. Скользкие от предэякулята члены терлись друг о друга, заполняя комнату хлюпающими звуками. Громкий стон наслаждения сорвался с губ омеги, а Король впился в шею своего малыша острыми клыками, изливаясь на живот своего возлюбленного.       Ким Тэхён – его любимый человек от макушки до пят. Метка Короля будет всем кричать об этом.       Слизав капли крови с шеи Тэхёна, альфа прижал разморённого юношу к себе, прикрывая глаза. В покоях короля два любящих сердца засыпали. Они есть друг у друга, остальное не имело значения.       

***

      Проснувшись утром, огонь обжигал, вода тушила. Чонгук нежил в своих объятиях омегу. Тэхён млел.              — Тэ, как твоё самочувствие? — низким хриплым голосом поинтересовался Чон.              — Хорошее, Ваше Величество, — омега вспыхнул. И без того пунцовые ушки покраснели ещё сильнее.              — Чонгук, для тебя я Чонгук, — проговорил король, целуя омегу в родинку на кончике носа. Она никогда не перестанет волновать альфу. Тигр был удовлетворён, ластился, спрятав клыки и когти.              — Спасибо, что сдержались, — юноша нерешительно посмотрел на Короля.              — Твой первый раз будет тогда, когда ты будешь готов, я дождусь твою течку, — проговорил Чонгук, переплетая свои пальцы с пальцами Тэхёна.       После сытного завтрака Ким отправился в свои покои. Королю же необходимо было вникнуть в дела государственные, а также остался открытым вопрос с Мин Юнги.              Тэхён шёл по коридорам дворца и улыбался, игнорируя удивленные взгляды. Если бы у него не было потеряно обоняние, то он бы понял, почему все так внимательно рассматривают его — запах горького шоколада смешался с красной розой, окутывая стройный силуэт омеги. Метка на шее Кима говорил о любви Короля и ненависти Хэёна, законного супруга Чонгука, беременного монарха, который ходил с чистой шеей.              

***

      Узнав о том, что любимый мужчина, супруг, отец их ребёнка пометил наложника, любовника, обида пронзила всё тело, руки омеги похолодели, в горле кровоточили острые осколки, осколки любящего сердца Хэёна. Монарх присел на кровать и горько заплакал. Он любил короля всей душой. Отчаянно, бесповоротно, навсегда. Обида на супруга пустила яд в кровь омеги.              — Не беспокоить меня сегодня, я хочу побыть один, — проговорил монарх и прилёг на постель. Он содрогался от слёз и гладил животик, — Малыш, король нас не любит, он выбрал другого, — шептал юноша, — Но я, — всхлип, — Я люблю тебя, люблю тебя, мой родной. Я буду любить тебя за двоих. Прости меня, малыш, это я виноват, что Его Величества нет рядом с нами, что ты так скучаешь по его запаху. Я тоже очень скучаю по нему, очень. Помоги мне удержать отца, — шептал омега, обливаясь горькими слезами, хрипя. Малыш в утробе омеги толкался ножками давая ему понять, что слышит папу, что он частичка омеги, что он поддержит его, защитит.       

