Слезы и кровь

"Когда ты освобождаешься от того, что ты есть, ты становишься тем, кем ты можешь быть. Когда ты освобождаешься от того, что имеешь, ты получаешь то, в чем нуждаешься."

(с) Эрнест Цветков. Великий менеджер или Мастер влияния.

Цубаки не был против того, чтобы отнести Марию в ванную, довольно усмехнулся, оставляя нежный поцелуй на виске, что заметно контрастировало с недавний пылом и страстью. Аккуратно поймал девушку за плечики и под коленками, направляясь в ванную комнату. Зашёл в огромную душевую кабину, позволил девушке сесть на скамеечку, навалившись на стенку, пока сам сервамп настраивал воду и намыливал мочалку гелем для душа, чтобы смыть с тела Араи липкие следы. Под тёплым душем девушка окончательно разомлела, а заботливая помывка от вампира грозила погрузить в сон, и Цубаки даже начал опасаться, что Араи правда придётся нести на место ритуала в бессознательном состоянии. Но она всё же дотерпела до конца этой чертовски приятной процедуры, выбралась из кабины не без помощи Уныния, дав себя обтереть, неожиданно взбодрившись после воды. Даже с одеждой Марии помогать не пришлось, девушка умчалась в комнату переодеваться самостоятельно, а сервамп подозрительно не досчитался своего любимого чёрного кимоно с камелиями. Собраться Араи постаралась максимально быстро, расчесав и раскидав копной волосы, надев из белья только трусики, а на голую грудь натянув шёлковую белую маечку на тонких бретельках. Белые брюки, балетки, чтобы дать ногам отдохнуть от каблуков хоть немного, и на плечи для тепла, и чтобы потешить собственницу где-то глубоко внутри себя Мария надела то самое потерянное вампиром кимоно, не завязывая, а используя в качестве плаща. Цубаки к тому моменту тоже успел переодеться. Он не так давно забрал из ателье новые вещи и теперь стоял, убирая свой пояс от кимоно в шкаф, предварительно отвязав его от стенки. Вампир не изменял своему стилю одежды и цветовой гамме: нижнее чёрное кимоно, довольно простое, лишь в самом низу по краю ленты шла геометрическая вышивка красными нитками. Только сейчас оно не было привычно накинуто на плечи, открывая торс целиком и выставляя на обозрение чёрные руки, почти такие же, как у Марии, держась на талии исключительно за счет пояса. На плечи сервамп накинул новое хаори с вышивкой, отдалённо напоминающей языки пламени. Чёрный, белый и красный - те цвета, с которыми он предпочитал не расставаться в этой жизни. - Не думал, что моё кимоно будут использовать как хаори, - Уныние поправил на носу очки. - Либо я недостаточно красива, либо комплименты- это не твоё, - с улыбкой вздохнула Мария. От Цубаки ей действительно не доводилось слышать ничего в адрес своей внешности, и всё время Араи это списывала на то, что у вампира просто другой вкус, исконно японский. Он ему никогда не изменял, и даже сейчас, сменив образ с более привычного девушке, едва не выколов ей при этом глаза своим оголенным торсом. Мария невольно засмотрелась, любуясь выточенными мышцами, вдруг вспомнив кое о чем, встрепенувшись и убежав, вернувшись уже с деревянной коробочкой в руках, содержимое которой сервампу было пока неизвестно. - Можем выдвигаться. Цубаки вздохнул. Что поделать, если в комплиментах он то ещё бревно, да и вообще у него очарование отсутствует как таковое. Вампир подошёл к девушке, поднимая её на руки, делая несколько шагов в сторону балкона. - Спроси у Отогири как-нибудь, способен ли я на комплименты, - недовольное бурчание, прыжок, сервамп оказался стоящим каблуком гэта на перилах, толчок и Уныние взмыл в небо, словно у него была пара крыльев. - Ничего, наслушаешься у других мужчин, делающих мне комплименты, и научишься, - Марию несказанно умиляло, когда Цубаки начинал ворчать или дуться, она в такие моменты представляла его не иначе как пушистый обиженный комок хвостов и лап. Эх, были бы у него лисьи уши и в человеческом облике, какое было бы зрелище... Чудесное и опасное для сердца, ведь мимиметр мог зашкалить и вызвать кровь носом. Цубаки вздохнул. Он никогда не думал о том, что