Идеализация

      – Мам, ты хочешь сказать...       Мэриэн сделала небольшой глоток красного вина, продолжая сверлить взглядом экран телевизора. Какая это была серия? Сколько вообще за день она их посмотрела? Что там в сериале происходит? Она не смогла бы ответить ни на один из этих вопросов. К этому и добавлялся её помятый внешний вид: взъерошенные лохматые волосы, растянутый халат, глубокие мешки под покрасневшими глазами и уголки губ, что уже много лет не поднимались наверх.       – Да, Сэм. Я послала к чёрту этого Эндрю и его любимого старика с их методами. Если для него моя милая Чарли стоила того, чтоб арестовать Афтона... Чёрт...       Женщина прикрыла глаза. Парень вытянул руку, чтоб аккуратно уложить её голову к себе на плечо, но она тут же наклонилась в другую сторону, делая ещё один глоток.       – Мам, так на счёт...       – Слушай, давай на сегодня всё? Я лишь хочу узнать одну вещь.       Мэриэн подняла взгляд на сына. Это были затуманенные алкоголем и недосыпом глаза, но в них всё ещё была заметна одна искра.       – Афтон... Уильям Афтон... он ведь правда жив?       Сэмми не мог вздохнуть. Внутри него всё замерло. Что же сказать матери? Правду? Ложь? А что же будет лучше? Стоит ли вообще что-то говорить? Может, не стоит? Может вообще не стоило приходить к ней?       – Афтон... Ты про то, не является ли мистер Миллер на деле мистером Афтоном?       Женщина слегка кивнула головой, допивая то, что было в её бокале, а затем потянулась рукой к бутылке, чтоб подлить ещё. Сэм сощурился, глядя на то, как алая жидкость вновь наполняет тару.       – Нет. Это не он, мам. И завязывай с алкоголем.       Женщина залпом выпила всё то, что только что налила.       – Ты ужасный лжец. Не повторяй за отцом, у него это плохо выходит, а ты весь в него. Я уже знаю, что Уилл живее всех живых.       – Но...       Мэриэн поставила пустую бутылку на пол, а руку, что держала опустевший бокал, направила в сторону телевизора. Разглядывая то, как свет экрана отражается в стекле, она вздохнула.       – Он утром заходил. Мы... побеседовали. Я его пыталась задушить. Он подробно рассказал всё про Ричардсона. Мы выпили, потом чуть покурили. После он ушёл.       – Покурили? Мам, ты же не куришь.       – Табак не курю, но я и не говорила, что речь про табак.       Странное чувство возникло внутри Сэмми. Будто кто-то сунул руку в его живот, перемешал все органы внутри до того, что кишечник оплёл каждый, а затем всё содержимое пытались запихнуть ему в ноги.       – Ты хочешь сказать... что ты...       – Сэм, ты прямо как маленький. Подумаешь, мама слегка побаловалась травкой.       Физиономия Мэриэн выражала явное непонимание и безразличие к собственным действиям женщины.       – Мам, ты и так каждый день пьёшь, теперь ты ещё и делишься марихуаной с шизофреником? Ты вообще связь с реальностью теряешь. Очнись, мам!       Пока Сэмми кричал на мать, она открыла вторую бутылку вина и готова была вновь налить себе в бокал, но парень выхватил из рук женщины алкоголь и вылил всё на пол.       – Мам...       – Сэм, прекрати истерить. Разве ты не видишь?       Что же он должен увидеть? Деструктивное поведение матери? Так оно было ярко выражено, тяжело такое не заметить.       – Я не могу позволить тебе продолжать так, мам.       По его щекам стекала капля слезы от осознания того, что происходит с его семьёй. Он уже много лет как смирился с тем, что его родители никогда не полюбят друг друга. Ему было всё равно на то, что он живёт на два дома. Сэм сызмальства чувствовал то, насколько далеки два обрыва, на которых стоят его родители. Но ему было ужасно больно видеть то, как и отец, и мать готовы вредить себе, игнорируя тот факт, что это причиняет боль их ребёнку.       – Сэмми, милый... я срать хотела на всех этих полицейских и шизофреников. Мне плевать, что дальше сделал Уилл, будучи под травкой. Да и, Господи, никто ещё не умер от пары затяжек. А если он пошёл зарезать этого ебучего Эндрю — круто, подарю ему торт. Пусть ещё и сам зарежется, сама организую ему похороны.       Она и правда потеряла связь с реальностью. На деле Мэриэн давно была такой. Холодной. Отстранённой от реальности. Она все эти годы жила одной лишь ненавистью и обидой. Так можно ли винить её за такую реакцию?       – Мам... завязывай. Приведи себя в порядок. Я приду к тебе вечером, после работы. Приготовлю ужин. Окей?       Женщина вновь утонула взглядом в телесериале. Она не понимала сюжета и не помнила имён героев, но продолжала смотреть, будто забивая меняющимися картинками на экране мысли в собственной голове.