***

      Вернувшись в покои, Тэхен застал спящего Чимина и прилёг к кузену, обнимая его. Пак раскрыл сонные глаза, но застыл в испуге: насыщенный аромат горького шоколада, запах Короля заставлял внутренности скрутиться в узелок от волнения. Опустив робко глаза на руки, которые его опоясали, он понял, что это Тэхён. Нескрываемое облегчения отразилось на лице омеги и Чимин повернул голову. На него смотрели родные карамельные глаза, Пак набросился на Кима с объятиями. Омега поведал кузену всё, что произошло, спокойно выслушав всё визжание Чимина, на тот факт, что Тэхён теперь мечен Королем. Потом омеги обнимались, хихикая, предаваясь мечтам.              Есть люди, с которыми мы болеем… Долго, мучительно, страшно. После них наши сердца превращаются в одну большую кровавую рану, а души покрываются уродливыми рубцами. Они ломают, терзают, ставят на колени. А есть люди, которые входят в нашу жизнь почти незаметно, осторожно пробираясь к каждому закоулку нашей души, зажигая там свет. Они лечат, выравнивают каждый шрам, собирают по осколкам каждый кусочек раненого сердца. С ними высыхают наши слёзы, и мы снова обретаем забытую способность радоваться каждому дню. Есть люди, с которыми мы болеем… А есть те, с кем мы выздоравливаем. Наивный омега с запахом красной розы отчаянно пил яд из рук Короля, слепо веря, что альфа исцеляет каждым поцелуем, исцеляет каждым прикосновением, добрым словом, нежным взглядом.       В дверь постучали, и в покои вошёл Ким Сокджин.              — Доброе утро, — поклонившись, поприветствовал их секретарь королевского секретариата. Омеги соскочили с кровати и поклонились практически на девяносто градусов.       — Здравствуйте, господин Ким Сокджин.              — Астрологи доложили, что последние тёплые дни уходят и Король решил отправиться на охоту. Всё практически подготовлено. Спешу вам сообщить, что в полдень выдвигаемся.               — Мы тоже? — распахнув глаза и рот, проговорил Тэхён.              — Все омеги-наложники сопровождают Короля. Монарх останется во дворце. У него сейчас не то положение, чтобы ночевать в шатрах.              — Ночевать? — всё никак не унимался Ким.              — Господи, Ким Тэхён, не задавайте очевидных вопросов. Конечно, охота всегда длится несколько дней. Мне уже пора, не смею вас задерживать, — откланявшись, секретарь покинул покои омег.              — Чимин, что-то я волнуюсь.              — Тэ, это хороший шанс, чтобы сблизиться с королём ещё больше. В этот раз не совершай старых ошибок, не отталкивай его, в противном случае я помогу этому Ёну и страдай, клянусь, — с легкой ноткой угрозы вещал Чимин.

***

      В полдень король в сопровождении своих помощников, многочисленных воинов, прислуги и прекрасных омег-наложников собирался выдвинуться в сторону леса на королевскую охоту. Осень царствовала вовсю, но погода была благосклонной к людям, желающим порезвиться на просторах леса. В обеденное время солнце грело своими лучами, озаряя всю территорию Когурё. Ближе к вечеру земля постепенно остывала и матушка природа мягко намекала, что лучше одеться потеплее.              Тэхён на мгновение забыл, как дышать, когда увидел Короля в чёрном ханбоке, который придавал ему ещё более холодный и недосягаемый вид. Жакет длиной ниже колен, имевший спереди на груди и поясе две завязки, был усыпан золотой вышивкой, кожаные сапоги доходили практически до колен, чогори блузка, которая в составе ханбока была насыщенного синего цвета. Сильные пальцы правителя крепко держали поводья чёрного породистого скакуна, грива коня блестела на солнце от насыщенного тёмного цвета. Это прекрасное создание было точно отражением своего хозяина, казалось, что лошадь смотрит на всех таким же холодным взглядом, вызывая мурашки на коже.       Чонгук слегка похлопал коня по боку, перебрасывая узду вперед, наклонился и что-то нашёптывал, точно демон. Тэхён не мог отвести взгляда, застыл, как вкопанный. От картины представшей перед его янтарными глазами забилось сердце в грудной клетке, он просто стоял и хлопал длинными ресницами.               — Тэ, — обратился Король к омеге, — Ты не болен? — Тэхён прочистил горло и заверил короля, что с ним всё в порядке. К омеге подвели полную противоположность коня Чонгука: окрас лошади был кипельно-белый, глаза голубые, как дно океана, грива шёлковая, густая.              — Он альбинос, — ответил Чонгук на немой вопрос омеги, — Единственные в мире белоснежные кони принадлежат к породе белых лошадей Томпсонов, этот красавец твой, — голос альфы был ласковым, бархатным. Тэхён подошел к коню, запустил свои длинные пальчики в густую шелковистую гриву, он хорошо сидел в седле, прекрасно ладил с животными, но этот белогривый как будто застал его врасплох.              — Привет, хороший, — обратился омега к своему уже коню. — Ты такой удивительный, надеюсь, мы подружимся.              Чонгук молча наблюдал за картиной знакомства этих двух неповторимых в своём роде созданий. На его лице нельзя было прочесть ни единой эмоции, хотя благородство и холодность точно опишут его и чёрного коня. Тэхён уверен, что скакун Чонгука очень строптивый и только королю под силу усмирить тот огонь, который горит на самом дне глаз жеребца. На солнце шерсть коня Тэхёна отливала серебром,       — Ты словно ангел, — восторженно прошептал омега, окунаясь в глаза своего скакуна, — Ангел, — словно пробуя на вкус, повторил Тэ.              Омеги направлялись на охоту, каждый на своем коне. Чонгук подарил каждому по скакуну, все они были прекрасны, но выделялись на общем фоне только конь короля, чёрный, как сама ночь и Тэхёна, белый как снег, облачко на небе. Чимин верхом на своем жеребце подошёл к кузену и все наконец отправились в путь.             

