Аберрация

По приезде домой Антон мучается с тем, чтобы нормально подрезать розы. Ножницы оказываются слишком тупыми для толстых стеблей, поэтому приходится делать это кухонным ножом. Отрезанные части летят во все стороны, и после того, как Антон наконец-то заканчивает со всеми цветами, приходится ползать по всему полу и собирать то, что упало. Вазы у них в квартире, оказывается, стоят на подоконнике в гостиной. Антон выбирает стеклянную прозрачную, потому что она больше всего подходит под эти цветы. Потом он долго пытается понять, куда их лучше поставить, но в итоге идеальным местом оказывается его рабочий стол. Вообще теперь Антон понимает Иру, которая любит цветы до безобразия. Волей-неволей, но взгляд всегда падает на них, и это расслабляет и отвлекает от всего насущного. Конечно, если при этом не вспоминать, откуда эти цветы. То, что произошло в церкви, Антон до сих пор не может осознать до конца. Это так странно, что у него есть сейчас какая-то симпатия к Арсению. Не в смысле влечения, а как к человеку. С ним может быть интересно разговаривать, но только если он не начинает нести свой бред про исполнение желаний, подписание бумажек и прочую церковную лабуду. Сейчас Антон всеми силами от себя отгоняет мысли о том, что ему немного понравилось то, как они сегодня контактировали. Внутри что-то загорелось, но что — пока совершенно непонятно. Это похоже на азарт: трудно предположить, как и где они встретятся в следующий раз, учитывая обещание Антона никогда в жизни больше не приходить в эту церковь и вообще не появляться в том районе. Но Антон уже в течение двадцати семи лет знаком с жизнью и прекрасно знает, какие сюрпризы она может подкидывать тогда, когда совершенно этого не ожидаешь. И почему-то сейчас Антон уверен в том, что они встретятся ещё раз. Но об этом он подумает потом. Антон обещает себе не психовать, не провоцировать и вести себя настолько адекватно, насколько это вообще возможно. Да, будет нелегко, но это нужно пережить, чтобы потом стало легче. Может, исход будет и не самым хорошим, но всё что угодно лучше происходящего между ними сейчас. И Антон это осознаёт в полной мере. — Привет, — он неловко здоровается, когда Ира заходит в квартиру. — Привет. Как день? — Неплохо вполне. Твой? — Тоже нормально. Ира уходит в ванную, а потом в спальню, чтобы, видимо, переодеться. Антон по старой привычке начинает мысленно перечислять всё, что нужно будет обязательно обсудить. Сейчас это действительно важно, чтобы вероятность недомолвок была сведена к нулю. Наверное, лучше всего будет разговаривать на кухне — можно заварить чай и этим как-то уменьшить стрессовость ситуации. Антон наливает сразу две чашки. — Ты же знаешь, что я не люблю белые розы. Зачем купил? — спокойно спрашивает Ира, даже без намёка на претензии в голосе. — Это мне подарили, — Антон немного даже смущается своего ответа. — Расскажешь кто? — Один парень… нет, мужчина. Так получилось. — Ого. Ты педик, что ли? Если что, я шучу, просто теперь понятно, почему у тебя на меня не стоит. — Бисексуал, если быть точнее. — Серьёзно? — Ага. — И давно? — странный вопрос от Иры. — Не знаю, можно ли так говорить. Сексуальную ориентацию не выбирают. — Я про то, давно ли ты это понял. Вот. — А, ну… Не могу так точно сказать. Может, полгода? Меньше, больше, но примерно так. — Интересный исход событий. — Осуждаешь? — Нет, с чего бы? Ты и сам знаешь, что у меня по молодости были эксперименты с девочками. Так что с моей стороны было бы как-то глупо тебя осуждать за ориентацию. — Я не хотел об этом говорить, но рад, что всё вышло так… спокойно и хорошо. Мне сейчас намного легче, — Антон расслабленно выдыхает. Всё же перед ним сейчас Ира, которая рядом уже больше пяти лет и пережила с ним слишком многое, чтобы сейчас волноваться, говоря ей о своей ориентации. В принципе не стоит бояться с ней разговаривать обо всём. Конечно, несколько дней назад у Антона были диаметрально противоположные мысли, но тогда они были вполне себе к месту, потому что оба — Антон и Ира — были на нервах; таких, что будто бы специально старались задеть друг друга как можно сильнее, лишь бы выплеснуть все свои чувства. Но сейчас даже и язвить не хочется — конкретно в данный момент они решают, как они будут жить дальше вместе и будут ли вообще. — Перейдём к нам? — спрашивает Антон. — Да. Тянуть дальше бессмысленно. — Блять, слова будто все закончились. Прости, даже не знаю, с чего начать. — Давай тогда я? Меня правда последнее время волнует то, что тебе похуй. Ну, мне так кажется. Опять же, может, у тебя просто сейчас тяжёлый период и тебя не хватает на какие-то яркие проявления чувств, но я говорю так, как вижу. Для меня ты всегда был и остаёшься каким-то оплотом спокойствия и любви, которая такая, знаешь… как у пожилых пар, которые вместе уже давным давно? Я готова принять, что я тебя не возбуждаю, тем более что мы уже говорили о том, как можно решить эту проблему. Но я не готова к тому, что ты будешь таким, как сейчас… Мне не нравится такое отношение ко мне. — Я тебя понимаю. Всё в последнее время настолько идёт по пизде, что сил не хватает даже на себя. Просто проблема за проблемой, плюс и у нас всё не особо гладко, и это добивает. Наверное, оправдываться за то, что было сказано раньше, бессмысленно, но я хочу извиниться. У меня сейчас нет никаких сил, чтобы делать вид счастливого человека. Правда. Но я всё ещё хочу, чтобы у нас всё получилось в будущем. — Я тоже. Но сейчас мне трудно это представить. — Мне тоже. — Давай обсудим будущее немного позже? Сейчас будем пытаться… просто жить? Без ссор и скандалов. Как можем. — Наверное, это хороший вариант. — Если ты не против, я пойду прилягу. Антон на это кивает и пьёт уже остывший чай, понимая, что