Девушка с крапивой и дикий лис

Зависть — это плохое чувство. Оно неправильное, низменное, присущее только жалким и злым людям. Завидовать — нельзя. Завидуют грешники, ибо зависть является одним из семи смертных грехов. Те, кто познает зависть, откусывают долю запретного плода, однако вскоре эта доля ядом распространяется по телу и уничтожает душу. Иллирия была грешницей. — Ах ты дрянь! — наверное, тетушка Инга не помнила замысловатое имя своей племянницы, а потому и обращалась к ней каждый раз подобным образом. Вот и в этот раз, замахиваясь и ударяя по щеке. От неожиданной атаки женщины десятиклассница, пришедшая со школы, упала на пол у порога. Она с шокированным видом подняла голову, считывая выражение лица родственницы: гнев и презрение, но в этот раз более яркие, словно было что-то, что поразило ее. — Что случилось? — Делаешь вид, что не в курсе? Мне звонили учителя в школе. Говорят, ты замешана в скандале с учителем! — кричала во всю глотку Инга. Ее лицо в такие моменты словно старело, так как каждая морщинка на ее лица начинала ярче выражаться. Девушка почувствовала тревогу, которая нарастала с каждой секундой все больше. Сердцебиение ускоряло свой ритм, а дыхание сбилось после пощечины. Кажется, Иллирия начинала догадываться, о чем шла речь. Ее двоюродная сестра, дочь тети Инги, переписывалась с молодым учителем истории и обществознания, скидывала ему свои интимные фотографии и получала подобный эротический контент в ответ. Она хвасталась Иллирии еще месяц назад, смеялась и подшучивала над мужчиной за его спиной. Скорее всего, проболталась кому-то в школе, слухи разлетелись и дошли до остальных учителей, после чего начался скандал. — Причем тут я? — искренне негодовала Иллирия. Она действительно не понимала, что происходит, почему она была якобы участником в этом бреде, почему злость свою тетя вымешала именно на ней. Что, черт возьми, натворила Динара? — Не прикидывайся, сучка. Мне уже все рассказали. Ты переписывалась с Николаем Сергеевичем от имени Динары, скидывала ему свои голые фотки. Теперь меня вызывают в школу. Ты совсем спятила, мерзавка? — женщина от злости кинула в девушку телефон, который она недавно держала в руках. — Как твой отец, который сбежал от долгов, перекинул все на меня как на поручителя, так и ты подставляешь сестру. Пригрела змею к груди и вот последствия! — Это ложь! — крикнула Иллирия. Голос ее предательски дрожал от обиды из-за столь несправедливого обвинения. — Заткнись, шваль! — тетя пнула племянницу в живот. И сколько не пыталась восстановить справедливость, сколько не пыталась докричаться, достучаться она до правды — ей не верили. От беспомощности хотелось просто закрыться где-то далеко в уголке и рыдать. Долго, пока слезы закончатся. Так долго, сколько она терпела унижения и обвинения за чужие деяния, сколько проглатывала насмешки в школе от сверстников, сколько закрывала рот ладонью, чтобы не выкрикнуть, потому что плакать нужно беззвучно, а иначе услышат. Очень долго. Началось разбирательство. Динара умела врала и ревела, а Инга и ее муж, естественно, прикрывали свою дочь, учителя заставляли признать вину, но Иллирия стояла на своем. Из-за слухов сестер начали травить школьники, начался страшный массовый буллинг, в ходе которого кузина перешла отчислилась из школы, чтобы поступить в колледж. А вот Иллирии пришлось остаться и отдуваться за двоих. Ах, если бы она могла это остановить, если бы она могла сбежать. Приходилось бороться, постоянно бороться против всего: слухов, издевательств, насмешек, избиений… Кошмар преследовал девочку с двенадцати лет, но в десятом классе вспыхнул пожар. Словно те долгих пять лет несчастий были лишь знойной жарой летом, а скандал с Динарой стал зажженной спичкой, упавшей на сухую траву. С нее довольно. *** — И что это за картина предстала передо мной? Голос, который пробивается сквозь тьму и горе. Она даже не услышала, как он вернулся. Убрал ладони с лица, она посмотрела вперед: у берега стоял лис и держал ткань. — Ты что, плакала? — поинтересовался вернувшийся екай. Его это не особо волновало, ибо интонация не выражала никакого волнения. Скорее всего спросил из чистого любопытства. — Да не плакала я! Как стыдно то. Минуту назад она действительно еле сдерживала слезы, а теперь совсем про это забыла. — А-а-а-а-а, отвернись! Она вспомнила, что стояла нагишом в воде. Руками девушка прикрыла