Яблочные облака

Разговор Хюррем с Михримах прервал стук в дверь. — Да? — холодно произнесла рыжеволосая. В комнату тут же вошла служанка. — Госпожа, шехзаде Селим пожаловали. — Ох, Селим... Пусть войдёт. — Матушка,— произнёс шехзаде, целуя руку матери,— доброе утро. — Такое ли оно доброе, мой лев? — с горькой улыбкой ответила Хюррем.— Но я рада, что ты зашёл. Я успела соскучиться,— султанша поднялась и заключила сына в объятия. — Ну как там отец? — подала голос рядом стоящая Михримах. — Мне не удалось узнать, что произошло точно. Лекарь уже у повелителя, будем молиться, чтобы Аллах помог привести отца в чувства. — Аминь... — Матушка,а как Вы? У Вас, я надеюсь, всё хорошо? — поинтересовался Селим, на что султанша лишь улыбнудась, а после бросила Михримах понятный всем взгляд. — Что ж, думаю, мне пора домой. Хюмашах,наверное волнуется. Сообщите мне, когда будут вести из покоев повелителя,— учтиво поклонившись шехзаде, и поцеловав руку матушки, Михримах удалилась. — В чём дело, матушка, Вам нездоровится? — Селим... — ласково произнесла султанша, садясь на тахту. — Мы будем молить Аллаха, чтобы наш повелитель выздоровел, и он обязательно поправится. Но сынок... Есть очень много людей, готовых воспользоваться нашей бедой себе в угоду... — Я понимаю о чём Вы хотите сказать, мама. Но я надеюсь, и молю всевышнего о том, чтобы всё обошлось. — В любом случае, Селим, ты должен быть готов ко всему. Сейчас, когда все Вы здесь, и Мустафа ближе всех к... Селим вдруг подскочил с места. Сдерживая явное негодование, он отвёл взгляд. — Трону... Я не слепой, Валиде. Но прошу Вас, не стоит говорить об этом сейчас. И желательно вообще об этом не говорить. Матушка, я прошу... — Селим... — Хюррем поднялась, взяв сына за руку.— Я понимаю, ты веришь в то, что Мустафа не причинит тебе и твоим братьям вреда, но закон Фатиха никто не отменял. Если тебе настолько больно, я не буду тебе напоминать об этом, но я хочу, чтобы ты не терял бдительности. — Матушка, с Вашего позволения, я пойду к себе. Пришли письма из санджака, нужно разобраться с ними. Поцеловав Валиде руку, Селим удалился. Мысли о том, что сейчас Стамбул висит на волоске от хаоса, не давали парню покая. Он был увепен, что Мустафа не станет братоубийцей, как и Баязед. Но он... Сам Селим способен на убийство братьев? Готов он убить не просто родных, но любимых. Любимого... До своих покоев Селим и не помнит, как дошёл. Казалось, в комнате стоит смрад, а воздух спёртый. Всё казалось неправильным и пугающим,особенно будущее, которое предсказать нельзя. Или... — Повелителю сейчас нужен отдых. Он проспит ещё долго, сил у него крайне мало, — произнёс Джихангир, еле ковыляя по вечернему дворцу. — Я рад, что наш отец жив. Теперь остаётся только молиться, пусть Аллах пошлёт повелителю сил и долгих лет,— ответил Мустафа, так же устало переставляя ноги. — Аминь... Селим? — удивился младший, задвидев рыжеволосого, уходящего из дворца. — Действительно. Куда это он? — Он не говорил, что куда-то собирается... — Ты возвращайся в покои, а я узнаю у него, куда он собрался,— приказал Мустафа, устремившись к выходу. Во дворе Топ-Капы Мустафа увидел скопление слуг с лошадьми. — Что происходит? Куда отправился Шехзаде? — Нам не известно. Шехзаде приказал лишь подготовить ему лошадь. — Он отправился один? — Да, шехзаде. — О, Аллах, дай мне терпения! Что за интрига? — Мустафа тут же оседлал одного из коней, приготовленных для стражи, и помчался вслед за Селимом. Ещё не вечер, но солнце