Аберрация

Антон морщится, когда что-то, попадая каплями ему на лицо, начинает покалывать, а в некоторых местах даже натурально жечь… В приоткрытый рот случайно попадает та же самая противная жидкость, и это настолько горько, что не сравнится даже с водкой без запивки. Это выводит из состояния некоего транса, и Антон открывает глаза, а потом из лежачего состояния переходит в сидячее, не понимая три вещи: первая — почему под задницей так твёрдо, вторая — зачем на него Дима льёт жидкость непонятного происхождения, третья — какого хуя здесь делает Арсений, если его минуту назад здесь и в помине не было? — О, очнулся, слава богу! — бубнит Дима и откладывает бутылку с чем-то прозрачным. — Зачем ты поливаешь меня водкой? — Антон старается набрать в рот побольше слюны, чтобы избавиться от мерзкого привкуса на языке. — Какой водкой? У тебя галюны? Это вода святая. — Просроченная, видимо, — без капли стеснения Арсений вклинивается в диалог. — А ты не должен быть там у себя?  Странно, что Антон спрашивает именно это. — Мимо проходил.  — По дороге на исповедь? — это уже язвит Дима. — Грехов на душе у меня нет, поэтому, увы и ах, она мне не нужна. — Может, вы лучше расскажете, почему я сижу на крыльце церкви, а вы вдвоём тут надо мной нависаете? — Антон не помнит ничего, кроме того, как вышел из душного помещения.  Дальше — пустота, из которой вырвали, брызгая на лицо святой водой, по ощущениям больше напоминающей водку. — Тебе, наверное, поплохело, ты в обморок и свалился, — рассказывает Дима. — Я вышел, а тут тебя уже пытались в чувство привести. Но помогало не особо, поэтому я метнулся за водой. Ну, какая была в ближайшей доступности. — Ясно, — Антон поднимается на ноги и немного пошатывается. — Жарко внутри было просто. Всем спасибо за реабилитацию. Антон смотрит на друга и на… Арсения с полным непониманием, что и кому сейчас следует сказать. И вроде они оба на него смотрят, будто ждут чего-то, и, получается, ему действительно нужно озвучить что-то ещё, но в голове перекати-поле и больше ничего.  — Не хочешь прокатиться? — спрашивает Арсений и делает шаг навстречу.  — Я, — Антон запинается, потому что не знает, как озвучить своё согласие под пристальным взглядом друга, который чуть ли не глаза показательно закатывает. Но это вполне объяснимая реакция, учитывая последние рассказы Антона об Арсении. Пусть им уже и недели три, может, немногим меньше, но то, что он сейчас думает, Шастун говорить другу пока что не собирается вовсе. Или не поймёт, или у виска покрутит пальцем и позвонит в дурку — точно что-то из этих двух вариантов. Поэтому максимум что-то общее. — М? — Арсений ведёт бровью. — Я не знаю, если мы уже сделали все дела, то я, в принципе, могу, — Антон поглядывает то на Диму, то на Арсения.  — Да, спасибо, что съездил со мной, — не скрывая недовольства отвечает Поз. — Мы больше ничего и не планировали. — Что ж, тогда я сейчас подъеду, подожди секунду, — Арсений уходит в сторону парковки. Антон дожидается момента, когда он будет на нормальном расстоянии, чтобы хотя бы вкратце объяснить Диме ситуацию. Нет времени даже подобрать более-менее нормальные слова для того, чтобы не показаться ебанутым, хотя он, наверное, уже. — Не потрудишься объяснить, что за хуйня? — Дима успевает сказать прежде, чем Антон открывает рот. — Я тебе всё объясню потом, — пиздёж, потому что всю правду Шастун рассказывать не собирается, — всё хорошо, не переживай.  — Ты от него бежал, сверкая пятками и попутно называя поехавшим психом, а сейчас… Блять, Шаст, у тебя с головой всё нормально? Если промыли и тебе нужна помощь, то мог и раньше сказать. Друзья всё же, а не чужие люди. — Поз, мне никто ничего не промыл, — Антон сжимает кулаки, пытаясь побороть усиливающееся раздражение, — говорю же: потом объясню. — Если ты погрязнешь в секте и будешь страдать, то я не удивлюсь.  — Я даже не собираюсь, блять! — По тебе и твоему «конечно, поехали» незаметно. Спасибо, что съездил со мной. Я, пожалуй, поеду, а то тут за тобой личный водитель примчит сейчас.  Антон не прощается, да и Дима тоже. Вроде бы самому Шастуну уже тридцатка скоро, а о нём всё равно думают, как о неразумном подростке, который с крыши пойдёт прыгать, если это будет модно. И, главное, непонятно, почему о нём бытует такое мнение, потому что поводов для такого он не давал. Нет, может, лет в восемнадцать он и творил хуйню, ну а кто не? Антон таких людей не знает, потому что того же Диму пришлось однажды отговаривать от идеи пьяным с тарзанки прыгать в глубокую реку, когда тот активно убеждал всех в собственной внутренней сущности водяного.  Антон садится на переднее пассажирское, едва удерживает себя от того, чтобы хлопнуть дверью со всей дури, но понимает, что скорее бы по лицу себе дал, чем поступил так — вот он, водительский опыт. И ещё знание цен на решение всяких проблем, вызванных такими вот показательными выступлениями. — Куда-то хочешь? — аккуратно интересуется Арсений. — В Макдональдс, — Антон отвечает не раздумывая. — Серьёзно? — Ага.  — Ладно, едем, — усмехается Арсений и даёт газу. Нет, с Димой всё же нужно будет поговорить при ближайшей возможности. Только это будет настолько нелегко, что и представлять не хочется: Поз даже и не знает о том, что Антон — бисексуал, а уж посвящать друга в свою новую симпатию вообще кажется чем-то из ранга невозможного. Но это, конечно, необязательно. Можно же просто сказать, что они общаются как приятели. Тем более, вопросов к самому Антону так будет много меньше. Совесть начинает грызть за то, что он планирует скрывать правду от лучшего друга — а так, вообще-то, не делается. Но из двух зол Антон выбирает меньшее, поэтому в предварительной версии его будущей речи есть только пункты про интересное общение и приятельство, не более. Пока что он не горит желанием выкладывать все карты, да и Дима к этому тоже максимально не подготовлен.   — Ты напряжён, — говорит Арсений и поворачивается к нему, когда они стоят на светофоре. — Пустяки, — Антон отмахивается, — скоро пройдёт. — Вы поссорились? — Не прямо так. У нас просто возникло недопонимание. — Что ж, не лезу, — Арсений снова смотрит только на дорогу, — захочешь — скажешь. — Просто очень сильно заебался от всего. Не знаю, как от этого избавиться. — Вы расстались?  — Да, — Антон отвечает предельно спокойно, — расстались.  — Переживаешь по этому поводу?  — Нисколько. Антон видит спасительную жёлтую «М» на вершине столба и понимает, что определённую дозу серотонина получит в ближайшее время. Странно, что в почти что вечернее время нет очереди в МакАвто, но это и лучше — в ожидании они проводят совсем немного. Держа в руках ещё горячий чикенбургер, Антон не понимает, что делать дальше. Не в общем, а конкретно сейчас. Наверное, нужно прервать молчание, а не просто сидеть и есть. Но идей для того, с чего начать разговор, нет.  — Сегодня очередной вечер новичков, — Арсений говорит будто бы невзначай, — если так можно сказать. Не хочешь понаблюдать?  И что на это отвечать? Антон не то чтобы против, он наоборот — совершенно не, но в то же время это мероприятие кажется таким… странным, что появляются какие-то слабые то ли сомнения, то ли просто колебания. Но там бояться-то нечего совсем, Антон же присутствовал там, знает, как это проходит. Тем более, вряд ли он должен сидеть за одним столом со всеми, кто пришёл в церковь в первый раз, — скорее всего, он будет рядом с Арсением там, на втором этаже, и просто смотреть сверху на остальных. — Можно, — кивает Антон. — Это надолго? — По желанию собравшихся, но ты можешь уйти в любой момент. — Ты так говоришь всегда, — Шастун закатывает глаза, — про то, что я могу уйти, когда захочу. Зачем? Я же и сам могу это сделать при необходимости.  — Не хочу ни к чему принуждать и просто напоминаю о свободе твоих действий. — Если я соглашаюсь в трезвом уме, то это не принуждение.  — Будь по-твоему, — хмыкает Арсений.  Они успевают приехать к церкви задолго до того, как начинает подтягиваться народ. В этот раз у Антона есть возможность рассмотреть второй этаж внимательнее, и Арсений даже приглашает зайти в его кабинет — именно оттуда тогда пахло гарью. Но сейчас всё нормально, ничего такого Антон не чувствует. В принципе, здесь достаточно приятно находиться.  Антон позволяет себе упасть на мягкий диван и просто смотреть на Арсения, который занимается своими делами. Странно, что они у него вообще есть. В представлении Шастуна, у руководителя, если так можно его назвать, секты из дел только наблюдение за подчинёнными. Но у Арсения на столе несколько стопок бумаг непонятно какого содержания, и, может быть, он действительно занимается чем-то, кроме церкви. Плюс сам он упоминал, что у него нет проблем с деньгами. Телефон начинает вибрировать в заднем кармане, и, доставая его, Антон совершенно не может предположить, что ему названивает Макар. Несколько секунд уходит на раздумья, отвечать начальнику или нет, потому что этого делать не обязан вовсе, находясь в отпуске. Но опять же  — вдруг что-то срочное? — Я отойду, — оповещает Арсения Антон, — важный звонок. Шастун выходит на площадку второго этажа, пересекается с Катей и обменивается с ней короткими кивками. Точно, не Арсений же ведёт приветственную встречу. — Слушаю, — звучит резче, чем изначально планировалось. — Спасибо, Антон, что ответил, — говорит Макар. — Понимаю, что у тебя отпуск, но хотел бы пригласить тебя к себе на встречу. Есть темы для разговоров, которые нам нужно обсудить. Когда у тебя есть свободное время? — Макар, честно, я устал уже кататься. Мне казалось, что мы всё, включая мою зарплату, обсудили. Если мне не стоило уходить в отпуск, ты мог бы так и сказать. Но я не собираюсь ничего обсуждать с тобой очно, пока я на заслуженном отдыхе. Я могу выслушать тебя сейчас. — Антон, это совсем не телефонный разговор. — Тогда только после того, как я выйду на