Слезы и кровь

— Это больно? — Немного. — Кто сказал, что любовь безболезненна? Любовь — это боль. Мы постоянно раним любимых словами или действиями.

(с) Профессор Марстон и Чудо-женщины. Чарльз Гайетт.

Разбирательства длились до самого утра. Аукцион закрыли, вызвали береговую охрану, всех осмотрели, а кого-то сразу отправили на допрос. Мария в число таких счастливцев не попала, но была предупреждена, что выезжать из Токио в ближайшее время ей никуда нельзя и в скором времени её вызовут следователи. Поблагодарив Аканэ за свалившийся на неё геморрой, Араи добралась до дома лишь часам к десяти утра и чувствовала себя мертвецки вымотанной. Покосившись на постель, зная, чем ей скорее всего обернётся сон, девушка осушила налитый на кухне стакан виски и на свой страх и риск рухнула спать. Отключилась почти сразу же, даже затихла на ближайшие три часа, потеряла счёт времени и ощущение пространства, наконец-то расслабилась. Чувство спокойствия и безмятежной пелены лишь потом начало сменяться калейдоскопом картинок. Какие-то люди, они улыбались, смеялись, жили обычной жизнью. Секунда, смена кадра, и вот они уже лежат холодными трупами в огромном железном баке как для мусора, а рядом стоит ещё один и ещё... От них сюрреалистическим образом тянулись медицинские трубки, по которым текла кровь, соединяясь в один поток к стерильно чистому операционному столу. Одни и те же картинки каждый раз, сменяющие друг друга всё быстрее и быстрее, чужой смех, плач, звук медицинских приборов, крик... Мария очнулась от собственного вскрика, не осознавая, где находится и сколько сейчас времени, лишь сердце грохотало в ушах как сумасшедшее. Она свернулась калачиком под одеялом, роняя испуганные слезы усталости, занавесила лицо спутанными волосами. В серебристые пряди на голове впились пальцы, изменившиеся, принявшие получудовищный облик. Мария не знала, досталось ли ей это от графа, как глаза, но стоило ослабить контроль над собой, и кисти рук чернели, а на пальцах появлялись длинные когти. Звук шагов в коридоре раздался внезапно, Цубаки даже стучать не стал, открывая незапертую дверь, заходя в комнату. Девушка предупреждала вампира, что кричит во сне, он помнил об этом, поэтому несильно удивился такому раскладу. Сам вампир не спал, общался с Микуни, который должен был через неделю привести в действие план по уничтожению С3 и подготовке Гнева, чтобы и она заняла свое место среди трех братьев. А перед этим Уныние гулял до любимого ателье, чтобы заказать новую одежду, так как в этой становилось неудобно из-за отрастающих хвостов. - Все хорошо, - немного магии, чтобы успокоить девушку, одна рука легла на глаза, скрывая слезы. Почему-то вид настолько напуганной, сжавшейся от ужаса в комочек Араи рождал неправильные мысли, чувства и толкал к аморальным с его точки зрения действиям. Он убийца, самый страшный сервамп среди всех, и он не может быть любимым, не может заводить отношения. Да вообще у него куча всего под запретом. А тут... - Это был только сон, - Цубаки вздохнул, присел на край кровати, ловя девушку и пристраивая её у себя на коленях, запахивая в верхнее кимоно. Он не смотрел в её лицо, чтобы она не смущалась и не чувствовала себя неловко, но обнимал с не присущей ему нежностью, трепетом и заботой. Мария, кажется, ещё не понимала, что проснулась и что происходит. Она была всё ещё где-то внутри себя, до сих пор не открыла глаза, из которых сами собой текли солёные капли. Она никогда не ложилась спать с кем-то, будь то одна кровать или квартира, но в условиях совместного с Цубаки быта подобных случаев было не избежать. И это тепло чужого тела, немногословная поддержка оказались