Слезы и кровь

"Эмоциональная открытость и желание проявлять любовь идут рука об руку с физическим удовольствием в постели."

(с) Сью Джонсон. Чувство любви. Новый научный подход к романтическим отношениям.

Уныние в который раз всецело оправдывал свое имя. В день, когда вернулись подклассы, все пошло наперекосяк, и, честно говоря, он ожидал совсем не этого. После того как Мария поцеловала его на глазах у собственных подчинённых, дав знак, что он ей не просто не безразличен, но и она тоже испытывает что-то к нему. Цубаки страшился этого слова, но понимал, что его зависимость от этой девушки стала похожа на смертельную болезнь, словно раковая опухоль, что растёт, растёт и все больше убивает своего носителя. И сейчас его больше всего убивало то, что девушка не то пряталась от него, не то просто избегала, заставляя переживать, злиться, бояться. Зачем она это делает? Конечно, он слышал о том, что в связи со смертью главного спонсора пришлось решать кучу проблем, но даже так он был рад, что избавился от этого Даниэля. Однако он не думал, что это повлечёт за собой столько проблем и тревоги. Мария не появлялась дома уже несколько дней, на работу так просто попасть он к ней тоже не мог, а необходимость увидеть все росла и росла, грозя в итоге превратиться во взрыв, который спровоцирует что-то ужасное. Тем более завтра был день, когда они должны будут провести ритуал и переселить душу Учителя, для того чтобы он мог продолжать свой план и в итоге полностью воплотился в новом потомке. Как обычно это бывает, стоило вспомнить кого-то, он тут же давал о себе знать. Хотя Цубаки настолько часто думал об Араи, что в какой момент она бы ни появилась, была бы вовремя. Пиликнул замок, открылась дверь, послышался цокот каблуков по паркету. Плюхнулась на тумбочку сумка, звякнув замочками, а следом на пол осела и сама Мария, сползя по двери и притихнув. Чертов Даниэль, даже после смерти умудрялся доставлять хлопот. Мария, конечно, была очень удивлена его внезапной кончиной, но у такого успешного человека наверняка хватало врагов, желавших ему всего самого "наилучшего", начиная от запора и заканчивая похоронами. Но поскольку это было убийство, Араи затаскали по допросам, как женщину, с которой он в последнее время встречался в ресторанах и даже заключил контракт. У нее не было мотива его убивать, но было алиби на момент его смерти, однако полиция все равно не слезла с девушки так просто, припомнив, что она была свидетелем и в деле недавней крупной кражи на лайнере. Благо проволочками с контрактом в связи с внезапной смертью спонсора занимались юристы, иначе Мария вообще с ума бы сошла. Но на сегодняшнюю вторую половину дня и завтра у нее был поставлен железобетонный выходной. Никто и ни под каким предлогом не смог бы ей помешать вернуться в гостиницу, ведь было дело поважнее всей этой мирской суеты. - Я дома... - негромко выдохнула девушка, прислоняясь затылком к двери и прикрывая глаза. Цубаки вышел в прихожую, выдыхая, рассматривая замученную девушку. Она даже похудела немного за эти дни. Он не знал всех подробностей случившегося, но понимал, что ей пришлось несладко. И в жилах тут же закипала от желания кровь. Желания прибить тех, кто заставляет самого дорогого ему человека так страдать и мучиться. - Тяжелые дни, - вампир не спрашивал, он просто утверждал. Наклонился, поймав Марию за руку, закидывая ее себе на шею, а девушку следом поднимая на руки, чтобы унести в гостиную. - Мне всегда казалось, что работа должна быть в радость и не доводить до такого состояния. Особенно нас, бессметных созданий, - Цубаки вообще не работал, точнее, у него было несколько акций, они приносили хороший доход. Также его подклассы иногда могли ввязаться в какую-нибудь авантюру, которая приносила хорошие деньги, и все это позволяло жить безбедно и в свое удовольствие, не привлекая излишнего внимания. - До недавнего времени только работа на износ позволяла не сойти с ума от собственных угрызений совести, - призналась девушка, нисколько не сопротивляясь тому, что ее взяли на руки как беспомощную. Наоборот, это было приятно, чувствовать чью-то заботу и силу, когда собственных уже не осталось. - Хотя я планирую вскоре закончить с карьерой певицы. Мне больше не о чем петь. И все мои тревоги меня покинули, - Мария легко улыбнулась, кладя голову Цубаки на плечо, - в основном благодаря тебе. Тот опешил и даже едва не запнулся о собственную ногу, но смог удержать равновесие. Странное чувство, внутри резко стало так тепло, словно его кто-то взял и окунул в бассейн, наполненный радугой. Вампиру вообще казалось, что от счастья его сейчас попросту разорвет. - Я рад, что стал для тебя тем, кто избавил тебя от страхов, - Цубаки улыбнулся, усаживая девушку на диван, а сам опускаясь на пол возле ее ног на корточки. Сначала был расстегнут один ремешок туфельки, за ним второй, аккуратно снимая обувь, замечая, что ноги немного отекли. Пальцы бережно, но с ощутимой силой скользнули на одну ступню, массируя подошву и пальчики на ногах. Уныние просто решил, что массаж ног после столь изнурительных дней будет как нельзя кстати. - Ты ведь тоже для меня стала той, без кого я теперь не представляю свою жизнь, - тихие слова, которые прозвучали в тишине комнаты оглушительно и громко. - И что же мы будем с этим делать? - Мария решила наконец прояснить все между ними. Хотя с того поцелуя от вампира ей все было и так предельно ясно, но