Помогите мне... увидеть свет

Некоторое время назад (несколько дней после приезда Петра во Владивосток). Японское консульство, кабинет главного консула Хэйдзи Нихея.       Нихей сидел за столом, скрестив пальцы и поглядывая на своего работника, немолодого мужчину в твидовом костюме. — Цутому, клерки уже закончили свою работу? — Нет, Нихей-сан. Возникли некоторые трудности с логистикой и… — мужчина нервно теребил в руках незаконченный отчет. — Я же велел вам закончить к этому времени и уходить домой. Как мне теперь совместить вашу работу с поручением из главного штаба? — его глаза угрожающе сверкнули. Цутому опустил голову. — Прошу прощения, господин Нихей. — Тот поморщился, будто у него внезапно разболелся зуб: — Ну, хватит вам. Что там за проблема возникла, что вы пренебрегли моим поручением и до сих пор сидите здесь? — Один из офисных сотрудников отправил только что написанные отчеты в Киото вместо Токио. — И поэтому вы решили написать все то же самое заново? — Он протянул руку, требуя показать ему листок, который Цутому держал в руках. Встряхнув исписанную цифрами и иероглифическим письмом, он придирчиво осмотрел каждую строчку и положил ее на свой стол. — Заберите эту писанину и убирайтесь отсюда. В крайнем случае закончите свою работу завтра. — Но… если мы сегодня же не отправим отчет, у консульства будут проблемы! — Нихей вскипел. — Об этом надо было думать раньше! Впрочем, если вы так волнуетесь о консульстве, поспешу вас успокоить: проблемы будут только у того болвана, который перепутал адрес отправки и у вас, как у того, кто отвечает за все наши логистические процессы. Свободны. Цутому открыл было рот, чтобы возразить, но посчитал более разумным промолчать. Он поклонился на 90 градусов и поспешно вышел из кабинета. Нихей усмехнулся. Как только дверь за ним с тихим щелчком закрылась, из полумрака дальних углов кабинета вышел ближайший помощник Нихея — Иноуэ. Его имя никогда не употреблялось никем из людей, работающих в этом здании, а обращаться к нему с поручениями мог только сам Нихей. Обязанности этого странного человека с огромным шрамом через все лицо постоянно варьировались и пополнялись новыми. Собственно, он даже не был внесен в список официальных работников консульства, однако оно держалось твердо отчасти лишь благодаря его незаметному пребыванию здесь. Люди, всерьез интересовавшиеся жизнедеятельностью консульства, этого огромного, сложного организма, рады были бы узнать, как он вообще здесь появился и что им двигало. — Я и забыл, что ты здесь, Иноуэ. — Вы велели мне прийти. — Да помню я, помню. Ты же сам видел, какая заминка получилась с отчетами… — Он вздохнул нарочито тяжело. — Когда уже этот офисный планктон поймет, что их счастливое пребывание здесь будет таковым ровно до тех пор, пока это выгодно империи? Как только их действия перестанут быть… полезными, их просто выкинут, как мусор. — Вы наслаждаетесь этим? Нихей обнажил зубы в широкой хищной улыбке. — А разве это плохо? Я всего лишь радуюсь, что имперская машина работает столь исправно. Ее шестеренки не останавливаются из-за мелкого мусора, попадавшего меж них… — …Они его перемалывают и крутятся дальше, будто и не было ничего. — Закончил за него Иноуэ без тени улыбки на лице. — Ха-ха, верно. Уж кому-кому, как не тебе об этом знать? — Последовала странная пауза, во время которой оба мужчины сверлили друг друга взглядом. — Ну-ну, скоро ты прожгешь во мне дыру своими глазами! Ты этого хочешь? — Нихей воззвал руками к нему в притворном ужасе. Иноуэ никак не отреагировал. — Ладно, отложим пока наш разговор на потом. Знаешь, зачем я тебя сегодня вызвал? — Откуда мне знать, Нихей-сан? — Можешь сесть на стул. — Нихей указал толстым пальцем, заключенным в массивный, тяжелый перстень, на стул напротив себя. Иноуэ пододвинул его ближе к столу и молча сел, ожидая, пока его босс начнет говорить. Но тот, нароловину прикрыв глаза, как будто не собирался рассказывать помощнику о цели внезапного вызова, и, более того, забыл о его существовании на несколько минут. — Нихей-сан?.. — Иноуэ нахмурился. Нихей отбросил свои размышления, внимательно посмотрел на него и сказал со странной интонацией: — Я нашел подходящего