Быть лицом тоже сложно

Люй Бохэ родился у девушки, работающей в Цветочном доме. Отца своего он, конечно же, в глаза никогда не видел, хотя помнил, как матушка рассказывала ему, совсем маленькому ребёнку, о добром и сильном мужчине. Повзрослев, он осознал, что это были лишь детские сказки. Какой «добрый» мужчина станет ходить в подобные заведения? Работницам Цветочного дома было запрещено беременеть, а если такое и случалось, то нужно было обязательно избавиться от ребёнка. Его мать не могла так поступить с ним. Она сбежала. Ушла от чистой постели, еды и крыши над головой, окунулась в скитания по улицам, сон под открытым небом и пыльные чёрствые лепёшки на завтрак, обед и ужин. И всё ради Люй Бохэ. Редко девушки могут обменять своё благополучие на рождение какого-то ребёнка. Мужчина гордился своей матерью, хоть и считал этот поступок глупым. Первые воспоминания министра из детства были отнюдь не солнечными. Он, весь в пыли сидящий у дерева. Мама, неподалёку играющая на неизвестно откуда появившейся у неё пипе. Скорее всего, она украла её, но Бохэ был слишком мало, чтобы точно знать ответ. Дамы из цветочного дома в первую очередь были отнюдь не ночными бабочками, а талантливыми девами, умеющими танцевать, играть на инструментах и петь. Именно таким способом зарабатывала его мама. Струны пипы блаженно стонали под тонкими нежными пальцами женщины, мелодия словно пение птицы разносилось по улице. Люй Бохэ любил дремать неподалёку под звуки маминой музыки, особенно летними днями, нежась в тени деревьев. Слушатели находились разные: бывали милостивые, чаще всего это были старушки, что грустно охали и даровали женщине монеты; были просто молчаливые тени, или те, кто тихо перешептывался с другом о том, насколько плоха или хороша эта музыка, но также тихо уходили; попадались и сволочи, то оскорбившие матушку, то издевавшиеся над ней, воры и просто люди, которым было скучно и они решили поиздеваться над нищенкой. Люй Бохэ, когда стал постарше, постоянно пытался заступиться за матушку. Но что мог сделать ребёнок со взрослыми людьми? Он часто бывал избит во время таких ситуаций, хотя матушка и пыталась его закрыть собой, но после того, как маленький Бохэ, как он думал, чуть не потерял матушку, он более не встревал в подобные ситуации, если они не грозили матушке смертью или сильными увечьями. Такие ситуации, к счастью, происходили крайне редко. Но одна подобная ситуация перевернула всё внутри Люй Бохэ, изменив его подход к жизни и характер. Какие-то нетрезвые мужчины пристали к матушке. Мальчишка был уже знаком с намерениями подобных личностей, поэтому бросился маме на защиту. В потасовке между ним и одним из мужчин он так сильно вцепился в шею мужчины, напав со спины, что совсем скоро потенциальный насильник рухнул прямо на ребёнка замертво. Матушка подхватила тогда маленького Бохэ на руки и сломя голову бросилась оттуда. Это было первое и последние убийство человека в жизни министра, но оно оставило глубокую тень на сердце мужчины. Кто знает, была бы его душа сейчас также темна и гнила, было ли бы внутри сердца пусто и холодно… Но какое дело предаваться мыслям о «а что если бы», «а вдруг», ведь всё уже прошло, ничего нельзя изменить. Да и министр не стал бы. Люй Бохэ вздохнул. Он вновь окунулся в прошлое не для того, чтобы вспоминать подобные ситуации. Его интересовало лишь одно — стычка между очередным злобным проходимцем и маленьким мальчишкой. Матушка тогда вновь села на обочине улицы и стала играть на пипе, вокруг успели собраться утренние зеваки. Среди них был один молодой господин в красных одеждах, за спиной которого стояли двое широкоплечих мужчин со спиной тигра и талией медведя. Выходец знатного рода презрительно ухмылялся, наблюдая за грязной женщиной свысока. Маленькому девятилетнему Бохэ не понравился взгляд незнакомца, он придвинулся ближе к