Цубаки явно колебался и не знал, что происходит в голове девушки. Так что разговор был нужен. Точно так же, как и в день, когда они разговаривали о Сен-Жермене. - Цубаки, ты ведь влюблен в меня, - не вопрос - констатация факта. Может, для вампира это и открытие, но для Араи нет. Заметив, как Уныние вздрогнул от прозвучавших слов, будто ожидал, что его сейчас постигнет кара за такое богохульство, девушка подвинулась чуть вперед, наклоняясь к сервампу. Погладила по волосам, спускаясь к уху, скользнув по щеке и подцепив подбородок, но не заставляя смотреть ей в глаза, если ему тяжело. - Если ты хочешь стать самым близким мне мужчиной, - она подчеркнула последнее слово короткой паузой, - то что тебя останавливает? Цубаки сглотнул, не желая показаться трусом, поднял взгляд, смотря в глаза Марии. Прекрасные, серые со звездой в них, не замечая во взгляде, что был направлен на него, презрения или недовольства. Ему хотелось верить, что его чувства взаимны, но это было бы слишком... Нереальным? Сказочным? Фантастичным? Все-таки самооценка у этого парня, несмотря на все его достоинства и уважение подклассов, была на уровне центра земли, когда дело касалось отношений с противоположным полом. - Имею ли я на это право? Быть рядом, любить, быть любимым в ответ? - вампир только и мог, что шептать эти слова, шумно дыша. Ладони легли на девичьи щеки, поглаживая большими пальцами скулы, а взгляд был каким-то вроде обречённым, но наполненным надеждой. Словно он смертельно болен, но есть лекарство, которое возможно достать, но шансы на это столь малы. Уныние даже не замечал, что слегка дрожит, что ему страшно. - Бог создал каждой твари по паре, - Мария была наоборот спокойна, в такие моменты напоминая учителя, постигшего мудрость и наущающего нерадивого ученика, потерявшегося в собственных сомнениях. В моменты, когда один в паре был растерян и беспомощен, второму необходимо было стать ему опорой и от всего защитить, помочь разогнать страхи и стать тем самым светом, что развеет тьму. Девушка соскользнула с дивана на пол, становясь с Цубаки на один уровень, словно его богиня, в которую он так неосторожно посмел влюбиться, сошла к нему на грешную землю. - Каждый имеет право на счастье, даже самый ужасный злодей. Ведь в чьих-то глазах он может быть спасителем, как Учитель для тебя или ты для своих подклассов. Или я для Аканэ. На самом деле в этом мире всё и всем позволено, только ты сам определяешь для себя запреты и преграды, - девушка аккуратно стянула с носа вампира узкие темные очки, - хоть ты и Уныние, но даже для тебя когда-нибудь должно было выйти солнце. Или луна. Как тебе больше нравится. Цубаки немного упокоился, дрожа не так сильно. Хотя сердце на короткий миг совершило безумное сальто, стуча как полоумное. Уныние придвинулся ближе, дрожа теперь от нервов и возбуждения, смотря на Марию, шумно сглатывая. - Я люблю тебя, очень сильно люблю, - вампир придвинулся еще ближе, касаясь губ, стирая с них красную помаду. Захватывая в жадный, даже голодный поцелуй. Не сминающий губы, не приносящий боль, но имеющий столько жара, власти и чувств, что закружилась голова. Причем у обоих. Сервамп целовал жадно, ненасытно, словно путник после нескольких дней блуждания по пустыне нашел родник. И пил, пил, пил, захлебываясь и все никак не в силах утолить жажду, которой был измучен столь долгое время. Мария от такой отчаянной нужды в ней поддалась вампиру, оказавшись в его плену скорее всего до скончания веков. Она не могла дать точное определение своим чувствам к Цубаки, любовь ли это? Но ей хотелось быть для него особенной и единственной в своем роде, и она расстраивалась, если вдруг сервамп не обращал на нее внимания, когда она ждала этого. Хотелось радовать его и утешать, лечить его раны, как физические, так и душевные, хотелось... любить. От вампира буквально исходило наслаждение, что ему в руки наконец-то всецело попало то, чем он так хотел обладать. И Мария, чувствуя это в прикосновениях к ней, не могла не плавиться, стремительно теряя связь с миром реальным и отдаваясь в чужую власть, словно связалась не с вампиром, а чистейшим демоном. Даже в прошлый раз, когда Цубаки пил ее кровь и они зашли намного дальше, Уныние не чувствовал, что девушка настолько отдает себя ему в руки, полностью растворяясь в нем от одного лишь поцелуя, тянулась к нему, застонав от удовольствия. Вроде тихий звук, но для Уныния прозвучавший так громко, что перехватило дыхание. Руки с лица исчезли, но тут же оказались на других местах. Одна на точеной спинке, сжимая лопатку, обнимая, притягивая ближе, вторая на тонкую талию, затягиваясь словно веревки, перекрывая доступ кислорода. Губы смяли нижнюю, зашли чуть дальше, касаясь слизистой, не задействуя клыки, но усиливая ощущения и без них. Пальцы сжали ткань рубашки, собирая ее в складки и вытаскивая из-за пояса на брюках. Ближе, крепче, заставляя прислониться мягкой грудью к крепкому торсу, задохнуться в жаре, который так внезапно накрыл с головой. Единственная, неповторимая, только его. Только ему дозволено к ней прикасаться, целовать, любить. Стоит ей попросить, и он бросит весь мир к ее ногам. Он готов был на все, лишь бы она смотрела только на него, плавилась от любого его жеста, отдавала себя без остатка. А он в свою очередь готов был отвечать ей тем же и даже больше. Марии пришлось сесть вампиру на бедра, подчиняясь его желанию заманить ее еще ближе, ощутить