Никтеро. Часть первая. Вороненок

Сразу после завтрака Никки чуть ли не силой выставили из дома. У нее была такая интересная тема для занятий, а вместо этого пришлось отправиться в город! Никки решила отнести платья, из которых выросла, Матильдам, о чем она сообщила кошке. Ведь платья были в хорошем состоянии, и многие она надевала всего по нескольку раз, а значит, их можно было отдать бедным людям. Но кошка посмотрела на нее, как на дурочку, а платья на вешалке сразу превратились в груду лоскутов. В комнату влетела большая ваза, и часть лоскутков превратилась в несколько красивых роз с черными бархатными лепестками и шелковыми листьями. Из оставшихся лоскутков соткался небольшой прикроватный коврик. Однако все пуговицы и крючки были аккуратно собраны в небольшой мешочек с завязками. Его сунули в руки Ивейну прежде, чем их обоих вытолкали за ворота дома. На улице стояла ранняя осень, и на редких деревьях появились листья с красными кромками. Никки вдруг поняла, что прошел год с момента, когда она в последний раз выходила из дома. Так странно, казалось, что с того времени прошла целая жизнь. Ивейн за спиной теперь не воспринимался чужеродным, он стал, судя по ощущениям, чем-то родным. Никки шла по улицам, не оборачиваясь, теперь она полностью ему доверяла и знала все его возможности. Стоило появиться на рынке, как ей почти под ноги бросился Полпальца. Он до этого сидел с другими мальчишками и что-то делал. Судя по ауре, с азартом играл в какую-то игру. Полпальца за год еще больше вырос и, хотя все равно оставался худым, как жердь, но уже выглядел не мальчиком, а долговязым подростком. Он стоял перед ней посреди дороги и развязно улыбался. - Привет, Вороненок! Вот не ожидал тебя увидеть вновь! Говорят, что Паучиха сделала из тебя зомби и ты теперь ее служанка! - Опять врешь, - Никки поправила шаль на плечах, - ваши воры постоянно со мной разговаривают, а всем известно, что зомби молчат. Рада, что ты жив и даже, как я погляжу, приоделся. - Да, - Полпальца сунул руки в карманы весьма приличных штанов, правда несколько широких в поясе, и отставил ногу в практически новом ботинке, - дела идут шикарно, а будут еще лучше! Никки посмотрела на его ауру, ожидая увидеть там много проклятий, но с удивлением заметила весьма неплохую ветку магии воздуха. А еще там мелькало немного магии силы, не как у некросов, а скорее, как у менталистов, но все равно уровень силы был приемлемый для поступления в Академию. Проклятий на Полпальца не было, следовательно, силой пользовались регулярно, и она уже сама заботилась о своем хозяине, вычищая все вредное. - Знаешь, Полпальца, у тебя есть магия, и ты мог бы поступить в Академию. Тебе только надо научиться читать и писать, и можно будет поступать. Я уверена, что тебя примут на учебу. И начнется совсем другая жизнь. Тебе дадут и жилье, и одежду, и еду, и выучат на настоящего мага… - Ищи дурака! - Полпальца приосанился и сплюнул на мостовую, - вначале мучайся, учись, при этом всякая дрянь будет шпынять, что ты там из милости, а потом выпнут куда-то в дальний гарнизон батрачить, отрабатывая долг. А после, когда отработаешь, будешь в лучшем случае подмастерьем у того, кому повезло родиться в семье магов и которому семья все даст за просто так, а я буду вкалывать на него за гроши! А еще, если случится война, то таких, как я, засунут в самое пекло боя, и даже не спросят, хочу я воевать или нет! Если маг, то обязан защищать страну. Ну уж нет! Лучше быть вором! Никому ничего не должен, а деньжат у меня уже сейчас поболее, чем у иного мажонка. - Но ты же станешь магом! - А чем плохо быть вором? – искренне удивился Полпальца. - У нас древняя уважаемая профессия и даже своя гильдия есть! - Ну, по поводу уважения, ты, как всегда, приврал. Вы уважаете сами себя и иногда более удачливых, хотя нет, им скорее завидуют и заискивают в надежде, что те поделятся своей удачей и добычей. - Можно подумать маги уважают друг друга, - Полпальца фыркнул и пожал плечами, - и если нас и сравнивать, то воры, как собаки, живут стаями, и в случае драки бросаются всем скопом, а маги, как коты. Дерутся один на один. Встанут, хвост распушат, поорут, руками помашут, погрюмают*, а потом молчком каждый в свою сторону шмыг. И все дела! Да, да, я видел однажды, и я не