сказал ещё не всё. Не хочется Иру добивать — ей тоже нелегко, но и не озвучить это он не может. — Ир, — Антон набирается смелости, — я не буду пока что спать в спальне. Не готов. — Хорошо, — отвечает Кузнецова, стоя уже у выхода из кухни. — Я понимаю. Всё хорошо. — Спасибо. Теперь Антон точно чувствует себя спокойнее. Не все проблемы могут исчезнуть после одного разговора, но они хотя бы сделали шаг к их решению. Лучше двигаться медленно и уверенно, чем изображать вид, что всё хорошо, когда это по сути совсем не так. Антон уже когда-то пытался так сделать, и, как можно заметить сейчас, ни к чему хорошему это не привело. *** Почему-то как только у них с Ирой что-то более-менее налаживается в отношениях, начинается пиздец в другой сфере жизни Антона. Уж что-что, а трудностей с работой он не ожидал. На голову сваливается непомерное количество задач, которые нужно было сделать, что называется, ко вчерашнему дню, а минимальный срок, который Антону потребуется на то, чтобы с ними управиться — дня три. В конце месяца стоит ждать огромный счёт за телефон, потому что Антон буквально постоянно разговаривает с Димой, консультируясь или же консультируя его. Тот, кстати, тоже уже работает из последних сил, но держится получше Антона. Сам Шастун уже готов заявиться в офис и спросить у Макара, какого хуя происходит. Такой режим работы выдерживать просто невозможно. Теперь дни Антона проходят до ужаса скучно и монотонно: проснулся, позавтракал и сел за ноут работать. После многочасового залипания в экран и клацанья по клавиатуре хочется только лечь спать, что Антон и делает. Раз в несколько дней всё же получается найти время на быстрый душ — это вообще для Антона преступление, с его прежним графиком он себе устраивал часовые ванны практически ежедневно, а здесь же полный пиздец. Ира не трогает, только сочувствует, и Антон ей за это премного благодарен. Особенно когда она приносит к нему на стол всякие вкусняшки — без этих подкармливаний он бы уже превратился в тростиночку. И вроде спустя дней восемь такого режима получается приспособиться. Но стоит Антону об этом только подумать, как телефон начинает вибрировать — звонит Дима. Странно, что так поздно — на часах уже одиннадцать вечера. — Слушаю. — Антон, это полный пиздец! — ого, какое многообещающее начало разговора. — Конкретнее? — К нам приезжает проверка свыше. — Божественная типа? — Скорее уж адская. — Тогда это снизу постучали. Выражайся точнее. — Да мне похуй откуда и кто, суть в том, что завтра мы должны явиться приличными мальчиками в костюмах прямо в офис. Как тебе? — Ну, пиздец? А ты откуда знаешь? — Макар сказал. — Ого, а меня он случаем не собирался в известность поставить? — Просил меня передать, потому что не хочет сейчас с тобой разговаривать. Не знаю, что-то из твоих проектов ему не понравилось по реализации, поэтому он сейчас ебануться какой злой. Лучше не трогай. — И не собирался. Как завалить работой, ничего при этом не сказав по ТЗ толкового, — всегда пожалуйста, а поговорить он злой. Блять, бешусь. — Ну, его сейчас аудиты славно трахают, так что можно понять. Ну, не везде, конечно, но можно. — Ладно, хуй с ним. Будем завтра играть офисных клерков. — У меня из пиджаков только свадебный. Есть предчувствие, что он на меня не налезет. — Ну накинешь его на плечи, скажешь, что тебе жарко. — Придумаю что-нибудь. Давай, до завтра. — Ага. Спокойной ночи. Антон вспоминает, что его единственный пиджак сейчас висит сзади его водительского кресла в машине. Блять. Приходится одеться и спуститься вниз, чтобы забрать его, потому что совершенно не хочется обнаружить утром прямо перед поездкой, что он мятый или с пятном на самом видном месте. Уже по наитию Антон идёт до своего парковочного места, снимает машину с сигнализации и зевает, ожидая характерный писк. Только вот его нет. Сначала Антон думает, что в темноте просто пришёл не на тот блок парковки. Но нет, это его место, только вот машины там нет. И на соседних тоже. Блять. Да нет, такое с ним не может случиться. Антон нервно обходит всю парковку несколько раз, пытаясь найти свой Тахо, но все попытки оказываются крайне неудачным. Машины просто нет. Нигде нет. И что с этим делать, Антон сейчас не имеет ни малейшего понятия, потому что паника берёт своё, выдворяя из головы все нормальные мысли и оставляя там только переживания. Вернувшись в квартиру, Антон включает свет в спальне и принимается рыскать по тумбочкам в надежде найти номер страховой в документах. — Антон, у тебя всё вообще в порядке? Я же сплю! — сонно возмущается Ира. — Машину угнали, мне нужно найти документы. — Чего? Шутишь? — Нихуя подобного. — Пиздец, — Ира встаёт с кровати, — давай помогу. В итоге приходится звонить на круглосуточную линию страховой. Там Антону говорят о том, что в данный момент ничем помочь не могут, а завтра уже стоит подать заявление и пойти в офис вместе с его копией и посмотреть, покрывает ли его КАСКО угон. Антон никогда не ебал себе мозг и даже не смотрел, что входит в его пакет страхования, и поэтому сейчас даже и не может сказать, чего ему завтра стоит ожидать. Но самый страшный пиздец уже случился, хуже быть не может. Каким-то чудом Ира улавливает из всего его нервного монолога то, что ему завтра на секс в офис не в чем ехать. Удивительно, но в шкафу находится запасной пиджак. Но сейчас это Антона мало волнует. Конечно, никакими переживаниями сейчас Антон ситуацию не спасёт, а сделает хуже только себе. Под успокаивающие слова Иры Антон засыпает. *** Антон безбожно опаздывает. Изначально в его планах было встать пораньше и поехать в отделение, но получается так, что приходится впопыхах бежать до метро, чтобы потом впритык успеть к назначенному времени. В переговорной уже сидят все