Аберрация

— Я устал, — говорит Арсений и нагло плюхается на кровать Кати, которая, кажется, даже твёрже кровати из комнаты Антона. Но сейчас это не сильно и волнует. Точнее, не волнует ничего и в то же время всё. Непонятно, что с этим делать, потому как Арсений ещё ни разу за всё время своего существования с таким не сталкивался. Не то чтобы он сейчас находится в состоянии пиздеца, в первую очередь из-за того, что оно ему не присуще совершенно. Да, у него есть чувства, но они демонические и работают совсем по-другому. — А мне что прикажешь с этим делать, Лорд? — Катя шутит, пусть и в голосе проскальзывают нотки заботы. Вообще Катя не умеет в поддержку. Она скорее подскажет, как разрешить существующую проблему, чем просто скажет несколько слов в поддержку. Но Арсению такое, на самом деле, подходит в большинстве ситуаций. А сейчас же что-то другое, когда просто хочется услышать, что всё будет хорошо. Это, наверное, издержки человеческих привычек, которые у него невольно вырабатываются в течение жизни на земле. — Для начала перестать называть меня так, когда мы вдвоём, — Арсений закрывает лицо ладонями и стонет, непонятно что таким образом выражая. — Как скажете, Лорд. — Издеваешься надо мной? — Может быть. Не могу не пользоваться своей привилегией так вести себя с демоном. — Здорово, — хмыкает Арсений. — И как тебе — язвить демону? — Мне нравится. — Почему-то я не сомневаюсь в правдивости твоего ответа. — Наверное, потому что я тебе никогда не лгала? — Слишком много посторонних тем. Не хочу их сейчас затрагивать, я по делу пришёл. — Я тебе не кабинет психолога. — Не буду тогда продлять тебе контракт, если ещё раз выкинешь что-нибудь такое. — О, это шантаж? — Сделай вид, что ты мне хоть немного друг. Сможешь? — Арсений знает, что Катя при необходимости поможет ему со всем, только для начала повыёбывается. На деле он до последнего не осознаёт, сколько она для него значит. Вроде бы они никогда особо и не претендовали на звание друзей, максимум — приятели, но для Арсения Катя стоит наравне с Серёжей по степени близости. У него в аду таких знакомств-то нет до сих пор, а вот на земле в рядах его друзей ангел и человек. Узнай об этом Арсений в первые годы своего пришествия, то не поверил бы и окрестил сказавшего ему об этом немного глупым. Но судьба такая злая сука, что иногда и принять происходящее трудно, хотя оно есть здесь и сейчас, и сложно это отрицать. — Я же вижу, что тебе плохо, — Катя присаживается на край кровати, — я не хочу это связывать с отсутствием Антона здесь. Но выглядишь ты паршиво. — Это прямо сильно заметно? — Ты даже не представляешь как. — Впечатлительных просим покинуть помещение, — Арсений усмехается и, убрав руки от лица, приподнимает край свитера, чтобы продемонстрировать рану, которая до сих пор выглядит пугающе. — Что это? — в голосе Кати неприкрытое ничем удивление. — Клинок серафима в действии. — Это?.. — То, что может убить любого демона. Точнее, заставить исчезнуть нахуй не только с земли, но в целом. — Кто тебя так, Арс? — Антон. Катя не отвечает. Поджимает губы и отворачивается. Почему-то Арсению практически физически больно смотреть на это. Да и самому сейчас погано: он понимает, что ему предстоит рассказать историю полностью, и вряд ли его готовность к этому разговору вообще существует. Но, наверное, с каждым повторением будет всё легче и легче, поэтому Арсений давит в себе иррациональное переживание и собирается с мыслями. Но вся его уверенность испаряется, когда он слышит, как Катя шмыгает носом и вытирает рукавом под глазами. — Ты чего? — спрашивает осторожно. — Плачу. По мне не видно? — Катя пытается смеяться, но это звучит так больно. — Почему? — Представила, что тебя бы не стало. Это страшно. — Боишься, что никто не продлит тебе контракт? — Да отъебись ты своим контрактом, Арс! — Ладно-ладно, — видимо, шутка не к месту, — прости. Но всё же хорошо, сейчас почти что не о чем волноваться. — Я не могу принять, что это сделал Антон. — Я тоже. — Почему? Ну, почему он это сделал? — Не знаю подробностей. Пока