исходящий друг от друга жар. Не помня, в какой момент очки сервампа оказались на полу, девушка скользнула освободившимися руками ему по плечам, собирая на них ткань кимоно в складки и сжимая, шумно вдыхая в этот момент. На выдохе пальцы разжались и пошли выше, зарываясь в черные волосы Цубаки, чуть надавливая на затылок. Девушка углубила поцелуй не в силах разорвать долгожданный упоительный жест так быстро и вернуться в мир бренный, одна ладонь, легшая вампиру на челюсть, большим пальцем надавила на кончик мужского подбородка, давая юркнуть между губ языку. Цубаки однако не позволил так быстро взять инициативу в ее руки. Ладони легли на поясницу, сжимая, надавливая, заставляя проехаться прямо по его бедрам, прижаться лобком к низу его живота. Голова для удобства была слегка наклонена в бок, язык скользнул между девичьих губ в жаркий манящий плен, прошелся по кончику языка, переплетаясь с ним, лаская, только еще больше повышая градус и накаливая обстановку. Сервамп не мог оторваться, не мог насытиться, не причиняя боли, но действуя умело и властно, словно забирал свое и заявлял свои законные права на девушку. Мария его, и он никому не позволит забрать ее. Любого, кто посмотрит в ее сторону, ждет незавидная и смертельная участь. Он не был жадным как пятый брат, не обладал той всепоглощающей похотью как седьмой, но сейчас оба этих чувства переплетались в нем, призывая к действиям, не давая вынырнуть и все больше погружая под толщу воды, не позволяя дышать. Поцелуй прерывать не хотелось, но планку вампир смог повысить даже так, углубив его еще немного, оглаживая теперь не только кончик языка, усиливая чувства. Сервамп не прогнулся под желанием Марии немного поверховодить, и это неожиданным образом высекло искру азарта и намерения ещё немного подразнить и не сдаваться так просто. Превращая чувственный поцелуй в борьбу за власть, девушка навалилась на Цубаки телом, упираясь ладонями ему в плечи, роняя спиной на пол и падая сверху следом. Поцелуй разорвался на короткое мгновение, чтобы повториться новым и более жадным, тягучим и глубоким, сопровождаемым редкими стонами Марии. Движение вперёд, захват нижней губы в плен и медленное оттягивание, выпуская её из осторожного плена зубов, новый заход, соприкосновение языками, и девичий соскальзывает на клыки, после чего исчезает. Уныние не позволил далеко отстраниться, потянулся следом, ловя губы обратно в горячий плен, ладони опуская на бедра девушки. Секунда и пальцы соскользнули на ягодицы, сминая, заставляя шов на брюках сильнее впиться в промежность, одновременно с этим сильнее прижимая Марию к себе, заставляя проехаться самой чувствительной частью по его кимоно, вверх, точно по горячему бугру, прижимая ближе и крепче, буквально высекая искры из глаз. Финалом данного коротко аккорда стал мужской стон, который ласкал слух и повышал планку все выше и выше. Мария и так понимала, куда ведет их этот затянувшийся поцелуй, а теперь все стало предельно ясно. Они не могут оторваться друг от друга, словно одержимые голодом и постепенно разгорающейся страстью, и как же сложно было уговорить себя не продолжить это сладкое безумие, а остановиться. Практически невозможно, особенно когда вампир прижал к себе, заставив почувствовать, что он уже порядком взбудоражен. - Цубаки... - девушке стоило огромных усилий выпрямить руки, упираясь ими в пол по бокам от головы вампира и шумно выдыхая, - если мы сейчас продолжим, то никакой ритуал, боюсь, не проведем, - и все-таки Араи не удержалась от того, чтобы описать тазом круговое движение, скользнув по возбужденной мужской плоти под собой еще разок. - Что ты выберешь? Вампир застонал, только теперь в голосе, помимо возбуждения, была слышна обреченность. Короткий взгляд на часы, стрелки которых показывали начало девяти вечера. - Думаю, пара часов у нас есть, ритуал ведь самое главное провести ночью, когда выйдет луна, - пальцы цепко ухватили ягодицы, теперь даже немного разводя их в стороны, усиливая ощущения Марии и давая понять, что так просто он ее не отпустит. Ему нужно хоть немного сбросить пар, прежде чем потом они уйдут, чтобы совершить ритуал. Заодно за это время они немного передохнут, и потом он был твердо уверен в том, что не отпустит девушку из своей постели как минимум часов тридцать, прежде чем сможет насытиться окончательно. Слишком длительным и ужасным были ожидание и это чувство неизвестности, которое сводило вампира с ума. Поэтому сейчас Унынию требовалась грамотная и очень длительная разрядка, которую он собирался получить сполна после ритуала. Сейчас они могут лишь немного поразвлечься, но даже так вампир собирался утопить девушку в концентрированном удовольствии. - Что ж... - Мария явно не ожидала, что Цубаки захочет и рыбку съесть, и по своему лисьему носу не получить, но сама была не в силах здесь и сейчас заупрямиться, и отказаться от столь манящей возможности уединиться с вампиром. Главное, он был предупрежден. - В таком случае за временем будешь следить ты, - наглейшим образом спихнув такую ответственность на Уныние, девушка усмехнулась, при взгляде на нее с ракурса сервампа походя на дьяволицу. Особенно когда она подняла к своему лицу руки, отчего-то в голове Цубаки проскочила мысль, что Араи сейчас сексуально облизнет пальчики, словно перед вкусной трапезой. Но Мария лишь скользнула пальцами себе на рубашку, вынимая из прорезей пуговицы и спуская ткань по