у него будет любимая девушка, а Хиган частенько твердил, что комплименты для женщин – то же самое что вода для цветов. Действительно, придётся учиться, чтобы радовать Марию. Наверное, надо будет взять парочку уроков у Хигана. - Я... Постараюсь научиться, - сервамп отвел взгляд в сторону, чтобы Араи не увидела, как горят у него от смущения скулы, но красная шея в свете луны была видна довольно отчётливо, особенно в его новом провоцирующем и волнующем кровь наряде. Мягкое приземление на одну из крыш, толчок и снова в полет, минут через двадцать приземляясь на красную арку, которые обычно стояли перед входами в храмы. Тут он тоже был, хоть и немного запущенный, разрушенный временем, но ещё хранивший свою силу. - Какой ты очаровательный, Цубаки, - внезапно для вампира, успевшего позабыть их разговор про комплименты, улыбнулась Мария. Как только вампир спустился на землю и поставил её, приподнялась на носочках, поскольку сервамп в деревянных гэта был значительно выше, и оставила поцелуй на всё ещё немного розовой шее. - На самом деле всё довольно просто. Посмотри на меня и подумай, нравится ли тебе твоё кимоно, когда оно на мне? Что чувствуешь? Может, у тебя появляется желание снять его с меня? - на этих словах чёрная ткань очень вовремя соскользнула с женского плеча. Обнажая тонкую, очень хрупкую ключицу, светлую кожу, покрывшуюся от ночной прохлады мурашками, шёлковая маечка как специально не скрывала силуэт торчащего и всё ещё немного твёрдого соска. Лишь спустя пару мгновений тесного присутствия Цубаки понял, что Мария его хитро дразнила, играя на почти потухших углях недавних страстных танцев. Как самая настоящая лиса или даже кицунэ, поманив к себе и тут же сдав назад, пробуждая охотничий инстинкт только больше. - Пойду освобожу графа, - с лукавой улыбкой она отстранилась за секунду до того, как её поймали бы, буквально выскальзывая из зоны досягаемости вампира и направляясь к ступеням разрушенного храма. «И кто еще из нас лисица?» - Уныние улыбнулся, зачесывая рукой волосы назад, внимательно смотря на удаляющуюся фигурку, лелея в голове мысли мести. Но в чем-то Араи была права, его кимоно на ней смотрелось странно, но волнительно, не то заставляя представлять, как он будет медленно стаскивать его с желанного тела, не то наоборот, сняв все, его оставит, чтобы прохладная ткань создавала контраст прикосновений. - Моя помощь в чем-нибудь нужна? - Цубаки подошел к девушке со спины, наклоняясь, прикусывая кромку ушка, показывая, что он еще не остыл до конца с прошлого раза и уж тем более не насытился, так что с радостью продолжит, если представится такая возможность. - М-м... возможно, - сервамп не понял, послышался ему стон или нет, Мария слишком быстро его прервала, довольно пространственно ответив. Но то, как она немного наклонила голову на бок, на секунду прикрыв глаза и подставив Унынию ушко вместе с шеей, он успел заметить. - Не знаю точно, что произойдет, может быть, я упаду в обморок? И нужно будет повесить это, - Араи наконец-то открыла деревянную коробочку, показывая сервампу японский ветряной колокольчик из стекла. - Я подумала, что передачу души нужно сопроводить фактическим дарением, к тому же я зачаровала его как магнит на своей крови, чтобы он притягивал потомков графа, - объяснив, Мария достала колокольчик из бумаги, в которую он был обернут, глубоко вдохнула и дунула на него, а ранее прозрачное стекло вдруг окрасилось в темно-зеленый, почти черный цвет. - Ну, дальнейшее будет уже не нашей заботой, - Уныние смотрел на то, как бумажка на колокольчике едва колышется на ветру. Вздох, полуприкрытые глаза, конечно, он будет рад видеть Учителя через несколько поколений. Но теперь он был не один и он не хотел приносить себя в жертву, ему было ради чего жить. Сервамп положил свою ладонь на хрупкое плечико, ободряюще улыбнулся, прищурив свои алые глаза. Чистая и искренняя улыбка, в которой притаились тепло и забота. - Думаю, пора тебе освободиться от своего бремени. Ты могла бы стать подходящим сосудом для