что, потому как Серёжа поехал к нему. Но Антон уверен в том, что я убил Алёну, его подружку-ведьму. — Блять, — Катя вздыхает и немного подуспокаивается, — почему? Тебе уже, наверное, надоел этот вопрос. — Без понятия. Если бы я сам знал. Молчат оба. Арсению добавить нечего, а Кате, видимо, ответить на всё услышанное просто не находится слов. Да и сам демон испытывал бы то же самое, окажись на её месте. Он и сам не знает, что говорить дальше. Но надо, потому что тишина никому лучше не сделает. Вообще Арсений пришёл за помощью, поддержкой к Кате, но сейчас просить об этом кажется чем-то сверхнаглым. Пусть он и не может понять таких сильных переживаний за другого, но, кажется, скоро поймёт и это. Он уже испытывает многое из того, что считал для себя недосягаемым. Человеческая влюблённость — ничто по сравнению с демонической привязанностью. У них нет любви, но есть её аналог, если это можно таковым назвать. Образуя в аду пары, демоны крепко связывают свою душу или её подобие с чужой, буквально обрекая друг друга на совместное существование. Но у Арсения такое же по отношению к человеку, и придётся испытывать много неприятного, избавляясь от этой привязанности. В первую очередь потому что она основана на интересе. А Арсению, блять, даже сейчас интересно, почему Антон так поступил. Вместо того, чтобы собственноручно обрубить всё, что связывает его с этим человеком, он продолжает себя к нему привязывать. — Кать, — начинает Арсений несмело, — я не знаю, что значит влюблённость. Но когда демон находит себе другого демона, то будто бы выстраивает с ним связь. Ну, у себя там, внутри. — Я понимаю, к чему ты клонишь, можешь не озвучивать. — Нет, это важно. Я испытываю сейчас похожее к Антону. Не могу объяснить нормально, чтобы ты поняла всё. — Арс, я не пойму тебя до конца никогда. Ты демон, а я человек. — Ну, попытаться же стоит? — Арсений понимает, что оно бесполезно, но решает постараться. — И сейчас я в таком непонятном состоянии. Может, ещё не осознал случившееся до конца, но эта привязанность никуда не торопится исчезать. Я могу пресечь её, но… не хочу. Это так странно. — Будь ты человеком, я бы сказала, что ты влюбился. — Похоже? — Ну, чем-то да. — И что с этим делать? Ну, советы от бывалой хотелось бы услышать. — Я не влюблялась никогда. Сознательно. Столько наслышалась об этом, что не хочу потом разочаровываться. Как говорится, чтобы не разочаровываться, не стоит очаровываться. — А в теории хотя бы? — вздыхает Арс. — Ждать, пока само не пройдёт. У вас там, что ли, не бывает неудачных пар? — Не-а. Как сошлись, так прилипли. — Даже и не знаю, хорошо это или плохо. Арсений много думает. Точнее, занимает голову какими-то мыслями, потому что нормального рассуждения не выходит. Слишком много всего внутри, и разобраться с этим сложно. Но пока что, наверное, на это нет времени. Проблем, не связанных с этой ебучей привязанностью, достаточно, чтобы отложить прокрастинацию на потом. И с Катей это тоже нужно обсудить, в первую очередь с целью её же обезопасить от всего, что их ждёт. — Кать, — Арсений заставляет себя откинуть все волнения и стать серьёзным, — дела плохи. Прямо сильно. — Ты про то, что происходит? — Именно. — Вещай. — В деле замешан ангел. И, видимо, в его силах протолкнуть всё выше. У нас нет ни одной зацепки, чтобы разобраться с этим до того, как за мной придёт суд. — Лучше бы мы продолжали говорить об Антоне, — Катя разводит руками и встаёт с кровати, начинает нарезать по комнате круги, выдавая своё волнение. — Отнюдь. — У тебя есть план? — Никакого. Только ждать. — Многофункционально. То есть мы выбираем ничего не делать и ждать кары небесной? — Именно. — Что ж, — Катя хмыкает, — тогда я продолжу, с твоего позволения, заниматься своими привычными делами. И мне нужно будет сегодня отлучиться. Надеюсь, это не последний наш совместный день. — Какие планы? — Свидание. — Ого. Познакомишь? — Если доживёшь. На этом и заканчивают разговор. Да и продолжать его, наверное, непродуктивно, потому как они уже обсудили всё, что