плечам. Цубаки понял, что в этот раз ему стоит сохранять голову хоть немного трезвой. Зато у него будет достаточно времени, чтобы утопить Мари в наслаждении, сделать так, чтобы она даже кричать от удовольствия не могла. Пальцы одной руки скользнули на шов, прижимаясь плотнее ко входу, даже так чувствуя жар и насколько там все мокрое, ведь ткань скользила довольно легко. Вторая рука скользнула по подтянутому животу, вверх, по грудной клетке, смяла полушарие груди, напоследок ущипнув за торчащий сосок, скользнула на спину. Пальцы сжали лопатку, надавливая, прижимая ближе, заставляя улечься верхней частью на торс вампира. Губы коснулись ушка поцелуем, следом скользнул язык, собирая все нервные окончания, напоследок обхватывая губами мочку, играясь с ней языком и зубами. Мария тоже в стороне не оставалась, не то нарочно дразня вампира, что не была покорной, позволяя творить с ней что вздумается, не то делая это неспециально в погоне за своим желанием тоже подарить ласку. Разделавшись с рубашкой на себе, пока Цубаки целовал ее ухо, окончательно прильнула к нему, чувствуя, как мягким полушариям ее груди из-за этого приходится расплющиваться и ютиться между двумя грудными клетками, а серебристые пряди скользнули по голым плечам вперед, падая и на вампира, занавешивая и отрезая его от остального мира. Араи тоже хотелось его обласкать, поцеловать, погрузить в забытье, безмятежное и счастливое, наполненное только приятным. Поэтому на мужской шее разгорелись красными следами несколько засосов, которые быстро сойдут, не успеют Мария с Цубаки насытиться друг другом, но приятен был сам факт, что она может позволить себе такое. Вампир и сам был не против того, что девушка отвечала. Пока что. Пока он просто позволял ей дарить ласку ему в ответ, продолжая погружать в нирвану. Пальцы продолжали натирать вход, пока еще игнорируя желание избавиться от брюк девушки, у него оставалось еще много мест, которые он не приласкал, не изучил и не оставил на них свои отметки. Губы спустились под ушко, оставили поцелуй там, скользнув языком в ямочку, вниз по шее, чувствуя, как бешено бьется горячий пульс. Останавливаясь где-то посередине, оставляя еще один поцелуй, обхватывая губами, засасывая, чтобы оставить горящий красный след. Рукой продолжая крепко прижимать к себе за спину, не позволяя оторваться и оборвать ему удовольствие зацеловывать шейку и играть с ушком, лишь изредка спускаясь к плечику. Честно говоря, девушка ожидала почувствовать укус, когда кожа попала в плен губ и оказалась между клыков, предвкушение заставило завалить голову на бок и прикрыть глаза. Мария не могла не ерзать по телу под собой, хоть Цубаки ее и прижал к себе, бедра все равно дергались, таз двигался неосознанно, желая получить больше ощущений, ярче и сильнее. А стоило Араи взять эти свои движения под контроль, как они стали своеобразной лаской и для Уныния, особенно когда девушка напрягала пресс и сильнее прижималась им к низу живота вампира, не давая расслабляться и стимулируя. Цубаки и самому такое действо нравилось, но на полу понемногу становилось неудобно. Так что сервамп решил сменить их локацию. Ладонь крепче прижала к нему девушку, заставляя сжать колени на его боках, цепляясь подобно зверьку. Уныние напряг пресс и ноги, поднимаясь одним рывком, обвел глазами гостиную понимая, что в спальню ему идти не хочется, а диван был достаточно широким и еще за ним стояла декоративная стенка с растениями. Мысль в голове даже не успела толком сформироваться, когда вампир усадил девушку на диван, немного отстранился, развязывая свой оби. Не сильно широкий, около восьми сантиметров, но довольно длинный, почти полтора метра, он мягко обвил девичьи запястья, не давая вырваться, но и не сдавливая их. Свободный конец оказался привязан к деревянной конструкции за спинкой дивана, заставляя выпрямить руки и вытянуться. Цубаки даже невольно облизнулся, глядя на столь прекрасное и чувственное зрелище. Серебристые волосы разметались по плечам и груди, прикрывая белье, фарфоровая гладкая кожа без изъянов, горящие от возбуждения глаза. Член от такого стал еще больше и налился кровью, выглядывая из-под частично распахнутого кимоно. - Ты выглядишь очень соблазнительно, - губы теперь коснулись поцелуем ключицы, вниз, касаясь начала груди. Мария немного запоздало запрокинула голову назад, пытаясь понять, к чему это ее привязали. Декоративная зеленая стена, горшки для растений были надежно вмурованы прямо в нее, а густая листва образовывала сплошной ковер, среди которого прятались деревянные перекладины. К одной из них женские запястья и привязали, а девушка на пробу подергала руками, проверяя, насколько крепко и надежно Цубаки это сделал. - Конечно, беззащитная леди всегда волнует мужчине кровь, - поняв, что инициативу ей прикрыли, Мария усмехнулась, вампир даже услышал смешок, переливчато раздавшийся из женского горла. А следом сдобренный щедрой порцией соблазна голос: - Особенно если она обнаженная. - Нет, - Цубаки немного покачал головой. - Особенно если перед тобой любимая женщина, - вампир поставил колено на диван точно между ножек девушки, придвинул ближе, скользя по внутренней стороне, в конечном итоге упираясь в промежность. А еще вампир заметил, что девушка была сегодня в лифчике без лямок, так что снять его труда не составило. Крючки выскользнули из петель, а ткань была отложена рядом. Цубаки словно думал, что бы ему такого