Моя ведьма

      Чонгук с легкой улыбкой на устах сидел на небольшом бархатном диванчике в одной из гостиных его семьи, погруженный в чтение книги. Он краем глаза поглядывал на Тэхёна и своих родителей, которые с любовью и обожанием смотрели на Кима, о чём-то с ним болтая.       Когда Чонгук впервые привел Тэхёна знакомиться с ними, родители далеко не сразу оказались в таком восторге, но ребёнку это, разумеется, не показали. Их реакция не была неприязненной, скорее то было беспокойство за собственного сына, который запросто нарушал правила ковена уже неоднократно, и с каждым разом это было всё опаснее. Свой ребёнок дороже чужого, даже если это несчастный сиротка, которого ваш ребёнок подобрал где-то в лесу.       » — А ведь сегодня ему исполняется тридцать… Какой ужас. Разве я не только вчера привёл его домой впервые?» — пролетело в мыслях Чона, когда он мельком глянул на эту идилию.       Он окинул взглядом своего возлюбленного с головы до ног. И правда, тот был красив. Под одеждой угадывалось прекрасное телосложение: хорошо выраженный пресс и широченные плечи. Идеальная осанка делала его величественным и важным. А тонкие черты лица, о которые можно было порезаться, очаровательная квадратная улыбка, хитрый и наглый взгляд и родинки на лице — всё это Чонгук обожал, считая настоящим произведением искусства. Хотя нет, неверно. Чонгук давно дышал этим, жадно поглощая каждое воспоминание о внешности своего альфы, невыносимо сексуального и отвратительно приятного для глаз.       Тэхён был поглощён беседой с магами, которые сидели рядом с ним. Суран и Чонхон — это удивительный союз ведьмы крови и стихийника, который длится уже более четырёхсот лет. Они происходили из разных ковенов и вместе входили в высший магический совет, обладая высоким титулом ещё до вступления в брак, а в течение столетий достигли герцогского звания.       — Ох, милый, ты стал таким большим. До сих пор поверить не могу, больше мне не придётся видеть твоё старение. — в какой-то момент воскликнула женщина, и это заставило Чонгука оторваться от чтения, чтобы посмотреть на мать.       Эта фраза показалась ему несколько некорректной, хотя вряд ли она могла задеть Тэхёна. Однако в этом была вся Суран — несдержанная ведьма крови, чья прямолинейность и откровенность повергали окружающих в шок. Возможно, некоторую свою чертовщинку Чонгук унаследовал от неё. ✨🌱✨       Величественный готический замок, утопающий в зелени розовых лоз, возвышался на холме, словно страж древних тайн. Его мощные стены, сложенные из серого камня, хранили секреты многих поколений. Узкие окна пропускали не слишком много света, создавая приятный полумрак, в котором каждый уголок ребёнку казался наполненным загадками.       По просторным залам гуляли прохладные сквозняки, а в комнатах с каминами беспокойно плясало пламя, отбрасывая причудливые тени на стены. Эти тени, словно живые, танцевали в такт ветру, поддерживая атмосферу таинственности.       В замке было несколько башен, где располагались жилые комнаты. Они были обставлены роскошной, добротной мебелью: кровати с балдахинами, массивные шкафы, комоды и стулья, полки для книг. На стенах висели картины в массивных рамах, а на полу лежали пушистые ковры, добавляющие уюта и тепла.       В одной из башен находилась библиотека, где были собраны самые интересные колдовские книги на самые разные темы. Здесь можно было найти древние манускрипты, свитки и фолианты, рассказывающие даже о запретной магии. Воздух был наполнен ароматом старинных страниц.       Розовые лозы, высаженные на стенах замка, росли благодаря колдовству отца Чонгука. Его дражайшая супруга обожала эти цветы, и потому они были повсюду. Эти лозы создавали ощущение гармонии и единения с природой, их нежные цветы источали свежий аромат, наполняя пространство.       Тэхёну исполнилось четырнадцать лет, и он вновь оказался во дворце своих родителей. В отличие от прежних беззаботных дней, когда он весело бегал по лестницам, Тэхён теперь стоял у окна и смотрел на Чонгука, неспешно прогуливающегося по дому с умиротворённой улыбкой.       Сегодня, кажется, день-наоборот и Тэхён впервые почувствовал себя здесь неуютно, хотя обычно это Чонгуку здесь не нравилось. Он ощущал себя белой вороной среди стаи чёрных воронов. Человек среди магов. Какая несуразица.       