воскрешения графа. Но, во-первых, думаю, он еще не готов к этому, а во-вторых, мне кажется, женское тело ему нравится меньше мужского, - кривая попытка приободрить, в то время как Араи заметила, что пальцы сервампа то и дело подрагивают. Ему было страшно, впервые за столь долгое время. Он не боялся никого и ничего после того, как стал вампиром. Но тогда он испугался, когда увидел мертвое тело Учителя и брата в облике черного льва, что убил его. И теперь он не хотел повторения тех событий. Не хотел снова потерять того, кто был ему дороже собственной жизни. Заметив дрожь, Мария могла лишь догадываться, о чем именно переживал Цубаки, но поймала его ладони в свои, такие же черные, грея и пряча все тревоги вампира. Он теперь не один, и она не обычный человек, которого можно так просто стереть с лица земли. - С тебя тоже пора снять ответственность за возвращение графа в этот мир. Ты самый верный и благодарный из его детей, и ты уже достаточно времени исполнял его волю, чтобы наконец вылететь из гнезда. Цубаки, - взгляд Араи стал серьезным, а властный голос заставил вздрогнуть и ощутить благоговейный страх, как перед божеством. Мария редко использовала магическую силу своего голоса, а называла имя восьмого сервампа, данное ему его Евой, вообще впервые. - Я освобождаю тебя от контракта. В воздухе появилась темно-зеленая цепь, один конец которой крепился к стальному ошейнику на шее сервампа, второй же тянулся к колокольчику и развалинам храма, растворяясь в воздухе. Контракт Цубаки был особенным среди всех, один только факт, что он был сохранен несмотря на фактическую смерть Евы - Сен-Жермена, переворачивал едва ли не все с ног на голову. Но оставалось имя. Имя, на которое вампир не отзывался бы, если бы не контракт. Сервамп вздрогнул, что-то ломалось в нем с сухим треском, быстро, безжалостно, он даже боль не успел почувствовать, как все закончилось, оставив только звенящую тишину. - Спасибо и прощайте, Учитель, - Уныние улыбнулся едва заметно, наклоняя голову в знак благодарности за все, смотря на то, как колышется на ветру язычок колокольчика, издавая переливчатый мелодичный звон. - Даже непривычно быть сервампом без имени, - вампир знал, что он не может вспомнить, как его звали до этого. - Но, думаю, - взгляд красных глаз переместился на Марию, - ты дашь мне новое? Судя по тому, как девушка вздрогнула, она совсем не ожидала такого поворота. Мысль освободить от обязанностей контракта вампира появилась давно, еще с момента, как Уныние узнал о кусочке души графа в теле Араи. Она долго это обдумывала, все больше общаясь с Цубаки и понимая, что ребенок и так настрадался из-за своего Учителя и пора снять с него тот груз, что так бессовестно и равнодушно наложил на него Жермен. И хоть переговоры с ним насчет расторжения контракта были долгими и морально утомительными, Мария все же добилась своего. - А ты хочешь, чтобы я стала твоей Евой? - девушка заглянула в лицо сервампа. Уныние твердо кивнул головой, он и сам начал задумываться об этом. Особенно после того, как Араи сказала, что ему не нужно будет приносить себя в жертву и он сможет продолжить свой собственный путь. Еще тогда он понял, что хочет связать свою жизнь с ней, получить от нее имя, пить только ее кровь, быть связанным контрактом. - Я прошу тебя сделать это, - вампир улыбаясь смотрел в красивые серебряные глаза, подошел поближе, заключая девушку в крепкие объятья, коснулся губами мышцы, где был плавный переход из шейки к плечу. - Я хочу быть твоим навсегда. - Ох... - словно удар в сердце. Уныние буквально почувствовал, как вздохнула девушка, некоторое время раздумывая и принимая решение. Ведь контракт - это не только права, но и обязанности, а вампир так спешно просит о его заключении, не пожалеет ли потом об этом? И Мария предложила бы немного повременить с этим, чтобы сервамп прочувствовал свободную от Евы жизнь, но что-то подсказывало Араи, что его просьба останется прежней. К тому же, чего греха таить, очень подкупал девушку факт, что больше никому Уныние принадлежать