***

             Приближаясь к лесу, уже издали можно было заметить, насколько он наполнен величием, а также ощутить терпкий запах зелени и прохладу тенистых крон. Тэхён не переставал озираться по сторонам, ёрзал в седле и старался запечатлеть в памяти, на сетчатке глаза живописную природу. Могучие сосны возвышались до небес, сквозь зелёную хвою виднелось бархатное, голубое, безоблачное небо. На переднем же плане деревья росли редко. А вот вдали, густой стеной, стоял необычайной красоты сосновый лес.              Деревья виднелись разнообразные, просматривались совсем молоденькие, тонкие сосны и уже многолетние, могучие. В сосновом лесу все деревья стройные и высокие, так как каждое тянется к солнышку. А стволы золотистые, будто отсвечивают солнечные лучи. Деревья и кустарники одели свои наряды разных цветов. На фоне зеленых елей и сосен, горят ярко алым и жёлтым цветами каштаны и конфетные деревья. Только осенью можно увидеть такое буйство красок.              Пробираясь в глубь леса, Тэхён обратил своё внимание, что по левую руку клубится дымка над озером, а затем взору бросается полоска леса, среди него видны очертания сосен-великанов. Ким на мгновение забыл, как дышать. Они переглядывались с Чимином, и омега потянул поводья, поскакал к Озеру–Зеркалу. Пульс участился, а сердце отбивало сумасшедший ритм: юноша не мог поверить, что наконец-то увидит прозрачную хрусталь воды своими глазами, он столько мечтал, представлял этот момент.       В то время, пока Ким мчался к своей детской мечте, не обращая ни на что и ни на кого внимания, Чонгук ощущал, как страх за омегу сковывает его крепкое тело, мерзкой ядовитой змеей оплетает его шею, перекрывая поступление кислорода. У альфы даже ладони вспотели от волнения за этого несносного омегу. Чонгук подгонял своего чёрного, как сама ночь, коня и шептал себе под нос успокаивающие речи. Сейчас он его нагонит и точно задушит собственными руками, и плевать, что без него дышать тяжело, да, точно, плевать. Сколько можно трепать и без того расшатанные нервы короля? Он скоро станет седой, больной и дальше по списку.              Тэхён остановил своего ангела, поспешил спуститься на землю и побежал к озеру, которое было окружено соснами и елями. Омега бежал по сухой, пружинистой хвойной подстилке, подошёл к дереву и обвил руками ствол сосны. Он тёплый, нагретый солнцем, гладкий, почти скользкий, шелушится, отслаиваясь. Тонкие, как пергаментная бумага, чешуйки остаются в длинных пальчиках юноши. Чонгук стоял и наблюдал за своим чудом, покачивая головой из стороны в сторону. И как на него злиться? Хочется просто обнять и нежно поцеловать в родинку на кончике носа, которая так манит короля.       Альфа аккуратно подошёл сзади и обвил своими сильными руками тонкую талию Тэхёна, положив ему голову на плечо. Они стояли какое-то время молча, вслушиваясь в себя, вдыхая полной грудью свежий воздух, чувствуя биение сердец друг друга. Чонгук под своими пальцами ощутил пульс омеги. Он бережно, практически невесомо поцеловал шею Тэхёна пустив стаю мурашек по телу. Было невероятно уютно в объятиях друг друга. Кажется, что весь мир замер, не существовало никого вокруг и даже птицы умолкли.       Альфа упал навзничь на землю и потянул за собой желанного омегу, прижимая его крепко, укладывая его голову себе на плечо. Они пристально смотрели в небо. Оно такое синее-синее. Сосны качаются на ветру и гудят в унисон как в органном зале. От восторга мурашки бегут по телу. Чонгук сплёл свои пальцы с пальчиками Тэхёна, они чувствовали, как становятся частичкой этого леса, маленькой новой Вселенной… Страшно признаться самим себе, что они становились частичкой друг друга.              — Ты очень напугал меня, Тэ, — прошептал в самое ушко Гук, — Прошу, не будь таким беспечным, в лесу полно опасностей, — Король поднял большим пальцем руки подбородок омеги и поцеловал кончик носа Тэхёна. Невинный поцелуй, приносил столько счастья и удовлетворения, что внутренний зверь альфы ластился и довольно урчал, как котёнок. Это было несравнимо ни с одним оргазмом в его жизни, а, как известно, молодой правитель — опытный любовник.              — Простите, Ваше Величество, — пролепетал омега, прикрывая глаза.              В голове Чонгука крутилась мысль о том, что в такие моменты хочется просто жить, жить так, чтобы, умирая в старости, думать не о страшном суде высших сил, вовсе не об этом, а перенестись в один из этих приятных осенних дней и остаться там навсегда… С ним! Со своим малышом!              — Тэ, — шепнул Король, — Ты когда-нибудь был на территории Запретного города, в северной его части?              — Нет, Ваше Вели...       — Котёнок, я же просил, — перебил обиженным тоном Гук.              — Нет, Чонгук, я никогда там не был, — ответил омега, лукаво улыбаясь. Король сиял, сильнее прижимая Кима.              — Если входить через ворота Куньнинмэнь, то можно увидеть два кипариса, сплетенных в единое целое. Существует легенда: когда-то король Чон Хо возжелал омегу своего подданного. Мужчина был послан на строительство крепости, а после окончания работ убит. Король попытался жениться на вдовце, тот согласился, но при условии, что для мужа будут устроены пышные похороны. Во время похорон омега покончил с собой, бросившись в могилу мужа. Король Чон Хо похоронил их вместе, а на следующий год на могиле выросли два дерева, которые обвивали друг друга.       — Я понимаю этого омегу, — проговорил Тэхён, — Я бы тоже не смог жить без тебя, Чонгук, — альфа крепче сжал пальчики красной розы, — Спасибо за Ангела, этот конь просто невероятной красоты, я никогда не встречал ранее таких лошадей.               — Ангел живёт у меня чуть больше года. Ты прав, он необычный. Как и ты, — с милой улыбкой произнёс Чон, подмигивая одним глазом.              Чонгук помог подняться омеге на ноги, и они отправились к своим лошадям. Колючий Ким Тэхён улыбался широкой улыбкой, был учтив, позволил прикоснуться к себе, быть может, это сон? Или влияние леса? Тогда альфа быстро местообитание поменяет, будет жить на опушке леса, лишь бы его мальчик так широко улыбался ему, квадратной, очаровательной улыбкой. Омега тактично умолчит о том, что причина его улыбок заключалась далеко не в красоте леса, а в короле.              

