Помочь себе другим во благо

Сарай встречает сыростью и запахом плесени. Миша инстинктивно кривится, но не останавливается, двумя руками поддерживая сонную, уже успевшую подремать на улице, Полину. Он моргает несколько раз, пытаясь привыкнуть к темноте, и продолжает двигаться, стараясь не наступить на кого-нибудь из спящих. В дальнем конце комнаты — какое-то движение. Парень пригибается, но слышит успевший стать родным шепот: — Чё вы? Закончили? — Женя… — произносит одними губами, но после добавляет чуть громче: — закончили. Ты не спишь? — Да так-то спал, но вас услышал. Идите сюда, — мужчина поправляет нечто напоминающее старое одеяло, с которого только что поднялся, и протягивает руку в направлении Миши. Парень делает ещё несколько неловких шагов и наконец передает Полину в сильные руки. Девушка мычит что-то неразборчивое и улыбается, почти сквозь сон. — Устала, красивая? — произносит Женя с улыбкой, которую даже необязательно видеть — все понятно по голосу. Ответом на риторический вопрос служит ещё одно, положительное мычание. Полина, не без помощи конечно, опускается на одеяло и сразу же сворачивается клубочком. Миша улыбается тоже. — Вы сменных разбудили? — все такой же тихий голос и сильная рука на предплечье парня вырывают его из мыслей. — Н-нет, не успели — заикается то ли от неожиданности, то ли от близкого контакта. Женя чувствует. Сомнений не возникает, когда рука ослабляет хватку и медленно приглаживает ткань рубашки. — Ну чё, я тогда схожу? А ты ложись с ней, пока не замёрзла окончательно. Тут вам не улица, огонька не имеем, — на последних словах уголок губ мужчины дёргается вверх. Мозг тут же подбрасывает недавние воспоминания, образ женского тела на фоне всполохов костра. Видел ли Женя? А если да, то как долго смотрел? Миша медленно опускается рядом с Полиной, устраивается удобнее, позволяя девушке положить голову себе на плечо. Последний, третий вопрос он гонит-гонит-гонит из головы. Закрывает глаза, открывает снова, чтобы увидеть перед собой темноту крыши, тяжело вдыхает и выдыхает несколько раз, а после наконец позволяет себе: почему не присоединился? Полина, будто почувствовав неладное, придвигается ближе. Кажется, устраивается удобнее… Если так конечно можно описать положение, в котором ее рука накрывает пах Миши. Он, в свою очередь медленно поворачивает голову. Наблюдает за плотно сомкнутыми веками, слушает ровное дыхание — действительно спит. Он сжимает губы, закрывает глаза, пытаясь представить что-то неприятное, чтобы избежать нарастающего напряжения. Голова опять подводит, выдавая ту же самую картинку с костром. На этот раз силуэтов уже два, мужской точно за женским… Миша резко открывает глаза. Дышит чуть загнано, снова поворачивается к Полине. Спит, все так же. Заправив ее прядь волос за ухо, он выбирается из объятий. Встав, парень пытается поправить одежду. Получается из рук вон плохо, на что, недовольно скривившись, он попросту забивает. Путь до двери — по памяти и на ощупь. Сарай внутри не такой большой, каким казался снаружи. У костра видны двое военных — один точит что-то ножом, второй ещё лениво потягивается. Идти туда — полнейшая глупость. Миша сдвигается в сторону, вдоль здания, пропадая из поля зрения за плотными рядами деревьев и кустов. Он оглядывается — на всякий случай, а после закрывает глаза и чуть сжимает член прямо сквозь ткань джинсов. Левая рука медленно, неумело движется вверх, а после снова вниз. Мастурбация никогда не приносила истинного удовольствия, была лишь способом сбросить напряжение. На контрасте с этим секс (по крайней мере те разы, когда им удавалось уединиться с Полиной) вспоминался исключительно как что-то невероятное, интригующее и приятное до покалывания в кончиках пальцев. — Миш? Ты чё здесь? Глаза парня распахиваются быстро, рука рефлекторно сильнее сжимает член и с губ срывается шумный выдох. Женя полностью выходит из кустов и выглядит довольно озадаченным. Миша опускает взгляд вниз, тут же снова поднимает и наконец додумывается убрать руку. — А, ну я понял, — без едких комментариев, но и совсем не сконфуженно, с лёгкой улыбкой произносит мужчина, — не хотел отвлекать. — А ты? Тебя долго не было, — парню все ещё плохо удается собрать мысли в кучу… — Отлить ходил. Неудобно левой? …однако после произнесенного тело отзывается быстрее мозга. Щеки предательски краснеют и Миша кивает, не в силах выдавить из себя и слова. — Тогда я, может? — произнеся все с той же улыбкой, Женя делает шаг к парню. Тот отступает назад, лишь упираясь спиной в стену. — Что — ты? — Ну у меня правая здоровая, удобнее будет, — звучит уверенно и сопровождается ещё одним шагом навстречу. Теперь между их носами едва ли больше десятка сантиметров. — Я… — Миша теряется в серых глазах, забывая абсолютно все слова. Он утыкается в плечо мужчины напротив, руками притягивая его ближе к себе. — Молчание — знак согласия, я полагаю? —  шершавая ладонь уже касается кожи чуть повыше пояса джинсов. Ответом служит лишь кивок. Женя отстраняется. На полшага буквально, чтобы было удобнее разобраться с мешающей одеждой. Прохладный воздух, успевший наполнить лёгкие Миши в это мгновение, тут же возвращает возможность трезво рассуждать. По крайней мере так кажется до того момента, пока парень не ловит мысль: хочется, чтобы все продолжилось. — Жень, — зовёт он тихо, почти шепотом, но руки, уже разобравшиеся с пуговицей и молнией пропадают, — я просто сказать хотел, что у меня… — Миша тянет время, подбирая слова. На деле в голове — полнейшая пустота. — Такого опыта никогда не было. — Не было… — Повторяет мужчина, приспуская джинсы вместе с бельем, — Знаешь, мне тоже никогда не дрочил другой мужчина в разгар всемирной эпидемии перед тем, как плыть в монастырь. Парень сдерживает смешок, но не тихий стон после него, когда Женя проводит по уздечке большим пальцем. Осторожными движениями он распределяет естественную смазку, плавно оглаживает головку и, наконец ведёт вниз, до самого основания. Миша цепляется пальцами здоровой руки за растянутый свитер, боясь не устоять на ногах, и тянет Женю к себе ближе. Лицо мужчины замирает совсем близко к его собственному. Движения руки (мозолистой, но думать от чего — не хочется) продолжаются, все такие же медленные, но уверенные, самую малость дразнящие. Женя не целует. Он смотрит пристально, за каждым движением, изучает будто. В памяти крепко отпечатываются и слишком долгое моргание, и тяжёлые вздохи, и приоткрытый рот с манящими, потрескавшимися губами. Слишком. Расстояние сокращается в секунду. Поцелуй, на удивление, медленный. Губы встречаются в такт движениям, двигаются неспешно, будто узнают заново, запоминают каждый миллиметр. Миша, хоть обычно и скромнее, но все же куда нетерпеливее. Все так же отвечая на поцелуй, он начинает вскидывать бедра, пытаясь быстрее толкаться в ласкающую руку. Пальцы тут же останавливаются, сжимаясь под головкой, а губа оказывается прикушенной. Парень касается верхней губы Жени самым кончиком языка. От этого щекотного жеста зубы разжимаются, а серые глаза вновь встречаются с карими, и озорной огонек идеи во вторых просто невозможно не увидеть. Недолго думая, Миша тянется здоровой рукой к штанам мужчины, притягивает его ближе за толстый пояс. Руку тут же накрывает чужая, останавливая. — Ты чего? — Тихое, не обеспокоенное совсем, скорее заинтересованное. Это и глаза выдают, с огромными, почти во всю радужку, зрачками. — А что? У тебя стояк, — констатирует факт Миша, пытаясь, несмотря на сдерживающую его руку, пробраться под слои ткани. — Ну это же не значит, что надо… — Женя осекается. Он наклоняется ближе, для нового поцелуя, но парень только увереннее дёргает ремень. — А когда ещё будет возможность? — Шёпотом, почти в самые губы, — мужчина, глобальная катастрофа, монастырь… И они наконец встречаются. На этот раз поцелуй быстрее, настырнее, развязнее. Миша позволяет себе больше и толкается языком в горячий рот мужчины напротив. Отвечают ему, однако, рвано, прерываясь на тяжёлое дыхание и быстрые взгляды на отказывающуюся растягиваться молнию. Парень же только колется губами об длинную бороду, наверняка в ответ царапая своей. Движения бедрами повторяются, но коснуться кожей кожи все ещё мешает слой одежды. — Миш, — хриплый шепот на ухо посылает мурашки по всему телу, — уверен? За словами следует и мокрый след языка под ухом. Парень закусывает губу, а вместо слов ответ дают прохладные, чуть подрагивающие пальцы, наконец сдвигающие нижнее белье Жени. Мужчина лишь улыбается, легко прикусывает мочку и накрывает руку Миши своей. Парень потирается о чужой член, прося больше внимания, и наконец получает его. Руки плотно обхватывают с двух сторон, прижимая друг к другу ещё ближе. Ритм нарастает гораздо быстрее, чем минутами ранее, и голова парня будто сама собой откидывается назад. Открывшаяся полоска молочно-белой и до невероятного нежной кожи на шее тут же привлекает внимание. Женя целует-целует-целует, влажно, страстно, обжигающе горячо. Левая рука Миши едва поспевает за резкими, быстрыми движениями, а голова кажется отключается окончательно. Последняя, пожалуй слишком быстро пролетающая мысль — это секс. Может не такой, каким его представляют большинство людей, но от него парень ловит те самые ощущения легкого покалывания кончиков пальцев и сильно укушенной шеи, которую на следующий день снова прикроет рубашка. Это горячо, это остро. Когда от Миши наконец начинает чуть отстраняться большое, теплое тело, он понимает, что веки тяжелеют и отказываются подниматься. Вместо того чтобы трезво оценить ситуацию, парень тихонько скулит и притягивает Женю обратно, как никогда боясь остаться в одиночестве. На самой грани сна он слышит тихое «пойдём, она без нас там уже замёрзла».