и, по-видимому, ждут только его. Пусть он и не опоздал в итоге, но всё равно от десятка немного осуждающих взглядов становится некомфортно. Антон извиняется и присаживается на своё место рядом с Димой, который единственный на него смотрит с жалостью. — Прочитал утром твои сообщения, — говорит Позов шёпотом, когда Макар начинает вступительную речь, — мне пиздец жаль. Что делать планируешь? — Снимать штаны и бегать, — Антон отвечает раздражённо, потому что вопрос априори глупый. — Заявление писать, потом заниматься страстным сексом со страховой. Не знаю, что будет дальше. Надеюсь, КАСКО покрывает угон. Иначе пиздец. — Шастун, я тебе не мешаю? — повышает голос Макар. — Могу сделать паузу в своей речи, чтобы ты успел рассказать Позову все последние новости. — Не стоит. Можешь продолжать, — наверное, это не лучшее, что можно было ответить и без того злобному начальнику. — Спасибо. Что ж, раз нам господин Шастун разрешил, то не будем упускать возможности продолжить. Антон даже не старается вслушиваться в то, что рассказывает Макар. И даже если бы он попытался, то это вряд ли получилось бы, потому что в голове сейчас только мысли о возможных исходах обращения в страховую. В самом плохом случае Антону придётся брать немаленький такой кредит на новую машину, потому что аппетиты у него ого-го какие. Он точно потянет ежемесячные выплаты, но сама перспектива нахождения в долге ему совсем не прельщает, скорее наоборот — пугает, мало ли что может случиться. — Антон, может, прокомментируешь как-нибудь свою неудачную реализацию последнего проекта? — обращается к нему Макар, вырывая из рассуждений о жизни. — Со своей стороны я сделал всё возможное, остальные вопросы должны быть к тем, кто составлял ТЗ. — А ты сам не мог проанализировать, что в проекте есть несостыковки, которые надо устранить? Или у тебя нет таких способностей и ты можешь делать только то, что написано? — Разве это не есть моя работа? Делать то, что написано по ТЗ. — Претендующих на твоё место — десятки, а ты позволяешь себе делать всё на отъебись. Не находишь, что это может привести к последствиям? Антон чувствует, что на них с Макаром сейчас смотрят все — сначала на одного, потом на другого, и так по кругу. Может, не лучшим решением сейчас будет играть в словесный пинг-понг, но Антон действительно сильно злится на то, что ему буквально дают пиздюлей за то, в чём облажались другие. В его обязанностях только выполнять то, что ему прислали и назвали это техническим заданием, а уж никак не задумываться над смыслом того, что в нём написано. Его приложение работает? Да. Следовательно, он всё сделал правильно. А если не так, как это подразумевалось изначально, то это уже не его трудности. — У меня всё слишком хорошо с самооценкой, чтобы о таком задумываться, — Антон усмехается. — Будешь продолжать в том же духе — уволю без сожалений. Не забывайся. Напоминаю, не ты здесь начальник, а я. И отвечаю перед заказчиками я. — Да я скорее сам уволюсь, — а вот это определённо лишнее. Макар прожигает его взглядом, Антон отвечает тем же. В какой-то момент Антон всерьёз думает о том, чтобы реально уйти с работы прямо сейчас, но он не в самом хорошем для такого поступка положении — непонятно, что будет с машиной, да и пути к отступлению нужно найти заранее, а не искать их, сидя безработным. — Антох, сходи проветрись, — говорит на ухо Дима и кладёт руку на плечо, пытаясь успокоить. — Так будет лучше. Намёки Антон научился понимать давно. Наверно, это наиболее подходящий вариант для сложившейся ситуации — извиниться и уйти, чтобы не подкидывать дров. — Прошу меня простить, — Антон кладёт руку на сердце, — вынужден отлучиться. Коллеги, всем спасибо за продуктивную встречу. До свидания. Пиздец. Внутри всё прямо кипит, и главное, что оно выход не находит. Хочется ударить по стенке лифта, но Антон там не один, поэтому приходится сдерживаться. Он и так со вчерашнего вечера на нервах, а до этого был в перманентном режиме перегрузки, а здесь ещё и выкрутасы от Макара, которые ничего хорошего не сулят совершенно — ссориться с начальником совсем не входило в планы Антона. Видимо, он погорячился, когда вчера подумал о том, что организму удалось приспособиться к творящемуся вокруг пиздецу. Жизнь тут же решает подкинуть ему ещё больше дерьма на лопате, чтобы Антон и не думал о том, что у него всё может быть хорошо. Жаль, что на входе в бизнес-центр не обычная дверь, а та, которая открывается автоматически, — так у Антона даже не остаётся возможности хлопнуть ей со всей дури. Уже на улице Антон пытается сделать дыхательные упражнения, направленные на снижение уровня агрессии, но они почему-то не работают совсем. Даже наоборот. С каждым новым глубоким вдохом Антон раздражается ещё сильнее. Костяшки рук белеют от того, с какой силой он сжимает металлические перила крыльца, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не заорать в голос. — Плохой день? — этого только не хватало для полного счастья. Антон узнаёт этот голос. Да и грех был бы не узнать. Он же знал, блять, что они ещё встретятся, даже прикидывал, в каких обстоятельствах это может случиться, но уж точно не так, как это в итоге вышло. Но всё же любое событие в жизни происходит не просто так, поэтому Антон решает воспринять этот сюрприз от судьбы как возможность сбросить напряжение. — Плохая жизнь, — отвечает Антон и поворачивается к Арсению. Сегодня он в чёрном костюме, из-под пиджака которого виднеется белая рубашка — прямо идеальное воплощение типичного офисного клерка. Жаль только, что Антон знает о настоящей деятельности Арсения. Но что Антон о нём до этого не знал — так это то, что Арсений курит. В голове, как иллюстрируют в мультфильмах, загорается лампочка. Антону нужен никотин. — Поделишься? — Только