Яблочные облака

На мгновение Селим впал в ступор. Слова Валиде зазвенели в ушах. И хоть парень виду не подал, ладони, сведённые в замок за спиной, вспотели. — Валиде, о чём Вы говорите? — хриплым из-за волнения голосом, произнёс Селим. — Я не ожидала такого от вас двоих, а от Мустафы особенно. — Валиде, объясните, что Вы имеете в виду? В покоях воцарилась пауза на несколько секунд, но Селиму секунды казались часами. — Я имею в виду ваши прогулки вне дворца, — Хюррем подошла к Селиму. — Сынок, это опасно, и ты это знаешь. У селима знатно отлегло от души. Валиде ничего не заподозрила, а значит повода для волнения нет. — Мама... — выдохнул Селим.— Я же Вам говорил, не стоит беспокоиться обо мне. Видите, всё хорошо. Сделав шаг навстречу, Хюррем заключила сына в объятия. — Мой смелый лев, Селим... Я счастлива, что всё хорошо, но молю тебя Аллахом, не давай мне лишних поводов волноваться. — Конечно, Валиде, такого больше не повторится,— улыбнувшись, ответил Селим.— А теперь, с Вашего позволения, я бы хотел отправиться отдыхать. — Да, сынок, ступай, спокойной ночи. Ещё раз обменявшись улбками, и обняв мать мать, Селим поспешил выйти из покоев. — Фахрие! — прозвучало в покоях султанши, после чего забежала калфа. — Слушаю, госпожа. — Чует моё сердце, здесь что-то неладное. Эти прогулки не доведут до добра. — Что Вы прикажете сделать, султанша? — Проследи за Селимом. Если вдруг он ещё раз выйдет из дворца с Мустафой, доложешь мне. Всё ясно? — Да, госпожа. — Прекрасно... Селим в это время шёл по коридору,еле перебирая ногами. Этот день выматал и продолжает выматывать своими эмоциональным горками. Но Селим смог найти немного бодрости,завидев Сюмбюля. — Сюмбюль-ага! — Шехзаде-е-е, — склонившись в учтивом поклоне, протянул евнух. — Скажи, пусть приготовят хаммам. Я устал за сегодня... — Как прикажете, шехзаде, — играя лисьей улыбкой, произнёс ага. — Кстати, как отец? Меня не было во дворце, когда вышел лекарь. — Иншаллах, шехзаде, повелитель очнулся, но не в состоянии говорить, уснул. Лекарь сказал, что вашему отцу необходим отдых, и скоро он прийдёт в себя. — Замечательная новость! Тогда я зайду к отцу. — Шехзаде! — остановил его Сюмбюль.— Не стоит тревожить повелителя, Вы бы могли зайти к нему завтра. — Завтра? — в недоумении, спросил Селим.— А, ну да... Уже поздно. Хорошо, зайду завтра. Селим развернулся, и направился по своим делам. Перед хаммамом Селим решил зайти к себе. Когда двери распахнулись, парень очень удивился неожиданноиу визиту Баязеда. Задумчивый, даже озадаченный, парень  стоял у стола читая содержимое какого-то свитка. — Баязед? — произнёс Селим, входя в покои. — Ах, Селим, я тебя ждал. — Я вижу, брат. Ты что-то хотел узнать? — Да, кое-что мне бы знать хотелось. Селим в ожидании повернул голову в сторону брата. — Я тебя слушаю. — Как долго ты будешь делать вид, будто ничего не замечаешь? — Хах, Баязед, что за странный вопрос? Чего это я там не замечаю? — Селим... — раздражённо произнёс младший, подходя к рыжеволосому почти вплотную.— Повелитель заболел, гарем Мустафы едет в столицу, вы оба пропадаете по ночам, что происходит, ты мне ответишь? — повышая тон, младший всё приближался. — Баязед! — вдруг повысил голос старший, сдвигая русые брови. — Ты перегибаешь палку! Забыл, кто перед тобой?! — Нет, не забыл! А ты, видно, не знаешь, кто передо мной стоит! — Что ты этим хочешь сказать?! — Что ты не замечаешь очевидных вещей! Всё сейчас происходит не просто так! — Ты несёшь какую-то ересь! Хочешь сказать, что Мустафа готовит себе место на престоле?! Это?! Я угадал?! На мгновенье повисла тишина, и Баязед побледнел,сделав шаг