оголенную грудь и отвернулась, а затем снова опустилась в воду, готовая в ней же и утопиться. Ну и стыдоба. — Я принес тебе одежду, иди сюда. — С… Сначала отвернись… — Не волнуйся, я не наброшусь при виде тебя. Но если тебе уж так принципиально, то ладно. Я отвернулся. Можешь брать вещи и одеваться. — Точно? Только не поворачивайся, пока я тебе не скажу! — Ты совсем обнаглела? Чего тут командуешь? От раздражения лис начал поворачиваться, но девчонка тут же его остановила: — Не поворачивайся! Как ни странно, он ее послушал, даже вздрогнул от резкого тона девушки. Ему хотелось ее немного подразнить, однако парень все-таки сдержался. Лишь вслушивался в шорохи, какие-то недовольные возгласы. — Эм… Томоэ, не мог бы ты мне помочь надеть это? — Что там еще? — Ну… — И как это по-твоему понимать? Ты что, совсем беспомощная, раз надеть кимоно не можешь? — Думай, что хочешь. Главное помоги скорее. — У меня есть опыт в снятии женских одеяний… — «Врет как дышит. Умеет он все, просто капризничает. Неужели так сложно помочь? Или хочет, чтобы я умоляла его на коленях?» — Ладно уж, подойди ближе, — лис махнул рукой, зазывая к себе. Иллирия послушалась. — Ты что, аристократка какая-то или иностранка? Где такие странные тряпки носят? — Тряпки? А… — Иллирия догадалась, что имел в виду Томоэ. — Я иностранка, — ответила девушка. По сути она не лгала, ведь действительно была иностранкой. К тому же и с другой эпоху, с другого мира… Это не ложь, а частичная правда. Сложно было бы объяснить все главному герою, да и смысла в этом не было. Своим рассказом переселенка могла испортить весь сюжет. Через пятьсот лет Томоэ ее даже не вспомнит, так зачем что-либо нарушать в ходе событий. Желания вмешиваться в оригинальную историю у девушки не было. К тому же она совсем недавно пыталась покончить с жизнью. Уж у нее то точно нет права желать стать главной героиней. Томоэ было не важно, кем она является. Спрашивал он от балды, потому наверняка и ответы пропускал мимо ушей. — Аристократка какая-нибудь? — предположил лис. — С чего ты взял? — Руки. — Руки? Демон остановился и обхватил запястье собеседницы, чтобы лучше рассмотреть ее ладони. Его глаза слегка сощурились. — Совсем нежные. Этими руками ты явно не работала. Я видел руки простолюдинок. Черствая и сухая кожа, мозоли… — Вот как, — ранее девушка даже не задумывалась об этом. Действительно, женщины этой эпохи тяжело работали. — «Смогу ли я выжить в таком месте? Может, таково мое наказание? Мне решили показать, как выглядит поистине сложная жизнь?» В таком случае, боги разгневались из-за ее слабости? Но неужели ее страдания совсем ничего не стоят? Неужели она просто глупая девица, которая опустила руки перед небольшими проблемами? — Что с твоим лицом? — задал странный вопрос блондин. — О чем ты? — девушка коснулась щеки, чтобы проверить, все ли с ней в порядке. — Оно показалось мне каким-то грустным. — Ах, ты об этом. Ничего такого, я просто задумалась о твоих словах. Мне стало страшно, что я совсем ни к чему не приучена. Что в это время может бесполезная женщина, которая не умеет работать? Денег у меня нет, знакомых тоже. Я оказалась в незнакомом мне месте. — Ну… Томоэ отошел на два шага в сторону, чтобы рассмотреть девушку. Кимоно, которое он ей принес, выглядело на ней просто великолепно. Теперь то девушка действительно походила на аристократку. Красота, которую он заметил с первой встречи, расцвела благодаря красивым одеяниям. К тому же бледная кожа девушки явно намекала на ее благородное происхождение. Оставь он ее одну, на нее напали не только екаи, но и людишки, спутав девочку с богачкой. — Красавиц не оставляют на произвол судьбы. Нашелся бы тот, кто взял бы тебя под опеку. Он не стал лгать. Все так и есть. Томоэ, конечно, не особо разбирался в человеческих традициях, но насчет судеб красавиц был наслышан. — Отдали бы в жену какому-нибудь влиятельному мужчине, либо сделали из тебя наложницу. Пока лис рассказывал ей о ее возможном будущем, та становилась все грустнее и грустнее. Ей становилось тяжко от удручающих мыслей. Подобная перспектива казалась ей далеко не радужной. Бывшая старшеклассница даже не обратила внимание на оценку ее внешности. Хотя другие женщины могли мечтать, о чем говорил ей екай. Иллирия же чувствовала лишь горечь. Стать наложницей неизвестного ей мужчины… Мерзко, отвратительно. И в таком мире ей придется жить?