***

      Они прибыли в лагерь, когда смеркалось. Кругом стояли разноцветные шатры, горели костры, слышался смех. Обители омег-наложников на сегодняшнюю ночь стояли в ряд в соответствии с рангом, шатер Ким Тэхёна был самым отдалённым от королевского.       — Тэ, я тебя убью, ты чем думал? Там же склоны, там же дикие звери, — когда омеги спешились, заметно перенервничавший Чимин, сразу налетел на Кима.              — Чимин, родной, я так счастлив, — мечтательно протянул Ким.       — Ты из озера пил? Давай, признавайся! — Пак смотрел на кузена как на умалишённого              — Мы лежали в обнимку и смотрели на небо, он держал мою руку, обнимал, — омега был словно заколдован. Чимин улыбался в ответ.              Немного погодя все собрались под длинным навесом на ужин. Когда Тэхён подошёл, рядом с Королём сидел наложник с ароматом розовой розы, а альфа пил вино. Тэхён начинал раздражаться. Ён кокетливо улыбался правителю, стрелял глазками, а позже схватился за низ живота и застонал от боли. Не было никаких сомнений, что у него началась течка.              Чонгук поднял омегу на руки и понёс в палатку. Ён тихонько постанывал, крутился в руках короля, кусал пухлые губки. Смазка выделялась интенсивно, одежда была промокшей насквозь. Запах розовой розы врезался в рецепторы альфы, Чонгука откровенно вело. Внутренний зверь скрёб острыми когтями, приближающийся гон никак не помогал в сложившейся ситуации, а, напротив, туманил разум и подбивал взять своё. Такой похожий запах, такой родной. Король прикрыл глаза, тяжело вздохнув. Руки дрожали, клыки увеличивались, омега скулил, просил, зверь рычал и срывался с цепей. Сознание рисовало ту картину, которую хотелось видеть больше всего. Тэхён… его хрупкий мальчик, самый нужный и желанный лежал на простынях и сладко поскуливал. Альфа впился мокрым, требовательным поцелуем в губы омеги.              