не хочет и не сможет. - Ладно, быть жадиной, так по полной. Мария мягко отстранилась, принимаясь исполнять условия заключения контракта. Вампир много раз замечал на ее левой руке, повязанную на безымянный палец красную нить, как-то раз девушка даже объясняла, что это прототип оружия из С3. Но никогда сервамп не видел его в действии. Сейчас же Араи коротко приказывала нити, не развязываясь, удлиниться, взяла левую ладонь Уныния, повязывая безымянный палец вторым концом нити. Сделав аккуратный бантик как у себя, так же повелела ниточке разорваться. Это был не простой предмет, а магический, поэтому так просто не развяжется и не прохудится, она даже внимания почти не будет привлекать, храня в себе сокрытый смысл, понятный только Марии. Ну, возможно, когда-нибудь поймет и Уныние. - Твое имя Цубаки, - выполнила второй пункт девушка, решив оставить вампиру привычное имя, хоть ей и не очень нравился его посыл. Посмотрев на повязанную ей руку мужчины, приставила к его ладони свою, выпрямляя их пальцы и неторопливо переплетая, потянулась к лицу, касаясь губ сервампа поцелуем. Почти невинным, лишь немного раскрывающим губы, чтобы на них попала кровь Марии. Цубаки сглотнул, скользнув языком по кровоточащей ранке на шее девушки. Его новое имя, новая хозяйка, вкус ее крови, такой знакомой и неповторимой. Сервамп закрыл глаза, делая глоток, понимая, что этого мало. Прихватывание нижней губы, властное, но одновременно мягкое, слегка оттянуть, снова поцеловать, увлекаясь. Ладонь легла на тонкую талию, с хлопком прижимая девушку к себе, опаляя жаром тела и твердостью торса. Хотелось больше, ближе, буквально раствориться, пить эти чувства как дорогое вино, смаковать каждую каплю, упиваться ими, купаться в них. Уныние склонился ниже, оставляя поцелуй на подбородке, на челюсти, даже прикусывая клыками, но не оставляя следов, вниз, к такой манящей шейке. По коже прошелся язык, смачивая, подготавливая, следом губы, присасывая, заставляя кровь прилить, образовывая засос, а кожу немного занеметь. Еще один мазок языком и в кожу почти неощутимо вошли клыки, глубоко, но почти без боли, которая появилась, только когда острые кончики прошили сидящий глубоко сосуд. Глоток, за ним еще, пальцы сжались на талии, оставляя отметины через тонкую ткань. Еще несколько глотков, чтобы утихла безумная жажда, что царапала его горло, после чего вампир отстранился. - Теперь ты сыт и доволен? - промурчала Мария, медленно растягивая губы в улыбке и невольно дергая бровью от легкой боли в еще не зажившей ранке. Приподняв одну руку, она заботливо стерла с губ вампира остатки своей крови, услышав звон образовавшейся от их контракта цепи. Она всегда была отражением отношений Евы и сервампа: в зависимости от того, кто доминировал, в тот цвет и окрашивался договор. Сама же цепь была обычно черной, но в случае Марии все обстояло не совсем по канону: звенья из чистого серебра - ее цвета, окутанные красным сиянием - цветом Цубаки. Она начиналась на запястье Араи, заключая его в плен серебряного обруча, и заканчивалась не на шее вампира, а на его руке таким же браслетом, словно подчеркивала их равный статус, выбранный девушкой. - Хм-м, - Цубаки сделал вид, что задумался, еще раз проводя языком по своим губам. Взгляд алых глаз скользил по фигурке девушки, по белым, немного растрепанным волосам, по кукольному личику, по тонкой шейке, где красными струйками застыла горячая кровь, по плечикам, ниже, останавливаясь на талии и поднимаясь обратно. - Думаю, я не удовлетворен во всех смыслах этого слова, - сервамп нагнулся, ловя обратно Марию на руки, собираясь вернуться домой и продолжить их сексуальный марафон настолько, пока оба не рухнут от бессилия. - Так что идем домой, мне было мало. Тебе, я думаю, тоже, - короткий «хмык», поцелуй в висок. Уныние оттолкнулся от земли, снова приземляясь на тори, бросая короткий взгляд назад, на старый храм, на колокольчик, что повис на одном из деревьев. «До встречи, Учитель», - сервамп с силой оттолкнулся от арки, устремляясь назад.

