Аберрация

Арсений проводит ладонью по кустам роз, вот-вот собирающимся цвести, понимая, что от неизбежного никак не скрыться при всём желании. Да и сейчас не та ситуация, в которой можно было бы такое себе позволить. Жизнь Арсению ещё дорога, тем более, что за всё время существования она его радует как никогда раньше. И собственноручно лишать себя возможности и дальше наслаждаться каждым прожитым днём в идеальном теле — преступление даже по его демоническим меркам, поэтому Арсений выходит из сада, пусть и хочется подольше посмотреть на розы и собрать букет для городской квартиры.  В этот раз пробираться к реке через лес получается легче — как минимум из-за того, что ими уже протоптана дорожка по самому удобному маршруту. Арсений проводит рукой по кромке воды, проверяя температуру. Не лёд, конечно, но всё равно холодная. И если бы он решил просто покупаться, то точно бы не полез в реку, но цель у него сегодня совсем другая, куда серьёзнее.  Арсений снимает с себя кожаные туфли, оставаясь только в брюках и пиджаке. Эту одежду можно высушить без потерь качества, а вот дорогую обувь, наверное, нет.  Ноги сводит судорогой, когда Арсений заходит в воду по колено. К слабостям человеческого тела он уже успевает привыкнуть, но это всё равно достаточно неприятно. Рубашка противно липнет, но это смотрится крайне красиво, учитывая то, какой у Арсения пресс.  Нужно сосредоточиться. Собрать в себе все силы, которые только есть, чтобы открыть портал. Может, ему помогает кто-то из ада, а может, Арсений сильно преуменьшает свои силы, но это неважно, потому что портал в ад создаётся за несколько секунд.  Арсений тонет.  А потом больно падает на адскую землю. Была уверенность в том, что человеческое тело испарится, а в родную обитель он попадёт в истинном обличии, но, видимо, это работает не так. Обстановка знакомая — это приёмная у зала Сатаны.  — Тебя уже ждут, — говорит секретарь, осматривая Арсения с ног до головы.  Значит, ему с порталом всё же помогли. Что ж, это весьма предсказуемо — Сатана чувствует каждого из демонов.  Владыка в своём обыкновении восседает на троне. И надо бы ему, в рамках приличия, поклониться, и впервые Арсений делает это через силу. Наверняка в нём играет нарциссизм, но он считает себя уже много выше этого.  — С какой целью спустился? — спрашивает сразу же Сатана. — Мне казалось, тебя всё устраивает на земле.  — Именно так, но, — Арсений пытается подобрать нормальные слова, — меня пытаются подставить.  — И что тебя навело на такую мысль? — Явившийся ко мне серафим. Достаточное основание так считать? — Ты знаешь, что ангелы всегда были против контрактов. Чему удивляешься? — Я не стал бы тревожить вас, не проверь я лично достоверность его информации, — Арсений начинает злиться.  — Так посвяти меня в это, а не болтай попусту.  — Как скажете. На моём счету практически тысяча подписанных контрактов, вам ли не знать. Верно? — Да, — Сатана усмехается, — твоей хитрости можно только позавидовать.  — Но эти души попадают в ад преждевременно. Люди, клеймённые мной, умирают от рук демона. И вы, и я знаем, что это дело далеко не моих рук.  — Интересно, — звучит удивлённо, — и что ты мне предлагаешь с этим сделать? — Разобраться, кто это может быть. Других вариантов нет. Потому что, если так и будет продолжаться, совсем скоро за мной придут небесные стражи. Я не думаю, что ад сейчас в том положении, чтобы потянуть ещё один суд, — манипулирует Арсений.  — Ты не можешь этим заняться сам? — Сатана, кажется, тоже закипает. — Думаешь, у меня других дел нет? — Я снабжаю ад сравнительно большим количеством душ и не собираюсь останавливаться. Но эта маленькая неприятность может не только перекрыть поток, но и лишить меня и возможности выкрутиться в ситуации, и даже существования. Плюс навлечёт проблемы и на вашу голову, владыка.  — Приди ко мне любой другой демон, я отказал бы не раздумывая. Но за твою выслугу я постараюсь сделать что-нибудь. — Благодарю вас, — Арсений кланяется, — да прибудет с адом сила.  — Так точно. Убирайся, не хочу тебя боле видеть — утомил меня.  У Арсения самого-то и нет желания оставаться здесь. 