***

      Тэхён с улыбкой на губах шёл в сторону своего шатра и мурлыкал песенку. Небольшая тревога пыталась пролезть сквозь щели в душу омеги: у Ёна явно началась течка, а Чонгук лично понёс омегу в «укрытие». Сделав глубокий вдох, Ким с жадностью глотал запах леса: хвойные деревья, запах трав, цветов, погружаясь всё больше в свои мысли. Возле шатра ненавистного Ёна стояли королевские стражники. С чего бы? Колени омеги задрожали от проскользнувший мысли, словно скользкий паразит. Нет, нет! Чонгук не мог так поступить. Разве можно смотреть так ласково, как будто ты целый мир, а потом утопать в страсти с другим омегой? Можно?       На ватных ногах Тэ приближался к шатру Ёна. Стражник на входе утробно рыкнул, давая понять, что Киму лучше уйти куда подальше и не тревожить правителя напрасно. Из палатки слышались стоны Ёна и рык Чонгука. Не было не единого сомнения в том, что происходит в шатре. Ким слышал, кажется, даже их шёпот, слышал, как стучат их сердца, не осознавая, что это его собственное сердце вырывалось из грудной клетки. Запах розовой розы, которую он так ненавидел, распространился, кажется, до соседнего государства. Из-за огромного количества эмоций, которые сегодня пережил Тэхён, омега только сейчас смог понять, что чувствует запахи, и вместо ожидаемой радости, Ким почувствовал боль. Запах горького шоколада оседал в глотке, душил, убивал. Горький шоколад перемешивался с розовой розой. Горький шоколад убивал, словно яд. Истинность! Чонгук… Король — его истинный.       Гон Чонгука ещё не вступил в полную силу, но разум был затуманен слишком сильно. Он кусал течного омегу, сжимал осиную талию до синяков и сходил с ума от запаха розовой розы. Аромат Ёна был так похож на запах любимой красной розы, что мысли Короля путались, а перед глазами снова и снова появлялся образ Кима. Его мальчик шипел, словно кошка, оттопыривал манящую попку и просил, потираясь о пах мужчины. Омега был такой беспомощный, такой нуждающийся. Чонгук рычал, требовал Тэхёна себе, но чего-то не хватало. Зверь, словно был одурманен: выл и требовал присвоить, но в то же время скалился и останавливался, хищно рыча, шерсть стояла дыбом, а глаза пылали огнём. Как бы Чонгук ни старался прийти в себя: все пустое.              