если стрельнёшь одну, — Антон кивает в сторону сигареты. — Без проблем. Оказывается, Арсений курит когда-то любимые сигареты Антона. Приятное совпадение, потому что к сигаретам Антон очень избирательный — ему обязательно нужно что-то со сладким фильтром и какой-нибудь вкусной кнопкой. Говорить Антон начинает не сразу, а только после нескольких затяжек. — Начальник ебёт меня во все отверстия, а сейчас вообще угрожает увольнением. У меня вчера вечером угнали машину, и сейчас мне нужно как-то добираться до отделения и писать заявление, а потом мчать в страховую и узнавать, покрывает ли моё КАСКО угон. И будет пиздец как смешно, если нет. Только начало всё идти нормально — и в отношениях, и по работе более-менее, так получи Антон ведро холодной воды на голову. — Ты в отношениях? — Пять лет как. Или шесть уже, не помню. — Прикольно не знать, сколько вы уже вместе. И кто он? — Это девушка. И у нас с ней всё хорошо, — пиздёж, на самом-то деле. — А, даже так, — Арсений хмыкает, вызывая у Антона недоумение. — Ну, хорошо, что у вас всё хорошо. Рад слышать. — В общем, как-то так. Приеду домой и буду шерстить интернет в поисках нормальных вакансий, потому что с таким отношением оставаться дальше в этой компании не очень-то и хочется. — Не хочешь всё-таки поработать на меня? Буду платить. — Нет. Это уже обсуждалось, и я что тогда, что сейчас скажу, что не горю желанием быть твоим подпевалой. — Не смею заставлять, — Арсений тушит сигарету о металл перил и бросает окурок в урну. — Может, тебя до отделения подбросить? — Не откажусь, — Антон делает всё то же самое. — Ну, хоть в чём-то. У Арсения такой же чёрный Тахо, и это делает больно почти что физически. Антон даже сначала забывается и подходит к машине, так похожей на его угнанную, со стороны водителя. Арсений смотрит на него, как на дурачка, и только после этого Антон понимает всю нелепость ситуации. — У меня просто такая же… была. С единственной разницей в том, что у Арсения салон — чёрная кожа, это Антон замечает через окно. — Думаешь, не найдут? — Сомневаюсь в этом. Но немного надежды на то всё же есть. Едут молча, потому что обсуждать им, как Антону кажется, особо-то и нечего. В какой-то момент тишина даже начинает напрягать, но благо они уже, если верить навигатору, недалеко от отделения, поэтому остаются считанные минуты поездки в машине. На светофоре Арсений начинает ругаться на медленного пешехода, и Антон шутит какую-то совершенно несмешную шутку. Это становится триггером для разговора, который совершенно не хочется прерывать, когда машина останавливается у нужного здания. — Знаешь, — Антон решается сказать мысль, которая крутится на языке, — не будь ты помешанным на своей секте, мы могли бы подружиться. С тобой прикольно. — Умеешь ты оскорбление и комплимент соединить в одно. — А что поделать? Такой вот я. — Скромный? — Именно. — Мне это в тебе и нравится, — Арсений отстёгивается и опирается на подлокотник, повернувшись к Антону. А что отвечать в таких ситуациях, Шастун и не знает. — Спасибо? — Пожалуйста. А знаешь, что ещё? — М? — Ты умный. Не повёлся ни на одну манипуляцию из речей Кати. А мы их составляли достаточно долго, стоит заметить. — Может, хуёво составляли? — Я делаю из тебя особенного, а ты всё равно предпочитаешь обозвать меня. Но при этом сидишь со мной в машине и, несмотря на поздний час, болтаешь, хотя тебе нужно в отделение. Не находишь это странным? — Только если совсем немного, — Антон поворачивается к Арсению, потому что… не знает, почему. Просто хочется. — Интересный ты до ужаса, конечно. Есть ещё одна вещь, которая мне в тебе нравится, но я даже и не знаю, рассказывать тебе о ней или нет. — Выкладывай, — опять Антон попадается на этот крючок. — С тобой можно сделать так, — Арсений подаётся вперёд и целует. Прямо по-настоящему, без стеснений. Антон сначала ловит ступор, банально не понимая, что происходит, а потом, когда по его сомкнутым зубам проводят языком, спрашивает себя, чем чёрт не шутит, и решает позволить себе получить немного удовольствия. На чужих губах, как и на собственных, сладкий привкус сигаретного фильтра. Странно, что Антон воспринимает поцелуй с практически незнакомым ему человеком именно так. Но обманывать себя в данном случае совершенно не хочется. Да и какой в этом смысл, если Антон, когда чувствует, что Арсений отстраняется, сам тянется к нему. — И ты совсем не будешь против. — Придурок, — цокает Антон и отстёгивает ремень безопасности. — Тебе понравилось. — Ничего личного, просто способ получить какие-то там гормоны. — Согласен с тобой. Антон не прощается. Он слышит усмешку, когда выходит из машины. Губы приятно саднят. Давно Антон такого не испытывал просто от поцелуя. *** Антон почти что падает на заднее сидение такси. Усталости и в теле, и в голове неимоверное количество. День просто пиздец какой нервный и стрессовый, а к вечеру к этой тусовке негатива присоединяется ещё и переутомление, от которого Антон готов валиться с ног. Но несмотря на всё это, есть и хорошее, к тому же достаточно значительное: КАСКО покрывает угон, поэтому можно немного расслабиться с этим. Конечно, предстоит дохуя и больше бумажной волокиты, но это можно пережить, если спустя какое-то время Антону капнет компенсация. Смотря на виды вечерней Москвы через окно Киа К5, Антон вспоминает то, что было в машине. И единственное слово, которое есть в его голове сейчас для объяснения этой ситуации, — горячо. Прямо очень и очень. Антон действительно давно такого не чувствовал, настолько, что даже успел отвыкнуть. Да, он далеко не приверженец такого вульгарного и резкого подхода к поцелуям, но сейчас это как раз было кстати. Садясь к Арсению в машину, Антон даже и не догадывался, что это закончится