***

Антон не особо задумывается над услышанным, списывая это на очередной безумный заскок Арсения. До жути интересно узнать, что вообще у того в голове — наверное, какой-то вообще другой мир или совсем иное его представление. Но Антону такие вбросы даже начинают нравиться, пусть он и понимает, что это не совсем укладывается в понятие нормы. Хотя если смотреть таким образом, то в рамки вообще не уложить практически ничего — всё точно так же, как и с калибраторами российского лоукостера.  Но день сегодня всё же не такой и плохой. Да, насыщенный всяким до ужаса, но всё в итоге получается более-менее, и даже не сказать, что ресурс на социальные взаимодействия у Антона на нуле. Близко, но нет. Вспоминается обморок у церкви, и становится понятно, отчего он.  Антон практически не ел весь день. Навёрстывать всё на ночь — идея, наверное, не из лучших, но хотя бы часть стоит восполнить. Выбор падает на какую-то доставку китайской кухни, пусть Антон острое и не особо жалует. И стоит только начать ловить кайф от еды, дверной звонок не заставляет себя ждать. И вроде как и не было в планах кого-то ждать, следовательно, стоит просто проигнорировать и не париться из-за этого, но мало ли, поэтому Антон решает перепроверить лишний раз, кто к нему мог заявиться в столь поздний час.  — Привет, мой хороший, — радостно говорит Алёна и переступает порог квартиры.  — Ахуеть? — всё, что может сказать Антон.  — Ты мне не рад? — Везёт, что Иры нет. Так-то да, рад, конечно. Но какого хуя, Алён? — Ты злой. Это из-за вашего расставания? — Ведьма, — Антон фырчит, — а я и забыл об этом.  — Зря. Поэтому я здесь сейчас, — Алёна берёт антисептик со стойки в прихожей, протирает руки и идёт в гостиную, — о, еда, круто. Обожаю китайскую! — Я на одного заказывал, не смей трогать! Антон за всё время их дружбы усвоил одну простую истину: Алёну к еде пускать нельзя — через секунду всё обязательно будет съедено. В принципе, он уже наелся, так что можно и поделиться. По задумке оставшееся Антон хотел бы съесть на завтрак, но ладно — сырники с малиновой начинкой из «Самоката» никогда не повредят.  — А ты чего приехала? — спрашивает Антон, плюхаясь рядом на диван.  — Тревожусь за тебя, — Алёна ломает бамбуковые палочки и выбирает, с чего начать трапезу.  — Подробности будут? — А тебе нужно? Ты обычно меня посылаешь куда подальше с моими подробностями.  — Ну ты попробуй, а дальше посмотрим.  — Мне кажется, что-то происходит рядом с тобой. Не хочу бросаться громкими словами, потому что ты меня тогда нахуй пошлёшь, но я серьёзно беспокоюсь. Ты сам ничего такого не чувствуешь? — Да вроде бы нет. Наоборот даже — мне сейчас намного легче, чем было даже месяц назад. Я нормально живу, а не безэмоционально существую. У меня даже секс появился, прикол? — А с Ирой не было? — Полгода как.  — И кто твой новый партнёр? — Алёна от интереса даже откладывает коробочку лапши.  — Мы не встречаемся… вроде как. Его зовут Арсений, и мутки у нас уже недели полторы? две? Не помню.  — Совсем разочаровался в женщинах? — Просто так вышло.  — Интересно у тебя всё, конечно.  Остаток вечера проходит за обсуждением последних новостей, просмотром фильма про какое-то нашествие зомби в корейском поезде, и Антон после всего этого понимает, что уже хочет спать.  — Алён, а ты надолго? — как можно вежливее спрашивает Шастун.  — Хотела на несколько дней, да и некоторые дела есть в городе. Вообще, а где ваш кот? Люк вроде?  Антон не успевает обрабатывать информацию — вот Алёна говорит о том, что ей нужно остаться, а дальше уже спрашивает про кота.  — В спальне, — Антон кивает в сторону закрытой двери, — он меня уже месяц терпеть не может. Не знаю почему, но вот так. Думаю, Ира его заберёт — Люк всегда её любил больше.  — Месяц, говоришь, он тебя хейтит? — задумчиво говорит Алёна.  — Ага. В голове у него что-то переклинило.  — Что ж ты так грубо? Он просто тоже чувствует, а ты на него ругаешься.  — А то, что за разодранную руку можно и пизды получить, он не чувствует? Спать будешь с ним тогда, а я на диване. Так безопаснее, — Антон вздыхает.  — Без проблем. Так ты не против, если я останусь? — А у меня есть выбор? — Нет.  — Тогда вопрос бессмысленный.  — Это только ради приличия.  Нет, всё же на сегодня передоз событий и общения — Антон это понимает, когда уже лежит на разобранном диване и пытается заснуть. Ни на чём конкретном даже не получается сосредоточиться, да и будет ли в этом смысл, если, даже зацепившись за что-то конкретное, Антон быстрее заснёт, чем придёт к каким-то выводам.  В принципе, так и происходит.

***

С Алёной жить легче, чем Антону казалось изначально. У них разные биологические часы, потому, когда сова в половину девятого даже и не собирается просыпаться, Антон уже успевает попить пустой чай и собраться с силами, чтобы пойти в душ. Всё же иногда очень хорошо не работать: можно всё утро посвятить себе любимому, а потом уже распланировать день так, как удобно. Хотя и дел никаких не предвидится, Антон договаривается с самим собой начать установку новой игры на плойку часов эдак в двенадцать, поиграть после этого до начала пятого, а потом уже засесть на сайты по поиску работы. И надо бы, наверное, ещё что-то намутить с заявлением по собственному, которое Антон вчера обещал привезти Макару. Интересно, а можно ли отправить скан с подписью? Это было бы много удобнее. Но это всё не сейчас, а позже. Пока есть время банально подрочить, Антон собирается эту возможность использовать по максимуму. Тихим сапом он пробирается в спальню, где в нижнем ящике прикроватной тумбочки лежат всякие его приблуды для самоудовлетворения. Получается даже не разбудить Алёну, но её ничего практически не может из сна вырвать, так что всё вполне предсказуемо. Нет, конечно, может, собираться дрочить, когда в соседней комнате кто-то спит, немного неприлично, но Антона конкретно в этот момент такое мало волнует. Ему надо. В конце концов, совсем недавно изобрели замки на двери. Как раз такой Антон и поворачивает в положение «закрыто», когда заходит в ванную. Требуется некоторое время на банальные гигиенические процедуры, от которых он уже успел отвыкнуть. А потом наступает самое приятное и самое нелюбимое одновременно: растяжка себя после долгого перерыва. Это Антону не нравится тем, что занимает слишком много времени, — нет, можно, разумеется, потратить меньше в разы, но это для банальной перестраховки, что никакого дискомфорта, который одним своим появлением может обломать всё получаемое удовольствие, не будет.  