уже село. Держать брата в поле зрения не было трудной задачей, и Мустафа с лёгкостью отследил путь шехзаде. По дороге он придумал две тысячи ругательств, и все они были адресованы осторожности Селима. Как можно вот так просто сесть на коня и помчаться, куда глаза глядят?! Можно же было уехать ночью, но нет, о чём мы говорим... Как выяснилось, ехал Селим не куда глаза глядят, а с чёткой целью: охотничий домик. Мустафа держался на приличном расстоянии, но это не помешало ему разглядеть момент, когда рыжик слез с коня и прошёл в домик. Так же к домику подъехал Мустафа. — Вам известно, зачем здесь шехзаде Селим? — грозно произнёс Мустафа, окидывая тяжёлым взглядом стражников. — Шехзаде велели никого не впускать, более нам не известно. — Ах, вот оно что... Вдруг Мустафа почувствовал дрожь по спине. Неприятная горечь сгустилась в области груди. Селим в тайне видится с кем-то? — Он один здесь? — Нам это не известно. — О, Аллах, вы не помните, кто сегодня сюда входил? Ладно... Шехзаде не говорил, он останется здесь на ночь? — Шехзаде не говорили нам об этом. Но попросили не заводить коня в конюшню. — Значит не на ночь... Что ж, хорошо. Вы меня не видели. Скажите шехзаде, что я приходил — головы полетят. Всё ясно? — Как прикажете, шехзаде. Мустафа сел на коня. Окинув ещё раз раздражённо домик, он уехал. — Никто, я надеюсь не видел, что я сюда входил? — спросил Селим, выходя из домика. — Никто, шехзаде. — Замечательно,— Селим сел на коня. — Позаботьтесь, чтобы вас никто не видел. — Слушаюсь, шехзаде. Встряхнув поводьями, Селим уехал, окинув домик озабоченным взглядом. Проезжая в лесу, взгляд Селима поймал пугающую картину: привязан конь, а рядом лежит кафтан. Рыжеволосый встал с коня, и подойдя, разглядел кафтан поближе. Мустафа?! Сердце Селима забилось чаще, в голову будто ударило адреналином. — Мустафа! — вдруг крикнул Селим, но ответом послужила тишина. Ум отказался брать ситуацию под контроль, и отдавшись буре эмоций, Селим вдруг стал углубляться в чащу. К счастью, это была небольшая посадка у самого начала Золотого Рога. Оказавшись на побережье, Селим снова позвал брата, но никто не ответил. И тут Селим окончательно потерял голову, завидев тело, лежащее на песке. — Мустафа! О, Аллах, Мустафа! — Но Мустафа не в силах был ответить. Одежда была сухая, и сердце ещё бьётся, но как заметил Селим, очень слабо. Первое, что пришло на ум рыжеволосого, так это искусственное дыхание. В панике, он скинул свой тюрбан, расстегнул несколько пуговиц на кафтане и платье Мустафы,обнажив грудную клетку. Набрав воздуха, он нежно каснулся губ брата, и... Тут же выпустил воздух через нос, испугавшись, когда Мустафа вдруг каснулся затылка младшего. Он углубил поцелуй, но Селим быстро отпрыгнул на песок. — Чёрт бы тебя... Мустафа! Что за Шайтан в тебя... Что за фокусы?! Мустафа, я ненавижу тебя!!! — захлёбываясь воздухом, рушался Селим, пока счастливый Мустафа заливался смехом, лёжа на горячем песке. — Это не смешно! Что ты себе позволяешь?! — Селим в гневе поднялся, то же сделал и Мустафа. — Прости, Селим, прости... Я больше не буду, — произнёс Мустафа, пытаясь усмерить Селима, и обнять, но тот вырвался. — Мустафа, что значит прости?! Я чуть не умер, думая, что умер ТЫ... Да я посидел раз двадцать! Как ты... Селима быстро успокоил поцелуй Мустафы. Не сразу, конечно, но очень быстро. — Мустафа, я тебя ненавижу... — выдыхая горячий воздух на губы Мусафы, произнёс Селим. — А я тебя ужасно сильно люблю, — не теряя ни доли