сделать с девушкой, как в голову пришла одна мысль. Вампир отошел буквально на минутку на кухню, вытащив из морозилки стаканчик с мягким мороженым. - Думаю, ты не будешь против немного остыть, - вампир показательно снял с лакомства крышечку, цепляя средним и указательным пальцами немного холодного мороженого со вкусом зеленого чая. Касаясь ими одного соска, ведя короткую линию, размазывая, смотря, как от холода кожа тут же покрывается мурашками, а ореол твердеет. Но особенностью пытки стало не это. Стоило пальцам исчезнуть, обновляя слой мороженого, перемещаясь к другому полушарию, как первого коснулся горячий язык. Безумная смесь холода и тепла, которую дарили прикосновения вампира, являлась той самой игрой, которую ему так не хотелось прекращать. Мария закономерно взбрыкнула от внезапного холода на столь чувствительном месте. Соски, казалось, прошили ледяные иголочки, мурашки заставили передернуть плечами, пытаясь согнать это дразнящее ощущение с кожи, тело в целом напряглось, еще не привыкнув к такой изощренной ласке. Пятки уперлись в низовье дивана, пальцы зарылись в ковре на полу, а колени напряженно затряслись. Девушка выгнулась, болезненно вытягивая руки, закусывая губу от интенсивного и острого удовольствия, перемешанного с холодом, жаром и влагой - к этому коктейлю, чтобы окончательно обезуметь, действительно не хватало лишь капельки боли. - Боюсь, на такой десерт пары часов тебе не хватит, - по прищуру серых глаз и лукавой усмешке было не понять, хотела Мария, чтобы Цубаки забылся с ней на всю ночь или нет. - Я постараюсь. В крайнем случае, задержимся на час, и я доставлю тебя на место побыстрее, - Цубаки поднял взгляд, сталкиваясь с прекрасными серыми радужками, усмехаясь. Язык показался между губ, скользнув по зеленовато-молочной дорожке, показательно слизывая сладость, только еще больше возбуждая девушку. Мороженое кончилось быстро, так что Уныние перешел на вторую вершинку, ловя каплю, что была готова в любую секунду сорваться вниз и оказаться на животе или брюках, с ремнем на которых так удачно расправлялась вторая рука, гремя пряжкой, пока вытаскивала его из петель. Мария активно выгибалась, стараясь быть ближе к вампиру и поймать хоть немного его тепла, на деле же принимая столь соблазнительную позу, что могла бы совратить своими изгибами кого угодно сейчас. Отрывая поясницу от спинки дивана, плечами наоборот прижимаясь к нему, закидывая голову назад и издавая нетерпеливый стон. Прикрытые веки, чуть сморщенное личико, припухшие от недавнего долгого и интенсивного поцелуя губы, которые то открывались, выпуская наружу прекрасные для Цубаки звуки, то смыкались обратно, истязаемые кончиками зубов девушки. Она буквально утопала в необычной ласке, пытаясь разобрать, где холод, а где жар, ведь чем дальше, тем они больше перемешивались друг с другом, становясь неотличимыми. Цубаки наслаждался этим, буквально купался в удовольствии, которое получал от близости с Араи. Впервые настолько ярко и сильно кипели в нем чувства, не заставляя срываться, уничтожая все на своем пути, играя дикий танец на границе с болью, наоборот, оставляя рассудок холодным, помогая действовать мягче, но доводя девушку до состояния оголенного провода. Не отрываясь от манящей груди, прикусывая зубами сосок, оттягивая его на себя и заставляя стонать громче, почти вскрикивая, вампир незаметно для девушки при этом расправлялся с ее брюками, которые в скором времени собирали пыль на полу комнаты. Рваными поцелуями спустился вниз, прихватывая кожу на животе губами, под ребрами даже оставляя укус. Вниз, к самому интересному, но вызывая нетерпеливый стон, когда начал возвращаться обратно, захватывая теперь второй сосок в плен губ, вжимая его кончиком языка и терзая зубами, даже укалывая клыками. Девушке действительно не понравилось, что Цубаки поманил ее сладким и тут же отобрал, она не только разочарованно застонала, но и еще отчаяннее потянулась к нему, но это было все, на что она была способна сейчас. Связывание добавляло ее положению пикантности, а образу - прекрасного, словно плененная богиня в лапах демона, представлявшего, с каким наслаждением он опорочит каждый участок ее белоснежной кожи. И пусть один раз Мария и Цубаки уже ложились в одну постель, но тогда он был опьянен лишь ее кровью, сейчас же - ей самой и своими чувствами, что задавали им обоим совсем другой фон. Гораздо интимнее и ближе, Уныние видел и ощущал, как Араи безропотно ему отдавалась, плавясь от его присутствия. Цубаки следовал одному ему понятному плану. Продолжал терзать соски, отчего они уже начинали неметь от постоянных укусов, облизываний и посасываний. Свободной рукой сдвинул в сторону ткань трусиков, открывая себе вид на самое интересное, подумал буквально с секунду и решил полностью избавить девушку от белья. Немного полюбовался столь прекрасной картиной: широко раскрытые бедра, блестящие от смазки лепестки, пульсирующий вход, покрасневшие напряжённые соски, налитые полушария груди - Мария всем своим видом выражала желание, нетерпение и страсть, которые подрывали выдержку вампиру. Особенно ему на ухо нашептывал чертенок, что времени у него не так и много. Но именно поэтому действий было так много, а удовольствие обрушилось сразу с нескольких сторон. Пальцы опять окунулись в баночку с мороженым, которое порядком растаяло, но ещё содержало в себе немного холода, не успев достигнуть комнатной температуры. А