такими нужными, словно спасательный круг для тонущей в тяжести своего искупления Марии. - К сожалению, это был не сон... а правда... - девушка выдохнула. Грудная клетка ходила ходуном, руки мелко подрагивали, ухватившиеся теперь за плечи и вспоровшие когтями кожу до крови. Боль хоть немного вернула к реальности, но Мария всё ещё не открывала глаз, ей казалось, стоит поднять веки, как она вернётся в бренный мир и упустит это призрачное ощущение спокойствия и защиты. - Даже если так, она тебе лишь приснилась, - Цубаки говорил те же слова, что Учитель когда-то ему. Все сервампы прошли через боль, все они были убиты, кого-то подставили, кто-то шёл на смерть, сам не осознавая этого, кто-то погиб в результате аристократической борьбы или нападений. Каждая смерть была внезапной и несправедливой, продолжая преследовать своих носителей десятилетиями, а то и столетиями. Уныние применил чуть больше магии, помогая окончательно успокоиться, забирая все себе, а чувства Араи превращая в стойкий лёд. Неприятно, но по-другому он не умел и не мог. Однажды она помогла ему, а теперь он может сделать для неё то же самое. Рука неуверенно коснулась волос, словно Цубаки гладил кого-то впервые в жизни, так робко, но так тепло. Он и не представлял, что его жест мог значить для настрадавшегося сердца. Всякому сильному человеку хоть иногда нужно давать слабину и волю эмоциям, чтобы не сломаться. А тот, кто может тихо принять чужие слабости и не осудить, волшебным образом становился ближе, в награду получая такую ценность как доверие. Своих страхов, своих недостатков. Мария не знала, успокоилась она так быстро из-за простых объятий, или Уныние применял какую-то магию. В любом случае было приятно, что он пришёл, что оказался рядом и помог. - Цубаки, спасибо, - обнять его она себе не позволила из-за испачканных в крови пальцев, но лбом прижалась к его груди. - Но... могу я тебя кое о чем попросить? Сервамп удивился, даже глаза открыл, которые до этого держал закрытыми, чтобы лишний раз не смущать девушку и не ставить её в неловкое положение. Ладонь с волос исчезла, ложась теплом на плечи, приобнимая и притягивая ближе к себе. - О чем? - голос звучал чуточку напряжённо, но в целом Цубаки был спокоен, хоть его и порядком удивила просьба. За прошедшие дни, что они провели вместе, ни о чем Араи не просила. Обычно он врывался в её пространство, вытаскивая из дома куда-нибудь или предлагая провести ночь за просмотром телевизора или игрой в маджонг. - Можешь вызвать дождь? - Мария подняла голову, оказавшись к лицу вампира близко. Так неожиданно и неудачно, он намеренно избегал её заплаканного лица и особенно глаз, прикрываясь тем, что не хочет смущать её. На деле же у самого внутри что-то ломалось и шевелилось при взгляде на нее, когда она расстроена и напугана. - Я могу спать нормально под шум дождя. Цубаки пришлось шумно выдохнуть, стараясь выгнать все эмоции и чувства. Неправильные, яркие, лишающие рассудка. Вампир старательно отводил взгляд, но он то и дело возвращался обратно, рассматривая прекрасные глаза с нарисованными в них звездами, заплаканное лицо, чувствуя, как все внутри сжимается и дрожит от этой картины. Не боль - сожаление, желание сгрести в охапку и никому не отдавать, закрыть от всего мира, забрать все страхи. Он уже успел пожалеть, что влез в это, что решил поселить девушку рядом с собой. Он уже не мог воспринимать её как сосуд для реинкарнации Учителя, все больше ловя себя на мысли, что представляет себя, его и её, живущими вместе. Она теперь была неотъемлемой частью его жизни, и отпускать он её не хотел. Сейчас Уныние и вовсе поймал себя на чудовищной мысли, что он хочет