Серебряная клетка для Золотой девочки

Сегодня Гермиона не следила за Малфоем и решила занять выжидательную позицию. На последней лекции она вновь получила от него записку с его витиеватым почерком. «После занятий, 5 этаж, заброшенный кабинет в восточном крыле. Без опозданий, моя юная охотница за болью». Д.М. «Моя». От этого собственнического слова приятно обожгло внутри, заставив ее прикусить губу в нетерпении. Она искоса глянула на Малфоя в соседнем ряду, но он даже не отреагировал, сосредоточенно слушая преподавателя.

***

Гермиона остановилась возле двери кабинета, где была назначена их встреча и откинула волосы, которые сбились во время бега. — Ты опоздала, Грейнджер, — Малфой стоял, опершись на дверной проем. Его потемневший взгляд не сулил ничего хорошего. — Не объяснишь причину? — Я… я сдавала книги в библиотеку, — промямлила она и опустила глаза, словно искала на полу что-то потерянное. «Голову ты свою в библиотеку сдала, Грейнджер!» Неужели она скажет ему, что снова писала дневник о нем? В такой ситуации лучше соврать. — Ты лгунья, Грейнджер. Не верю ни единому твоему слову. — Он сказал это так утвердительно, что она и сама поверила в его слова. Малфой приподнял ее голову за подбородок, посмотрел в ее зрачки и прикрыл глаза. Вихрь в ее голове раскидал и перевернул всё что можно и нельзя, и добрался до сокровенного. Он хмыкнул и отпрянул, открывая глаза. Он завладел ее мыслями. Опытный легилимент, с ним было не поспорить. — Когда я прошу — ты не выполняешь, когда я приказываю — ты обманываешь меня. Нехорошо. Очень. — Сделав акцент на последних словах, он втащил ее в кабинет, припирая к пыльному столу. Быстрым движением руки он невербально наложил запирающие и заглушающие чары. — Ты непослушная, лживая сучка. Тебя нужно держать на коротком поводке, — он провел пальцем по ее скуле, спускаясь к ключицам, и тут же убрал ладонь, видя как девушка прикрывает веки. — Ничего не дается так просто. Даже боль нужно заслужить. Она была готова просить, заслуживать и умолять. Собственными руками накинуть на себя поводок и следовать за ним по пятам, сбивая колени. Как сбрендившая, соглашаться с любым его словом, выполнять любой его приказ и прихоть. Лишь бы его руки еще больше впивались в ее тело, а губы оставляли болезненные засосы. Малфой поймал ее взгляд и немного отошел, рассматривая ее фигуру. — А ты не так плоха как кажешься, зубрила. Снимай мантию. — Резкий ледяной тон огорошил ее, и она осмотрела себя, неуверенно потянувшись к броши, что соединяла две полы мантии у ворота. — Только не говори, что стесняешься. Он сложил руки на груди и сел на ближайшую скамью, закинув ногу на одно колено. Его брюки заметно натянулись в паху и Грейнджер опустила глаза, едва подавляя желание смотреть на него. — Раздевайся, блядь, я сказал! — рявкнул он, и Гермиона поспешно скинула мантию, забыв о смущении. Откинув темную ткань, она оперлась о столешницу и снова вскользь посмотрела на Малфоя. Он был груб, и ее это заводило. Но она не ставила себе цели выводить его из себя специально. Он встал со скамьи, подошел к ней, глядя сверху вниз. Ее губы были на уровне его груди. Гермиона не смела поднять на него взгляд и ждала дальнейших указаний. Ее зрачки расширились, когда она услышала звон бляшки, и ощутила теплоту грубоватой кожи ремня вокруг себя… Он обернул его вокруг ее тела, жестко зафиксировав руки вдоль туловища. Выудив палочку из кармана, Малфой применил простое заклинание, которое стянуло ремень так туго, что она едва могла пошевелиться. Его запах одурманивал ее, заставляя ноги подкашиваться от болезненного сдавливания на теле. Палочкой он прошелся по линии ее шеи, заскользнув кончиком в вырез блузки и далее до бедер. Впил ее в оголенную кожу под подолом юбки. Он приподнял ткань, прочерчивая палочкой дорожку по внутренней стороне бедра. Когда она была предательски близко к ее трусикам, Грейнджер зажмурилась и прикусила губу. И когда девушка ожидала, что он двинется выше, Малфой просто спустился палочкой вниз и тихо рассмеялся. — Не