Яблочные облака

Селим шёл по коридору, погружённый в свои мысли, как навстречу ему буквально бежала Михримах. — Селим! Слава Аллаху, я тебя встретила! Как отец? Ему сильно плохо? — запыхавшись, давясь своими слезами затаратараторила Михримах. — Сестра, в чём дело? О чём ты говоришь? — испуганно произнёс Селим. — Как? Ты не знаешь? Отец, говорят, слёг... — не выдержав, зарыдала Михримах, и со всех сил прижалась к груди брата. Селим нежно обнял её за плечи, прижимая к себе. — Что это значит? Почему меня не оповестили?! — гневно воскликнул Селим, грозно бросая взгляд на калфу и стражу. — Шехзаде, мы как раз собирались... — Ладно, довольно! Я сейчас же отправлюсь в покои повелителя. — Селим! Я с тобой! — Нет, Михримах, иди в покои матушки, наверняка, ей сейчас тоже не сладко,а я потом присоеденюсь к вам,— отрезал Селим, устремившись по коридору. Не успел Селим толком узнать, зачем отец их собрал, как тут же начались приключения. Общие события, произошедшие в течение пребывания Селима в Стамбуле, давали примерную картину событий, и предположение: неужели повелитель заболел не просто так? Прибытие всех братьев в столицу теперь казалось более очевидным. — Что произошло, что с отцом? — бегло произнёс Селим, подходя к толпе людей, скучившимся у дверей в покои Сулеймана. — Брат, повелителю стало плохо за трапезой. Он потерял сознание и упал, — сдержанно ответил Джихангир, единственный спокойный человек в коридоре. — Почему сразу не сказали, что отцу плохо? — не унимался Селим. Но его беспокойство стало затихать, когда его локтя коснулась рука Мустафы. — Селим, мы все здесь очень беспокоимся об отце,но лекарь уже прибыл, нам всем остаётся только ждать вестей, — мягко ответил Мустафа. — К тому же мы посылали за тобой, — поддержал беседу самый младший из них, держась спокойного вида. В груди Селима что-то будто кольнуло. Бесконечные любовники, конкуренция, а теперь ещё и отец... К горлу подступил комок, а глаза стали влажными. Мустафа же наблюдал эту картину с такой же изувеченой душой. Ему редко доводилось наблюдать слёзы Селима, и всякий раз он был готов отдать ему всё, что у него есть, лишь бы его любимый не плакал. Обоим хотелось обнять друг друга, прижаться и забыть эту череду страстей, как страшный сон, но нет. Им нельзя показывать свои чувства. Каждый неверно расцененный знак близости может стать для них билетом в санджаки без прав на престол. Но это лишь условности. На самом деле каждый из них вполне может занять трон. Взгляд Селима случайно поймал взгляд Баязеда, и невольно вспомнился вчерашний вечер.... В покоях Баязеда в тот вечер: Губы Селима стали скользить по стволу члена Баязеда. Это длилось не так долго, младший словно нехотя остановил Селима. — Селим, мы не должны... — Почему? Ты же сам хотел,нет? — Ну не то чтобы перехотел, но... — Баязед быстро догадался, в чём дело.— Ты, что, пил? — Хах, тебя это удивляет? — Ты же сам сказал, что нашим отношениям... Ну... Их нет. — О, Аллах, с каких пор ты такой правильный? Я вижу как ты смотришь на меня. И я знаю, всем вам не нужно ничего, кроме раздвинутых ног и вожделеющих похотливых взглядов! — Селим, о чём ты сейчас говоришь? — Скажи, я не прав? Разве ты сам не этого хочешь? Или как мне ещё объяснить бесконечные заигрывания? Давай... Давай просто проведём эту ночь вместе, и поставим точку! Я просто не могу так жить дальше. Слова Селима подогрели желание Баязеда сейчас же бросить брата на кровать, впиться в губы, провести пальцами по бархатной кожи шеи, но... — Селим, хватит. Мы оба просто запутались. Думаю, нам просто нужно сделать перерыв. Понимаешь, я... Мы просто долго не виделись, поддались чувствам... Но ты сам говорил, что всё в прошлом. Селим поднялся с колен, шатаясь. — Трус и слабак. Развернувшись, старший ушёл. Баязед же остался наедине с сожалением о случившемся. Нахлынули воспоминания, картинка поплыла и нахлынули слёзы. Двери покоев Селима тихо скрипнув, отворились, и следом закрылись. Теперь уже на засов. Рыжеволосый оглядел кувшин с вином,и тут же медная посуда полетела на пол. За ней последовали свечи и одеяло — всё, что попадалось под руку. Спустя несколько минут истерического метания предметов, Селим успокоился и медленно опустился на пол. Свет от огня в камине играл на лице парня, и блестел, отражаясь от покатившихся слёз. Запутанный, сбитый с толку Селим дал волю чувствам,рыдая. Рыдая и проклиная судьбу за волю оказаться в любовном многоугольнике, откуда, кажется, выхода нет. К настоящему моменту. — Селим, у тебя синяки под глазами, ты не спал всю ночь? — беспокойно произнёс Мустафа, оглядывая лицо брата. — Пустяки. Я прекрасно себя чувствую,— оторвав взягляд от Баязеда, ответил Селим. — Ты, наверное, слишком сильно волновался об отце? Тебе стоит пойти отдохнуть,— настойчиво произнёс Мустафа, поглаживая локоть брата. — Нет, я дождусь лекаря, что он скажет. — Селим. Не спорь. Иди в покои, а я позже прийду и расскажу, о состоянии повелителя. Хоть Селим и не хотел уходить, он кивнул и направился в покои. Спорить с Мустафой он никак не мог,когда тот кошачьими глазками заглядывает в самую душу. Да и как заботится он о рыжике. Селим хоть и зол на Мустафу за всё случившееся, но он по-прежнему очень любит его, и расстраивать не хочет. За этими незначительными ласками очень пристально наблюдали Джихангир с Баязедом. Эти поглаживания, переглядки, чрезмерная забота о Селиме... Что чёрт возьми происходит? Братская ли эта любовь или же...