человека. — Иноуэ сразу оживился. — Так быстро. Кто он? — Мальчик, приехавший сюда на учебу пару дней назад. Удивлен? У тебя такой взгляд, как будто слона здесь увидел. — Сколько ему лет? — По моим данным, семнадцать. — Вы думаете, он сможет работать?.. Да и как вы собираетесь заставить его согласиться? — Хэйдзи Нихей засмеялся низким утробным смехом, наслаждаясь замешательством на лице подчиненного. — Этот мальчик не так прост, как ты можешь думать. Эта работа подходит ему, как никому другому. А насчет согласия… я не собираюсь нянчиться с ним так же, как пришлось в твоем случае — ему, в отличие от тебя, деньги не так интересны. — Мне они нужны были, только чтобы прокормить семью. Знал бы я тогда, на что иду… — Он не закончил предложение, красноречиво оборвав его. — Я уже давно дал тебе возможность уйти. Сейчас тебя уже ничего здесь не держит, но ты все еще здесь. Теперь усмехнулся Иноуэ. — Сейчас у меня нет причин желать чего-то другого. — Я не забыл, как ты рвался на волю спустя всего полгода работы. — Это было в прошлом. Моя совесть уже давно не подает признаков жизни… я спас семью от голодной смерти благодаря этой работе. Смог оплатить операцию матери. Зачем же теперь покидать насиженное место? Меньше всего мне хочется снова скитаться по тяжелым и низкооплачиваемым работам и считать каждую копейку в надежде протянуть до следующего месяца. — Мужчина с вызовом взглянул на начальника. — Я был бы рад услышать более высокие мотивы из твоих уст, например, безграничную преданность Родине. — Вы сами знаете, что каждый человек преследует в первую очередь личную выгоду, а потом уже думает о каких-то своих убеждениях. Даже вы. — Глаза Нихея вспыхнули недобрым светом. — Что верно, то верно… в любом случае, ты сделал разумный выбор. Но пришла пора уступить дорогу юным, не думаешь? — Нихей заметил беспокойство в глазах своего подручного. — Я не собираюсь увольнять тебя. Империя не может разбрасываться ценными кадрами. Но ты допустил оплошность. — О чем вы? — Ты слишком близко подпустил Охранное отделение. Их люди наблюдают за каждым твоим действием. — Иноуэ выругался. — Так что теперь мне нужен новый, «чистый» работник, на которого подозрение если и ляжет, то очень нескоро. И лучше всего на эту роль подходит невинный в их глазах студент, коих тут ходят тысячи. — Что тогда буду делать я? — Я не могу быть уверен в лояльности нового агента, так что твоей основной обязанностью теперь будет наблюдение за ним. Докладывай о каждом его действии. Ни одно его решение не должно пройти мимо меня. — Я понял вас. Расскажите мне о нем, чтобы я знал, чего от него можно ожидать. — Сейчас. Ты интересовался, каким образом я буду удерживать его подле себя? — Если это не деньги… тогда остается только шантаж. Вы в любом случае не предложите власть и статус простому студенту. — Ты мыслишь в правильном направлении, Иноуэ. То, что я выяснил… у него просто не будет выбора. Он сам прибежит в удушающие (я это признаю) объятия Империи, когда узнает, что его маленький грешок вскрылся… Просматривая материалы на этого парнишку, я заметил один очень интересный факт: он рос без семьи. Конечно, много детей сейчас остались сиротами или были разлучены с семьей в результате военных действий, но ситуация этого паренька была несколько иной. Консул раскрыл папку, которая лежала перед ним на столе. Его зрачки при этом расширились, как у кота, собирающегося наброситься на намеченную жертву. — Что случилось с его семьей? — В этом-то и дело. В графе, где должна быть информация о нынешнем состоянии и местонахождении его родных, просто-напросто ничего нет. Пусто. — Не верю, что вы не докопались до правды. Иначе у вас бы не было никаких оснований для шантажа. — Ха-ха, да ты сегодня в ударе. Я даже не знал, что ты умеешь размышлять, а не только бегать шестеркой по моим заданиям. — Иноуэ пришломь проглотить оскорбление. — Так и есть. Мои источники добыли для меня все необходимые сведения… родители этого мальчика были бедными. Причем бедными настолько, что только и делали, что пытались вылезти из долгов и прокормить единственного сына, а как только расплачивались с одним долгом, так сразу же влезали в другой. Помимо этого, отец много и часто