вру сейчас! Никки увидела, как аура у Полпальца полыхнула оранжевым от злости и желания, чтобы поверили. Похоже, он сейчас говорил правду, и что-то такое действительно видел. Никки пожала плечами, не зная, что ответить и сделала привычный жест, чтобы ей освободили дорогу. Так вела себя госпожа Джесс, и Никки стала повторять ее жесты, порой даже не задумываясь, правильно это или нет. Никки так же жестами порой общалась с ночными посетителями. Не то, чтобы ей было лень сказать словами, она уже по привычке осматривала каждого человека, попавшегося ей на глаза, чтобы потом обсудить увиденное с наставницей. И поскольку посмотреть всегда было на что, то говорить лишний раз не хотелось, чтобы не сболтнуть чего-нибудь лишнего. Каждый человек теперь был для нее, как свиток с текстом. Мало того, что у каждого была своя аура с болезнями, проклятиями, а иногда даже с благословлениями. Обычно на каждом человеке были свои обереги или даже охранные татуировки на теле. Поэтому рассматривать новеньких было интересно и поучительно, как учебный материал. А разговоры порой были попросту лишними. Обычно Дом убирал с ее дороги самых туповатых, а те, кто поумнее, сами отпрыгивали в сторону. Полпальца торопливо уступил дорогу, а потом зловредно хмыкнул и пошел сбоку, заглядывая ей в лицо. - Наши говорят, что Паучиха учит тебя, как родную дочку, и мастью ты вроде на нее похожа. Такая же белокожая брюнетка со страшными глазами. Ты ей не дочка - это точно, но значит внучка или праправнучка. Ведь с чужими так возиться не будут… А другие шепчутся, что Паучиха решила новое тело поиметь*, чтобы опять стать живой бабой… Никки сделала короткий жест, называемый замком. Такой порой использовался при допросах, когда клиента надо было «потомить при подготовке». Человек замолкал, потому что не мог открыть рот. Губы будто склеивались. Для начала в пытошной становилось тише, и можно было спокойно разговаривать, морально давя на клиента, чтобы довести его не просто до истерики, а до осознанного понимания, что лучше сказать правду и не пытаться хитрить. Но, как правило, к госпоже Джесс привозили особо упрямых, тех, от которых простые палачи уже ничего не могли добиться. И госпожа Джесс брала в руки инструменты только для демонстрации, а сама работала ментально, ломая человека изнутри, как гнилой сарай. И для этого надо, чтобы человек молчал и слушал, а если лишить его возможности говорить, то все сразу хотели пообщаться. Даже если до этого сами молчали под пытками. - Ты дурак, Полпальца, - Никки даже не сбавила шага и старалась не косить глазами на парня, который пытался пальцами разомкнуть себе губы, - тебе лучше помолчать и подумать о том, кому и что ты говоришь. Твоя болтливость доведет тебя однажды до беды. Так что молчи и думай. Поймешь, когда говорить стоит, а когда лучше придержать свой дурной язык за зубами, тогда и сможешь опять разговаривать. Кивни, если понял. Полпальца истерически закивал и, похоже, начал успокаиваться. Никки выбросила дурака из головы, заклятие было слабым и коротким по времени. Так что через час он сможет опять говорить нелепицы, сколько влезет. Ее больше занимал вопрос, стоит заходить в таверну поесть после Матильд или не стоит, ведь если ее слюна ядовита еще больше, чем в прошлом году, то стоит ли подвергать опасности отравления служанок или посудомоек? Для этого надо было следить за своими эмоциями и ни в коем случае не злиться. Ей там нравилось то, что было много народу и пахло вкусно едой, не то чтобы она страдала от одиночества, но может, стоило посмотреть со стороны на людей, которым от нее ничего не надо? Так за раздумьями она дошла до портних, потеряв неподалеку от ателье привязчивого Полпальца, и, подождав, когда Ивейн откроет для нее дверь, вошла внутрь. Там все было точно так, как и в прошлом году. Но только в этот раз она почувствовала силу госпожи Джесс. Как будто мыльный пузырь лопнул, пропуская ее внутрь. Эта была та самая защита на доме и всех, кто жил в нем. К ней радостно бросились, как к родственнице, которую ждали. Поохали, как она подросла, и сразу набросились с вопросами, как ей живется и почему перестала приходить. Затащили в комнату, где она занималась с Тошенькой. Убрали все со стола и сервировали для чаепития. Сам молодой человек уже