матери, выйдя из тени близстоящего дерева. Но мужчина молча наблюдал, даже не выкрикнув чего-то презрительного. Но стоило пипе замолкнуть, как молодой господин, вскинув высоко подбородок, сделал пару шагов из толпы с недобрым блеском в чайных глазах. — Дева, твоя техника игры и облик совершенно не подходят друг к другу. Где же ты научилась? — У одного доброго человека, — уклончиво ответила матушка, натянуто-вежливо улыбнувшись. — Что же это был за добрый человек, что научил деву стилю игры из Цветочного дома города Хаому? — молодой господин хитро прищурил глаза. Люй Бохэ невольно сравнил его с лисицей. — Этой не известно его имя, и кем он был. Игра нравится людям — и эта ничтожная счастлива радовать людей, — вновь соврала женщина, наигранно-смущённо опустив голову. — Ну чего ты до неё докопался? — шикнул на мужчину кто-то из толпы, но он предпочёл проигнорировать человека. — В Цветочном доме Хаому не работают мужчины, даже в качестве прислуги, а свои техники игры и танца они ни за какие деньги не разглашают. Разве я поверю, что якобы какой-то мужчина научил тебя ей? — молодой господин довольно ухмыльнулся. — А знаешь, дева, не ты ли та сбежавшая десять лет назад работница того дома? — Эта слуга в глаза не видела Цветочного дома, о котором говорит молодой господин. Она даже в городе Хаому с роду не бывала, — женщины покачала головой, не выдавая и капли страха обуявшие её внутри. И только мальчишка, наблюдающий эту сцену, знал, что матушка в ужасе. — Да кому ты врёшь, дева, — мужчина сделал шаг вперёд, протягивая руку чтобы ухватить женщину за подбородок. Люй Бохэ понял, что дело принимает дурный оборот и вклинился между двух людей. На лице человека из знатного рода промелькнуло ошеломление, но это успели заметить только мать и сын. — Она-то никому не врёт, а вот ты докапываешься до людей ни за что. Скучно просто слушать музыку? Иди отсюда и займи себя делом. Ищешь красивую девушку? Так сходи в свой Цветочный дом! — язвительно выплюнул мальчишка. Тут уже ошеломлены были люди вокруг. — Да ты хоть знаешь, с кем говоришь, мальчишка? — недобро улыбнулся мужчины. — С очередным тухлым яйцом? — злобно нахмурился Люй. — Я говорю уходи отсюда. — А-Хэ… — матушка в ужасе потянула сына за рукав потрёпанной одежды, пытаясь остановить его, но мальчик проигнорировал её. — Да как ты смеешь, мелкий наглец! Твой грязный язык пачкает слух этого достопочтенного! — мужчина еле сдерживал ярость, это было видно по его глазам. Люй Бохэ же приподнял одну бровь, фыркнул и развернулся к матери. — Матушка, пойдём отсюда. Нечего тратить время на таких людей, найдём другое место, — мальчик нежно взял мамину ладонь, потянув на себя. — Игнорировать меня посмел? — мужчина сжал руки в кулаки, кивнув двум своим охранникам. — Да. Зачем мне играть на цинь перед коровой? Если ты не хочешь проваливать, как я тебе и сказал, я не буду тебе ничего отвечать или пытаться объяснить, почему тебе здесь не рады. Время дорого стоит, — Люй Бохэ презрительно скривился и потянул уже вставшую мать в сторону. Молодой человек от такой наглости лишь гневно открыл рот, но так и не смог вымолвить и слова. Охрана за его спиной осталась стоять, ведь приказ так и не был отдан. А мальчишка и его мама спокойно ушли с этого места, не оглядываясь… Мама потом ещё долго ругалась на него, говоря, что её сын слишком груб с людьми. А Люй Бохэ молча кивал, виновато опустив голову, но внутри был не согласен с родителем. Он не желал прогибаться под тяжестью жизни, пытаться услужить и подлизать кому-то зад. Если ему кто-то не нравится — он скажет это в лицо. Но сейчас, спустя столько лет, министр совсем не походил на того наглого мальца. Хоть он не льстил кому-то и не пытался подлизаться, но прямо о своём отношении к человеку не расскажет. Сейчас все эмоции скрывались за учтивой улыбкой, нежелание общения — за быстрым и сухим ответом.