Тэхёна здесь любили не только родители, но и слуги-полукровки. Суран часто залечивала мальчишке царапины и синяки, которые он приобретал слишком быстро, жалела его и угощала сладостями. Она рассказывала ему сказки и легенды о древних магах и их сокровищах, и Тэхён с восхищением слушал, представляя себя на месте этих героев.       Чонхон же поддерживал увлечение Тэхёна драгоценностями и украшениями. Стихийнику земля была ближе, чем его сыну, а потому детский ненасытный интерес мог удовлетворить лишь он. Тэхён рисовал различные украшения, но его рисунки были такими абстрактными, что даже Чонхон не всегда мог понять, что именно он изобразил. Однако это не мешало ему поддерживать мальчишку, и он с особым интересом создавал из рисунков Тэхёна настоящие украшения.       Мальчишка всегда неловко подсовывал их своей ведьме, говоря, что понятия не имеет, как они появляются у него, но раз уж они есть, почему бы Чонгуку не носить их? Чонхон всегда хитро улыбался, когда видел эти украшения на сыне, а Чонгук делал вид, что не догадывается о том, кто сделал их.       Но сегодня прежнего воодушевления Тэхён не ощущал.       — Тэни, что с тобой сегодня? — Чонгук нагнал его у комнат, что принадлежали Киму в каждый его приезд. — Сегодня ты не весел. Что стряслось?       — Всё в порядке, ведьма. Не бери в голову.       Юноша и сам не вполне понимал, что с ним происходит. Он лишь обнял старшего, слегка улыбнувшись, хотя улыбка и вышла несколько натянутой. Как бы то ни было, сегодня юноша пребывал в самом прекрасном расположении духа, и у него не было ни малейшего желания его огорчать. Тэхён чувствовал, как сердце наполняется теплом и благодарностью. Это ощущение безопасности и любви, которое смог подарить ему ведьма, было для него бесценным.       — Будь так. Матушка и папа собирались поговорить со мной, я уйду ненадолго. Можешь пока прогуляться в саду или помучить фортепиано, ты любишь это. Скоро прибудут Катрина и Хван. — Чонгук, довольно рассмеявшись, щёлкнул альфу по носу и, отстранившись, пошёл в противоположную сторону.       Следуя по величественным коридорам замка, в котором он провёл своё детство, рассеянно Чонгук улыбнулся. Изысканные фрески, изображающие сцены из легенд и мифов, украшали стены, создавая ощущение нереальности. Изящная лепнина на потолке изображала древние символы и фигуры, придавая помещению атмосферу торжественности и старины. Обилие золотых украшений, сверкающих в лучах утреннего солнца, проникающих сквозь высокие окна, создавало ощущение роскоши и величия. Всё это было для него привычным, неотъемлемая часть его жизни, в которой он вырос. Однако первое впечатление Кима от увиденного он запомнит навсегда.       Ребёнок с восхищением рассматривал всё вокруг, впервые увидевший нечто подобное. Он восторженно вздыхал, широко раскрыв рот, и с интересом комментировал каждую деталь интерьера замка. Огромные канделябры, освещающие коридоры, придавали помещению мистический вид. На стенах висели гобелены, изображающие сцены охоты и рыцарских турниров, которые Тэхён рассматривал с большим вниманием, представляя себя одним из героев этих историй. Всё вокруг казалось ему ожившей сказкой, и Чон не мог забыть этого момента.       Остановившись у дверей родительской приемной, он тяжело вздохнул, догадываюсь о том, что его сейчас ждёт. Родители любили Тэхёна, но Чонгука они любили гораздо больше и мысли о том, что станет после ухода или смерти человека не покидали их умы.       Распахнув массивные двери одним щелчком пальцев, парень вошёл внутрь комнаты. Маги сидели на диване, Суран держала супруга за руки, что-то успокаивающее шепча омеге.       — Матушка, отец, вы желали видеть меня. О чём сегодня пойдёт наша с вами беседа? Что-то случилось в совете, раз вы так перепуганы?       — Ох милый, мы ждали тебя. Проходи, садись. Расскажи нам, как вы? Как идут ваши дела? — отец Чонгука радушно улыбнулся, отстраняясь от супруги и несколько отсаживаясь, чтобы Чонгук мог сесть между ними, как всегда, делал в детстве.       Как только он заговорил, Суран недовольно поджала губы, явно недовольная тем, с чего начал её муж и Чонгук сразу понял в чём тут дело.       — Ах, так вот в чём дело. И как я мог не догадаться, что наш разговор снова коснется темы моего будущего.       — Чонгук, мальчик мой, пойми же нас. Мы не хотим тебе зла, наоборот, желаем, чтобы у тебя всё было хорошо. — ведьма крови жестом поманила к себе сына не удовлетворённая тем, что тот не спеши идти к ним.       —Я слышу это, наверное, в тысячный раз и уже даже знаю, о чём сейчас пойдёт наш диалог: вы хотите напомнить мне о том, от скольких благ я отказался, о том, каким поспешным было моё решение, и я не виню вас за это, понимаю ваше стремление, но всё ещё не нуждаюсь в них.       — Тэхён почти вырос, ему исполнилось четырнадцать лет. Он человек, понимаешь? Его жизнь коротка, а твоя вечна. Что станет, когда он умрёт? Или он захочет уйти к людям и завести семью? Ты потерял расположение почти всех, самовольно ушёл из ковена, несмотря на все свои заслуги, бросил преподавание в Академии. Что у тебя осталось? А что останется?       — Я. У меня был, есть и буду я.- этого хватит. Ну а раз уж это так важно, у меня есть вы ещё несколько высокопоставленных семей. Маркиз Ашор и тот же герцог Де Орил. — поправив подолы платья, он всё же сел между родителями, сложив руки на коленях, как самый послушный сын в мире. Но это было далеко не так, и это знал каждый присутствовавший, а эти стены навсегда запомнят, сколько ужаса здесь сотворил Чон в своих детских и уже не детских проказах. Чонгук всегда был себе на уме, и никто, даже, пожалуй, он сам, не знал, что он выкинет в следующий раз. Он был настоящим ураганом, готовым уничтожить всё, будь то вековые традиции или чьи-то жизни, в порыве своих импульсивных желаний.       — Да пощади тебя пламя, та ситуация с герцогом просто ужасна! Мы не имеем ничего против, если вдруг тебе нравятся партнеры постарше, но он же наш ровесник. Знаешь, выбери ты кого-то старше себя лет на двести-триста, мы бы ничего не сказали, но ему же семь сотен! — недовольно фыркнула Суран.       — Он оказывал мне знаки внимания, а я, как свободный омега, решил не отказывать себе в маленькой интрижке и красивых ухаживаниях. Ничего большего. Хотя, пожалуй, пара-тройка ночей тоже имели место быть. — отмахнулся Чонгук. — И всё же, давайте вернёмся к нашей теме. Что вы мне предлагаете? Стереть Тэхёну память и с мешком монет оставить где-нибудь? Это даже звучит абсурдно, я не согласен.       — Не стоит кидаться из крайности в крайность. Мы тоже любим его! — тут же взбунтовалась старшая омега. — Но это действительно непростая ситуация… Быть может обратить его? О, или поговорить с нашими слугами при людском дворе? Ему выдадут какой-нибудь титул империи, собственное владение сможет прожить остаток своей жизни как простой смертный.       — Как смертный? Боюсь уже поздно. Он не сможет жить, как человек, его взгляды на мир уже совершенно другие, это будет для него сущей мукой. Обращение тоже сомнительный вариан, отдать душу слишком тяжёлый шаг. К тому же будущее Тэхёна будет лишь в его руках, я не дам некому этим распоряжаться. Не вижу смысла говорить об этом без него, а он ещё слишком юн для решения.       — Будь так. — с печалью в голосе отозвалась Чонхон, успокивающе глядя на недовольную супругу, казалось Суран вовсе не собирается завершать разговор, но вряд ли это закончится чем-то хорошим.       Тэхён, затаив дыхание, внимал каждому слову. Не то чтобы он часто подслушивал частные разговоры, но очень редко Чонгук уединялся для разговоров с родителями, и это заставило его поволноваться. Юноша, нахмурившись, отошёл от двери и поспешил вернуться в свои покои. Ему предстояло подготовиться к приёму, на котором будут его друзья, и обдумать сложившуюся ситуацию. Он знал, что Чонгук не любит, когда кто-то вмешивается в его личные дела, и понимал, что спросить точно не сможет.       В самом деле, что будет после ухода Тэхёна? Как будет жить Чонгук? Будет ли их маленький лесной домик напоминать ему о юноше, который когда-то увязался за ним в ночном лесу? Как сложится дальнейшая жизнь Тэхёна? Возможно, он встретит своего омегу и покинет ведьму, которая когда-тоьдал ему приют. А может быть, следующей весной он умрёт от какой-нибудь заразы.       