азарта, произнёс Мустафа. Их губы снова слились в поцелуе, но когда руки Мустафы стали скользить по талии Селима, он прекратился. — Мустафа, всё, стой, остановись... — произнёс Селим, отодвигая брата, но тот настоячиво целовал шею рыжего. — Селим, я хочу тебя прямо здесь, на этом песке... — Мустафа, ты в своём уме? Повелитель присмерти, поздно, нет охраны, а ты о чём...? — Селим, я не шучу. С отцом всё хорошо, он спит. Я правда не могу терпеть... То, что Мустафа не шутит, Селим понял ещё тогда, когда почувствовал, как в него упирается что-то твёрдое. Но ведь... Не здесь же... — Мустафа, давай хотя бы домой вернёмся, мало ли, кто будет проходить... — Разве риск и опасность не возбуждает в тебе интерес? Да, Мустафа прав. Риск быть замеченными толкает на мысль нарушить правила и рискнуть, но... Это неуместно, да и Селим устал. — Эх, ты прав... Это интересно. Но мы же не можем... — Хорошо... — Фух, ты меня понял... — По-моему лес это идеальное место. —Чт... Мустафа... Ты издеваешься? Что с тобой такое? — Мы никогда так не делали, Селим. Ты не хочешь попробовать? — Очень хочу, прям не терпится... — Сели-и-им...— протянул Мустафа, касаясь ладоней брата. — Нет. Нет, нет, Мустафа, я серьёзно, нас будут искать. — Ну Селим... — Мустафа нежно каснулся губами руки Селима,второй придерживая за талию. — Мустафа! Сейчас же...прекрати это! — Селим... Мой любимый, хороший, и такой... Сексуальный шехзаде... — Мустафа перешёл к шее Селима. — Мустафа, но... Ладно,— не выдержав сексуального штурма, согласился Селим. — Но быстро, и не здесь. Хотя бы в лесу... — Хорошо, мы сделаем это в лесу. Но насчёт быстро... Не общаю, — ухмыльнулся шехзаде, после чего парни отправились в лес. Вернулись шехзаде уже ночью. Кое-как Селим дополз до покоев. Мустафа знает, как сделать плохой хорошим. И вот в надежде отдохнуть, рыжеволосый тянется к одеялу, как вдруг в дверь постучали. — О, Аллах... Войдите. — Шехзаде, Вас Хюррем султан просила, чтобы Вы зашли,— произнесла Фахрие-калфа, войдя в покои. — До утра это не дотерпит? В ответ Селим получил тяжёлый взгляд. — Эх...хорошо,я уже иду. — Госпожа, шехзаде Седим пожаловали. — Проси,— ответила Хюррем-султан. В покои вошёл Селим. Первое, что увидел парень — высокую, строгую фигуру матери; затем не менее строгое, худое лицо и глаза, устремлённые в голубые глаза Селима. — Матушка, Вы просили меня прийти? — сохраняя самообладание, произнёс Селим. — Селим, мне сказали, что ты уехал, никого не предупредив, что это значит? — строго бросила султанша. — У меня была встреча с послом из санджака, Валиде. Да и к тому же, стоит ли мне отчитываться о каждом вдохе? — Стоит, Селим! — сорвалась Хюррем. — Повелитель слёг, и мало того, что ты уехал, непредупредив, ты подверг себя большой опасности, отказавшись от сопровождения! Что всё это значит?! — Валиде... — сдерживаясь от крика, произнёс Селим. — Вы, кажется, совмеваетесь во мне? Думаете, я стану рисковать, не предусмотрев свой шаг? — Да, Селим! Именно так я и думаю! Сынок, я понимаю, что ты взрослый, но ты шехзаде! Каждый твой волос дорог не только мне, но и всей Империи Османов! В таких ситуациях не стоит рисковать! — Я Вас услышал, Валиде, такого больше не повторится, — произнёс, скрепя зубами, парень. — Я очень надеюсь, Селим. — С Вашего позволения, я... — Не спеши. Селим вдруг непонимающе поднял голову. — Больше ты ничего мне не хочешь рассказать? — Я не понимаю о чём Вы, матушка. — Как давно? — Как давно... Что? — Как давно ты и Мустафа...