* * *

Прошла неделя с момента, как Жадность, Похоть и Обжорство отыскали и вправили мозги Воровству. И всю эту неделю Хайд терпел двусмысленные намеки в основном от Лили, поскольку Илдио жил не с ними в гостинице, и слава богу, если честно. Седьмого брата и его лукавой улыбки хватало с головой, чтобы каждый раз вспыхивать и остро реагировать на его шуточки на тему, что кто-то влюбился, несмотря на все свои острые иголки. А ведь близился день, когда Аканэ должна была прийти кормить кровью Беззаконие... Поэтому, чтобы не слушать подтрунивания в ее присутствии, вампир взял и свалил на этот раз к девушке на квартиру. Утро застало их парочку неожиданно и вновь на кровати, обнаженных и забывшихся в очередных страстных играх. Аканэ была самым настоящим запретным плодом для Беззакония, таким манящим, у него буквально отключался здравый смысл, и он готов был преклонить колени и падать, падать дальше во грех. Наступило "утро" для вампира уже далеко за полдень, когда он наконец продрал глаза после безмятежного восстанавливающего сна. Рядом сопела ему в плечо Руби, похоже, предавшись инстинктам своего зверя и поэтому обняв Хайда руками и ногами. Это действительно умиляло, парень даже поправил красные прядки, упавшие девушке на лицо, невольно засмотрелся на длинные и тоже красновато-рыжие ресницы, на слегка разомкнутые губы, на... Дал себе мысленную затрещину, тут же ловко покинув объятия и постель, выгоняемый оттуда думами о том, что с ним происходит. Внутренний голос сегодня был особенно настойчивым, не давая съехать вампиру с темы, что на двух стульях сразу усидеть нельзя и нельзя так больше продолжать, пора уже сделать для себя выбор. Дискутируя с самим собой о наболевшем, временами огрызаясь на себя же и не представляя, как странно и забавно это выглядит со стороны, Жадность на автопилоте, найдя кухню, решил подкрепиться чем-то, помимо крови, а там это все каким-то образом дошло до того, что вампир уже готовил завтрак на двоих. Как раз, когда Беззаконие раскладывал еду по тарелкам, думая, стоит ли нести завтрак в постель к Аканэ или же нет, поскольку это будет выглядеть слишком странно, девушка сама показалась в дверном проеме. На худеньких плечиках лежал короткий шелковый халатик, который еще не был завязан и даже запахнут, лишь частично прикрывая обнаженное тело. Хайд даже не смог удержаться, пробегаясь взглядом по тонкой шейке, полушариям груди, которые были скрыты только наполовину, подтянутому животику и вниз на лобок, давая себе мысленную затрещину. - Как вкусно пахнет, - Воровство еще и, как назло, соблазнительно потянулась. - Я уже и не припомню, готовил ли мне кто-нибудь еду, - довольная и полная счастья улыбка сама появилась на губах девушки. - Доброе утро, - прозвучало вместо ответа. Аканэ увидела уже привычную для нее усмешку, короткий прямой взгляд красных глаз и то, как вампир ставит тарелку на стол с грацией аристократичной особы. Привитые принцу манеры ничто не могло стереть и затмить: ни прожитые сотни лет, ни его почти нагой вид. Наоборот, обнаженный торс и взлохмаченные волосы добавляли картине утра Аканэ интересной пикантности. - Твоя создательница никогда не готовила для тебя завтрак? - Не припомню такого, - Руби перестала тянуться, выглядя, как и любая девушка наутро после отличного секса, довольная и немного уставшая, несмотря на сон в несколько часов. Подойдя поближе, сервамп увидела тарелку с омлетом, несколько поджаристых ломтиков бекона, овощной салат и горячие тосты, на которые так прекрасно будет намазать сливочное масло или джем. - Я ведь была создана в С3, там нас кормили в столовой. Насколько мне известно, Мари никогда не