так. Ни в одном из предполагаемых исходов событий не было варианта «засосаться с Арсением в его машине и просить потом добавки». Видимо, совсем не всё в жизни можно просчитать наперёд, но если неприятности с работой были ведром холодной воды, то это больше похоже на приятно-тёплую ванну. Антон внезапно вспоминает о том, что у него есть девушка, а он с головой ушёл в омут мыслей о том, как же классно они с Арсением целовались. Когда они с Ирой договаривались о том, что между ними будут свободные отношения, Антон действительно был уверен: ему эта привилегия не пригодится никогда в жизни, а тут такое. И не просто такое, а до ужаса горячее и кайфовое. Антон даже сейчас совершенно не против продолжить это, только вот Арсения рядом нет. За всё время, которое Антон проводит в размышлениях, он ни разу не вспоминает про то, какого мнения об Арсении он был и остаётся. Арсений всё ещё повёрнутый на своей секте нарцисс, но теперь уже в его копилку характеристик добавляется умение классно целоваться. Можно сказать, что Арсений лишил Антона девственности. Это только для красного словца, потому что не буквально. Но всё же это первый поцелуй Антона с мужчиной, и это совсем не тот блин, который комом, скорее наоборот — ровный такой, красивый, с ажурными краями. Антону стыдно за то, как он сейчас вспоминает произошедшее, потому что он же, блять, в отношениях. Да, это не измена, потому что всё оговорено, тем более это даже не секс, а просто поцелуй. Но Антону до дрожи неприятно осознавать, что столько удовольствия, как тогда в машине, он не испытывал уже достаточно давно. Повтор — некоторые исходы событий предсказать невозможно. Ира встречает вкусным ужином. У них, кажется, всё начинает налаживаться, потому что Антон чувствует, насколько Ира по отношению к нему смягчилась. Да и он сам тоже: больше нет этого противного раздражения по пустякам, скандалов и провокаций. Хорошо и уютно — никак иначе описать не получается. Но Антона всё же терзает совесть. Пока что терпимо, но нужно что-то с этим делать. — Что в страховой сказали? — спрашивает Ира, разливая по бокалам вино. — Полностью покроют угон. Приятно, да? — Очень. А чего тогда такой грустный? — Хуёв невкусных не сосал, — Антон усмехается, — не беспокойся. — А я даже вкусных давно не. — Ир… — Это не упрёк. Просто шуткой на шутку — почти как вопросом на вопрос. — Ладно. — Но если тебя это всё же терзает, — Ира садится напротив, — мы можем завтра об этом поговорить. Думаю, мы уже готовы к этому. Хочешь? — Да, — сразу же соглашается Антон, — да, очень. Оно мне прямо нужно. — Хорошо. Придёшь ко мне сегодня спать? — Приду. Может, хоть так Антон угомонит внезапно проснувшуюся совесть. Антон принимает быстрый холодный душ, просто чтобы выдворить из головы все дурные мысли, мешающие расслабиться после долгого и стрессового дня. Наверное, если бы не низкая температура воды, у Антона даже бы привстал от воспоминаний о поцелуе, который так и не уходит в глубины памяти, а, как назло, остаётся на поверхности. Понимая, что избавиться от этого не получится, а если и пытаться, то это лишь усугубит ситуацию, Антон решает просто принять случившееся как данность. И свою реакцию на это тоже. Всё же Антон отвык спать вместе с Ирой. У них не совпадают режимы; это мешало и раньше, но сейчас, когда Антон уже привык не спать до двух или даже трёх, вновь привыкать засыпать часов в одиннадцать тяжеловато. У него в это время обычно как раз пик продуктивности, а сегодня он вынужден это гасить, причём крайне варварски — просто заставляя свой организм заснуть. И стоит только начать погружаться в сон, как обязательно надо зазвонить телефону. На экране Антон видит, что ему набирает Макар, поэтому пропустить этот вызов не удастся — слишком он важный, тем более с учётом сегодняшних событий. — Да? — Антон принимает звонок, когда выходит из спальни, чтобы ненароком не разбудить Иру. — Доброй ночи. Спишь? — Ну, нет. Что-то срочное? — Не особо. Просто нужно с тобой поговорить. — Увольняешь? — слова Антона звучат так, будто бы ему уже нечего терять. — Нет, ни в коем. Сначала я, пожалуй, извинюсь за то, что был груб. Это было непрофессионально с моей стороны, учитывая, что ситуация там действительно получилась спорная. — Да, я тоже вспылил. Извиняюсь. — Хочу пригласить тебя в эту пятницу на разговор тет-а-тет. Часов в пять сможешь подойти? — Думаю да, у меня нет планов. С работой к этому времени разберусь. — Хорошо, буду ждать. Доброй ночи. — И тебе. Интересно, получится ли снова заснуть, если сейчас мозг занят интересной деятельностью — обдумыванием того, что Антона будет ждать в пятницу. *** Оказывается, при нормальной рабочей нагрузке, более-менее гармонии в отношениях и стабильном моральном состоянии живётся достаточно неплохо. Антон перестаёт просыпаться с мыслями о том, как же уже заебался существовать в этом мире. Конечно, сейчас он по утрам не вскакивает с кровати и не начинает стихами говорить о том, что он счастлив жить на этой земле, но, может быть, он когда-нибудь дойдёт и до такой степени позитива. Каждый раз Антон думает, что тот день, когда их всем коллективом ебала проверка, был самой высокой точкой на горе пиздеца, но потом сам же себя одёргивает, лишь бы не сглазить. Больше всего радует не уменьшение нагрузки, а налаживающиеся отношения с Ирой. За это достаточно короткое время они ни разу не поссорились, пусть и были поводы — такие, при которых дней десять назад они точно бы разругались в пух и прах, а сейчас просто получается решать всё мирно. Один раз Ира уходит из дома на ночь, о чём предупреждает заблаговременно, и Антон за это совершенно не беспокоится. Удаётся даже не корить себя за тот поцелуй с Арсением. Антон приходит к тому, что да, они в свободных отношениях, и