могли. Самому Арсению уже получше, насколько это возможно в данной ситуации, поэтому можно последовать примеру Кати и заняться своими привычными делами. Арсений прощается, понимая, что за ним могут прийти в любой момент. Нужно хотя бы заняться чем-то приятным, наслаждаясь существованием. Решение пойти в сад — самое правильное из всех, что приходят в его демоническую голову. Там хотя бы можно расслабиться, отдаться природе, которой в небытии точно не будет. По привычке Арсений начинает срезать розы. В этот раз букет хочется сделать практически полностью красным, пусть и обладателя у него не будет. Но Арсений точно знает, куда его поставит — в пустующую комнату на втором этаже, окна которой выходят прямо на сад. Интересно, понял ли Антон закономерность увеличения числа красных роз в каждом подаренном ему букете? Первый самый Арсений собрал, практически не задумываясь над смыслом, а вот дальше подбирал количество белых роз пропорционально их сближению. — Интересное ты себе нашёл занятие, — демон даже не удивляется, услышав голос Сатаны. — Разве цветы не прекрасны? — Арсений усмехается, откидывая секатор на землю и прижимая ладонь к ноющей от активности ране, оборачивается, чтобы смотреть в лицо собеседнику из ада. — Небеса готовятся к суду, — говорит Руслан и принимается садистки дёргать лепестки цветущих роз. — Я знаю. — Но я пришёл к тебе не с этим. Хочу сказать, что не встану на твою защиту при всей твоей ценности. — Интересы ада превыше всего? — Верно. И баланс, как ни крути, необходимо соблюдать. — Я не виноват в его нарушении. — Прямо — да, но косвенно… Сам знаешь. Арсений хочет съязвить, но субординация не позволяет. Дилемма: уважение к Сатане падает стремительно, но в то же время и его можно понять. Зацепившись за одного, пусть и крайне великолепного, демона, можно потерять весь ад и себя в том числе, что, признаться честно, достаточно неприятно. — У тебя ранение, — Руслан констатирует факт, — расскажешь, как появилось? — Не вижу в этом необходимости. Думаю, без слов понятно, от чего оно. — Это тот человек? Арсений кивает — язык не повернется это подтвердить. — Будешь предан — будешь предан. Сатана исчезает так, же, как и появился — мгновенно. И от этого становится легче, потому что всё, что он сказал Арсению, тот понимал и без лишнего напоминания. Придётся справляться с судом самостоятельно, только вот все усилия вряд ли будут оправданы, так как к демонам там всегда, всё, сука, существование, отношение крайне предвзятое. И всем же плевать, что ангелы — далеко не те, кто в представлении абсолютного большинства является оплотом милосердия и доброты. Да даже в любом чёрте из ада больше этих качеств, чем в некоторых крылатых. И то, что происходит сейчас, — прямое тому доказательство. Но в то же время стоит признать, что суд, несмотря на свои различные приколы, всегда честен и крайне придирчив к доказательствам. И процесс не будет начат, пока ситуация не будет разобрана досконально. Если каким-то магическим образом получится так, что будет хотя бы пара-тройка поводов не считать Арсения виноватым абсолютно во всём, это уже может спасти его от небытия, куда он совсем не хочет отправляться. Он даже готов смириться с тем, что вернётся в ад и будет сидеть там до своего естественного исчезновения, но только бы не исчезновение. Конечно, после всех приключений на земле вновь стать обычным постояльцем ада — наказание и весьма ощутимое. Но всё равно это лучше, чем просто перестать существовать. Арсений ещё не говорил с Серёжей, который, несмотря на просьбу, отправился к Антону не только за ножом, но и за ответами на интересующие вопросы. Есть надежда на то, что ангел, с которым Арсений дружит, встанет на его защиту. И как же это будет иронично: сам Сатана не будет представлять интересы демона, и за него это сделает ангел. Определённо, этот процесс войдёт в историю. Теперь в саду находиться даже противно. Арсений берёт в руки букет, проверяет его, раздумывая, не стоит ли добавить ещё парочку красных роз, но всё же решает, что это будет