Антон набирает совсем немного тёплой воды в ванну. В таком лягушатнике тело расслабляется, что сейчас будет достаточно полезным. Удивительно, что нормальную по размерам игрушку Антон принимает достаточно легко. Нет даже намёка на какие-то неприятные ощущения, просто первые минуты ощущается это всё примерно никак. Но стоит только начать двигать дилдо вперёд-назад, как вспоминаются все преимущества анальной стимуляции — это пиздец приятно, особенно если давно хотелось. Плюс ещё и накопившееся сексуальное напряжение, которое, вроде как, должно бы уже подуспокоиться, но даже и не собирается этого делать. Наоборот, растёт с каждым днём и с каждой новой встречей с Арсением.  Происходит что-то сверх, потому что в мгновение, когда Антон представляет внутри себя не силикон, а кое-что, что принадлежит Арсению, возбуждение возрастает в разы. Мышцы правой руки, которой Шастун двигает дилдо, ноют от напряжения, но останавливаться в такой ситуации — настоящее преступление, потому что пик уже виден, и до него буквально рукой подать в прямом смысле этого словосочетания. Но подстава приходит откуда не ждали в виде противной трели дверного звонка. И кто решил его скромную обитель посетить с самого утра — вопрос очень хороший. Антон злится, потому что даже если продолжить прежнее занятие, то такого энтузиазма как бы не будет. Да и вряд ли вообще получится вернуться к дрочке, потому что становится любопытно, кто пришёл. Вполне возможно, что это Ира, которая хочет забрать Люка к себе. И тогда открыть-то точно нужно — Кузнецова же перед уходом оставила ключ, намеренно или случайно — неважно. Антон прячет всё своё добро в первый попавшийся ящик в ванной. На бёдра повязывает полотенце, хотя надо бы что-то ещё накинуть — если проснулась Алёна, то перед ней в таком виде ходить просто неприлично. Нет, когда-то Антон рядом с ней и голым бегал, но это был глупый поступок по пьяни несколько лет назад. А сейчас такое явно не к месту. Выходит из ванной Антон достаточно тихо. Он узнаёт оба голоса, раздающихся из прихожей, и радуется, что устройство квартиры позволяет ему пройти в комнату незамеченным. Присаживаясь на диван, Антон больше чем уверен в том, что его заметят, — диван же видно из коридора. Но нет, этого не происходит. — А вы к кому? — спрашивает Алёна после рядовых приветствий.   — К Антону. А есть варианты? — а это уже Арсений. — Я бы сильно удивилась, если бы к Кузнецовой. Что ж, проходите… — Арсений, — о, Антон узнаёт его самодовольный тон. — Антон сейчас в душе, скоро выйдет. Что-то срочное? — И как, понравилось? — усмешка. — Мерзость какая, — Антон уверен, что Алёна сейчас морщится. Да и он сам тоже — представлять секс с подругой явно было лишним для его плюшевой психики. — Неправда. — А вы ему, стесняюсь спросить, кто? — Начальник? Друг? Любовник? Выбирайте любое. — И только? — Антон подаёт голос, а после наблюдает, как на него уставились два удивлённых лица. — Всё от тебя зависит, — Арсений подмигивает. Алёна смотрит то на самого Шастуна, то на утреннего гостя, и выглядит при этом крайне забавно. Вообще пока что не было планов знакомить своего нового партнёра или претендента на эту должность с друзьями, но уж если так вышло, то ничего не поделать.  — Ты с какой целью? — интересуется Антон, подустав от игры взглядов. — Приехал забрать тебя, — Арсений косится на Алёну, — на работу. Если ты, конечно, после вчерашнего не передумал. Но, как вижу, ты не один, поэтому могу приехать и завтра. Или это как раз последствия разговора? Антон даже и не успевает ответить, в разговор вновь встревает Алёна: — Да блять, подруга я ему, умерь свой пыл! — А ещё ведьма, — Арсений указывает на кулон на шее девушки, — я прав? О, Алёна когда-то рассказывала Антону о том, что это чуть ли не реликвия их семьи, передающаяся по женской линии. У неё ещё есть какое-то сакральное значение, но вот конкретно какое, Шастун не помнит. — Оскорбляешь? — Констатирую факт, не более того, — хмыкает Арсений, — раньше ведьм вот клеймили рунами, выжигая их на теле. А сейчас, я смотрю, всё гуманнее. — Обычно простые люди о таком не знают.  — А я не простой. — Я чую, — Алёна говорит это резко, зевает и уходит обратно к себе в комнату, просит не беспокоить до двенадцати.  Арсений снимает обувь и идёт в глубь квартиры — прямо в гостиную, где Антон его ждёт. И нет смысла врать, что Шастун не мечтал о том, чтобы этот непонятный диалог с Алёной закончился побыстрее. Он немного зависимый от чувств, которые вызывают у него всплеск определённых гормонов, да и просто рад Арсения видеть, хоть тот немного вчера и напомнил о своём маленьком сумасшествии. О нём Антон, кстати, даже забыл. Диван проседает под весом ещё одного немаленького мужского тела. Антон первым говорить не хочет из-за какой-то глупой упрямости, ждёт, когда диалог начнёт Арсений. И молчание — хорошая возможность подумать ещё раз, согласен ли сам Шастун ехать на свою новую работу. Тараканы в голове единогласно решают, что ничего против не имеют, и Антон, следовательно, тоже. Можно для вида потянуть резину, но это будет бесполезной тратой времени.  — Поедешь? В машине кофе стынет, — говорит Арсений так, будто бы обращается к рядовому коллеге. — Как у тебя всё просто, — Антон смеётся, — а то, что я в полотенце, тебя не смущает? — У тебя нет одежды? Всю подруге отдал, наверное? — Какой ты, оказывается, ревнивый! Но это просто подруга, так что релакс, никаких мне больше свободных отношений. — А у нас отношения? — Арсений щурится по-лисьи. — По крайней мере, что-то на них похожее. Ну, мне так кажется. — Сообщи, когда казаться перестанет. — Ну, дай поводы, чтобы мне не казалось, — Антон тоже умеет быть лисом. Арсений поднимается с дивана и по-хозяйски идёт к холодильнику. Комментировать это даже не хочется, потому что Антону интересно, что тот хочет найти. Съестное закончилось ещё вчера, и сейчас есть только бутылка колы без сахара и куча открытых упаковок разных соусов. Ну и всё.  — Мне нужно минут десять на сборы, — Антон сдаётся, — потерпишь? — Если сможешь пить остывший латте, то да, конечно, — бурчит Арсений. — Ладно, семь. — Уже лучше. Но переодевание занимает даже меньше. Рюкзак не разобран ещё с прошлой поездки, поэтому многое уже не нужно искать по квартире. В него летят ещё несколько комплектов сменной одежды, потому что непонятно, сколько Антон там проведёт времени. И, вроде как, больше ничего не нужно. Обуваются вместе. По пути к машине Антон говорит о том, что было бы хорошо заехать в офис, чтобы он мог там написать заявление по собственному и со спокойной совестью уйти из «Авангарда», не тревожась, что он там всё ещё числится. 