на него привилегии такой системы тоже распространяются. Нет в том поцелуе ничего зазорного, да и если бы это было даже что-то большее, то всё равно это нормально. Единственное, что напрягает, — то, как Антон допускает такого рода мысли. Нет даже ни одной предпосылки для того, чтобы полагать, каким образом этот поцелуй мог бы оказаться чем-то серьёзнее. Но опять же: Антон даже и предположить не мог такой исход событий, а всё случилось так, что он до сих пор ахуевает. И вспоминает. Не прямо постоянно, но несколько раз в день точно. Теперь Антон понимает Иру, которой такого именно внимания к себе и не хватает. Ему сейчас тоже. Но желания заняться сексом или хотя бы петтингом с Ирой не появляется. Антона это напрягает, но он старается не задумываться, потому как его устраивает существующий сейчас между ними расклад вещей. Хочется верить, что и Иру тоже. Зная прямолинейную и совершенно нескромную в своих высказываниях и мыслях Кузнецову — она точно бы высказала что-нибудь, будь у неё претензии. Но пока этого нет, есть поводы предполагать их отсутствие. Антон едет в офис в хорошем расположении духа. Насколько он может судить, всё должно пройти благополучно, поэтому причин для беспокойства нет. В принципе, тревожность начинает отпускать. Не до конца, разумеется, потому что времени-то прошло всего ничего, но если Антон за эти дни и задумывался над тем, что его крайне вежливо могут попросить написать по собственному, то не переживал из-за этого, а прикидывал, в какие компании можно будет скинуть резюме. Признаться честно, он даже скроллил несколько сайтов для поиска работы, чтобы примерно понимать ситуацию на рынке труда. Макар уже ждёт его в кабинете. Выглядит начальник так, будто он в хорошем настроении, и это Антона расслабляет, потому что он всё ещё не особо отошёл от того раза, когда они оба были на взводе. — Здравствуй, — говорит Антон и закрывает дверь в кабинет, чтобы их точно не отвлекали. — И тебе привет. Чай будешь? Кофе? — Нет, спасибо. Не хочу. — Ладно. Тогда присаживайся, разговор будет сложным. Да, видимо с экстрасенсорными способностями у Антона не очень, потому что он совсем не чувствовал такой вариант событий. В его голове они с Макаром просто обсудили бы какой-то проект и разошлись, а здесь, как можно заметить, такого даже и не планируется. Но волнения всё равно нет — будь уже что будет, со всем можно разобраться. — Начнём? — спрашивает Антон. Он терпеть не может, когда кота тянут за хвост. — Твои показатели снизились. Эта тенденция сохраняется уже третью неделю, и, к сожалению, я мог бы и дальше давать тебе поблажки, но после проверки не могу так делать больше. — У меня был не самый лучший период, признаю. Но сейчас ситуация уже намного лучше, поэтому я планирую в ближайшее время вернуться на прежний уровень. — Рад это слышать. Но всё же с моей стороны в отношении тебя последуют некоторые… дисциплинарные меры. — Предсказуемо, — Антон не хмыкает, хотя очень хочется. — Понимаю. Ты и без меня прекрасно знаешь, что твоя зарплата зависит от повышающего коэффициента, который мы назначаем по результатам работы в конце месяца. Я понижаю твой коэффициент на треть. Надеюсь на твоё понимание. — Пиздец, — вот здесь Антон не сдерживается, потому что прикидывает в голове, на сколько он будет в минусе. — Не волнуйся, пожалуйста. Как только твои показатели вернутся на прежний уровень, я верну нынешний коэффициент. Я верю, что это дело максимум двух месяцев. Ага, только вот расходы за эти два месяца у Антона никто уменьшить не может. Они даже возрастут, потому что к ежемесячным добавятся траты на такси или каршеринг. — Хорошо, — Антон вздыхает, — я понимаю, да. — Всё в твоих руках. Макар говорит что-то ещё, но для Антона это просто бла-бла-бла и ничего толкового. Антон отвечает на все вопросы про то, как сейчас у него идёт новое задание, а потом наступает вот это неловкое молчание, когда тишина прямо напрягает, а сказать для её заполнения буквально нечего. — Я могу быть свободен? — спрашивает Антон, потому что смысла сидеть здесь дальше нет. — Да, конечно. Не сказать, что Антон выходит из офиса в плохом настроении. Подавленном — да. Всё же лишиться почти что шестидесяти тысяч, а в сумме за два месяца — и то предположительно — даже более ста — не то, что можно воспринять совершенно спокойно. Конечно, бедствовать Антон не начнёт, но придётся быть в своих хотелках поскромнее, что бывает сделать достаточно проблематично, когда уже привык ни в чём себе не отказывать. Антон уезжает домой не сразу. Около, наверное, десяти минут уходит на то, чтобы понять, что будет выгоднее: такси или каршеринг. В сложившейся ситуации, конечно, лучшим вариантом было бы пешочком до метро, потом десять минут в нём, а после на своих двоих до дома, но желания поступать так у Антона нет, поэтому он тыкает на «забронировать» и начинает искать Киа Рио, который, если верить карте, в пятидесяти метрах от него. Ёбаные машины для гномов. У Антона еле-еле получается отрегулировать водительское кресло, чтобы в нём можно было сидеть не скрючившись в три погибели. Всё равно до ужаса неудобно. Ира, вроде бы, хочет именно такой Киа Рио, но не в белом цвете, а в каком-то хитровыебанном типа «игристого шампанского». Золотистый, короче. Надо будет по приезде домой устроить ей разбор этой тачки и отговорить от покупки. Но есть и плюс — на такой малышке маневрировать легче, чем на Тахо. До дома Антон добирается быстро. В квартире пахнет чем-то вкусным, и это повышает настроение, которое после разговора с Макаром пошло на спад. — Как дела? — интересуется Ира, чмокая Антона в щёку. — Меня лишили трети зарплаты, а так нормально. — По поводу? — Плохие показатели в текущем месяце. Ну, это со слов Макара. — И что