поступил в Академию и успешно учился. Теперь любимый Тошенька приходил домой только на выходные и по нему все дружно скучали. Никки привычно посмотрела на самих женщин. Их ауры были чисты от проклятий, некоторые горели сильно, некоторые еле мерцали от усталости. Несколько человек были простужены, но это было простое недомогание, и Никки не вмешивалась, потому что до лечения она не дошла в учебе, а вот навредить можно было очень легко. Кроме этого у каждой женщины были вышиты на белье обереги в виде герба госпожи Джесс и все обереги тихо светились от заряженной энергии. Никки удивилась и решила выяснить этот вопрос у наставницы. Ведь ясно же, что госпожа не имеет к этим оберегам отношения, так как же они тогда работают? У самой Никки герб госпожи был вышит на каждом платье золотыми нитками, а здесь у каждой из Матильд на нательной рубашке была вышивка белым шелком в виде небольшого герба госпожи, которая являлась оберегом. Никки в этот раз так же обратила внимание на свою чашку и тарелочки. Они были тонкого фарфора и похожи на те, из которых она пила чай в прошлый раз, хотя тогда она не присматривалась к посуде, но все же. Помнится, Тошенька всегда пил чай из больших чашек. Никки замялась, не зная, как пояснить, что с ее посудой надо обращаться аккуратнее, но старшая из Матильд, кажется, сама поняла ее переживания. - Не переживайте, молодая госпожа, мы знаем, что к посуде никтеро надо относиться с особым почтением и аккуратностью. Госпожа баронесса была в нашем доме всего дважды и еще в первый раз пояснила первой Матильде это и с тех пор мы храним для нее посуду отдельно и с большим почтением, передавая эту семейную реликвию из поколения в поколение. И мы рады, что она вам тоже пригодилась. А что касается нашей работы, я вижу, вы выросли из прежних платьев и, хотя мы предлагали пошить вам одежду на вырост, но Ивейн принес записку, чтобы мы не беспокоились раньше времени и нам сообщат, когда наши услуги потребуются. Мы даже немного переживали - уж не стали ли вы личем в таком раннем возрасте. Но мы рады, что вы живы и здоровы. У вас есть пожелания к фасонам или ткани? Или мы можем опять пошить все по своему разумению? - Спасибо за заботу, - Никки успокоилась и стала спокойно пить вкусный чай, - фасоны придумайте сами, мне все равно, но только попрошу, не шейте так много. Два или три платья. Я некоторые платья надевала от силы пару раз. И кроме этого, пожалуйста, не делайте кружева на манжетах, они мешают в лаборатории. А еще надо, чтобы ворот был высокий и закрывал шею, а то я как-то получила ожог между воротником и платком. Надо, чтобы ворот был как можно выше, вот прямо до волос на голове. Можно так сшить? А еще, чтобы юбка не была сильно широкой и без оборочек, а то в пытошной цепляешься за все. А еще обувь новую и обязательно ути-пути новенькие. Очень в них удобно и тепло ходить по дому! А еще можно мне обрези меховой? Так чтобы разноцветной: черной, рыжей и белой? Много не надо, чтобы только на кошку хватило. Может ее просьбе и удивились, но спорить не стали. Когда она допила чай с печеньками, внимательно сняли новые мерки и позвали сапожника, чтобы тот позаботился о новой обуви. Но мужчина пришел сразу с новыми туфельками, которые были почти впору. Ну, вот прямо совсем чуть-чуть свободными. Мужчина с улыбкой сознался, что верил, что с молодой госпожой все будет хорошо, поэтому и сшил ей туфельки загодя. И рад, что оказался прав и туфельки пригодились. Именно его и попросили принести меховой обрези разных цветов, и тот притащил целый мешок разных кусочков. Никки с азартом порылась в них и выбрала одинаковые по пушистости кусочки рыжей лисицы, чернобурки и песца, а еще немного собольего меха кошке на лапки. Все выбранные кусочки сложили в мешочек и обменяли у Ивейна на мешочек с пуговицами и крючками. Портнихи удивились такому неожиданному «подарку», но опять-таки не стали спорить с заказчиком и с благодарностью все забрали. Никки отслеживала их реакции по цвету ауры, она колебалась от синего к зеленому, а значит все было хорошо. Никки уже собиралась отправляться домой, когда увидела, как по лестничке с верхних этажей сбежал ребенок лет пяти и помахал рукой кому-то из старших Матильд. Аура женщин сразу стала окрашиваться в желтый тревожный цвет. Никки