её... Поцеловать?.. Сразу одергивая себя, в голове как никогда отчётливо звучали голоса всех, кого он мог представить, которые твердили, что он сошёл с ума, и это слабо сказано! - Хорошо, - согласился вампир, сильнее прижимая Марию к себе, ведя указательным пальцем по щеке, ловя сорвавшуюся с серебристых мокрых ресниц слезу. Слизнул, чувствуя соленость. - Но также я хочу сделать для тебя ещё кое-что, - тихие слова, ладонь полностью легла теплом на щёку. Он не мог поцеловать её в нежном или романтичном плане, но мог кое-что другое. - Просто доверься мне. Тихий голос, рука крепче обняла хрупкие плечики, вампир прижал ближе, заставляя выгнуться, прижаться к нему грудью. Вторая ладонь с щеки перешла на подбородок, давая себе миг полюбоваться нежно-розовыми губами, вкус которых он ещё не знал. За окном резко стемнело, набежали тучи, забарабанил по оконному стеклу холодный ливень. Красные глаза стали ярче, словно затухающие угли кто-то внезапно раздул, большой палец надавил под нижней губой, чуть приоткрывая. Мария лишь заметила, как воздух прорезали огненные лисьи хвосты, пятый был почти завершён, в комнате стало на порядок теплее, или это её тело полыхнуло невольно жаром от внезапной близости. - Расслабься, - последнее, что услышала она, а затем губ коснулось тепло. Не то, которое должно было появиться от поцелуя, Цубаки её почти не касался, их разделяла парочка миллиметров. Вампир просто делился с ней своим внутренним огнём, своим теплом, помогая прогнать страхи и мрак. Словно в тёмную комнату кто-то запустил яркий огонёк, давая вынырнуть из непроглядной тьмы, озаряя. Сервамп пока ещё мог немногое, но даже так его сил хватит, чтобы Араи могла не бояться, чтобы её не терзало прошлое. Девушка чувствовала только, как что-то входит в неё, но не знала, что одновременно с этим Цубаки забирал себе внушительную часть того, что терзало её все эти годы. Воспоминания останутся при ней, просто поблекнут, как выцветшее на солнце фото. - Теперь все будет хорошо, - на удивление мягкая улыбка, не безумная, не тёмная или искушающая. Такая тёплая, что не поверить его словам было невозможно. - Ох... - Мария не могла отвести взгляда и одновременно хотела это сделать. Понимала, что чем дольше смотрит, тем больше её пленяет эта улыбка, тем сильнее заворачивается в душе эмоциональная воронка. Тоска по человеческому душевному теплу, нужда в ком-то, печаль и тяжесть воспоминаний, груз, который приходилось нести в одиночку с самого детства, просто потому что она родилась такой. Отмеченной графом. И как бальзам на душу этот одинокий вампир, тоже проклятый графом, вынужденный нести и исполнять возложенную на него им миссию. Да, пожалуй, Уныние Марии больше всего подходило. - Цубаки, что же ты делаешь... - девушка опустила ресницы, и из-под них снова побежала слезинка. Быстро и беззвучно, словно плакала красивая статуя. Араи опустила лицо, чуть криво улыбнулась и скользнула руками Цубаки на плечи, завела ладони за затылок, тем самым обняв за шею. Лицо было спрятано на мужской груди, так что вампир ощутил кожей мокрые дорожки слез, на этот раз наполненных странной смесью светлой печали и облегчения. - Ты же мне и так нравишься. Зачем ещё больше привязываешь к себе? Уныние удивился, и это мягко сказано. Этот вампир тоже был одинок, несмотря на то что вокруг него всегда были верные подклассы, которые готовы были пойти ради него в огонь и воду и принять участие в столь опасном плане. Но все это было не то. Да, они были рядом, но Цубаки всегда держался в подобии отдаления, проводил с ними время, веселился, они ходили гулять и даже ездили в Диснейленд, но... Все это слишком сильно отличалось от