делать? — Муравью хуй приделать, что делать-то. Жить дальше, никто не умер, и на том спасибо. Плюс это временно, типа стимул мне работать лучше. — По мне, мотивация так себе. — Согласен. Что на ужин? — Брускетты с панчеттой. Будешь? — От горячего бутерброда с ветчиной не откажусь никогда. — Фу, как невежливо! Вот по таким вечерам с разговорами ни о чём Антон скучал. Это расслабляет и снижает уровень стресса. И вообще приятно видеть и слышать, что у Иры тоже всё хорошо. — Как ты себя в целом чувствуешь после этой новости? — Не знаю, — говорит Антон, уже сгружая тарелку в посудомойку, — вроде бы и нормально, потому что, ну, ничего страшного он мне там не сказал, а вот с другой стороны… Короче, осадочек остался. Ещё и работать расхотелось совершенно после таких дисциплинарных мер. — Я понимаю. Может, стоит поискать другую работу? Просто зная тебя… ты же вряд ли замотивируешься от урезания зарплаты, только разозлишься и вообще ничего делать не будешь. — Звучит разумно, да и я уже задумываюсь над этим. Всё равно последнее время в «Авангарде» творится непонятный пиздец. Но это хоть какая-то стабильность, с другой стороны. Непонятно, что будет завтра, а я тут думаю над увольнением. — Кстати, о будущем… Не хочу торопить события, но мне кажется, что сейчас хороший момент его обсудить. Как думаешь? — Я не против, — Антон пожимает плечами, — сегодня хочешь? — Можно, да. — Давай я немного отдохну, а потом дойдём до парка? Не хочу обсуждать это дома. — Без проблем. Час свободного времени Антон тратит на залипание в телефоне. Отчасти бессмысленное, отчасти продуктивное, потому что он заходит и перечитывает некоторые объявления с сайтов по поиску работы, прикидывая, насколько эти вакансии ему подходят. Но везде есть что-то не удовлетворяющее потребности Антона, и практически всегда это пунктик про то, что возможности удалённой работы нет. А на другое Антон пока что соглашаться не намерен, потому что ему крайне комфортно работать из дома и никуда не ездить. Да, у этого есть и минусы, но лично для Шастуна плюсы превалируют. Даже немного грустно становится после изучения вакансий. Когда Антон смотрел их в первый раз, то не особо задумывался, а сейчас всё же вынужден подходить к этому вопросу серьёзно. К чёрту, думает Антон, потому что пока это всё не горит, да и его не увольняют, так что можно вернуться к этому и попозже. Тем более, что зарплата за этот месяц у него будет как и прежде, а уже через неделю-две нужно будет заняться поиском альтернативы ещё раз, а сейчас можно позволить себе уделить время кое-чему другому. *** Вечером пятницы в парке достаточно многолюдно, чего Антон не ожидал. Вроде бы в такое время все должны спешить после работы домой, а потом куда-нибудь тусить, а здесь все ходят по дорожкам и любуются цветами. Странно. Но это можно понять: погода классная, да и в парке выступают уличные музыканты, что уже делает это место атмосфернее раз в десять. Антон не волнуется перед разговором с Ирой, но то же самое было и перед разговором с Макаром, а в итоге один повод для переживаний Шастун всё же получил. Пусть не такой и серьёзный, как мог бы быть, но повод. Ира выглядит достаточно расслабленной, и Антон это от неё перенимает, решая, что лишние волнения сейчас совершенно ни к чему хорошему не приведут. — Как тебе сейчас наши отношения? — начинает Ира. — Лучше, чем две недели назад. Сейчас мне хорошо и спокойно. — Это классно. Мне тоже сейчас комфортнее, чем было до. Мы молодцы, да? Ну, что смогли найти общий язык и всё такое. — Ага. Антон глазами ищет лавочку, чтобы они могли присесть, но они все как назло заняты. Из вариантов — кафе неподалёку. Там оказывается большой выбор крафтовых лимонадов, и Антон ни сколько не жалеет о том, что отдаёт за маленькую бутылочку почти пятьсот рублей. Взгляд случайно цепляется за один из дальних столиков, где сидит подозрительно знакомая фигура. Антон предпочитает не задумываться об этом, потому что он пришёл сюда не на окружающих смотреть, а обсуждать совместное будущее с Ирой. — Твоё мнение насчёт того, что мы обсуждали тогда, не изменилось? Ну, насчёт будущего, — Антон решает начать разговор сам. — Не особо. Конечно, после недавних событий у меня появились сомнения, но сейчас они практически исчезли. Надеюсь, что со временем исчезнут полностью. — Да, хотелось бы. — А у тебя? — То же самое. Я по-прежнему думаю, что у нас может получиться быть нормальными… супругами? Не в том смысле, что я сейчас тебе делаю предложение, а в том, что мы смогли бы, наверное, делать какие-то серьёзные покупки вместе или планировать что-то. Ну, ты понимаешь. И, — Антон делает паузу, — я хочу верить, что сейчас ты чувствуешь себя лучше из-за того, что у нас свободные отношения. — Мне лучше, правда. Теперь я не живу в постоянном недотрахе и недостатке внимания. Почему-то это звучит немного ядовито. Антон замечает, что всё же здесь есть какой-то упрёк в его сторону, но решает не задумываться над этим, потому что они всё уже обсуждали и другого выхода из их ситуации просто нет. — Хорошо. Антон не знает, нужно ли что-то говорить дальше. Вроде бы, всё, что надо было, они уже обсудили. — Как-то мы быстро с этим справились, не находишь? — усмехается Антон. — Даже никаких глобальных решений не приняли. — А надо было? Мне кажется, что нет. Просто спустя время мы пришли к той модели отношений, которая может удовлетворить все наши интересы, пусть и для этого нужны третьи люди. Мы это поняли и обсудили ещё тогда, сейчас просто убедились, что ничего не поменялось. — Да, — Антон щурится, не понимая, машет ему с того дальнего столика кто-то или нет, — ты права. Нет, всё же ему это не кажется, потому что его окликают. Антон не отзывается, потому что… Просто потому что. Каждый раз, когда