***

      Гук вбивается размашистыми толчками в хрупкое тело омеги, на котором уже не было живого места и кончает с громким рыком, оставаясь внутри для сцепки. Спустя время Король разлепляет прикрытые веки, тяжело дышит. Осознание приходит постепенно, словно грозовая туча нависает над мозгом альфы, готовая в любой момент обрушиться грозой. Кап — весь шатер заполнен запахом розовой розы. Кап — Тэхён? Кап — а где его красная роза?              Тэхёну казалось, что он в каком-то кошмарном сне. Что-то внутри постоянно ломается рядом с этим альфой. Что стоят его слова, его взгляды, прикосновения, его метка? Итог один: «И крепкое обещание держится на честном слове».       Обычно люди, ожидая появление костлявой с косой, страшатся ее визита, трусят, но Тэхён был бы рад её лицезреть, однозначно. Чонгук сорвал дверь с петель в его душе, где теперь бродили сквозняки, не спросив мнения омеги. Проходите, кто хочет, не заперто! Можете грабить, ранить — не жалко. Беречь некому, а кому было не безразлично, давно наблюдают с небес.       И вот на пороге стоит она — красивая, но холодная, глаза ядовито зелёные, вместо крови по венам течет яд. Она мягкой поступью подкрадётся, тихим шёпотом будет завлекать, лаская слух. Тэхён её не приглашал, дружбу водить не хотел, но она не гордая, сама пришла. Капризно, эгоистично требует к себе внимания, вот-вот и губы дуть начнёт. На грани слышимости будет мурлыкать, путать мысли ядовитыми речами. Кто ты? Что ты? — хочет спросить омега. А она смотрит так лукаво, уголками губ игриво улыбается. Не стоит бояться костлявой с косой, куда хуже, когда незваным гостем приходит другая дева — Ревность. Из шатра доносился рык Чонгука, и Тэхён взял за руку новую спутницу, что прекрасно устроилась в его душе. Она пришла с вещичками своими, уже расположилась, и вместе они направились прочь от этого чудесного места.       Тэхён бежал к своему ангельскому коню, что есть мочи, слёзы душили, а сердце? Ничего не осталась от сердца. Омега ненавидит себя за слабость, перед этим мужчиной, ненавидит судьбу, ненавидит любовь, которая тоже забегала мимолётом в его раскуроченную душу. Та самая хвалёная любовь, словно вор посреди тёмной ночи посетила и ушла восвояси, но ничего! Теперь Тэхёну есть с кем дружбу водить. Эта вон с кислотными глазами разговорчивая, скучать некогда будет. Они будут вместе нагнетать, накручивать, переламывать, перемалывать — забот и хлопот тьма.       Оседлав белого ангела, омега прислонился всем корпусом к жеребцу, пока бриллианты из красивых глаз капали на гриву скакуна. Ангел встал на дыбы и ударил копытами о землю, давая понять, что готов с ним разделить все невзгоды, словно чувствовал всю боль хозяина.       Они рванули в гущу леса, оставляя позади самое главное — надежду и любовь. В глубь леса вело нечто вроде дороги, с ухабами, с ямами, заросшей сорной травой, а по обочинам колючим кустарником, но всё-таки дороги. Никогда в жизни Ким не был таким смелым и решительным, хотя со стороны он больше походил на безумного. От потока ветра слёзы высохли, и он улыбался, вымученно, словно раненый зверь, но всё же улыбался. Не существовало времени, пространства, казалось, что все законы физики — вымысел. А чему удивляться? Если можно сорвать дверь с петель в душу, то какая тут физика?       Долго ли, коротко ли ехали они так, пока не заблудились. Кругом деревья и тупики, троп не видать. Ким слез с коня, погладил верного друга и балластом свалился на холодную землю, дав волю слезам. Стало совершенно всё равно, что еще приготовила ему судьба. Если бы кто-нибудь предупредил, просветил этого глупого ребёнка, что любовь причиняет столько боли, он бы запер свою дверь на сто замков, а сейчас-то что? Какой смысл в замках, хоть миллион их будет, когда петли сорваны.       Тэхён громко вопил, пропуская через себя всю боль, выпускал её через крики, что всё зверьё притаилось, а птицы с шумом разлетались в разные стороны. Луна светила ярко, а одиночество парня скрашивала его новая подруга Ревность, нашептывая: «Куда же ты забрёл, малыш? В самую гущу леса, куда не может пробраться даже яркий свет ночного небесного круга». Тэхён лишь лежал на остывшей земле, лишившись сил, и просто жалобно скулил.       — Жди гостя, — обратился он к Ревности, — Костлявая скоро обязательно посетит меня, в отличие от тебя, ей я лично приглашение отправил.              Какой только живности и твари не водится в лесу. А в гуще? Злая, голодная волчица искала пропитание для своих волчат, а Ким Тэхён и не против, омега по своему скромному мнению считает, что его жизнь против жизни волчат ничтожна. Он даже сопротивляться не планирует. Безжалостная смерть пришла в облике матери-волчицы, он доволен.       Тэхён приоткрыл опухшие глаза и посмотрел в жёлтые омуты зверя с такой болью, что волчица рыкнула. Ангел взбесился и наседал на животное, пытаясь отогнать её от хозяина. Конь погнал её, но волчица вцепилась в белогривого острыми клыками. Ким не видел, чем закончился этот бой. Силы его покидали, и он медленно прикрыл глаза.       