так быстро, как тебе хочется, да? — он склонил голову на бок, пробегаясь по созданному им самим стягивающему поясу. — Расскажи, что ты там пишешь, Грейнджер? В своем дневнике, — он прошептал это на ухо и погладил ее руку в месте сдавленном ремнем. Постыдные мысли роем пронеслись в голове, и девушка вновь опустила взгляд. — Выкладывай, или я отзову своё предложение, а затем найду эти записи сам и покажу всем. — Это просто дневник, Малфой. — Опять врешь! — он оскалился и прижался к ее щеке, дыша прямо на ухо. — Ты меня плохо знаешь, Грейнджер. Я могу искусно пробираться не только под подол юбки, но и в мозги. Но не уверен, что ты готова к ТАКОЙ боли. Где я прочитаю каждое слово на этих чертовых пергаментах! — Я пишу там о тебе, — она произнесла это одними губами, но ему этого хватило. Он услышал всё. Дьявольская ухмылка снова появилась на его губах и он сократил расстояние между ними. — Надеюсь, это не розовые сопли, иначе я буду разочарован. — Его тело врезалось в ее. Пальцы впились в бедра. Запах одеколона морозным вихрем ворвался в легкие. Гермиона отрицательно мотнула головой. — Покажи! — и Грейнджер не успела что либо возразить. Малфой притянул ее лоб к своему, вновь погружаясь в ее сознание. Он хотел выцепить зрительные образы, того, о чем она там писала. Ощущения были такие, как будто с полок в ее аккуратной библиотеке, не особо церемонясь, смахивали все книги. Его не заботил ее порядок в воспоминаниях. Его интересовали ее желания. Он увидел ее отражение в зеркале. Чего ему стоило сейчас сдержать себя и рассмотреть обнаженное тело Грейнджер. То, как она улыбалась и поглаживала его укус на шее и запястье. Как она бегло пишет строчки о том, как хочет получить от него боль. Ругается на саму себя и продолжает писать дальше, закусывая губу и кидая взгляд на руку, где красуется синяк. Малфой вышел из ее воспоминаний, оставив там хаос и разрушения. Виски пронзило болью и Гермиона скривилась. — Привыкай, Грейнджер. Привыкай к боли. Ты ее получишь сполна. Он сдернул с нее ремень, не опасаясь оставить ссадины под тонкой тканью блузки. Гермиона потерла руки и посмотрела ему в глаза, которые вновь становились светлее, наливаясь серебром. — Открой рот, закрой глаза и на колени, — грубый четкий приказ, которому она не смела противиться. Ведь она сама попросила. Девушка опустилась на колени, касаясь голой кожей холодного шершавого камня. Закрыв глаза, она приоткрыла свои губы. — Шире, и высуни язык! — она чувствовала как Малфой был немного зол и нетерпелив. Гермиона последовала указаниям и теперь сидела в немного унизительной позе перед врагом с детства, который сейчас был взрослым юношей, не терпящим пререканий и неподчинения. — Покорная Грейнджер, как низко ты пала в погоне за мной, — он тихо усмехнулся и оттянул ее нижнюю губу. Гермиона зажмурилась сильнее, не зная, чего от него ожидать. В следующее мгновение она почувствовала его теплую слюну у себя на языке. Это было влажно, пошло и слишком неожиданно для нее. — Глотай. Гермиона услышала, как он отошел на несколько шагов назад и затих. Она закрыла рот и сглотнула его слюну с привкусом ментола от выкуренных накануне сигарет. — Блядь… — шипение сорвалось с его губ, вперемешку с ругательством. Грейнджер послушно выполняла его приказы и ни разу не съязвила, не огрела его испепеляющим взглядом. Да что с ней не так? Неужели она и вправду готова подчиняться? Девушка молчала и не открывала глаза. Он мог просто воспользоваться ей, расстегнуть ширинку и заставить ее сосать ему прямо так, на коленях. Но нет. Он хочет иного наслаждения. Томительного, тягучего. Поиграть на ее нервах, выяснить степень ее преданности, распознать уровень ее болевого порога. — Поднимайся и сваливай, Грейнджер. Возвращайся сюда завтра, в это же время. И не смей опаздывать. Гермиона открыла глаза, встала, потерла покрасневшие колени и подняла мантию с пола. Она задержала взгляд на его губах и, не смея заглянуть в глаза, испарилась из кабинета. Молча и тихо, то что было так несвойственно ее характеру.