он встречает Арсения, всё идёт наперекосяк, поэтому если есть возможность избежать встречи, он ей воспользуется. А может, Антону просто стыдно смотреть, находясь рядом с Ирой, на человека, с которым целовался несколько дней назад — да так, что до сих пор всё горит. Если по-честному, то второй вариант. А если обманывать себя — первый, разумеется. Но всё идёт по пизде, когда Антон видит, что Арсений идёт прямо к их столику. Он сегодня в белой рубашке и красных брюках, которые смотрятся пусть и красиво до безобразия, но так пошло, что звенит. Из внутренней части кафе на веранду выходит вторая знакомая фигура — Антон узнаёт в ней Игоря. Арсений его ловит и кивает в сторону столика Антона, и теперь к Шастуну идут уже двое. — Куда ты там всё смотришь? — интересуется Ира. Видимо, Антон открыто пялится. — Никуда, просто показалось. Последняя надежда, что Арсений с Игорем пройдут мимо, испаряется. К столику подходит только сам Арсений, оставляя своего прихвостня на расстоянии. — Добрый вечер, — о, Антон знает эту улыбочку Арсения. — Добрый, — Ира здоровается в ответ. — Антон, познакомишь нас со своей прекрасной спутницей? Антон немного бесится, но от чего точно — понять не может. Кажется, от всего. — Ира, познакомься: это Арсений, и ты видишь его первый и последний раз в жизни. А теперь, я думаю, нам уже стоит пойти домой, — Антон поднимается из-за стола. — Миледи, Антон ошибся, — Арсений целует Ире тыльную сторону ладони, и девушка от этого млеет, не скрывая, — вы можете обращаться ко мне «Лорд». Приятно познакомиться. — Взаимно, — кокетничает Ира. — Разрешите ненадолго украсть у вас Антона? Обещаю, что это дело пары минут. Игорь, — Арсений кивает, смотря на парня неподалёку, — подойди, пожалуйста. Это мой подопечный — Игорь, и он, я уверен, не даст вам заскучать. Блять, какой же Арсений хитрый. И ведь Ира даже ведётся, чуть ли не самостоятельно отправляя Антона поговорить с его же «другом» столько времени, сколько будет нужно. Антон всё же следует за ним к выходу, потому что выбора особо и нет — устраивать показательное выступление в кафе не хочется. Они проходят мимо столика, за которым сидел Арсений и, как оказывается, Сергей. Тот, увидев Антона, лишь хмыкает. — Не знал, что ты армянин, — язвит Антон, выйдя с территории веранды. — А, ты о нардах. Зря вредничаешь, интересная игра. Не хочешь партейку? — Арсений подмигивает. — Не умею. — Научу. — Больно надо. — Ты как всегда. А я же к тебе с добром. Ты, кстати, подумал над моим предложением? — Странное у тебя добро. И нет, не думал, потому что уже два раза от него отказался. — Бог любит троицу, Антон. — Чего ты так в меня вцепился? — С тобой интересно. И от помощника я бы не отказался, если честно. А ты для меня идеальный вариант. А ещё я готов платить. Как тебе? — Боже, ну что за бред? — Антон представляет себя в одежде церковнослужителя и смеётся. Антон отвлекается, чтобы посмотреть, как там дела у Иры. И, судя по улыбающейся морде Игоря, у них всё нормально. Вполне в её духе. — …ты знаешь, где меня найти, — до Шастуна доходит только концовка фразы Арсения. Жаль, что не слышно, о чём Ира разговаривает с Игорем, потому что даже на таком расстоянии до Антона долетает их совместный смех. Почему-то даже когда Ира потенциально флиртует с кем-то прямо на его глазах, Шастун не особо и чувствует что-либо по этому поводу. Может, конечно, так и должно быть, но для Антона это странно. — Знаешь, — говорит Арсений, сокращая дистанцию между ними до неприличного минимума, — я поцеловал бы тебя прямо сейчас, но боюсь, что твоя девушка этого не оценит. — А ты? — слетает с языка быстрее, чем Антон успевает об этом подумать. — А что я? — Оценишь? — Я ещё в тот раз оценил, Антон. *** Всё же по сравнению с этим телом предыдущая попытка кажется крайне неудачной. Да, вообще любое человеческое тело, созданное им, — уже то, что другим демонам непостижимо никогда в их длинном веку, но всё познаётся в сравнении, поэтому только сейчас он может сказать, что полностью доволен своим творением. На него ушло немало сил, даже вернее будет сказать — неимоверное количество труда, но результат определённо того стоит. Оно прекрасно. В каждом квадратном сантиметре демон видит красоту. Это буквально венец творенья, потому что таких безупречных людей просто не существует на земле сейчас. Но уже совсем скоро он поднимется туда из глубин ада и будет демонстрировать человечеству, насколько каждый его представитель далёк от идеала. Наверное, это будет определённого рода честь для людей — увидеть его. И демон всё ждёт не дождётся момента, когда же в его голове кусочки плана соберутся в одну картинку, чтобы всё прошло как можно более гладко и вкусно для него. Он всё же решается явиться к Сатане прямо в человеческом теле. На него глазеют все демоны, которых он минует, направляясь к владыке. Хочется верить, что они его способностями восхищаются, а не завидуют ему, потому что демонская зависть — худшее, что можно испытать на себе. Каким бы сильным ни был он сам, если против него скооперируются несколько высших, то жить в аду будет достаточно проблематично. — Владыка, — демон привычно преклоняет колено перед Сатаной. — Встань, — звучит требовательно, — ты уже выше того, чтобы так делать. — Рад слышать. — Я в этом не сомневаюсь. Это твоё новое тело? — Верно. — Оно прекрасно, — усмехается Сатана и поднимается со своего трона, чтобы рассмотреть его поближе. — Благодарю. — Уже придумал себе земное имя? Предыдущее, как я помню, ты позаимствовал у какого-то бедняка. — Арсений. Меня будут звать Арсений. — Возвышенный, значит. Вполне в твоём репертуаре. — Я старался. — Собираешься вернуться в Российскую империю? — В то, что после неё осталось, — самодовольно отвечает демон, предвкушая.