следом снова припав губами к соску, Цубаки коснулся холодным веществом горящего клитора, сводя с ума Араи перепадом температур и ощущением чего-то не совсем жидкого, пока ещё достаточно густого, что бежало вниз, впиваясь сотнями иголочек в налитые кровью половые губы. Мария от такого вскрикнула, дернувшись с такой силой, что даже вмурованные в стену горшки пошатнулись, едва сдержав девушку, затрепыхавшуюся как бабочка в сетях паука. Это было слишком интенсивно, она буквально не знала куда деться от этого обжигающего холода. Пыталась сдвинуть колени, но вампир ей этого не позволил, хотела сжаться в комочек, но была привязана, отчего только выкручивала руки. Боль в суставах и леденящие ощущения сливались в бурный коктейль, погружающий в безумство, заставляющий метаться, не отдавая себе отчёта. - Холодно... - простонала Мария, предприняв попытку пожаловаться Цубаки, словно это могло его смилостивить. - Скоро тебе будет жарко, вот увидишь, - вампир размазывал мороженое теперь не только по клитору, но и растирал его по половым губам, касаясь входа, отчего сладость даже слегка попадала внутрь, вызывая ещё большую пульсацию и неудовлетворение. Однако вампир немного сжалился, хотя так показалось только в первые несколько секунд, когда Цубаки оставил в покое истерзанную грудь, соски на которой получили хоть немного передышки и избавления от ласк. Уныние основа спускался вниз, на этот раз быстрее, оставив широкий мазок языком по ложбинке, середине живота, юркнул кончиком языка в ямочку пупка, ещё ниже, пока не придавил горящий клитор, чувствуя холод и вкус мороженого, снова сводя девушку контрастом ощущений. Нетерпеливые стоны посыпались на вампира с утроенной силой. Громкие и протяжные, стоило языку пройтись по всей сочащейся смазкой площади, сдавленные, как только клитор попадал в плен губ и был жестоко стиснут ими. Короткие и прерывистые, в такт движениям языка, когда Уныние начинал набирать скорость, находя особенно чувствительную точку и ударяя по ней, заставляя Марию то выгибаться дугой, в последний момент невольно убегая, то вновь подставляться, двигаясь на диване в одном ритме с лаской, что ей дарили. Девушка даже не заметила, что забылась настолько, погрузившись в сменяющие друг друга волны нетерпения и наслаждения, что руки приняли монстрообразный вид, почернев и выпустив длинные когти. Цубаки такому зрелищу нисколько не удивился, у Учителя руки были точно такие же, ещё и хвост был, так что подобным сервампа было не пронять. Тем более, когда в его руках оказалась столь желанная девушка, которую он собирался утопить в удовольствии, перед основным блюдом доведя до пары-тройки оргазмов. Пальцы обновили на себе слой мороженого, теперь приближаясь ко входу, смазки и так было много, но за счёт того, что пальцы были смазаны сладким, проникли с приятным растягивающим ощущением, обжигая прохладой, словно мятой, не останавливаясь, идя до самого конца. Цубаки почувствовал, как Мария снова затрепыхалась, сжалась, подтягивая к себе колени и пытаясь их рефлекторно свести, но вместо этого зажимая ногами вампира, почти обнимая его за бока. Низ живота напрягся, пальцами даже можно было нащупать, как затвердели в этом месте мышцы, словно натянутые стальные канаты, готовые в любой момент оборваться под тяжестью груза. Мария уже давно не контролировала свои движения, дергаясь Цубаки навстречу и бессовестно насаживаясь на пальцы, которых ей явно было мало, но это всё равно хоть что-то, что помогало ей унять чувство незаполненности и разогнать холод от сладости. Цубаки переходить дальше не спешил, к двум пальцам добавился третий, сильнее натягивая мышцы, язык порхал по клитору, заставляя его буквально взрываться от интенсивности ощущений, доводя докрасна и напряжения. Вампир то и дело слизывал подтекающую влагу, которая была смешана со сладким мороженым. Движения руки стали быстрыми, хаотичными, с каждым движением все ближе подталкивая Араи к пропасти, буквально сталкивая её вниз, в самую пучину наслаждения. А девушка особо и не сопротивлялась, принимая всё, чему хотел подвергнуть её Цубаки, в ответ безгранично доверяясь и утопая в вязкой пелене удовольствия, несказанно теша ему самолюбие. Своими стонами, от которых уже болело горло, неконтролируемыми движениями тела, закрытыми глазами, чтобы ни на что более не отвлекаться. Вспышка настигла её неотвратимо, выгибая на диване и выжимая из груди сдавленный стон, заставляя напрячься всем телом, усилить собственные ощущения. А затем на контрасте резко и блаженно ослабнуть, чувствуя, как подергиваются пальцы на руках, дрожат колени и пульсирует всё внизу, ещё несколько секунд будучи парализованным и даже холода мороженого не ощущая. Цубаки наслаждался открывшейся его глазам картиной, думая, что бы такого ещё сделать. Мария в своём сладком откате после оргазма и не заметила, как из неё вскользнули пальцы, оставив мышцы сжиматься и пульсировать, возвращаясь к прежней тесноте. Но вампир не дал ей этого. Сильные руки подняли девичье тело, благо второй конец оби был достаточно длинным для следующего маневра, так что теперь Араи оказалась перевернута на сто восемьдесят градусов. Грудная клетка ж теперь была прижата к прохладной шероховатой спинке дивана, чувствительным соскам грубая кожа пришлась особенно по вкусу, заставляя их снова напрячься. А вот по открытым дырочкам теперь скользнул горячий язык, от самого копчика, вниз, задержавшись