того, как это было с Араи. С ней было тепло и одновременно холодно, она была свободна и могла уйти в любой миг. Посмел бы он ее в таком случае задержать? Мог бы попытаться, но если девушка не захочет, она может приказать ему не преследовать его, и тогда у него не останется иного выбора кроме как подчиниться. О чем-то особенном вампир и вовсе не думал. Ему было достаточно, чтобы она была рядом, как это было с Учителем. Пока дорогой ему человек просто в поле зрения, пока хоть изредка говорит с ним. Ему достаточно и этого. Цубаки чуть сильнее сжал объятья, чувствуя, как все внутри переворачивается, сжимается и мелко дрожит от ее слов. Поднял взгляд, рассматривая потолок, думая, что он может сказать в этом случае. - Ты всегда будешь свободна. Но если захочешь, то я буду рядом, - эти слова дались непросто. В голове опять всплыла картина идеальной жизни: он, Мария и Учитель вместе в каком-нибудь традиционно японском доме. Парадокс: Уныние ненавидел слушать про мечты других, но сам при этом мечтал и упорно шел к заветной цели. «Какой неоднозначный ответ... - Мария не могла понять, что хотела услышать, но почему-то эти слова ее не удовлетворили. Она только потянулась к этому вампиру и подумала, что, быть может, он один из тех немногих в ее жизни, кому можно открыть если не все свои секреты в будущем, то большинство. Возможно, ей наконец-то стало бы легче, хоть немного. Но почему-то казалось, что Цубаки своим ответом провел незримую черту, за которую ей нельзя ступать. Он будет рядом, но, если таково ее желание, не его и не их совместное. И вообще она свободна, как ветер в поле, но абсолютная свобода - равно одиночество. Ветер тоже гуляет по свету совершенно один. - Да... Свободна и сильна, все как обычно». - Ты и так рядом, - руки девушки соскользнули с плеч Уныния, сама она шумно выдохнула и поднялась с его колен, отходя на пару шагов и бросая через плечо с усмешкой: - я же нужна тебе в качестве сосуда для графа. В ком, как не во мне, лучше всего приживется его последнее дыхание? - улыбка стала странной, наигранной и кривой, - Это и правда так. Это было эгоистично и глупо, возлагать надежды, что когда-нибудь она сможет разделить с кем-нибудь все то, что у нее было внутри. Собственные грехи нужно нести на своих плечах. Особенно глупо было думать, что этим «кем-нибудь» может стать Цубаки, его сердце уже было занято особенным человеком, ради которого он готов был пойти на что угодно. Так вот он, ключ ко всем его проблемам в воскрешении Сен-Жермена, пусть воспользуется им. Пусть станет более меркантильным и менее жестоким к Марии, пусть не теребит ей душу. - Спасибо за дождь, - посмотрев за окно, где день превратился в вечер из-за нависнувших туч, девушка улыбнулась. Уже менее горько и более расслабленно, почти бесцветно. Ей и правда нужен был этот смывающий все после себя шум. - Я пойду смою кровь. Она тут же удалилась в ванную, не оставив Цубаки ни шанса что-нибудь сказать в ответ. Пусть подумает о ее словах и расставит для себя приоритеты. Мария не думала, что Уныние пойдет за ней, не в его это было характере и не в отношении к ней. Но все равно закрыла дверь ванной на замок, включая воду в раковине, плеснув себе в лицо прохладной воды. Состояние было нестабильное, как эмоциональное, так и духовное, оттого черные руки вернулись, а в отражении в зеркале появилась новая черта на лице. Подняв на себя взгляд, Мария рассмеялась. - Может, вся моя судьба и правда в том, что я лишь средство твоего возвращения в мир? - вопрос, казалось бы, в пустоту, но Араи услышала на него ответ. Мужской мягкий голос в ее мыслях, вызывая новые дорожки слез, произнес: «Это лишь тебе решать».