***

Ехать по трассе скучно. Арсений какой-то неразговорчивый, а из Антона так и хлещет энергия, которую нужно куда-то деть. Все игры на телефоне уже надоели, интернет здесь работает с перебоями, чтобы была возможность залипнуть в какое-то видео. Приходится какое-то время просто смотреть в окно на ограждения дороги, за которыми виднеется зелёное поле. Арсений всё ещё молчит даже после нескольких попыток Антона его разговорить. Спрашивать в лоб, что случилось и случилось ли вообще, кажется неприличным, поэтому Шастун от такого вопроса воздерживается. Заснуть тоже не получается. Им до монастыря ещё часа полтора с учётом всех пробок, и это время катастрофически необходимо чем-то занять. Идей нет никаких, и Антон всё же закрывает глаза и пытается ещё раз погрузиться если не в сон, то хотя бы промежуточное состояние дрёмы. Получается не особо, потому что мозг всё время подкидывает какие-то поводы для размышления. Некоторые Антон отклоняет сразу же, а вот утреннюю дрочку забыть не получается. В первую очередь из-за того, что времени прошло совсем немного после неё — чуть больше часа вроде бы, и тело до сих пор помнит, как оно всё кайфово ощущалось. Особенно когда Антон начал фантазировать и представлять себя в такой же позе, но уже с настоящим членом в заднице.  Блять, а чего он, спрашивается, медлит? Вот перед ним сидит объект его пошлых мечтаний, который никогда не был против перспективы заняться чем-нибудь серьёзнее поцелуев. Антон отстёгивается и тянется к Арсению, увлечённому дорогой. Сначала в мыслях было просто чмокнуть куда-нибудь в зону досягаемости, но это разве уровень? Поэтому вместо поцелуя Шастун кусает щетинистую щёку и как ни в чём не бывало возвращается в исходное положение и снова начинает смотреть в окно. Арсений если реагирует, то очень уж скудно, потому что Антон этого не замечает вовсе.  Вторая попытка обратить на себя внимание заключается в попытке поцеловать хотя бы в уголок губ. Антон промазывает и попадает только на подбородок, но всё равно не отчаивается и, пытаясь добавить перца, проводит по нему языком. И опять, сука, безрезультатно. И то ли Антон что-то делает неправильно, то ли Арсений сегодня бесчувственный камень, что ему на такие действия в свой адрес вообще фиолетово. Но сдаваться вообще не в принципах Антона. В голове пока что особо нет идей, как можно спровоцировать ещё сильнее, поэтому требуется некоторое время на подумать. Нет, ну если и это не сработает, то Антон не видит смысла ехать в монастырь, чтобы проводить там дни с безэмоциональным импотентом.  Для реализации задуманного приходится опереться на подлокотник, чтобы не упасть. Антон кладёт голову Арсению на плечо и принимается водить ладонью по его бедру, поднимаясь всё выше и выше, чтобы накрыть чужой пах и сжать его, при этом жалобно вздыхая.  — Ты адекватный? — почти что грубо спрашивает Арсений. — Вроде бы. А что? — Блять, Антон, я за рулём. — И что? — Значит, сядь на место, пока мы не вылетели на встречку.  Антону хочется душного водителя послать куда подальше. На хуй — желательно, но туда хочет сам Шастун, поэтому крайне иронично было бы пожелать это Арсению. Снова из развлечений только лицезрение трассы, и это сильно угнетает.  А ещё теперь ничего не мешает Антону заснуть. И это даже получается спустя какое-то время. Стоит ему только перейти из состояния полудрёмы в нормальный сон, как из-за резкого торможения его, непристегнувшегося, по инерции ведёт вперёд — прямо навстречу приборной панели. Благо что Антон успевает за несколько мгновений до столкновения проснуться и избежать превращения носа в кашу. Он не понимает, из-за чего они вообще так резко тормозили, поэтому оглядывается. Машина стоит поодаль от заправки. Неожиданно. — Всё ещё хочешь продолжить свои провокации? — интересуется Арсений и отстёгивается.  — Предположим, что да. — Тогда предположим, что для такого нужно переползти назад. М? Антона дважды просить не надо, он намёки понимает. Хотя здесь всё как ни на есть прямо. Арсений также пересаживается, до этого предусмотрительно задвинув водительское кресло до предела вперёд, чтобы для ног было больше места. В первые секунды Шастун теряется: а что сейчас, собственно говоря, нужно делать? Решимость не улетучивается, остаётся на месте, но к ней присоединяется какое-то смятение.  — Присядешь? — Арсений кивает на свои колени.  Меняя своё положение, Антон беспокоится о том, что есть немаленькая вероятность того, что он упрётся головой в крышу. Но между макушкой и машинным потолком остаётся несколько сантиметров запаса, что радует достаточно сильно.  — И что это было? — спрашивает Арсений и задирает свитшот Антона, словно настаивая, что от этой вещи стоит избавиться. — Мне хотелось, — Антон снимает ненужную сейчас одежду, всё же прикладываясь головой. — Прямо на дороге?  — Ну, прости, где приспичило. Я не виноват в этом.  — И чего же тебе хотелось, посвятишь? — Арсений, не стесняясь, принимается расстёгивать ремень. Не свой. — Тебя? — Могу устроить. — Я чистый, кстати, — Антон пожимает плечами — такое ощущение, что он сейчас озвучил рутинный факт.  — Потрахаемся прямо сейчас? — Говоришь так, будто у тебя в сумке с вещами есть всё необходимое. — Есть, — говорит Арсений, обнимая Антона за талию одной рукой. Другой он тем временем тянется вниз, прямо к дорожной сумке. Антон почему-то даже не удивляется смазке и презервативам — такое ощущение, что Арсений планировал их секс. Может, конечно, у приличного мужчины всегда с собой такие нужные вещи, но всё же. Пока что Антон и не знает, как на это реагировать. Это решительно он оставляет на потом — сейчас есть дела много важнее. Приходится слезть с чужих бёдер, чтобы стянуть с себя оставшуюся одежду. Антон не сильно верит в реальность происходящего, просто делает то, чего ему сейчас очень хочется. Он видит, что Арсений свои джинсы тоже приспускает — ему больше и не нужно, на самом деле. Пусть Антон был бы не против полной наготы, но сейчас вообще не подходящая для такого ситуация.  Размышляя о перспективе секса с мужчиной, Шастун и предположить не мог, что он пройдёт так: в машине недалеко от заправки посреди трассы. Но он ни о чём не жалеет, когда обратно садится Арсению на бёдра и сам тянется за поцелуем. Утреннее возбуждение возвращается в больших масштабах, и Антона натурально ведёт. Всё же то, что происходит сейчас, — реально настолько, что внутри что-то щемит от испытываемого удовольствия.  Антон не видит — слышит, как Арсений сначала разрывает упаковку кондома и спустя некоторое время выдавливает смазку на пальцы. Всё горит от нетерпения, от чужих мокрых губ, которые сейчас помогают не сойти с ума окончательно. Сдержать стон не получается, когда Арсений на пробу входит двумя пальцами. Внутри все ещё растянуто — прошло всего ничего, и это чувствуется. Но Антон понимает, что сейчас стоит растянуть всё ещё раз хотя бы для спокойствия.  Вторую скользкую от смазки ладонь Антон ощущает на своём члене. Блять, лишь бы не кончить прямо сейчас — это будет слишком позорно и печально, потому что после оргазма нужно время, чтобы прошла излишняя чувствительность внутри.  — Смотри на меня, — просит Арсений, отстранившись.  Нет, это Антон сделать не может. Он сейчас, наверное, выглядит слишком глупо — наверняка покрасневший с ошалелыми от удовольствия глазами, припухшими губами и прилипшими ко лбу волосами.  — Пожалуйста, — Арсений говорит так, что Антон не может сопротивляться. — Ты красивый.  — Самое время для романтики, да?  Антон упускает момент, когда его сначала приподнимают, а потом вновь опускают, но уже на член. Блять.  В происходящее опять не верится. Не то чтобы настоящий член ощущается внутри как-то по-другому, но это что-то совсем не похожее на то, что Антон испытывал прежде. Изо рта вырываются только звуки рваных вдохов-выдохов, пока что нет возможности даже издать короткий стон. Нужно некоторое время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что это действительно происходит с ним.  Такое ощущение, что Антон прямо сейчас теряет девственность. В каком-то смысле это так.  — И как тебе? — шепчет Арсений, утыкаясь лбом в грудь Шастуна.  — Пиздец, — у Антона получается сказать только это.  — Оскорбление или комплимент? — Твой впечатлительный друг, — пауза на стон от первого толчка, — в ахуе.  Арсений хмыкает и вскидывает бёдра ещё пару раз — а у Антона даже от этого звёзды перед глазами. Он не способен больше ни на что, кроме стонов и подмахиваний задницей не в ритм. И плевать, ему сейчас хорошо и от этого.  Антон запрокидывает шею, намекая, куда Арсению в данный момент нужно прислониться губами. Ладонью Шастун обхватывает свой член, пытается уловить темп, чтобы всё было как можно идеальнее, и это иногда даже получается, но из-за обилия ощущений сложно сосредоточиться на дрочке. Перед глазами всё плывёт, как и в сознании, собственно.  Движения Арсения учащаются, становясь более грубыми. Антон даже и не пытается сдержать себя в стонах — моментами ему кажется, что он натурально кричит. Но это прямо слишком: ему ещё пара мгновений, чтобы наконец-то кончить.  И опять, блять, его обламывают.  Арсений делает несколько протяжных толчков и останавливается.  — Прости, — шепчет и принимается зацеловывать линию челюсти, будто заглаживая вину.  — Ты серьёзно? — разочарованно стонет Антон.  Жизнь определённо над ним издевается.  — Поворачивайся, — говорит Арсений спустя какое-то время.  — Зачем? — Доверяешь мне? — Да.  — Тогда поворачивайся.  Антон колеблется несколько секунд: он смущается. Но после всего произошедшего есть в этом смысл? Правильно, нет. Поэтому Шастун закусывает губу и поворачивается, опирается на водительское кресло, чтобы не упасть.  Ожидание томительное. Антон не решается повернуться, чтобы подсмотреть, что делает Арсений. Он же ему доверяет, в конце концов. Шастун смотрит вниз и немного удивляется, когда видит там Арсения практически по грудь.  Нет, Антон, конечно, знал, что так можно. И дрочил пару раз на такие видео, но не подозревал, что это с ним произойдёт так скоро.  Арсений без стеснений скользит языком по расслабленному после проникновения отверстию. Ощущения от такого трудно описать словами; Антон и не собирается этого делать, он просто стонет. Опять. И громко.  — Давай, присядь, мне так будет удобнее, — слышится снизу.  Как же, сука, хорошо. Кожу промежности покалывает от чужой щетины, а самого Антона передёргивает от осознания того, что он буквально сидит на чужом лице и кайфует от вылизывания.  Антон подаётся назад чуть сильнее, чем нужно, чтобы изменить положение и иметь возможность опираться только на одну руку — вторую ему жизненно необходимо ощущать на своём члене. И он уже хочет снова наклониться вперёд, но его удерживают именно в такой позе.  Это так сильно возбуждает.  Настолько, что Антону даже не приходится тратить много времени на дрочку — он кончает до неприличия быстро из-за осознания того, в каком он сейчас положении и что с ним вытворяет Арсений. 