на одной, обведя колечко сжатых мышц и вниз, юркая в сочившийся смазкой и мороженым вход, начиная хозяйничать. Девушка со вкусом вцепилась пальцами в обивку дивана, роняя на спинку голову и прижимаясь горячим взмокшим лбом, словно прохладный материал мог хоть немного остудить её пыл. Напрасно она так думала: стоило прикрыть глаза, как язык принялся ввинчиваться во вход, мышцы которого занемели и всё ещё не слишком понимали, где холод, а где тепло. Кругом сплошная хлюпающая влага, текущая по внутренней стороне бёдер, неконтролируемая дрожь от удовольствия, из которого Цубаки не отпускал Араи. Хотя она уже начинала дёргаться, не то отползая от вампира, не то наоборот пытаясь поймать его движения. Уныние отстраниться не давал, а вот насаживаться и помогать ему, подсказывая, как больше нравится, очень даже. Руки тоже приняли участие, отпустив разведённые в стороны ягодицы, сервамп положил средний и указательный пальцы на клитор, не давая забывать девушке, насколько чувствительной может быть эта часть тела. Вторая ладонь буквально через пару секунд легла на копчик, помассировав его круговыми движениями, спускаясь вниз. Там все тоже было мокрым, за счёт чего скольжение по второму входу отозвалось приятным чувством. Цубаки лишь ласкал, проникая внутрь самым кончиком, лишь добавляя ощущениям больше приятных нот. Однако после первого оргазма Марии подобного было уже мало. Вампир это понимал по стонам, слыша каплю неудовлетворения и ложку мольбы в голосе, чувствовал, что мышцы лона более чем подготовлены и расслаблены, и даже подрагивают от предвкушения. Девушка в этом плане была весьма нетерпеливой и беспокойной, желая поскорее получить в свой плен вампира, хотя ласки на клиторе это её намерение слегка сбивали, всё равно заставляя вздрагивать, когда пальцы попадали на уязвимое место. - Вижу, тебе этого уже мало, - Уныние выпрямился, с садистским наслаждением убирая обе руки, слыша нетерпеливый, даже разочарованный стон, видя, как дрожит тело, как по точеной гладкой спинке бегут капельки пота. Красивое и упоительное зрелище. Мария не видела, но слышала, как соскальзывает с плеч парня кимоно, как оно обнажает широкие плечи, накачанный торс и крепкие чёрные руки, одна из которых оставила внезапный шлепок на ягодице, заставляя место покраснеть и гореть огнем, вырывая вскрик от неожиданности, который перешёл в новый стон. - Думаю, мороженое ещё не до конца растаяло, - Цубаки подцепил пальцами часть сладости, что была уже немного тёплой, но все ещё прохладной, особенно для истерзанной плоти девушки, которая ощутила, как входа и клитора теперь касается плотная головка, испачканная мороженым, принося одновременно холод и жар. - Ну вот, теперь по твоей милости я буду возбуждаться при виде мороженого в твоих руках, - не то жалоба, не то просто замечание. Хотя по интонации Уныние понял, что несильно, в общем-то, Мария была против таких игр с температурами, однако впредь у неё действительно при взгляде на мороженое в любом виде в голове невольно будут всплывать воспоминания сегодняшней ночи, перерождаясь в непристойные мысли. Вполне вероятно, что теперь, всякий раз, как вампир будет вытаскивать своё любимое лакомство из морозилки, Араи будет на Цубаки нападать. Сервамп на это только усмехнулся, продолжая ввинчиваться в лоно, обжигая смесью температур. Мороженое ещё и таяло, благодаря чему член скользил как по маслу, вроде мышцы расходились с небольшой неохотой, сдавливали, но мороженое возымело нужный эффект, позволяя в конечном итоге упереться в преграду, сжимая пальцами ягодицы, даже невольно оставляя красные пятна на коже. Уныние замер, давая девушке прочувствовать все прелести такого проникновения, думая, что стоит ещё купить тюбик смазки с охлаждающим эффектом, наверняка Араи понравится. Вампир даже не заметил, в какой момент девушка отвязалась от перегородки с растениями и давно ли вообще она это сделала. Пояс всё ещё болтался лентой на её руках, вцепившихся в спинку дивана, Мария даже завалилась на него грудью, стоило Цубаки войти в неё до конца, потянуться чуть назад и снова толкнуться вперёд, несильно, лишь пробуя и проверяя, действительно ли он достиг внутреннего предела её тела. Но даже это вытолкнуло из девушки стон, заставив выгнуться, а потом немного обмякнуть, в напряжении чувствуя, как головка внутри давит на слабое место так же настойчиво, как ноющая боль, в голове даже проскакивали мысли, что череда быстрых ударов туда непременно вызовет взрыв. Цубаки тоже это почувствовал, по дрожи во всем теле, по ритмичному сжиманию мышц, по шумному, даже прерывистому дыханию. Толкнулся ещё раз, уже быстрее, проверяя, насколько готовы мышцы к тому, чтобы взять другой темп. Новый толчок, быстрый, безжалостный, выбивающий из горла девушки крик, с силой раздвигая пульсирующие стенки, за ним ещё один и ещё, превращаясь в целую цепочку. Уныние двигался быстро и размашисто, вытаскивая почти до конца и тут же вторгаясь обратно, каждый раз с силой ударяясь об преграду и заставляя её буквально дрожать под его натиском. Вампир словно не уставал, и его тело от такого ритма будто не требовало разрядки, двигаясь безжалостно, заставляя срывать голос, даже что-то сам одобрительно рыча, пускаясь во все тяжкие. Зато Мария достигла своего предела быстро, даже слишком быстро, к досаде вампира. А может, и удовольствию, ведь девушка с силой сжалась, приподнимая и выгибая таз, насколько это