спросила, что случилось, но ее с улыбкой стали уверять, что все хорошо. - Госпоже баронессе вы тоже в глаза врете? – поджала губы Никки. Старшая Матильда немного испугалась и стала уверять, что это не ложь, а желание не беспокоить молодую госпожу семейными неурядицами, но Никки решила выяснить, что происходит и пошла к лестнице, где до сих пор стоял растерянный ребенок. - Что случилось? - Сестренке стало хуже, - сознался мальчик, - мама велела присматривать за ней, пока будет занята здесь. Тиночка стала совсем холодная, и я не знаю, что сделать. Ложить ей на лоб холодную тряпочку или уже не стоит? Одна из Матильд бросилась было к лестнице, но Никки пошла первой следом за мальчиком. Он завел ее в светлую комнату, которая была, по всей видимости, детской спальней. Там стояло три кровати с подушечками и мягкими игрушками. На одной кровати под одеялом лежала молодая девушка. Вернее, женщина. Никка уже могла считывать прошлую жизнь человека по ауре. Девушка была замужем и муж ее, по всей видимости, если не любил, то был искренне к ней привязан, потому что на ней был отпечаток его ауры, вернее рваные хвосты. Скорее всего, там было проклятие, которое убрала защита дома. Аура девушки тоже была похожа на лохмотья и не могла восстановиться сама, а ее порванные нити нарушили циркуляцию жизненных сил в самой девушке. Никки быстро стала восстанавливать разрушенное, вместе с этим потихоньку вливая свою жизненную силу в пациентку. Работа была привычной и кропотливой, и она сосредоточилась, чтобы ничего не потерять и правильно срастить главные магистрали. За спиной кто-то судорожно плакал, и слышался мягкий уговор подождать. Когда Никки, восстановив общий вид и защитный контур, стала вливать в девушку большее количество сил, у той порозовели скулы и затрепетали ресницы. Девушка судорожно вздохнула, как будто не дышала до этого и, наконец, открыла глаза. Мать не выдержала и рванула к кровати с дочерью, схватила ее за руку и расплакалась. Никки увидела, как мать качает в дочку свою силу, хотя у нее самой аура была слабой и еле светилась. - Уберите ее, пока у меня не появилась еще одна пациентка, - Никки недовольно посмотрела на замерших женщин в проеме двери. Те сразу бросились к матери и, подхватив за подмышки, потащили в соседнюю комнату. - Напоите ее горячим чаем и уложите спать. Ей самой нужны силы. Защита госпожи, конечно, спасет от проклятий, но не поможет при истощении. Если она хочет помочь дочери, то должна позаботиться о себе. Если она думает умереть вместо нее, то у нее ничего не получится. Она только сделает сиротами других детей. А теперь расскажите мне, что произошло. Никки села на соседнюю кровать и продолжила вливать свою силу в девушку, вернее в молодую женщину. Она видела спираль текущей беременности, которая странно пульсировала. Но Никки еще не видела беременных вот так близко, а с точки зрения движения сил и энергии вообще ни разу. Она еще не дошла до этой темы. Они пока только разбирались с проклятиями, их отпечатками на аурах и нарушениях, которые они приносят. В теме было много нюансов при наложении и при снятии, и госпожа Джесс считала, что сначала надо разобраться с основами, чтобы потом не спотыкаться в дальнейшей учебе. - Тиночка - моя внучка, - в комнату зашла одна из Матильд, что всегда тихо сидела в углу и занималась вышивкой на пяльцах. Она неуверенно замерла между кроватями, - Тиночка вышла замуж полгода назад. Я была против этого брака… - Я люблю его, бабушка, - расплакалась Тина, - я так люблю его… - Цыц, - махнула на Тину пальцем Никки, - не плачь. При слезах теряется сила, а у тебя ее и так мало. Начинай лучше улыбаться и думай о хорошем. Я восстановила у тебя разрывы, которые остались после того, как проклятие было убрано защитой дома, и дала тебе немного своих сил. Ровно столько, чтобы ты не умерла в ближайшее время, так что теперь твое здоровье только твоя забота. Тебе нельзя плакать, чтобы не растерять то, что есть, хорошо кушать и спать, чтобы организм восстановил недостающее, и осторожно начинать ходить. Физическая сила очень важна для общей энергетики. Ты меня услышала? Тина слабо улыбнулась и закивала головой, а Никки посмотрела на замершую у кровати бабушку в ожидании продолжения рассказа. Та сразу приободрилась и продолжила.