лишним. Хочется верить. что Антон перед отъездом не закрыл комнату и уж тем более не забрал ключ — тогда цветы будет банально негде поставить и придётся их кому-нибудь передаривать. А такого желания у Арсения не присутствует, поэтому он предпочитает верить, что чужая комната открыта. И да, это действительно так: Антон не имел привычку закрывать дверь, даже находясь в монастыре, а уж уезжая точно не собирался начинать это делать. Арсений набирает воду в вазу, ставит её на прежнее место и пристраивает в неё букет. Красиво смотрится, кстати говоря. В комнате ужасно душно, и демон открывает окно. Может быть, не только из-за спёртого воздуха в помещении, но и из-за силуэта филина вдалеке, который, кажется, летит именно сюда. Даже любопытно услышать, какие новости принесла птица на этот раз. Арсений даже не удивится, если филин ему расскажет что-нибудь про крылатых, ошивающихся рядом. Но пернатый извещает его совершенно о другом: Арсения по всему монастырю ищет недовольный Игорь. Странно, но демон даже рад этой новости. Она позволяет ненадолго отвлечься от насущного, вполне вероятно, последний раз погрузиться в рутину, что, по правде говоря, неплохо. Лучше уж спокойно принять неминуемое, чем всё оставшееся время до этого пиздеца посвятить волнениям, которые вообще непродуктивное занятие. Арсений делает ставки, по какому поводу Игорь ищет с ним встречи. Но их связывает только одно дело, и это контракт, поэтому не получается долго играть в угадайку — начинается игра «Попади в точную формулировку претензии». Тоже интересно, но не так сильно, как первоначальная. Арсений последний раз обводит взглядом комнату, вздыхает, но не позволяет тоске вновь на него напасть. Было бы даже интересно провести наедине с этим чувством всё время до суда, который обязательно будет и очень-очень скоро, но всё же это бессмысленно. В какой-то момент Арсений даже спрашивает себя, готов ли он простить Антона, но чёткого ответа сам себе дать не может. Ему досадно, неприятно, но оттого вся привязанность не исчезает, а, как демон уже подмечал, усиливается от имеющегося интереса к причинам случившегося. В коридоре его предсказуемо подлавливает Игорь. — Лорд, мы можем поговорить? — О чём? — Арсений усмехается. — О контракте. — Тебя в нём что-то не устраивает? — Нет, но… — Значит не устраивает. Ну, на эту услугу закон о правах потребителей не распространяется, к сожалению. Арсений начинает идти быстрее, стараясь показать этим, что обсуждать боле условия сделки не намерен. Он уже понимает, к чему Игорь клонит, но это действительно не исправить даже при всём желании демона. А была же надежда на что-то интересное, пусть и такое же обыденно. Но, увы и ах. — Но ведь я просил не то! — Игорь повышает голос, чем окончательно выводит из себя Арсения. — Давай вспомним: ты просил всё, что есть у человека, которому ты завидуешь. Верно? — Верно. — Ты получил это — и машину, и работу, и девушку. В чём претензия? — Я не счастлив от этого? Тачка сломалась, на починку нужно отвалить чуть ли не полмиллиона, а на работе у меня зарплата пока что не ахти вообще. А девушка… там свои трудности. — Но ты же получил всё, о чём просил, — язвительно подмечает Арсений. — Я думал, что это решит все мои проблемы. — Дорогой, твои ожидания — твои проблемы. Я сделал только то, о чём ты меня попросил. А уж ты сам выбирал своё желание, тебя никто не принуждал. В следующий раз, может быть, будешь внимательнее. — А когда будет следующий раз? — наивно спрашивает Игорь. — Никогда, ты уже отдал свою душу. А она у людей, увы и ах, одна. И вообще, прошу, не задерживай, меня ждут. Арсений и правда чувствует, будто бы его куда-то призывают. Неприятное ощущение, которое он испытывал всего несколько раз за всё своё существование, потому что игнорировать это практически невозможно из-за силы, давящей на демона в момент, когда его где-то хотят видеть. Пока что у Арсения есть силы этому сопротивляться, чтобы не исчезнуть прямо здесь и сейчас, на глазах у Игоря, который о его настоящей сущности не должен знать вообще ничего.