***

До монастыря рукой подать. У Антона от не такой и долгой поездки всё затекло так, что будто бы и перерыва на потрахаться у них вовсе не было. Трусы в причинном месте мокрые от вытекающей смазки, и хочется как можно быстрее их снять. Стоит только Арсению припарковаться, как Антон вылетает из машины, чтобы скорее размять ноги и просто подышать свежим воздухом. Но это, как назло, не получается. Судьба над ним то ли издевается, то ли шутит так жестоко — непонятно. Но на парковочной площадке сейчас стоят два чёрных Тахо, и один из них точно не Арсения. Антон смотрит на знакомое авто и понимает, что на фоне скучаний по собственному воспринимает каждую такую модель Шевроле как свою бывшую машину. Пока что покупка новой тачки даже не маячит на горизонте и остаётся только глазеть на чужие и пускать слюни. — Чего стоишь? — Арсений подходит и кладёт ладонь Антону на плечо. — Меня окружают чёрные Тахо, — Шастун печально вздыхает, — это какое-то унижение от жизни. — Почему? — У меня ж угнали. Помнишь, я рассказывал? — А, да, подзабыл немного.  — Чья это? — Без понятия, если честно. Но я узнаю, самому интересно. Арсений спускает ладонь с плеча Антона на его запястье, а затем немного ниже, переплетая чужие пальцы и сжимая — получается эдакий жест поддержки. Шастуна эта ситуация немного выбивает из колеи, хотя, казалось бы, этих Тахо на улицах Москвы пруд пруди, не меньше. Но когда концентрация на маленькую площадь именно таких, как была у него, запредельно высокая, не печалиться не получается. Остаётся только убедить себя в том, что так надо было и, может быть, жизнь готовит ему подарок покруче. Это немного помогает, но осадок остаётся. Вместе с Арсением они доходят до уже привычной комнаты в конце коридора. Там всё ровно так же, как было после недавнего отъезда Антона. Он скидывает рюкзак на пол, обещая себе разобрать его попозже, достаёт оттуда только чистые брифы и, игнорируя Арсения, садится на кровать, чтобы начать раздеваться. Тот, кстати, выглядит крайне удовлетворённым от такого зрелища, складывает руки на груди, даже и не собираясь отворачиваться, чтобы никого своим пристальным взглядом не смущать. Антон и сам как-то не поддаётся стеснению. В голове будто бы что-то щёлкает, и теперь он готов уже предстать перед Арсением в каком угодно виде — после секса смущаться достаточно обычной наготы странно.  — Выглядишь недовольным, — подмечает Арсений. — Неправда, — это действительно так, Антон всем удовлетворён по максимуму или даже того больше.  — Точно? Или тебе чего-то не хватило? — Арсений подходит ближе и садится перед Шастуном на корточки. — Предположим, что да. Компенсировать собрался? — А ты хочешь прямо сейчас? — Можем сейчас, можем попозже.  Арсений начинает поглаживать лодыжки, двигается выше — к коленям, а затем и к бёдрам. Сжимает их, тянет на себя, заставляя спуститься ближе к себе. Губами касается внутренней стороны, в особо чувствительных местах прикусывает совсем легко, практически неощутимо, но всё же приятно.  — Так странно, — внезапно выдаёт Антон. — Что именно? — Арсений отстраняется. — Мы в отношениях? — А сам как думаешь? — Если бы я знал точный ответ, то не спрашивал бы. Я просто не понимаю, — Антон пожимает плечами, — мы не обсуждали это и ни о чём не договаривались. Но всё выглядит так, будто мы вместе. — Я хочу, чтобы это не выглядело, а было именно так. А ты? — И я, — чистая правда, — мне оно очень нужно. — Тогда, думаю, решили? — Получается так. Арсений смотрит на наручные часы и хмыкает. Поднимается на ноги и, подмигивая Антону, говорит о том, что у них есть дела. Эти слова вообще некстати, потому что Шастун был уверен в том, что у них сейчас что-то будет — речь не про полноценный секс, а хотя бы просто о поцелуях, которые были бы как раз к месту после такой речи. Но делать нечего, поэтому приходится заканчивать с переодеванием и выходить из комнаты. В коридоре Антон улавливает какой-то знакомый запах. Он, к сожалению, не может точно сказать, где его чувствовал до этого. Но всё же странно ощущать этот аромат здесь. Арсений ведёт их в сад. И снова этот запах, блять. Антон останавливается, пытаясь понять, откуда им вообще веет, смотрит по сторонам, но вроде как ничего и никого даже смутно не видит. Зато, блять, слышит — какая ирония. Может, это всё галлюцинации, но Антон практически на сто процентов уверен в том, что слышит Ирино «ты обещал, что здесь его не будет». Наверное, это откуда-то сзади, потому что туда он не оборачивался так точно. Нет, если она здесь, то наверняка с Игорем. И это слишком даже для Антона. В нём сейчас говорит не ревность, а какое-то иррациональное нежелание находиться с Ирой сейчас на одной территории. Он сюда уехал с целью остаться наедине с Арсением, отдохнуть — внутри всё ещё не до конца отлегло после всех скандалов и разговоров, — а уж явно не пересекаться с Ирой.  