назад. — Угадал... — прорезал тишину Селим. — Сколько ещё все вы будете выставлять меня бестолковым пьяницей, представления не имеющего о том, что такое жизнь? Ни ты, Баязед, ни Мустафа, ни даже Михримах с Джихангиром не знают о том, что мне приходится испытывать каждый день! Думаешь, Мустафа займёт трон? Хорошо, пусть это будет Мустафа! Он по крайней мере достоин его. Не то, что я, да? Ты ведь всё это мне рассказываешь чтобы я почувствовал свою ненадобность, да? Мол, вот Мустафа займёт, а тебе я всё так расскажу, тебе ведь незачем волноваться, я не прав? Но знаешь что? Вы все...— поток мыслей Селииа прервал Баязед, заключивший брата в объятия. Несколько минут они просто стояли. Баязед сжимал плечи брата, уткнувшись носом в его шею, а Селим недоумевал, затаив дыхание. — Селим, прости... — прошептал Баязед,целуя рыжеволого в щеку.— Прости меня, пожалуйста... Селим, думай что хочешь,ненавидь, презирай меня сколько хочешь, но знай, брат, у меня и в мыслях не было задеть тебя. Селим, конечно же, в шоке не мог даже слова из себя выдавить. Настал момент, который он ненавидит больше всего... Плакать при Баязеде, мурашки по коже при этой мысли. Но ничего не поделаешь, по щекам Селима будто специально поткели слёзы. Конечно, парень поспешил избавиться от них, но ком в горле, будто задевал какую-то особую точку, которая заставляла плакать сильнее. Баязед заставлял Селима плакать редко. Признаться, рыжеволосому хотел плакать только от того, насколько жалок и самоуверен его брат, но сейчас... Баязед извинился ПЕРВЫЙ. Дождь пойдёт, наверное. Баязед взял руку брата, и оставил несколько поцелуев на тыльной стороне ладони. — Селим, я никогда не перестану любить тебя... Селим хотел было возразить брату, но в этот момент постучались в дверь. — Да? — Шехзаде, хаммам готов. — Хорошо,— ответил слегка ошарашенный Селим. — Ладно... Спокойной ночи, брат,— бодро произнёс Баязед, вытирая слёзы. — И тебе доб... — Селима вдруг перебил Баязед, который демонстративно взяв руку рыжеволосого, оставил на пальцах лёгкий поцелуй. Затем Баязед ушёл, оставляя брата в ещё большем недоумении. — Ребёнок... — вздохнув, произнёс Селим, после чего взяв необходимое, отправился в хаммам. По пути Селим всё думал о том, что произошло сегодня. Насыщенный день, насыщенный вечер и неймоверно насыщенная ночь. Селим проходил по коридору, напоминающий перекрёсток,как вдруг два знакомых голоса впереди заставили его спрятаться за кпервой колоной, вслушиваясь в  диалог. — Завтра к обеду они прибудут. — А гаремы остальных шехзаде? — Это будет решатся после церемонии. Не думаю, что в этом есть необходимость. — А повелитель? — Пошли, Аллах, ему здоровья, но повелитель сам приказал, чтобы после церемонии закон Фати...— вдруг голос паши оборвался из-за третьего, вступившего в диалог диалог, лица. — Мехмед-паша! Я Вас обыскался...— голос звучал хриплым, смешанным с отдышкой. — О, Аллах, что стряслось? На тебе лица нет! Говори, зачем искал! — Мехмед-паша, Мустафу-агу, командующего третьей роты янычар, нашли у ворот с перерезанным горлом. — О, Аллах! — воскликнул басом один из голосов. — Это не к добру... Не дай Аллах, начнётся восстание,— продолжил второй из голосов. По возне стало ясно, что они поспешили к выходу, и коридор остадся чист. Селим выдохнул но легче не стало. Он чётко понимал, что убийство командующего полком янычар — это точно не из-за спора или перепалки (хотя и такое возможно, янычары не редко спорили между собой или ругались, но их приводили в чувства старшие). Тяжко выдохнув, Селим продолжил свой путь в хаммам. После услышанного он пожалел, что оставил стражу у покоев...