возможно, меняя Унынию угол и стискивая член внутри себя сильнее. Толчки были настолько интенсивными, что вопреки всему Араи даже бёдра немного свела, словно хотела хотя бы слегка притупить свои ощущения, сдержать обрушивающийся на неё пыл, но всё равно вспарывая кожу на диване кончиками когтей. То стискивая зубы, то украдкой позволяя себе вдох, то коротко, но звонко вскрикивая своим сильным голосом. Цубаки наслаждался открывшимся его глазам чувственным зрелищем, продолжая двигаться так же быстро, ещё немного сменив угол наклона и теперь с силой проходясь по чувствительным точкам, заставляя мышцы сжиматься все сильнее, а тело девушки красиво вздрагивать. Он не собирался на этом останавливаться, продлевая разрядку, не давая чувствам так просто утихнуть, ещё и повышая планку. Сервамп склонился над девушкой, оставляя поцелуи на шейке и плечике, перебирающими движениями лаская грудь, иногда дергая за соски, сжимая и вытягивая то один, то второй. В то время как вторая рука накрыла утопающий в смазке клитор, нанося по нему шлепок и ещё один, заставляя волну не только не отпускать девушку, а приближать вторую и третью, насколько хватит её выдержки от нескончаемого потока оргазмов. Мария выгибалась и извивалась как могла, чтобы хоть немного снизить уровень, пытаясь ускользнуть и спрятать самое уязвимое место, но вампир его находил и снова бил по нему, вынуждая повторять этот бесконечный изнуряющий круг. Порой Араи уставала играть в эти догонялки и сдавалась на милость Уныния, просто сжимала пальцы посильнее, пытаясь напрямую выдержать темп отбойного молотка. В какой-то момент она уже готова была взмолиться о хотя бы минутной паузе, иначе Цубаки придётся сначала её вытаскивать из обморока, прежде чем отправляться на место ритуала. Но гордость в последнюю секунду не позволила, и в голову пришла мысль, когда вампир осыпал поцелуями шею. Девушка завела всё ещё чёрную руку назад, ловя подбородок Цубаки, оглаживая коготками угол его нижней челюсти и поворачивая голову, смыкая губы в поцелуе. Довольно порывистом, словно отыгрывалась на вампире за всё, что он до этого с ней делал, привнося перчинку и в его ощущения, раня о клык нижнюю губу и выпуская горячую кровь. Цубаки и сам застонал, сильнее сжав ладонь на груди, а пальцами плотнее придавив клитор, вызвав еще одну волну оргазма. Поцелуй усилился, кончик языка то и дело ласкал ранку, собирая подтекающие капельки крови, издавая довольные стоны. В идеале было бы вонзиться клыками в тонкую шейку, но вампир считал, что сейчас для этого не время, иначе он тогда точно не сможет остановиться и продолжит, наплевав на ритуал. Разорвав поцелуй, сервамп перевёл взгляд на часы, понимая, что с начала процесса прошло больше, чем пара часов, и время перевалило за полночь, так что следовало ускориться, чтобы успеть и завершить то, что было необходимо. А то с Учителя станется вылезти и самому заставить провести ритуал забывшуюся в сладкой близости парочку. Цубаки понимал, что Мария и так находится в нескончаемой волне оргазмов больше часа и что даже её тело такой перегрузки не выдержит, поэтому решил закругляться, подгоняя теперь и себя к высшей точке. За временем девушка не следила, по её ощущениям прошла уже целая вечность с первого поцелуя на полу, и мысль о ритуале и графе давно была задвинута на задворки, туда же, где в сознании был запечатан сам граф со своим мнением. Лишь по ещё больше ускорившемуся темпу Араи поняла, что они вышли на финишную прямую, Цубаки ужесточился, окончательно подминая под себя и вынуждая соблазнительно прогнуться. Даже удерживал руками за талию, не давая соскочить и рывком насаживая обратно, как только Мария соскальзывала со ствола больше положенного, отчего ягодицы с характерным хлопком ударялись о мужское тело. Вспышка болезненного удовольствия прошивала в этот момент девушку, а комнату - уже немного усталый выкрик. Цубаки подгонял разрядку как мог, рваные, быстрые движения, хаотичные и грубые, как и полагалось его натуре. Наконец вампир совершил последний рывок, со стоном изливаясь внутрь, чувствуя, как пульсирует член, ещё больше раздвигая и без того перегруженные мышцы лона, принося даже немного боли, которая была едва заметной на фоне всех остальных чувств, что сплелись в один гремучий клубок. Уныние довольно долго дрожал, выплескивая в девушку все, что накопилось, вздрагивая, когда тело прошивала новая волна, успокаиваясь только через пару минут, прислоняясь мокрым лбом к хрупкому плечику, немного ослабляя хватку рук, но позволяя себе такую роскошь как ещё немного насладиться чужим теплом. - Я люблю тебя и никогда не отпущу, - хриплый выдох, случившийся одновременно с тем, как из лона выскользнул член, а на диван вылилась небольшая порция жидкости. - Хорошо, тогда я буду такой же жадиной, - в голосе Марии даже зазвучала усталая радость, а из горла раздался хрипловатый лёгкий смех. Явно обессилевшая, она держалась только за счёт дивана и рук вампира, не разваливаясь как марионеточная кукла без нитей, всё ещё подрагивая и ощущая тяжесть во всех мышцах. Особенно в бёдрах. - Тоже буду любить тебя и никому не отдавать. Даже графу не дам, он тебя не заслужил, - Араи забавно сжала чёрные когтистые пальцы в кулак, погрозив им в воздухе, словно Сен-Жермен мог это увидеть. Шевельнулась, отталкиваясь от спинки дивана и падая вампиру на грудь, наглым и безмолвным образом заявляя, что отгружать её в ванную он будет сам.