***

      Генри молча разглядывал и проводил пальцами по новым чертежам. Ему было приятно думать о том, что ещё недавно к этой бумаге прикасалась рука Уильяма.       "Эх, вот бы ты дал хоть какую-то весть о себе, Уилл."       Но эти слова не срывались с его губ. Каков смысл произносить то, что не может услышать тот, кому адресована просьба?       – Пап? Ты тут?       В дверь постучался сын. Подняв свой взгляд и поёрзав в кресле, чтоб сесть ровно, Генри пригладил волосы и слегка вздохнул.       – Да, Сэмми, ты что-то хотел?       – Да... это... касаемо мистера Афтона. Я знаю, куда он вчера утром уходил, но забыл уточнить зачем и куда ушёл.       Сэм зашёл в кабинет и закрыл за собой дверь, чтоб никто наверняка не подслушал. Генри от его новостей заметно оживился.       – Что? Куда он уходил?       – Он был у мамы. Они поговорили, выпили и... –Сэмми зажмурился от неприятной мысли о наркотиках. В детстве его всегда учили о том, как это вредно, поэтому юноша никак не мог принять тот факт, что его собственная мать занималась подобным. – Они покурили травы, после чего мистер Афтон ушёл.       Эмили старший никак не мог сложить в голове мысли "Уильям Афтон" и "Пришёл в гости к Мэриэн", до остального его мозг ещё не успел дойти.       – Зачем бы он пришёл к Мэриэн?..       – Не знаю, но он был там. И да... её состояние хуже, чем когда-либо. Я хочу на следующей неделе уйти в отпуск и просидеть с ней, может, смогу проконтролировать.       Генри закрыл глаза и со всей силы надавил на переносицу, будто это помогало мыслительному процессу.       – Да, да, хорошо... Я дам тебе отпуск. Это всё?       Сэм почувствовал, что он не рассказывает что-то отцу, а будто отчитывается командиру на войне.       – Да. Я, пожалуй, пойду.       Не дожидаясь ответа парень направился к выходу. Бродя по коридорам, он наткнулся на Майкла, который так же задумчиво разглядывал каждый уголок.       – Ты разве не сегодня в ночную? Почему не отсыпаешься дома?       Афтон младший казался очень растерянным.       – Не могу уснуть. А что, если папа объявится тут? Я... Я должен его увидеть.       Сэмми протянул руку своему другу и устало выдохнул.       – Что ж с тобой поделать... пошли, выпьем кофе.

***

      Когда чашки были опустошены, Сэм сидел и таращился на Майкла, сложив свои руки перед собой.       – Ты ведь в последнее время наладил отношения с отцом. Как думаешь, зачем бы он отправился к моей матери?       Майк лишь водил указательным пальцем по каёмке чашки, задумчиво разглядывая крошки на столе.       – Честно говоря, – он наконец поднял взгляд на собеседника, – после той аварии и стольких лет без него, я перестал понимать, что у него в голове. Я и раньше не понимал, а сейчас тем более. Скорее всего он что-то задумал. Что именно? Вот этого я не знаю.       Сэмми удручённо опустил взгляд на всё те же крошки и подпёр свою щеку ладонью.       – Я бы сейчас всё отдал за то, чтоб забыть о происходящем и уехать на Гавайи.       Майкл тихонько рассмеялся, наконец оторвавшись от чашки, и спросил:       – Гавайи? Почему туда? Ты там был уже?       – Не, не был. Просто там красиво. И океан. Лежал бы целыми днями у берега и любовался бы красотками в купальниках.       Афтон слегка смутился и покраснел от упоминания красоток.       – Тогда бы я тоже поехал туда. Я никогда не купался нигде. Наверно круто. И красотки... в купальниках...       – О, тогда красотки отменяются. Я бы тебя закопал в песок и пил бы лимонады, не давая тебе попробовать.       – Эй!       С одной стороны неприятная затея, с другой же красотки отменились. Стоп, а почему надо радоваться отмене красоток?       – Да ладно, я шучу. Будто ты не понял сразу.

***

      Вечер. Капли дождя издавали мелодичный стук, ударяясь по окну. Генри чувствовал странное давление в воздухе. Ему было привычно быть одному в доме, но с каждым днём ожидания возвращения Уильяма, было всё больше невыносимо. Это не тот Афтон, что был раньше, он мог пойти куда угодно и натворить чего угодно. Но и Генри в последнее время будто подменили.             – Если так подумать... я сильно поменял его в своё время. А сейчас уже он оказывает влияние на меня. Ах, вот бы...       Словно проклятье, весь день в голову Генри лезли воспоминания о том сне, что он увидел прошлой ночью. И если на работе удавалось их подавлять, то сейчас их было невозможно остановить. Не зная, куда себя деть, Эмили быстрым шагом отправился в ванную. Там он открыл кран и набрал в ладони холодной воды. Тут же вся она была отправлена в полёт в направлении лица мужчины. Мокрый, нервный и неудовлетворённый собственной жизнью Генри печально отправился на крыльцо своего дома. Может, постоянные капли ледяной воды будут эффективнее для успокоения?       – У тебя такой новый формат душа?       Эмили не помнил, сколько он уже простоял под дождём, а потому ему показалось, что его окликнули в тот же миг, как он закрыл глаза. Сфокусировав взгляд на говорящем (что не так-то просто в темноте), Генри обомлел. Перед ним стоял Уильям Афтон. Не во сне, а наяву. Ущипнув себя на всякий случай, мужчина прошептал:       – Зайдёшь?       – Раз ты приглашаешь...