пользовалась кухней, что была в ее комнате. А после нашего побега мы всегда питались в кафе или ресторанах, - девушка наконец-то запахнула халатик, завязывая поясок, грациозно направляясь к барной стойке и присаживаясь на высокий стул. - Нас с Обжорством Сен-Жермен как-то пытался накормить завтраком, - неожиданно предался воспоминаниям Беззаконие. Он редко рассказывал Аканэ что-то о себе настолько далёкое, о временах жизни, когда только родился заново, о своей вампирской юности и тем более первой любви. - Это было похоже на ведьминское варево из ядовитых грибов и крысиных хвостов, даже Илдио отказался это пробовать, - короткий ностальгический смех и Хайд сел напротив девушки, как только всё нужное составил на стол. Аканэ на это тоже улыбнулась, беря в руки вилку, цепляя немного омлета, дуя, чтобы не обжечься. - Я очень рада, что ты приготовил еду, - счастливая улыбка. Такой жест слишком многое значил для девушки. Рожденной в неблагополучной семье, воспитанной трущобами, такой жест заботы был непривычен и заставлял все сильнее влюбляться в этого парня. Руби уже давно поняла, что влюбляется в Беззаконие, еще в тот самый день, когда у них случился первый секс, а на следующий день она проснулась в его объятьях. Уже тогда капризное сердце начинало выстукивать громкий «ту-дум», который девушка старалась игнорировать. А чувства, наоборот, словно упорные цветы, пробивались через бетон и тянулись к солнцу, как бы она ни пыталась их похоронить. - Кстати, получилось очень вкусно, - Воровство умильно улыбнулась, перегибаясь через довольно узкую барную стойку, оставляя на губах пятого сервампа теплый поцелуй. - Спасибо. Не успела она отстраниться, как почувствовала на своих губах чужой вздох. А следом пальцы вампира, ухватившие ее за подбородок и зафиксировавшие в положении над столешницей, не давая полностью вернуться на свое место и продолжить завтрак. - Ты же сейчас добьешься того, что вместо омлета я съем тебя, - все еще находясь на расстоянии пары сантиметров от девичьего личика, низко и довольно глухо проговорил Хайд, едва касаясь губ Аканэ своими. - Какой ты ненасытный, - Руби немного потянулась вперед, скользнув кончиком языка посередине нижней губы, - как и подобает Жадности, - тихий смешок, и руки сильнее уперлись в столешницу, отстраняясь от сервампа, словно юркая рыбка, выскальзывая из жадных цепких рук. - Оторвался от меня несколько часов назад, и все тебе мало, я смотрю, - порочный взмах длинными ресницами, лукавая улыбка на красивых губах. Аканэ теперь картинно зацепила вилкой кусочек помидора, отправляя его в рот, обхватывая губами зубчики и медленно показушно убирая столовый прибор, при этом смотря на сервампа так, что ему невольно вспоминалось как вчера этими же губками и язычком девушка полировала его член, доставляя просто невероятное удовольствие. - Вот чертовка, - цыкнул вампир, сжимая пальцы в кулак, отчего по внутренней стороне предплечья потянулись рельефные силовые вены. Выделились и побежали вверх, к бицепсу, который напрягся и округлился, а под мышцей появилась характерная продольная ямка. - Разве возможно оторваться от запретного сладкого плода? - к великому удовольствию девушки, вслух признался вампир, что это уже нечто вроде зависимости, такой сильной, что рассудок и правда уходит на второй план. - Увы, на сегодня тебе придется от меня оторваться, - как бы ни хотелось Аканэ продолжить гимнастику в постели и других плоскостях квартиры, она понимала, что ее тело слишком ослаблено для еще одного безумного захода, который наверняка с учетом выносливости вампира продлится больше десяти часов. - Ты вчера порядочно крови выпил, - девушка