***

      Альфа судорожно выдохнул, казалось, что дрожь пробежала по всему телу. Чонгук анализировал ситуацию и никак не мог понять, что ему делать с последствиями того, что он натворил. Как объяснить своей красной колючей розе, что эта связь с Ёном ничего не значит? Что это просто инстинкты, просто похоть.       Как же Чонгук хотел себя оправдать, но что это меняет? Он накинулся на Ёна, вбивал его в постель, рычал и кусал, довёл розовую розу до экстаза и пытается прикрыться инстинктами. Как теперь объясниться перед своей красной розой и заглянуть ему в глаза, где точно разлились океаны боли?       Ни на миг в мыслях Короля не возник вопрос, а почему он вообще должен что-то объяснять? Он только сблизился со своим мальчиком, Тэхён только немного пошёл на контакт, а Чон всё испортил, потому что не может держать свое достоинство в штанах.       Ён сладко сопел с умиротворённой улыбкой на устах. Чонгук вышел из шатра на ватных ногах. Необходимо было найти Тэ. Найти и поговорить. Альфа твёрдым шагом направлялся к шатру Тэхёна, ладони потели, сердце заходилось в бешеном ритме. Он чувствовал себя провинившимся подростком. Чонгука натурально трясло. Он ненавидел себя, инстинкты, Ёна, всё ненавидел! Король отодвинул полотно шатра и прикрыл веки, затаив дыхание. Шаг — сердце в пятки. Шаг — ком в горле. Запах красной розы. Запах, который сводит с ума. Запах, который заставляет жить! Запах, который может убить короля. Лишить воли, гордости, сердца. Тэхён пробрался под кожу Чонгука. Врезался в память, его стройная фигура и невероятной красоты лицо высечено на сетчатке глаза правителя. Его смех будоражит альфу, слёзы омеги причиняют боль, что-то душит изнутри короля, когда он видит хрусталь в любимых глазах.       Всё, чего сейчас хочется Чонгуку – прижать Тэхёна, зарыться носом в шелковые волосы, целовать его щечки, услышать бархатный голос. Но шатер оказался совершенно пуст. Тревога подкатывала к горлу правителя.       — Где же ты, маленький? — прошептал альфа в пустоту.              Выскочив из шатра, Король начал судорожно оглядываться по сторонам, принюхиваться. Радужка его глаз становилась практически красной — гон вступил в свои законные права, наступив в этот раз намного раньше срока.              — Стража! — крик короля разлетелся по всей округе, — Где господин Тэхён?               — Ваше Величество, мы его не видели! — промямлил один из стражников, опустив голову. Чонгук утробно рычал.              — Найдите его, приведите ко мне, — в лагере началась суматоха. Юнги подошёл к Чонгуку и, увидев его невменяемое состояние, тяжело вздохнул.              — Ваше Величество, один из стражников видел, как Ким Тэхён сел на своего коня и направился в сторону леса.              — И его никто не остановил? Вы что, идиоты? На улице ночь, холод. Почему его не остановили?! Почему позволили? — Чонгук сжал кулаки до побеления костяшек, грудь его тяжело вздымалась. Аура доминантного альфы усилилась и душила всех вокруг, его ярость ощущалась буквально физически. К ним навстречу шёл стражник, который был очевидцем происходящего. За несколько резких рывков король приблизился к своему подданному и мощными пальцами впился в его шею, — Я убью тебя! — рычал, словно зверь Чонгук.              — Ваше Величество, я не смел останавливать Вашего омегу, — сипел стражник, рефлекторно схватившись за запястья душащих его рук, — Я был уверен, что Вы позволили.               — Куда он направился? — рёв Чона разлетался эхом по всей округе. Все наблюдали за происходящим, но никто не посмел бы вмешиваться. Стражник лишь указательным пальцем указал направление, а после рухнул безжизненным мешком на холодную землю. Король свернул ему шею.              Стража и Юнги кинулись к лошадям. Не нужно было приказов, и так всем ясно — омегу необходимо найти и вернуть. Король медленно сходил с ума: его сердце обливается кровью от мысли, что с его малышом могло что-то случиться. Чонгук оседлав своего чёрного коня, помчался в том направлении, куда указал стражник. Альфы последовали за ним.              