***

Антон надеется, что не намудрил ни с одним из слов на латыни. Последние — «daemon venire» — он точно говорит правильно, что заставляет верить в лучший исход. По традиции, в момент перед важной встречей из головы улетучивается буквально всё репетируемое до этого, и остаётся только надеяться на то, что навыки импровизации не подведут его в этот раз. А они могут, потому что волнение зашкаливает. Самое обидное, что Антон забывает вопросы, которые хотел задать. Если сказать о своих чувствах можно и без плана достаточно легко, то вот с этой составляющей этого не получится никоим образом. Нужно вспоминать, пока у него есть время до гипотетического прихода Арсения. Конечно, этого может и не состояться, но всё же Шастун пытается об этом не думать, чтобы не накаркать. Но когда по полу начинает ползти тёмный дым, все мысли моментально улетучиваются, вновь оставляя Антона ни с чем. Руки дрожат, дыхание сбивается — нормальная реакция на то, что происходит сейчас перед глазами. Образовавшееся чёрное облако рассеивается, и перед Антоном предстаёт что-то. Или кто-то — на первый взгляд трудно определить, практически невозможно. Это существо выше его самого минимум на голову, если не на полторы, не имеет человеческого лица, а лишь его отдалённое подобие. Тело такое, будто бы это следующая ступень эволюции варанов — покрытое плотной чёрной чешуёй, массивный хвост доходит до пола, а когти, очень длинные когти, выглядят слишком острыми, чтобы осмелиться сделать хоть шаг навстречу вызванному демону. Но постепенно существо видоизменяется: уменьшается в росте, приобретает более человеческие очертания, в некоторых местах даже появляется кожа, но всё равно остаются участки, покрытые чешуёй. И лицо. Такое знакомое, пусть и до конца не вернувшееся в знакомое Антону состояние. Арсений. Шастун облегчённо выдыхает, а потом нервно вдыхает, вспоминая, что они здесь не просто полюбоваться на друг друга собрались. — Зачем ты меня призвал? — спрашивает Арсений, пока Антон позволяет себе ненадолго заглядеться на его наготу. — Я хочу поговорить, — каждое слово произносить тяжело. — И о чём же? Я думал, ты мне уже всё сказал. — Я… не знаю, чем руководствовался в тот момент. Нет смысла оправдываться, но я хочу знать, что не ты убил Алёну, — Антон старается говорить так, чтобы не выдавать свои переживания. Но по нему оно и так видно, и вряд ли возможно это скрыть даже при всех усилиях. Шастуну почти что физически больно сейчас смотреть на Арсения. Его Арсения, который был рядом в моменты пиздеца, а сейчас кажется абсолютно другим, не тем, с кем Антон был в отношениях. — Ты прав в том, что смысла оправдываться тебе нет. Вряд ли есть то, что тебе в этом деле поможет. Но если ты хочешь поговорить, то, знаешь, я не против, — Арсений складывает руки на груди. — Почему всё так? — хочется спросить более конкретно, но слова просто-напросто не складываются в предложения. — Думаешь, это стоит спрашивать у меня? Я не припомню, чтобы давал тебе повод сомневаться во мне и моём отношении к тебе. Я никогда бы не пошёл на то, что каким-то образом могло бы настолько пагубно на тебе сказаться.   — Видимо, они всё же были. — Только если тебе кто-то помог их найти. — Ты убил Алёну? — всё же решается спросить Шастун. Вот так, прямо и без увиливаний. — А ты как думаешь? — После всего произошедшего я ничего не думаю. — Не поверю. Ладно, другой вопрос: ты уверен в том, что я, в теории, мог бы её убить? — Я… блять. Да? — интонация как будто бы вопросительная. — Я не ставлю на тебя этим клеймо убийцы, но ты же демон. Я не знаю, что в твоей природе. — Удобно говорить, что я демон, учитывая, что я всеми силами старался, чтобы у тебя такого ощущения не было, — Арсений фыркает. — Прости. — Подойди ближе и ступи за линию. Обещаю, получишь ответы на все свои вопросы. Антон несмело делает то, о чём его просит Арсений. В фильмах ужасов всё самое страшное всегда начинается с того, что разрушается целостность контура пентаграммы, но Шастун отчего-то уверен в том, что ничего такого с ним не случится. Перед глазами темнеет — Антон не понимает, чем это вызвано. Разумеется, волнение, смутное сознание, тысяча и одна причина, но ни одна из них не будет абсолютно верной. Шастун уже успел запомнить, что следует за таким состоянием. Снова участок Алёны. Арсений тормозит у самых ворот, которые оказываются запертыми, так же, как и Антон, перелезает через забор, шагает по участку и заходит в дом. Шастун, смотря на это со стороны, не понимает, что будет дальше. Всё же Арсений там был, и то видение от Андрея не ложь. — Эй, ведьма, выходи! — кричит Арсений и начинает заглядывать в каждую комнату. — Разговор есть! Я уже знаю, что это ты меня подставляешь. В гостевых комнатах при входе Арсений никого не находит. — Ты от меня не спрячешься! Всё равно я выбью из тебя ответы. Вот Арсений заходит в гостиную. И снова эта ужасная сцена распятой Алёны, истекающей кровью. Он стоит, не двигаясь, несколько минут. Делает несколько шагов навстречу телу, тянется к нему, но практически сразу убирает руки. Арсений выглядит по-настоящему взволнованным: суетится, ходит вокруг да около и пытается дозвониться. Видимо, до Антона — он прекрасно помнит несколько пропущенных. — Вот же дерьмо. Арсений быстро возвращается в машину и уезжает в противоположном направлении. Антон знает, что было дальше. Но лучше бы не. Он поверил первому встречному, а не тому, с кем был вместе. И сейчас осознание накрывает так, как ни разу до этого. Правда, до того, как он увидел произошедшее, он и не предполагал, что всё может действительно быть так. Верил, хотел верить, но не был в этом уверен до конца, всё время отыскивая для себя с десяток оправданий. А вот когда он стоит в данный момент перед Арсением, смотрит в его жёлтые глаза, в такое знакомое лицо, которое не выражает практически никаких эмоций, совершенно непонятно, что делать. И что не делать. — Прости, — говорит Антон дрожащим голосом, — прости, прошу. — При всём желании не смогу, — Арсений мотает головой, — точно не сейчас. Ты предал меня. — Мне жаль, очень. — Мне тоже. — Я хочу отдать тебе свою душу, — Антон выпаливает это неожиданно даже для самого себя, — просто чтобы быть рядом. Блять, я не найду никого, даже немного похожего на тебя. Только ты делал меня живым последнее время. — Это пройдёт, Антон. Всё проходит. — Арс, пожалуйста. Твоё прощение — всё, что мне сейчас нужно. Я даже не прошу любви, потому что насильно мил не будешь, но прощение... Прошу. — Не сейчас. Мне нужно обратно в монастырь. — Я приеду. — Как хочешь. А сейчас, будь любезен, выходи из круга и отпусти меня. Антон это делает, и в секунду Арсений исчезает. От его присутствия остаётся только дым, который быстро испаряется. Смутная надежда на хоть какую-то возможность наладить контакт даёт ему энергию начать собираться, и Шастун дальше не думает ни о чём. В голове единственная мысль о том, что всё ещё можно вернуть, пусть и, ясное дело, не в том понимании, как это было раньше. Но всё равно это заставляет его двигаться вперёд.