работу. Делать начальнику одолжение — что-то новое в репертуаре Антона. — Ладно, — Макар вздыхает после достаточно продолжительной паузы. — эйчар нашёл нам ценный кадр. По тестовому сотрудник крайне перспективный, с большим потенциалом. Но из-за того, что ставки для этого парня сейчас нет, советом директоров было принято решение разбить одну ставку главного на две обычные. Я понимаю, что новость крайне неожиданная, но, Антон, я уверяю, что это никак на тебе не скажется. Ага, не скажется. А то, что определенные плюшки идут именно на его должности, видимо, вообще роли не играет. Тем более, Антон считает себя достаточно высококвалифицированным кадром, чтобы после такой выслуги лет его так двигали по лестнице вниз, ставя наравне с каким-то новичком. — Я завезу на днях заявление по собственному, — уверенно говорит Антон. — Давай не будем так торопиться! — в голосе Макара слышно волнение. — Это временная мера, пока не появится новая ставка, и всё. — Слишком много временных мер ко мне, не находишь? Я устал, давай без этого, пожалуйста. Это решение пришло в голову не прямо сейчас, если тебе от этого станет спокойнее. — Я настаиваю на том, что тебе нужно несколько дней на подумать. Мы, насколько это возможно, готовы пойти тебе на уступки. — Не нужно. Решение окончательное, — Антон сглатывает, — и не изменится. Мне уже пора идти. До встречи. Блять, увольнение подкралось раньше, чем Антон ожидал. Если бы он был чуть более чувствительным ко всему происходящему, то точно впал бы в какую-нибудь апатию. Это выглядит как череда пиздецовых неудач: сначала просто беспросветная задница на работе, долгие трудности в отношениях, а потом и вовсе разрыв, и сейчас, как вишенка на торте, — увольнение. Пусть по собственному, но факта это не меняет. Моментами Антон искренне не понимает, на чём держится его состояние, но он этому невидимому фундаменту премного благодарен за то, что он сейчас может сделать глубокий вдох, полный выдох и вернуться в кабинет, чтобы вновь сесть на диван и повторно прожигать Арсения взглядом, на который он никак, кстати, не реагирует. Нет, иногда всё же поглядывает на Антона, но даже не улыбается при этом. Возвращается из раза в раз в листание документов, будто бы строя из себя недоступного и очень занятого. Вряд ли это так — Антон почему-то уверен.  — Уволился, как я понимаю? — спрашивает Арсений, не отвлекаясь от бумажек. — Ага, — Антон хмыкает, — но вообще подслушивать не хорошо. — Ты просто говорил слишком громко, а у меня не было беруш. Так что не моя вина. О, теперь Арсений на него смотрит и даже подмигивает разок. Антону их бесконечный флирт вперемешку с какими-то колкостями нравится прямо очень сильно. Если вначале это был некий компенсационный момент, то сейчас это просто удовольствие. Недостаток эмоций закрыт давным-давно, но когда — Антон точно сказать не может, поэтому в данный момент продолжать общение с Арсением именно в таком ключе — сознательный выбор Антона. — У меня есть фирма, — Арсений поднимается со своего места и подходит к дивану, присаживается, опираясь спиной на подлокотник, — могу тебя устроить мёртвой душой. И платить.  — А я, наверное, должен быть твоим секретарём? — почти что флиртует Антон и меняет своё положение, садясь так, чтобы быть в нескольких десятках сантиметров от Арсения.  Дистанция ни к чему не принуждает, но если два-три движения вперёд, то можно будет удобно разместиться на бёдрах у Арсения. — Верно. Как тебе? — Лучше, чем в предыдущие разы, — Антон пожимает плечами, — но всё еще не совсем хорошо.  — И что мне исправить в должности? — Не могу тебе ничего сказать по этому поводу. Так что импровизируй. — Что это значит? — Ну, придумывай на ходу. А что тебе не нравится? — Всё нравится. Арсений протягивает руку вперёд, и Антон воспринимает это как приглашение. Да, всё происходит так, как Шастун и предполагал: Арсений закидывает ноги на диван, чтобы было удобнее кое-кому разместиться. Антон несколько раз ёрзает, пытаясь устроиться поудобнее, — делает это совершенно без какого-то умысла, но, видя взгляд Арсения, понимает, что его действия отнюдь не воспринимают как что-то без намёка на интересное продолжение.  — Тебе так и неймётся, — говорит Арсений и кладёт руки Антону на талию, сжимая бока. — Не знаю, — Антон нарочито делает ещё несколько движений туда-сюда. — Зато я знаю. — И не планируешь ничего предпринимать?  — Почему ты так думаешь? — да, Арсений тоже играет: подаётся бёдрами вверх, принимая вызов. — Сидишь и бездействуешь.  Стоит Антону только задержать дыхание, потому что поцелуй вот-вот собирается случиться, раздаётся стук. Не в дверь, потому что он её не закрывал, а, наверное, в стену рядом с ней. Всё обламывается. — Лорд, — Антон узнаёт голос Кати, — я даже не хочу видеть, чем ты занят, но спешу уведомить тебя, что люди начинают приходить.  — Спасибо! — отвечает Арсений. — Спускайся к ним, не оставляй гостей без внимания. — Тебя сегодня ждать?  — Нет. Буду сверху, — Арсений смотрит на Антона и подмигивает.  Шастун смущается. Прямо очень сильно, потому что настолько явных намёков между ними ещё не было. Он не против такой перспективы, просто немного ахуевает от того, как прямо Арсений ему это сказал. В голове начинается бесконечный круговорот мыслей в направлении, которое Антон пока что не обдумывал — думал, слишком рано. Хотя после произошедшего в церкви так думать, наверное, наивно. Шастун списывает это на то, что забыл о сексе практически полностью, а сейчас приходится вспоминать, а процесс этот совсем не быстрый. По крайней мере, у него.  — Тебе придётся временно вернуться на диван, — Арсений сжимает ягодицы Антона, — мне нужно переодеться.  — Временно — это на сколько? — говорит Шастун, перелезая с чужих бёдер на кожзам. — Смотря на сколько ты сегодня здесь. — Я здесь, пока мне интересно. — Ты сам ответил на свой вопрос.  Антон следит за тем, как Арсений отходит к достаточно высокому шкафу на противоположном конце кабинета и достаёт из него ту самую красную сутану. Надевает её прямо на одежду и возвращается к Антону.  — Застегнёшь пуговицы? — Арсений поворачивается спиной к дивану. Почему-то Антон был уверен в том, что сутана надевается через голову и не имеет никаких застёжек, но, как видно, ошибался в этом. После того, как он заканчивает вставлять пуговицы в петлички, Шастун совершенно не ожидает, что Арсений развернётся и коротко поцелует его, а после оттянет зубами нижнюю губу. — Надеюсь, присоединишься, — шепчет Арсений и выходит из кабинета. Пока что Антон не решается выйти на площадку второго этажа, чтобы сверху наблюдать за теми, кто пришёл, — так же, как и он когда-то. Он слышит отголоски речи Кати, понимает, что слова ничем не изменились, и усмехается этому. А потом в голову стреляет совершенно неожиданная мысль из разряда «а что, если?».  Может, у него началось какое-то помешательство на теме секса, но почему-то в голове вертится идея… отсосать? Нет, Антон этого никогда не делал, и, наверное, получится крайне неудачно, тем более, что за всё время, которое Арсений будет наблюдать сверху за всеми собравшимися, Шастун ещё десять раз успеет передумать. Но пока что эта мысль не собирается покидать сознание, наоборот — укрепляется там прочно, что уже будет никак от неё не избавиться в ближайшее время. И так раззадоренное желание сейчас только подкидывает дров в этот костёр, который вот-вот перерастёт в настоящий пожар, если не в катастрофу, у которой последствия будут не прямо-таки плачевные, скорее абсолютно противоположные. Антон старается бесшумно выйти из чужого кабинета — помнит, что здесь есть скрипучие половицы, которые тогда и свели их с Арсением. Сначала он не решается подойти близко к деревянным перилам, хоть и знает, что снизу практически невозможно разглядеть, кто там — если он вообще есть — на площадке второго этажа. Арсений будто чувствует Антона, поэтому оборачивается, подмигивает и кивает головой, намекая встать рядом.  Никогда он не пытался шагать так тихо. Сейчас Шастун делает это так аккуратно, насколько позволяет его природная неуклюжесть. Антон смело кладёт свою ладонь не на деревянные перила, а на руку Арсения.  — Вау, — усмешка, — интересно. — Могу убрать, — шёпотом отвечает Антон, — если хочешь. — Не хочу.  Кажется, что в этот раз присутствующих ещё больше, чем в первый раз Антона. У него даже получается высмотреть того парня, который ему всунул визитку тогда у кофейни. Странно, что его ни разу не было в монастыре. — А кто это? — Антон тихо-тихо интересуется у Арсения, параллельно показывая пальцем на нужную персону. — Антон, — Арсений хмыкает, — как-то вас много здесь. А тебе зачем? — Он меня сюда пригласил. — Надо будет передать ему мои благодарности за такой подарок. — Считаешь меня подарком? — Отчасти. — А жаль. Я думал тебе сделать сюрприз, — Антон сдвигает свою ладонь с чужой, — но если я не подарок, то не буду надоедать своим обществом. — Останься, — практически ласково говорит Арсений. Антон и не собирается уходить. Следит за тем, как Катя вновь кому-то поясняет о мировоззрении церкви. Видимо, каждый раз находятся такие, кто не понимает или просто хочет развлекаться путём дискуссии. Арсений закрывает глаза и запрокидывает голову — это Антон замечает, когда косится на него.  — Чувствуешь? — спрашивает он у Шастуна. — Что именно? — Антон не понимает. — Столько энергии от пришедших людей. После каждого такого вечера храм будто наполняется ей. И я вместе с ним, — Арсений усмехается, — почти что пьянею. — Не чувствую. — Дай мне руку, Антон, — он протягивает свою, — и закрой глаза. Несколько секунд уходит на сомнение. По сути, в этом нет ничего такого, но будто бы присутствует ощущение, что это всё не просто так. Да даже если предположение верное, чего ему стоит просто вложить свою ладонь в чужую? Правильно, ничего. И будь что будет, думает Антон, когда это делает. Но то, что его утянут подальше от перил и прижмут к стене, предположить было сложно. Такого варианта Антон даже не рассматривал, но даже сейчас думать об этом не хочется — портить поцелуй какими-то рассуждениями не к месту уж слишком кощунственно даже в теории, не то что на практике. Может, это всё додумки мозга, но Антон действительно чувствует что-то наполняющее до пределов и сумасшедшее, как будто бы сводящее с ума. Или это и не энергетика вовсе, а просто на Антона так влияют мокрые жадные поцелуи и поглаживания по бокам, а иногда и ниже оных.  