Антон отстаёт от Арсения. Тот уже стоит у кустов роз и ловко орудует секатором — всё же некоторые вещи не меняются из раза в раз.   — Всё нормально? — интересуется Арсений, срезая очередную красную розу. — Показалось, что здесь моя бывшая, — Антон решает не скрывать правду. — Игорь предупреждал меня, что приедет не один. Я могу поговорить с ним, если хочешь. — Нет! — немного повышает голос Шастун. — Не стоит.  — Как скажешь. Примешь от меня эти розы? — Арсений усмехается. А куда Антон денется? Он в какой-то степени даже привык к тому, что у него в комнате монастыря всегда стоит букет роз. В этот раз красных снова больше, чем белых. Пока Арсений возвращается к срезанию цветов, Антон повторно оглядывается.  И всё же его догадка подтверждается: Ира здесь. И да, вместе с Игорем. Жизнь над Антоном откровенно издевается, если подкинула ему такой неприятный сюрприз. Эти двое пока что заняты своими разговорами и не замечают, что на них смотрят. Но если то, что Шастун услышал, когда вошёл в сад, не галлюцинация, то неприязнь к сложившейся ситуации испытывает не только он, но и другая сторона. Глаза режет от увиденного: Игорь наглым образом срывает розу прямо с куста. С такого расстояния Антон не может утверждать, какой урон нанесён кусту, но, наверное, так делать точно неправильно. — Арс, — Антон впервые называет своего партнёра именно так. — А?  — Срывать розы с куста — это плохая идея?  — Естественно. Это может навредить растению, особенно если оборвать розу слишком нагло. А что? — Там Игорь именно это и сделал, — Антон мерзко ликует внутри. — Посчитал нужным тебе сказать. — Где он? — Арсений отдаёт секатор Шастуну. — У самого входа. — Всё же придётся с ним побеседовать. Подождёшь? Антон кивает. Он даже чувствует себя немного виноватым, что поступил так по-крысьи. Но всё же, наверное, это правильно, потому что издеваться над кустами — идея вообще не самая хорошая. Издалека смотреть на разговор Арсения с Игорем Антону удовольствия никакого не приносит, поэтому он решает заняться чем-то более полезным и зайти во всевозможные мессенджеры, чтобы время летело как можно быстрее. Есть несколько сообщений от Димы. Он пишет о том, что Макар на сегодняшней планёрке всем ставил Шастуна в пример того, как не надо работать, чтобы не вылететь из компании. Это даже смешно, учитывая, что Антон уволился сам. Его, конечно, не умоляли остаться, пытались удержать несколько минут только для приличия, но это всё равно не похоже на то, что его выгнали из компании за плохую работу.  Да, события складываются крайне интересно, по-другому и не скажешь. Но всё же Антон выбирает не загружать голову этим бредом. У него сейчас всё сильно хорошо: работа, пусть и больше похожая на жест доброй воли, Арсений, предоставивший её и себя, и восстанавливающееся ментальное здоровье. Так что нет практического смысла даже задумываться о том, что сейчас Антона никоим образом не касается. — Выговор сделан, — говорит Арсений, вернувшись.  — И как? — Антон хмыкает и убирает телефон обратно в карман джинсов. — Хочется верить, что мои слова были услышаны. И ещё я с новостями. Не знаю, хочешь ли ты их знать. — Про Иру? — тут и экстрасенсом быть не надо, чтобы догадаться, о чём речь. — Не только. — Говори, терять нечего. — Они встречаются, — Арсений начинает разговор так аккуратно, будто Антона это может заставить волноваться. — И машина у входа — Игоря. — На первое похуй, от второго ахуел, — Шастун может ответить только так. — Ну, как есть. Я и не думал, что Игорь может завидовать тебе, — как-то подозрительно загадочно говорит Арсений. — О чём ты? — Помнишь об исполнении желаний, которое я могу обеспечить?  — Опять твоё сумасшествие, — Антон закатывает глаза. — Помню. Ну? Что дальше? — Игорь пришёл ко мне после первого выезда в монастырь, просил исполнить его желание.  — И? — Попросил иметь всё, что есть у человека, которому он завидует. Я не люблю делать преждевременные выводы, да и мало ли, кому он может завидовать, — Арсений ухмыляется, — но пока что ситуация более чем компрометирующая.  — Это смешно, — Антон начинает смеяться. — Не скрою. Подумай над этим на досуге, а сейчас, я думаю, мы можем немного отдохнуть.  Да, Антон с радостью бы потратил несколько часов своего времени на дневной сон. Почему-то ужасно рубит, пусть и ночью он спал вполне нормально. Может, это от погоды, потому что тепло на улице иногда заставляет хотеть не гулять или сидеть где-нибудь на траве, наслаждаясь солнцем, а занавесить шторы, завернуться в одеяло и лечь спать. И хорошо, что Арсений предложил вернуться в комнату. Если есть возможность, то упускать её нельзя — особенно если речь идёт про сон. Арсений ссылается на какие-то важные дела и оставляет Антона в комнате одного. Может, это и к лучшему — на узкой кровати они вдвоём точно бы не уместились. Из-за жары Шастун решает спать голым, но под одеялом. Система странная, но рабочая. 