* * *

Аканэ тихо материлась, пока ехала из своего дома, расположенного в Сайтаме, к братьям в Токио. К холоду, который не подходил лету, она успела привыкнуть, но дожди не радовали от слова совсем. Мотоциклетный костюм и одежда под ним успели вымокнуть, заставляя крепче сжать руль и стучать зубами, буквально мечтая о том, как она залезет в горячий источник и просидит там час, если не больше. Конечно, можно было вызвать такси или взять машину, но пробки стояли просто адовые, растягиваясь на десятки километров, и единственным способом добраться в кратчайшие сроки оставался мотоцикл. Поездом, конечно, тоже можно, но вечером там было то ещё столпотворение в вагонах. «Мари что, с Цубаки поругалась? Почему с полудня льёт как из ведра?!» - мысленно ругалась девушка, чувствуя противоестественную природу ливня, словно рыдала сама душа восьмого сервампа. Неприятное чувство, особенно если добавить к этому её необычную связь с братьями. Руби вообще в последнее время частенько задумывалась о том, как сильно она отличается от остальных. Связь с каждым из сервампов, поглощение джиннов, очищение и отдача... Все это можно было списать на особенности, как иллюзии Похоти или рапиру Жадности, а ещё невероятные боевые навыки Гнева. Но обычно сервампы не пили кровь друг друга, а пожирали кого-то из подклассов, убивая их, стоило клыкам войти под кожу. Жуткое зрелище. С ней такого не было. Она спокойно могла как сама пить кровь, так и отдавать её, возвращая силы и даже поднимая в уровнях. Да и в отличие от остальных, она не могла связаться со своим демоном, что сидел внутри неё. «Действительно, слишком странное создание у Мари получилось», - девушка вздохнула, тормозя на светофоре. Аканэ настолько задумалась, что не заметила, какое интересное совпадение с ней приключилось. Рядом по тротуару шёл пешеход, по счастливой случайности оказавшийся никем иным как Беззаконием. Он был один, поскольку Лихт трудился над новой композицией, а ему написала Руби, что едет его кормить, поэтому, чтобы не заставлять леди его ждать, парень по-тихому слинял от своей Евы, всё равно шесть часов их разлука никак не даст о себе знать. А зная Тодороки и имея за плечами уже опыт, когда они находились друг от друга больше, чем на максимальном расстоянии, можно было не тревожиться за Еву часов двенадцать так точно, Лихт выдержит. Шум мотора мотоцикла всегда невольно привлекает, так что вампир повернул голову, интуитивно понимая, что на железном коне рядом восседает именно Воровство. Ниточка, связующая их, говорила Беззаконию об этом. На крики и махи рукой девушка не реагировала, поэтому Хайду не осталось ничего, кроме как ступить к ней на проезжую часть и мягко постучать костяшками по шлему, улыбаясь так, словно происходящее - вообще рядовой случай на дороге. Аканэ действительно не сразу заметила Хайда, вздрогнув только в тот миг, когда ощутила лёгкий удар костяшками по пластику. Удивлённо округлила глаза, смотря на парня так, словно видела его впервые в жизни. Огляделась по сторонам, замечая парковку в паре метров от перехода. - Встретимся там, - девушка не была уверена в том, что парень её услышал, поэтому продублировал фразу жестом, показывая на свободное место, трогаясь, заворачивая и поднимая стекло на шлеме. Снимать его полностью с головы не хотелось, она и без этого вымокла до нитки и замерзла. Хайд подошёл быстро, засунув руки в карманы кожаной куртки и спрятав нос в своём чёрном шарфе. Зонт он не взял, потому что дождя вообще не обещали, ещё и такого холодного и затяжного, потому тоже весь вымок, а волосы напоминали ежиные иголки и топорщились в разные стороны. Очки пришлось убрать в карман, кроссовки хлюпали, одежда была холодной и прилипала к телу - словом, хотелось броситься под горячий душ. - Выглядишь круто, но мокро, - вместо приветствия произнёс Беззаконие, останавливаясь в широком шаге от Аканэ и осматривая мотоцикл. - Ну, я хоть круто выгляжу, и у меня, в отличие от тебя, голова сухая, - Аканэ зябко передернула плечами, запоминая номер парковки, чтобы чуть позже оплатить то время, что она тут провела. - Не буду спрашивать, что тебя понесло на улицу в столь отвратную погоду. Запрыгивай. Правда, тебе придётся без шлема ехать, запасного у меня нет, - девушка кивком головы показала себе за спину, предлагая парню сесть на мотоцикл, чтобы они вместе могли добраться до их дома. К тому же так станет хоть немного теплее, так как Беззаконие будет её обнимать и прижиматься к ней сзади. Да и домой приедут одновременно, и никому не придётся ждать другого. Хайд тоже посмотрел на место для второго пассажира, затем на небо и поежился. На транспорте, конечно, было быстрее добраться до гостиницы, но он уже так вымок, что еще больше не хотелось. Добавить к поездке холодный ветер, и желание двигаться с места вообще пропало, почему вот нельзя просто щелкнуть пальцами и оказаться сразу в гостинице? Желательно прямо в горячем источнике. - О!.. - вампир, пока размышлял, бродил взглядом по окрестностям, внезапно заметив вывеску мотеля. - Глуши свой мотор, мы пойдем туда!