Арсений кусается, а потом эти же места зализывает. Антон уверен, что его губы после того, как они закончат, будут покрасневшими и припухшими.  — Доверяешь мне? — Арсений ведёт языком по шее. — Не уверен, — хочется застонать, но Антон это желание в себе глушит изо всех сил, — что в таком состоянии смогу ответить. — Наоборот — это будет самый честный ответ. Так что, доверяешь? — Да. — Тогда на колени. — Что?  — Я сказал: на колени. Антон, блять, в отношениях с каким-то экстрасенсом. Конечно, это просто совпадение, и Арсений уж точно не знает, о чём думал Шастун относительно недавно. И может, вообще он намекает не на это самое, но Антон понятия не имеет, что ещё, блять, делают на коленях. И даже если так, то плевать — он хотел попробовать, ему предоставляется возможность, значит, нужно ей пользоваться.  — Сделаешь мне хорошо? — тихо спрашивает Арсений. — Я не умею, — Антон сглатывает, — у меня не получится. — Я помогу. Согласен? — Похуй, да.  Пусть Антон в этом вообще не разбирается — первая встреча с членом, который даже не его. Но ему хотелось тогда и хочется сейчас, пусть и боязно из-за перспективы облажаться. В теории он примерно понимает, что нужно делать, и перенести это в жизнь не так и трудно, просто страшно и волнительно. Вопрос только, что Арсений имеет в виду, говоря о своей помощи, но он ему доверяет.  Арсений возится с верхними пуговицами сутаны, а потом снимает её через голову. Да, так будет намного лучше, потому что Антону не придётся забираться под её полы, как он уже хотел сделать.  Антон решается на самостоятельный первый шаг и принимается за чужой ремень, делая это медленно и тихо, чтобы лязганье пряжки никто не услышал. Расстёгивая пуговицу и молнию, он чувствует возбуждение Арсения. Из-за этого снова подкатывает утихомирившееся волнение, но отступать уже и не хочется, поэтому переживания вновь подавляются. Антон позволяет себе на некоторое время просто залипнуть, рассматривая член перед ним. Он не такой, как у самого Шастуна, — без изгиба в сторону и сильнее смотрит наверх, но это такой же член, и какой-то неприязни Антон по этому поводу не чувствует.  На пробу проводит языком по головке, будто бы проверяя на вкус. Ничего сверхестественного, просто кожа с некоторым характерным послевкусием. Антон пытается вспомнить, что приятнее ему самому, и переносит это в свои действия: лижет с нижней стороны головки, языком чувствуя уздечку. Спустя энное количество времени Антон набирается смелости обхватить головку губами полностью и продолжить выводить на ней какие-то узоры, иногда самым кончиком проникая в щёлку уретры.  Но всё же Шастун понимает, что одной такой стимуляции недостаточно, — да, это приятно, но нужно что-то ещё, поэтому обхватывает член ладонью и начинает двигать ею в такт.  — А говорил, что не сможешь, — хрипит Арсений. Это добавляет уверенности. А ещё удовольствия от процесса — особенно вкупе с чужой рукой, перебирающей волосы. Брать глубже Антон сейчас не видит смысла в силу отсутствия опыта и неуверенности в том, что это будет приятнее, чем происходящее сейчас.  — Я сам, — Арсений сжимает кудри чуть сильнее и отстраняет Антона от уже полюбившегося занятия, — время поджимает. Антон смотрит, как Арсений доводит себя до конца. Попеременно Шастун смотрит на член перед лицом, то выше — на его обладателя, который выглядит возбуждённым и очень сексуальным. Антон и сам, кажется, заводится неслабо от увиденного, но сейчас удовлетворять свои потребности не хочется — он просто не сможет это сделать в такой ситуации. Для такого нужно расслабление, а его сейчас нет.  В момент, когда Арсений крепче обхватывает головку, Антон будто бы по инерции подаётся вперёд. Он не видит в этом ничего противного, да и самому хочется просто попробовать. Слышится удивлённое оханье, и Антон ухмыляется то ли вслух, то ли про себя, непонятно. На вкус сперма солоноватая, почти не горчит. — Иди сюда, — говорит Арсений, опускаясь на колени. И целует. Это немного выбивает Антона из колеи, потому что он совершенно такого поворота событий не ожидал, но всё же оно происходит прямо сейчас и до безумия нравится. — Что ж, боле не смею вас задерживать, — доносится голос Кати снизу, — мы всегда рады видеть вас в нашей церкви. Вторая встреча будет в этом же месте в это же время ровно через неделю. Буду всех вас ждать! — Как не вовремя, — шепчет Арсений, — пойдём ко мне.