постаралась сказать это как можно мягче, чтобы Беззаконие не чувствовал себя виноватым. - Мое тело уже не такое, как было несколько месяцев назад в момент нашей первой встречи, я не успеваю поглощать джиннов в тех же объёмах и передавать их вам вместе с кровью. Впрочем, совсем скоро мне станет легче. Уныние отказался от своего плана, так что вы все в безопасности и война вампиров отменяется, значит, можно не спешить. Обжорство со своей Евой скоро вернется в Италию, а еще я слышала от Лили, что ты и твой хозяин через неделю возвращаетесь в Австрию, - последние слова сказать было сложнее всего, девушка даже голову в сторону отвела, опустив глаза в свою тарелку, продолжая поедать завтрак, хотя это было не так просто. Почему-то от той мысли, что совсем скоро все закончится становилось тошно. - Вы теперь и без моей крови можете восстановиться, пусть это и займет намного больше времени. - Ох, сколько информации за раз... - Хайд потер виски, чтобы сбить с себя наваждение и начать думать нормально. Из-за событий с Аканэ, особенно последние пару недель, когда она сначала пропала и пришлось ее искать, а потом нашлась и Беззаконие долго и с особенным удовольствием отмечал их воссоединение, он совсем выпал из событий, связанных с Цубаки. Восьмой брат уже давно перестал появляться на радарах, и последнее, что про него слышал Жадность, это что-то про готовящееся нападение на Гнев, которого не состоялось. Вообще, этим занимались по большей части Махиру с Куро и Мисоно, а у Хайда своих забот хватало. Однако узнать, что войны вампиров, которую планировал Уныние, больше не намечается, было приятно, хоть это и вызывало множество вопросов. - Смотрю, твоя создательница времени зря не теряла и даже усмирила Цубаки, - про Марию Жадность знал не так уж и много. Они виделись всего раз, и что-то о ней рассказывала сама Аканэ, в частности то, что внучка Сен-Жермена была в лапах Уныния. Но, похоже, в лапах оказался, наоборот, сам сервамп. - И насчет Австрии... - этот момент был самым сложным для Беззакония в обсуждении. Он вообще, когда узнал, что Лихт собирается возвращаться в Европу, ночь спать не мог, думая, как быть. Хоть их цепь контракта каким-то образом (скорее всего из-за крови Аканэ) и увеличилась, как и время, которое Ева и сервамп могли проводить на большом расстоянии друг от друга, это все равно не позволило бы Хайду остаться в Японии, когда Тодороки уедет. - Я думал предложить тебе поехать с нами... Аканэ вытянулась в струнку, хлопнув глазами, даже в тарелке ковыряться перестала. Шумный выдох, пальцы отложили в сторону прибор, сжимая висок, стараясь взять себя в руки и не радоваться раньше времени, вдруг Беззаконие ее немного не понял из-за того, что она реально за несколько минут вывалила на него огромную кучу информации? А вот проклятое сердце назло владелице теперь билось заполошно, то замирая словно в предвкушении, вызывая сладкое онемение в конечностях, то пускаясь обратно в безумный пляс, отбивая какую-то чечетку. - Мне кажется, ты меня немного не понял, - девушка заглянула в красные глаза, но лишь на короткий миг, чувствуя себя неловко и опасаясь выдать свои чувства с головой. - Вам больше не нужно питаться моей кровью, чтобы восстановиться. - Это я прекрасно понял, - твердое возражение парня показалось девушке нерушимой скалой, об которую разбились ее не то надежды, не то опасения. Было видно, что обычно не лезущий за словом в карман Хайд сейчас говорил осторожно и подбирал фразы, не поднимая взгляда от тарелки со своим недоеденным завтраком. - Я вовсе не из-за твоей крови зову тебя с собой. Не будь я связан контрактом, я бы сам остался здесь... из-за тебя.