***

      На крики Тэхёна мчались два молодых альфы, два родных брата — Пак Богом и Пак Сонхо. Они были очередными незваными гостями омеги, которые смогли спугнуть костлявую. Сонхо, спрыгнув с лошади, подбежал к полумертвому телу Тэхёна, упал на колени, аккуратно приподнимая омегу. Он растормошил Кима, накинул на его плечи верхнюю часть своего ханбока. Тэхён смотрел сквозь альфу, абсолютно безжизненным взглядом: он не хотел жить, не хотел чувствовать.              Чонгук мчался сквозь тьму ночи на запах красной розы, скупая мужская слеза скатилась по его щеке. Его разрывало на части от боли.       — Пусть будет живой, пожалуйста, — шептал альфа. Навстречу ковыляла раненная лошадь Кима, а Король сглотнул тяжёлый ком, но продолжил движение, оставляя заботу о коне на стражников.       С каждым метром запах становился интенсивнее, Чон понимал, что его омега где-то рядом. Спустя пару поворотов его взору предстал незнакомый мужчина, стоящий возле лошади, а чуть в стороне от него, неизвестный ему альфа обнимал его омегу, что-то шепча. Король спрыгнул с коня и обнажил меч. Ни на секунду не задумываясь, Чонгук стремительно приблизился к неизвестному и одним точным ударом пронзил сердце холодной сталью. Никому не позволено трогать то, что принадлежит Королю.       Кровь брызнула из раны альфы, попадая на лицо Тэхёна. Чонгук резким движением выдернул меч из тела и альфа упал на землю мёртвым грузом. Тэхён округлил глаза и снова зашёлся в истерике, содрогаясь всем телом, и начал отползать от мертвого человека, неспособный оторвать взгляд от крови, вытекающей из раны. Омега забился в истеричном припадке, а Пак Богом стоял с низко опущенной головой перед Королем, скрывая дорожки кровавых слёз скорби и ненависти.       Юнги соскочил со своего скакуна и приказал второму альфе отойти на безопасное расстояние от разгневанного правителя поднебесной, а Чонгук упал на колени возле омеги, захватив его в медвежьи объятия. Король прижимал Кима, целуя его макушку, жмурясь. Ему было плохо, но хорошо. Тэхён начал вырываться, но альфа не позволил. Он поднялся, вздёрнул красную розу наверх и, закинув на плечо, отправился к своему коню под рыдания красной розы. Король возвращается во дворец со своим омегой.       В этом сезоне королевская охота оказалось поистине зрелищной. Мёртвое тело Пак Сонхо тому подтверждение.              

***

      Чон скакал по главной площади возле Тронного зала, игнорируя все вокруг, сосредотачиваясь на хрупком теле Тэхёна в его руках, держа путь в королевское крыло.              Наблюдавший за этой картиной Хэён сжал кулаки и прикусил щёку с внутренней стороны.              — Неужели у розовой розы ничего не получилось!? — прошептал монарх.                     Flashback              — Здравствуйте, Ваше Высочество, — проговорил Ён.              – Какая красивая луна, не так ли? — улыбаясь, обратился монарх к омеге, — Король поставил метку красной розе, как тебе новость?              — Вы позвали меня обсудить это? — недоуменно произнёс Ён.              — Нет, скоро вы отправитесь на охоту и ты должен внести разлад в этот неожиданный любовный союз.       — Как Вы себе это представляете? — шипел омега.              — Держи, — монарх протянул сосуд с розовой жидкостью, — Это вызовет гон у Короля, и ты с лёгкостью сможешь его соблазнить. Его сознание будет затуманено. Тем более, — Хэён приподнял аккуратный носик, принюхиваясь, — Со дня на день наступит твоя течка. Смотри как удачно все складывается.              — Вы хотите, чтобы я собственноручно затянул петлю на своей шее? Подмешивать что-то королю в питьё равносильно смерти.              — Ах, раз ты хочешь поговорить о смерти, то могу пообещать тебе, что она придет за тобой, если ты не сделаешь так, как я говорю, — зарычал монарх.              — Почему я? Вы же меня ненавидите больше всех, Его Величество уделяет мне много внимания.              — Уделял, Ён. Уделял. Если мы не вмешаемся, он будет только с Кимом всё свободное время. Почему ты? Ты оказался ещё глупее, чем я думал. Твой запах розовой розы очень схож с запахом Кима.              — Откуда у Вас этот настой?              — Не задавай лишние вопросы, если жизнь дорога. Твоя задача: соблазнить короля! — чуть повышая голос, проговорил омега.       «А после того, как я разобью их связь, убью тебя», — осталось неозвученным.              Еnd flashback                     Ён проснулся в одинокой постели, понимая, что король ушёл к красной розе, слеза упала на наволочку. Хэён, кусая губы, нервно смахивал слёзы, Тэхён рыдал всю дорогу, пока не потерял сознание.              Глупые, глупые омеги, такова цена за любовь тигра.