***

— Кать, прости, не могу тебе точно пока что ничего сказать, — Арсений прижимает телефон к уху, глуша машину, — я только-только приехал. — Ну хоть, как она выглядит, можешь сказать?  — Как старое заброшенное здание. Не знаю, что ты ещё хочешь от меня услышать. Пока что это всё, что я сам знаю.  — Ты противный. — Ты тоже. Её по-любому нужно будет реставрировать и обустраивать, так что ещё успеешь насмотреться, — Арсений чувствует — что-то идёт не так, — и оборачивается, замечая человека прямо у входа в церковь, — погоди, потом перезвоню, на меня тут свалилась манна небесная.  — Что? Арс, что случилось? — Всё потом. Арсений сбрасывает вызов, убирает телефон в карман и выходит из машины. Ему даже не нужно много времени на размышления, потому что он и так чувствует, кто его поджидает у церкви. Что ж, это, конечно, предсказуемо, но он не ожидал, что это произойдёт так скоро. Всё же с небес на землю спускаются крайне редко, и, насколько Арсений знает, такого не было даже тогда, в происшествии с Медичи и Варфоломеевской ночью, что ж случилось сейчас? Самым разумным решением сейчас будет держать дистанцию. Арсений не спешит подходить прямо к крыльцу, а лишь огибает машину и опирается на неё, оставляя меж ним и потенциальным собеседником несколько метров расстояния, чтобы была возможность для какого-нибудь манёвра. — Тебя-то я и ждал, — о, точно обращаются к нему, — чертила. — Что-то случилось? — Арсений хмыкает. — Сам серафим соизволил спуститься с небес ради меня? — Ты и случился. Долго же мне пришлось тебя выслеживать, — мужчина подходит ближе и останавливается прямо напротив. — А я думал, что мой давний друг всё видит. — Сейчас ему не до тебя, но я буду рад донести ему весточку о тебе, чтобы скорее устроили суд. — А есть поводы? — Арсений расслаблен: знает же, что не делает ничего, что нарушает закон. — О, даже несколько сотен, если не под тысячу. Слишком много душ, клеймённых тобой, попало в ад за последнее время. Не потрудишься объяснить? — Есть что-то конкретное, что тебе непонятно? — Арсений не сдерживает смех, смотря на идиотский хвостик у серафима на голове. — Как ты их убиваешь? Почему этого никто не замечает?  — Потому что я чист, уважаемый товарищ серафим. — Тебя казнят. От моих слов зависит, насколько это будет мучительно. В твоих интересах мне рассказать, как ты уводишь души в ад.  — Можно я сделаю это после кофе?  — Ты шутить вздумал? — мужчина переходит на крик. — Почему ты вообще выглядишь так, если от тебя за версту несёт адом? Арсений чувствует на себе изучающий взгляд и диву даётся от какого-то недоумения в глазах серафима. Да, он старался, когда лепил своё нынешнее обличие. — Успокойся, крылатый. Я, как и любой порядочный демон, приглашаю тебя обсудить это за чашечкой кофе. Уж прости — без него не соображаю. Издержки человеческого тела, — Арсений пожимает плечами. — Ты чего, лукавый, удумал? Если вздумал убить, то не справишься, можешь не пытаться. — Я прошу только о кофе. И всё, — Арсений услужливо открывает дверь. — Присаживайся. — Катись к чёрту, — мужчина принимает его предложение. Едут до ближайшего кафе в тишине. Арсений очень надеется, что в первом попавшемся заведении подают нормальный кофе, потому что если это не так — день идёт насмарку.  Но всё же поданный американо вполне сносный, поэтому настроение даже немного улучшается. Арсений не начинает разговор до тех пор, пока не допивает всю чашку и не съедает заказанный к ней наполеон. — Ты не будешь? — кивает в сторону меню, предлагая серафиму тоже чего-нибудь отведать. — С каждой секундой твоё положение всё плачевнее и плачевнее.  — Понял, — Арсений отставляет пустую чашку на край стола. — Что ж, спешу разочаровать: я ничего не нарушаю. Люди добровольно отдают мне свои души в угоду их собственным желаниям. А это, насколько я знаю, разрешено. — Один, два, десять — да. Но не под тысячу! — мужчина бьёт кулаком по столу. — Спокойнее. Ангельское терпение, не слышал? — Пошёл нахуй. — Мне тоже нравится ругаться матом. Успокаивает, да? Я никого не убиваю, даже пальцем не трогаю, тебе ли не знать. Будь это не так, за мной спустились бы давным-давно. А так… я просто умею находить общий язык с людьми, не более того. Их душа по закону принадлежит аду, и за это они получают исполнение своего желания.  — Сука ты, — о, кажется, до этого серафима начинает доходить, как Арсений это всё проворачивает. — И что ты мне сделаешь? — Арсений хмыкает. — Я в другой системе ценностей. Но даже так я чист. — Чист, — мужчина кивает. — Но до тебя доберутся рано или поздно. Потому что очень многие, клеймённые тобой, умирают как от чумы. — Сомневаюсь, — Арсений хмыкает, а потом только до него доходит последняя фраза ангела. — Что? — Думаешь, я пришёл бы к тебе просто из-за сотни контрактов? Да плевать мне на это. Люди с твоей печатью имеют свойство подозрительно быстро попадать в ад. И убивает их демон. Так что не строй, сука, из себя белого и пушистого. — Ещё раз, — Арсений мотает головой, отказываясь принимать услышанный факт. Нет, такого быть не может. У него на руках человеческой крови нет уже почти что пять веков, какие убийства? Да, целиком душа попадает в ад только после смерти человека, заключившего контракт, но у Арсения и в мыслях не было поступать так. Тем более, что Сатана его предупреждал — а уж ослушаться владыку Арсений при всём желании бы не смог. И когда от действий зависит не только существование одного демона, но и всего ада, поступать так, имея почти что тысячу подписанных контрактов, — глупо и крайне опрометчиво. — Ты убиваешь тех, у кого забрал души. — Нет, — голос немного скачет от волнения, — не я. — Голову мне дурить вздумал? — Слово Сатаны, — Арсений кладёт ладонь в район человеческого сердца и сжимает её в кулак. Лицо серафима меняется в ту же секунду. Ни один демон не позволит себе сказать такое, будучи в чём-то виноватым. Это знают и ангелы, у которых есть что-то аналогичное, и демоны. Это работает почти как клятва.  — Кто твой подельник? Скажи, тебе же лучше будет. — Я один, — Арсений не разжимает кулак, — слово… — Полно! — серафим перебивает. — Этого достаточно. Но ты в полной заднице, лукавый. — Я это понимаю. Решу вопрос в ближайшее время, виновный будет наказан по всей строгости адского закона.  — Хотелось бы в это верить. Арсений заказывает эспрессо — ему сейчас необходимо хоть что-то, чтобы прийти в сознание. Мысли в полном расфокусе, а в голове тысяча и один вариант, кто его мог бы так подставить. Да, он знает о некотором количестве завистников, но ни один демон не пошёл бы на такое. Хотя, как показывает практика, кто-то смелый точно нашёлся. Нужно будет наведаться к Сатане, чтобы оповестить его об этом и не запятнать себе репутацию.  — Но всё же ты хитрец, что продумал такую схему, — серафим улыбается. — Как твоё земное имя? — Арсений. — Моё — Сергей.  — Будем знакомы, — Арс протягивает ладонь. И её пожимают.  — Мы решим этот вопрос.

*** 

Антон позволяет себе занять весь диван полностью, потому что Арсений всё равно сидит за столом и опять что-то заполняет. Хочется поинтересоваться что и с какой целью, но всё же это может быть чем-то важным, да и просто неприлично так делать. Арсений рассказывает о том, как идут дела в монастыре, зачем-то говорит о том, что Игорь тоже там теперь живёт, только периодически ездит на собеседования в поисках работы. — Ой, можно, пожалуйста, только не о работе, — Антон вздыхает, — и не об Игоре. — У тебя с ним какие-то трудности? — спрашивает Арсений, оторвавшись от документов. — Нет, но… Имя не нравится, короче. Всё нормально. — Расскажешь, почему так? — Да я и сам толком не знаю, — и это, кстати, практически чистая правда, — просто… Мы когда с Ирой расстались, я ушёл в душ, а потом слышал, как она разговаривает с каким-то Игорем. Меня это не задело, не подумай, просто я умею складывать два плюс два, и они ещё в кафе, кажется, флиртовали. В общем, ситуация смешная. Не хотелось бы, чтобы это оказался тот самый Игорь. — Ревнуешь?  — Да нет, блять! — Антон вздрагивает. — Просто это так странно, если Ира говорила прямо с тем самым Игорем.  — Да, действительно странно, — задумчиво говорит Арсений. — Но всё равно это же тебя уже не касается, верно? — Верно. — Вот и славно. Снова стук. Антон оборачивается и видит в дверной проёме Катю, уже переодевшуюся в нормальную одежду.  — Не помешала?  — Нисколько, — отвечает Арсений и откладывает стопку бумаг на край стола, — всё нормально? — Да, конечно. За исключением того, что я ужасно голодная. Ты же тоже с самого утра не ел, да?  — Не до этого было. — Я закажу нам чего-нибудь. Есть подвижки по нашим… трудностям? — Давай обсудим это дома. — А ты вообще домой сегодня собираешься? — Катя переводит взгляд на Антона и хихикает. Это немного смущает. И начинает смущать сильнее, когда на него теперь смотрит и Арсений. — Да, — усмешка, — на сегодня моему впечатлительному другу достаточно. — Я вообще-то здесь! — Антон возмущается, когда о нём говорят так, будто он не сидит в этом же помещении и не слышит, о чём диалог этих двоих. — Ладно, пойду я, — Катя машет рукой, — до скорого всем. Антон закрывает глаза и начинает думать о том, почему они живут вместе. За всё время у него не было и повода подумать, что Арсений может быть в каких-то отношениях с Катей, но совместное проживание его немного поставило в ступор. В этом нет ничего такого, но почему-то не задумываться об этом не получается. Надо будет уточнить этот вопрос, чтобы самостоятельно не зарывать себя в яму каких-то домыслов. Арсений ходит практически бесшумно, и Антон в этом убеждается полностью, когда чувствует вес чужих рук на собственных плечах. Думать ни о чём больше не получается, потому что массажные движения заставляют кайфовать так, что из головы всё улетает. Кажется, что такое даже лучше, чем секс. Особенно, когда Арсений хорошенько сжимает мышцы у основания шеи.  — Я отвезу тебя домой, — теперь уже точно ласково говорит Арсений. — Хорошо, только не сейчас, — Антон наслаждается ощущениями, — чуть-чуть попозже. — Ладно-ладно. Ладони спускаются ниже и массируют под ключицами. Оказывается, это тоже сильно приятно. Но дальше эксплуатировать Арсения у Антона просто-напросто не хватает совести, поэтому он вздыхает и поднимает с дивана, понимая, что сам вот-вот заснёт. В машине Антон изо всех сил старается не вырубиться. Всё же есть некоторые плюсы в том, что ездить как пассажир: не нужно концентрироваться на дороге и происходящем на ней, можно позволить себе расслабиться и смотреть по сторонам, восхищаясь уже ночной Москвой, подсвеченной разными огнями. До дома получается добраться практически без пробок, и, когда до нужного двора остаётся от силы минут пять езды, Арсений начинает говорить: — Так что насчёт трудоустройства? Я хорошо плачу. — Я согласен, — Антон понимает, что это лучший вариант на данный момент, — но только пока ищу работу по специальности. Не собираюсь сидеть на шее. — Ты и не будешь. Поверь, я найду, чем тебе заняться. — Ладно. Согласен я, не переживай. И вот они уже стоят у нужного подъезда. Как-то быстро пролетело время. — Я пригласил бы тебя к себе, но твоему впечатлительному другу на сегодня хватит, — Антон отстёгивается, уже берётся за ручку, но его останавливают. — Постой, пожалуйста. У меня есть важный разговор, — Арсений, кажется, не шутит, потому что говорит крайне серьёзно.  — Это не подождёт до завтра? — Нет. — Ладно, — Антон поворачивается, — я слушаю. — Я не люблю врать — принцип такой: либо правда, либо ничего, — Арсений делает паузу, —  понимаешь, так вышло, что я не обычный человек. Наверное, и человеком вовсе назвать нельзя.  — О чём ты? — Ты видел мои глаза. И ты без меня знаешь про все наши случайные встречи. Просто… я чувствую тебя. Это звучит дико, но так.  — Признаёшься мне в сталкерстве? — Антон хихикает. — В чём-то более важном. Помнишь ту девушку, с которой ты меня увидел в монастыре? — Арсений дожидается кивка. — Она кровью подписывала договор, соглашаясь отдать мне свою душу, лишь бы я исполнил её желание.  — Это просто бумажка, боже. — Иронично. Что ж, Антон, вот и мы и подошли к этому. Я высший демон, и тебе нужно это знать, прежде чем вступать со мной в отношения. Подумай об этом, пожалуйста. — Арсений, ты поехавший? — Шастун не понимает ни слова из его речи. — А, точно, как я мог забыть? Ты поехавший, даже секту создал. — Я не стал бы с тобой шутить на эту тему. Тебе надо серьёзно подумать. — Блять, Арс, ты классный, мне с тобой очень хорошо, — Антон решает не сдерживаться в выражениях, — но иногда у тебя так едет крыша, что слов не находится. Но как жаль, что сейчас ты единственный, кто меня из этого болота может вытащить. Поэтому хоть Папа Римский — мне плевать, пока ты даёшь мне то, что необходимо. Антон открывает дверь и выходит из машины, не собираясь продолжать этот разговор. — До завтра. Господи, блять, в мире столько людей, а Антон умудрился втрескаться в немного поехавшего. Но это, наверное, не так и страшно, потому что Шастун более чем уверен, что Арсений это всё говорит не серьёзно, а с целью поприкалываться.