Мрачно нахмурившись из-за собственных мыслей, подросток уже сидел на постели, глубоко задумавшись. Тени от старой лампы, висящей на стене, причудливо плясали по комнате, создавая иллюзию танцующих духов. Его взгляд скользил по старым обоям, украшенным замысловатыми узорами, которые он периодически любил разглядывать в детстве.       Из потока несуразных, спутанных в клубок мыслей его вывел тихий, но настойчивый стук в дверь. Этот звук вызвал раздражение, ведь альфа просил слуг не беспокоить его.       — Жаннет, я просил не беспокоить меня.       — Я не Жаннет, так что на меня это не распространяется? — Чонгук с наглой улыбкой вошёл в комнату, неся с собой мешочек карамелек. — Смотри, что я тебе принёс.       — А, это ты, ведьма. — нехотя отозвался альфа, оглядвая мага.       — Ты совсем не весел, но очень хитёр. — схватив мальчишку за нос, он нахмурился. — Я знаю, что ты подслушивал, негодник. Много услышал?       — Больше чем хотелось бы. Ты правда спал с тем древним графом?       — А это всё что ты запомнил? — Чон усмехнулся, усаживаясь на чужую кровать и закинув ногу на ногу.       — Почему тебе так весело? Разве в ситуации есть хоть что-то смешное? — его довольство Тэхён не разделял.       — Мне весело из-за праздника.       — Я стал на год ближе к смерти.       — Ты стал старше и умнее, а ещё, кажется, ворчливее. Я люблю праздники. Знаешь же, маги празднуют день рождения раз в десять лет, у меня их было едва ли больше, чем у тебя. — Чонгук сел на постель рядом с юношей.       — Но будет ещё много. — Ким положил голову на колени колдуна, прикрыв глаза. — Я боюсь. Что будет в будущем? Странно, но я впервые задумался об этом.       — Ох, Тэни… Не нужно думать о будущем. Живи этим моментом и многими другими. Твоя жизнь и впрямь может быть коротка. Зачем портить её грустными мыслями? — Чон перебирал каштановые вьющиеся пряди, изредка немного оттягивая их.       — Что случится, если я решу продать душу? — спустя несколько минут задал вопрос подросток, втайне ожидая, что ответ на этот вопрос запросто разрешит эту ситуацию.       —Не знаю. Люди думают, что, продавая душу, это они выбирают магию, на деле же всё совсем наоборот. Это магия выбирает, достоин ты её или нет, и если нет — она просто сожрёт тебя. Но если так окажется, что магия выберет тебя, я буду рад. — неоднозначный ответ ведьмы, несмотря на возможность печального исхода, всё равно успокоил Тэхёна.       Этих слов было более чем достаточно. Каким-то чудесным образом день действительно стал лучше. Небо прояснилось, облака стали нежнее, а праздник — значимее. Ким улыбнулся, вскочил с колен чародея и выхватил у него из рук мешочек с карамелью. Мешочек был маленький, но тяжёлый, и Ким ощутил, как его сердце наполняется надеждой. Если магия примет его, Чонгук будет рад.       — Спасибо, ведьма.       — За что?       — За дом, семью и надежду. ✨🌱✨       — Катрина и Хван ищут тебя. — Чонгук появился в саду так тихо, подобно едва слышному из-за шума листвы ветерку. — Ты хочешь прятаться от всех в своё тридцатилетие? Спешу огорчить, со мной такого не выйдет.       — Ты явно меня переоцениваешь, я даже не надеюсь спрятаться от тебя, ведьма. — подав руку возлюбленному, Тэхён улыбнулся, целуя её сквозь чёрную кружевную перчатку.       — Я достану тебя ото всюду. — Чонгук вытащил из-за пазухи корону, которую пару лет назад они стащили у императора, когда Чонгук решил, что хочет выкрасть из его библиотеки одну особенную книгу, одной книгой там, конечно же, не обошлось. Подцепив пальчиком украшение, он одел его на альфу. — Тебе это очень идёт. Обожаю властных мужчин.       — Правда? Значит, мне стоит отдать приказ? Подари мне первый танец, развратная ведьма. — притянув старшего к себе поближе, Ким оставил кроткий поцелуй на чужой шее.       — О, я подарю тебе сегодня не только танец, впереди у нас яркая ночь. — Чон рассмеялся, довольно улыбаясь Киму.       Их распаляющие страсть слова терялись в звуке музыки, а сад укрывал от любопытных глаз. Гордый омега лишний раз показывал, как он слаб перед своим альфой, а альфа становился всё сильнее, дабы его омега мог быть был слаб. Ночь таила в себе много секретов, о которых не стоило знать всем подряд.