играл, спуская на ветер все деньги, что мать пыталась сэкономить, чтобы купить лишнюю краюшку хлеба. И вот, однажды наконец произошло то, что рано или поздно должно было случиться по-любому: кредиторы прижали их к стенке и потребовали свои деньги назад. — Они убили родителей ребенка? — Нет. Это было бы слишком просто. Родители мальчика… решили продать его в рабство тем скупщикам, у которых брали в долг. — Что?! — Иноуэ шокированно подался вперед. Нихей продолжил говорить, ничуть не поменявшись в лице и не обращая внимания на удивление помощника. — И теперь, спустя… — он посмотрел на раскрытую папку, лежавшую рядом на столе. — …спустя семь лет, выясняется, что его отец мертв. Более того, убит при загадочных обстоятельствах. Понимаешь теперь, к чему я клоню? — Вы узнали, что он… отомстил ему таким образом? — Он... Скорее я сам сделал так, что он ему «отомстил». Для этого были все возможности: кто поверит озлобленному на весь мир бедному студенту, все беды которого произошли из-за пропавшего непутевого папаши, что это не он убил его? — Нихей с торжествующим видом закончил свой рассказ и стал ждать реакции собеседника. Тот ответил не сразу. — Честно говоря, я ни разу не удивлен тем, что вы могли пойти на такой беспринципный поступок, Нихей-сан. — Мы уже довольно долго работаем вместе. Да и ты, Иноуэ, особою нравственностью никогда не отличался. — Нихей исподлобья зыркнул на него. — Вы ведь позвали меня не только чтобы рассказать обо всем этом, правильно? — Ты должен некоторое время последить за ним и «изучить» его характер, привычки, маршруты, знакомства… ничего сложного — все, как обычно. — Понял. Нихей протянул ему не очень толстую папку со всей информацией. Иноуэ сразу же принялся листать страницы, знакомясь с целью. Пробегая глазами по листам, сплошь исписанным мелким почерком, он бормотал текст себе под нос: — «Гюён Пэк, также известный, как «Петр Сергеевич Белов». Дата рождения: 17 ноября 1888 года, возраст: 17 лет». Так он — кореец? — Да. По неизвестной причине он сменил имя на русское, как только получил такую возможность. — «В настоящее время учится на первом курсе фило…лингвистического факультета во Владивостокском университете. Живет в общежитии вместе с другими студентами, учится исправно, за подрывной деятельностью не замечен».       Иноуэ пригляделся к маленькой фотографии размером 3×3, на которой был запечатлен идущий куда-то парень. Фотография была размытой и мутной, но внимание к себе привлекло маленькое голубое пятнышко — бабочка Петра. — Если вы хотите поручить ему эту работу… вы заставите его убивать своих же соплеменников? — Хм. С каких пор тебя так волнует судьба корейцев? — Мне нет до них никакого дела. Однако, Нихей-сан… — Мы должны найти способ урезонить разбушевавшихся повстанцев. Они непокорны… И наибольшие возможности дает использование человека, который при внедрении не вызовет столько же подозрений, как, например, русский, или, тем более, японец. Даже если он провалится и о нем станет известно… это должно надломить их решимость. — Вы готовы пойти на все ради блага Империи. — В голосе Иноуэ слышалось не то восхищение, не то осуждение. — «Что стоит один человек, два человека, да хоть сотня людей, если их смерти принесут пользу Родине?» — Процитировал Нихей скандальную фразу одного японского пропагандиста, которая в свое время вызвала настоящий фурор среди газетчиков. — Ну, что ж. Я рассказал тебе все, что было нужно. Можешь начать слежку уже с завтрашнего утра.       Иноуэ молча кивнул и встал со стула. Нихей предостерег его, чтобы тот не мозолил Петру глаза, появляясь в его поле зрения слишком часто, и вновь устремил внимание на отчеты, которые ему принесли для подтверждения еще утром. Иноуэ надвинул кепку на глаза, поклонился и вышел, закрыв за собой дверь.       В основном зале уже не осталось никого из клерков. На их столах так и остались разбросанные ими в беспорядке кипы квитанций, телеграмм, бухгалтерских учетов, газет… было похоже на то, что все покидали это место в спешке, как при сейсмической угрозе. «Белов, значит», — думал агент Нихея, решив по пути домой пройти по улице, на которой стояло общежитие Петра. — «Посмотрим, что ты из себя представляешь».