***

Антон иногда забывает о своей привычке не закрывать дверь, поэтому когда его гладят по щекам с просьбой проснуться наконец, он, только-только вернувшись в сознание, наотмашь бьёт говорящего рукой и вскакивает, принимая чуть ли не оборонительную позицию. Слышится смех, который Антон узнаёт, — это Арсений. Немного стыдно за то, что тому попало по лицу, но всё же это нормальная реакция от сонного человека на какие-то странные касания.  — Придурок, — бурчит Шастун себе под нос и встаёт с кровати, чтобы быстро умыться.  Холодная вода избавляет от остатков сна. Оказывается, в прошлый раз Антон не забрал отсюда зубную пасту и щётку, потому что они стоят в стаканчике, как он в прошлый раз их и оставил. Собирая утром вещи в монастырь, Антон был искренне уверен в том, что всякие гигиенические принадлежности всё ещё в рюкзаке.  — Как ты можешь столько спать? — голос Арсений доносится из комнаты.  — Спокойно, — говорит Антон, выходя из ванной.  — Не представляю, как ты спишь днём. Голова же болит, да и заснуть ночью потом трудно.  — Всё приходит с опытом. Я долго учился этому искусству.  — Ты хотел, кстати, другому искусству ещё поучиться, — чуть ли не мурлычет Арсений и обнимает за талию. — Или я ошибаюсь? — Слишком толстый намёк.  Антон тянется за поцелуем первым. Арсений отвечает — значит, до вечерней трапезы у них есть ещё время друг для друга. Наверное, не особо много, потому что Шастуну не позволяют забраться ладонями под чужую чёрную рубашку. Антон и не планирует сейчас чего-то серьёзного, ему просто очень хочется наслаждаться этой возможностью трогать Арсения, который сейчас, вообще-то, его партнёр, из раза в раз. Но хватает даже поцелуев, чтобы завестись. Видимо, гормоны начинают бунтовать или Антон просто сам по себе такой — легковозбудимый, но просто забыл об этом в силу некоторых обстоятельств.  — Не время, — говорит Арсений, разорвав поцелуй.  — Опаздываем? — Нет, но… — А в чём проблема? — Антон ведёт бровью.  — Не хочу прибыть на трапезу не в самом подобающем виде. У меня же авторитет, — хмыкает Арсений и кусает Шастуна за подбородок.  — Думаешь, в моих силах тебя сейчас сделать таким? — Всегда. Так что собирайся, а вот вечером всё может быть, — подмигивает.  Из-за жары Антон решает не надевать джинсы. Купленный когда-то давным-давно льняной костюм приходится как раз кстати, но из-за долгого нахождения в рюкзаке он сейчас немного мятый. Хотя это всё можно списать на особенности ткани, так что проблем и нет. Только вот в брюках нет карманов, поэтому приходится оставить телефон в комнате.  Может, Антон собирался слишком долго, но когда они вдвоём заходят в трапезную, за столом свободны только два места — их. Но при взгляде на часы он понимает, что они совсем и не опоздали, наоборот, даже пришли раньше на несколько минут.  Катя в этот раз выглядит дружелюбнее, чем в прошлый. Смотрит на Антона, улыбается, шутит постоянно. Это кажется даже подозрительным в каких-то моментах, но всё же способствует снижению напряжения Антона. Наверное, их отношения с Катей значительно улучшились после той встречи в церкви. Непонятно, почему у них вообще были какие-то странные отношения, но сейчас всё уже лучше, поэтому повода для переживаний нет.  Антон то и дело поглядывает на противоположный конец длинного стола. В какие-то разы он даже натыкается на взгляды Игоря и Иры, но не считает это чем-то ненормальным. Это даже предсказуемо, потому что и сам Антон занимается тем же самым.  Шастун слишком много времени думает о том, какое сравнительно малое количество времени потребовалось Ире для новых отношений. Вроде бы они вместе были достаточно продолжительный срок, планы какие-то строили, а сейчас она сидит с совершенно другим мужчиной.  Опять же: никакой ревности. В первую очередь из-за того, что Антон и сам сейчас сидит с совершенно другим мужчиной и тоже в других отношениях. Всё же они с Ирой уже давно друг друга отпустили — это произошло даже раньше, чем они официально расстались. Изо всех сил пытались склеить разбитую кружку, когда она никому из них не была особо и нужна.  Но всё же Антон не хотел бы здесь видеть Иру. Просто потому что это его территория комфорта, которой он не собирался делиться от слова совсем.  Арсений будто бы чувствует его переживания, поэтому под столом кладёт ладонь на колено и сжимает, показывая, что он рядом. И за это Антон сейчас ему сильно благодарен. Хочется расслабиться. Шастун тянется за графином с вином — вроде как, оно было достаточно неплохим в первый раз — и собирается налить себе бокал, но неожиданный раскат грома нарушает его планы. Рука дёргается, и вино растекается и по скатерти, и по белому льну. Блять. Антон совершенно не разбирается в пятнах, но, наверное, отмыть красное от такой капризной ткани будет проблематично, если не невозможно.  Свет меркает. Видимо, местная проводка неустойчива к грозам.  — Плохо, — шепчет Арсений.  — Боишься, что ли? — спрашивает Антон, пытаясь избавиться от пятна путём трения салфеткой о ткань. Не получается.  — Нет. Просто не люблю грозы. Они обычно ничего хорошего не сулят.  — А мне нравится. Красиво.  Арсений какой-то дёрганый. Это Антон замечает в оставшееся время трапезы, но лезть с расспросами не решается. Когда все начинают расходиться, Шастун уже собирается позвать Арсения к себе, но тот опережает — сам начинает диалог: — Иди к себе. Я постараюсь зайти, но не обещаю.  — Тебя напрягает что-то? — Антон всё же интересуется.  — Да, но это неважно. Просто иди к себе, хорошо?  — Ладно. Я буду ждать, если что. 

***

До одиннадцати вечера Арсений не появляется. Антон понимает, что здесь у него могут быть дела, поэтому не особо переживает по этому поводу. Но всё же стоит завтра поговорить о том, что могло испортить Арсению настроение. Всё же в этих отношениях Антон не намерен ничего игнорировать, даже если это кажется пустяком.  Куда сильнее его беспокоит усиливающаяся гроза. В комнате духота, а на улице ужасный ветер, дождь и постоянные раскаты грома. Антон не знает, насколько хорошей идеей будет открыть окно, но с таким спёртым воздухом он заснуть точно не сможет — плюс в голове всплывают истории бабушки про шаровую молнию, в которую Шастун, разумеется, не верит.  Всё же он встаёт, пусть и боязно, и открывает окно. Может, это какие-то тени, но Антону кажется, что по саду к монастырю идёт какой-то человек.