***

Арсений возвращается в тело. Первые полчаса проводит в отключке, а потом уже накрывает. Эмоции, которые он испытывает сейчас, слишком непонятные: это микс из всего, что только возможно. Там и обида, и в какой-то степени облегчение от услышанного, и ещё куча всего. Но при всём желании сейчас не до этого: Арсений чувствует, что вот-вот должно произойти нечто. Не хочется, чтобы это был суд, на который его заберут стражники, хотя и других вариантов сейчас особо нет. Самое время вечерней трапезы. Арсений поднимается с кровати, проверяет в зеркале, нормально ли выглядит, и выходит из комнаты. Дорога до нужного помещения проходит будто бы в тумане. Он не обращает внимания на людей, которые бурно что-то обсуждают. Занимает своё место во главе стола и наливает полный бокал вина, осушая его полностью за несколько глотков. Катя, сидящая по левую руку, разумеется, замечает его беспокойство, но предпочитает об этом не расспрашивать. И Арсений ей за это премного благодарен. — Найдётся место для меня? — за спиной раздаётся голос Серёжи. — Конечно! — Арсений давит из себя какое-то подобие жизнерадостности. — Это? — Серёжа показывает рукой на стул по правую руку от демона. — Нет, — звучит практически грубо, — это его место. Только его. Катя, будь добра, принеси стул для нашего гостя. Девушка закатывает глаза, но просьбу выполняет. Серёжа садится тоже по правую руку, но куда ближе к Арсению, и начинает беседу: — Как ты? — Нормально. — По тебе и не скажешь. — Правда? Жаль. — Не язви. Я пришёл тебе сказать кое-что. — Я знаю, что суд будет в ближайшее время. И да, то, что это наш последний разговор, тоже догадываюсь. — Не будь так категоричен, — Серёжа старается обнадёжить. — Я объективен как никогда раньше. Сатана отказался выступать на стороне защиты. Я и так был в дерьме, а уж с этой новостью и подавно. — Мне кажется, тот ангел ещё не закончил своё дело. Он придёт, если уж взялся за тебя. — Он уже здесь. Как и стражники. Не думай, что я не чувствую, — Арсений поднимается из–за стола. — Я и не думал, просто не хотел говорить прямо. Прости. — Не извиняйся. Даже жаль, что нам не дали нормально выпить. Я бы сыграл до кучи ещё партейку в нарды, — Арсений подмигивает. — Надеюсь встретить тебя когда-нибудь в небытии, друг. — Может быть. Арсений знает, куда ему нужно идти. Он чувствует, что ещё не время выходить из монастыря, где его ждут два товарища-стражника. Пройти до нужного места совсем немного — ему сейчас дорога в молитвенный зал. Который оказывается пустым, когда Арсений туда заходит. Но всё же ангельская энергетика чувствуется, поэтому демон проходит к исповедальным кабинкам. Дверца одной открыта, и что это, если не приглашение, верно? Страха нет. Только желание покончить с этим как можно скорее. — Что ж, — Арсений садится на хлипкий стул, который так и норовит развалиться под его весом, — здравствуй. — Здравствуй. — Думал, мы встретимся уже в суде. — Мне ужасно хотелось сказать тебе лично о том, какое же ты мерзкое адское создание. — Сочту за комплимент, — Арсений смеётся. — Ты исчезнешь уже совсем скоро. Не могу дождаться этого момента. — А чего ж время оттягиваешь? Пойдём, нас уже ждут. Арсений выходит из кабинки первым, идёт к выходу. Ангел нагло хватает его локоть, когда догоняет, будто бы желая собственноручно отдать демона под стражу. — Убери нахуй свои клешни. Я сам дойду, — Арсений говорит это как можно язвительнее. — Какие мы гордые! И снова страха нет. Немного обидно, что конец его существования такой. Даже смешно становится от того, что он исчезнет по велению небесного суда. Всю жизнь топивши за соблюдение баланса, Арсений будет обвинён именно в его нарушении. Как же, блять, иронично. Арсений радуется, что на улице сейчас никого нет, иначе Кате пришлось бы знатно постараться, чтобы объяснить всем, кто эти странные люди с кандалами и посохами в руках. Но совсем некстати за забором тормозит чёрная Тахо, из которой выходит Антон. Он всё видит: и то, кто рядом с Арсением, и как на демона надевают кандалы, и то, как вся эта компания исчезает.