| 2 |
10 июня 2022 г., 10:00
Как и ожидалось, погода на выходных оставляла желать лучшего. Всю ночь с пятницы на субботу шёл дождь, а утром над Мокпхо навис туман, не желающий развеиваться даже к полудню. Пожалуй, именно такая погода самый большой минус этого города. Правда, летом такого почти не случалось, а вот осенью и зимой довольно частое явление.
Сырость пробирала до костей. Не желая лишний раз включать тёплый пол, Минхо надел носки и спортивный костюм, заварил себе большую чашку чая и с тоской смотрел в окно.
Чан ещё с утра написал сообщение, что они с Чанбином ждут его в любое время, даже если он просто приедет к ним на обед.
Минхо пока ничего не ответил, потому что точно не знал, хочет ли он вообще выходить из дома в такую погоду.
Велосипеда у него своего не было. Он обычно пользовался тем, который можно взять напрокат через специальное приложение. Подобный вид транспорта здесь очень распространён. Всё находилось рядом, и дорога от одного места до другого не занимала много времени и не стоила дорого.
Сейчас Минхо, отделив выбранный велосипед от держащих его креплений, быстро прошёлся тряпкой по сиденью и резиновым держателям на руле, вздохнул, перекинул ногу через раму, оттолкнулся и поехал к Чану.
По дороге он размышлял: как так получилось, что его удалось уговорить всё-таки приехать. У Чана и Чанбина в гостях ему всегда комфортно. Минхо не мог назвать себя слишком общительным человеком. Но если ему комфортно с человеком, то Минхо ведёт себя совершенно по-другому. Чан и Бин ему нравились. Поэтому и ответ очевидный: ему хотелось их навестить. Пусть это означало некий труд в выходной день. Минхо не против на самом деле. Их встречи позволяли забыть о том, что теперь он взрослый человек, преподаватель. Дурачась с Чаном и Чанбином, Минхо словно возвращался в свои студенческие годы.
Чан и Бин всегда шутили над ним. «Хватит играть во взрослого!» — говорили они. Но пружина, затянувшаяся ещё в годы обучения, никак не хотела хоть немного ослабевать. Минхо оставался собранным, позволяя себе некие вольности только в присутствии друзей. Да, Бан Чана и Чанбина он мог так назвать. Его суровый вид, строгий взгляд, он знал, многих отпугивали. Но он и не должен нравиться своим ученикам. Они должны получать от него знания, а не улыбки и дружеское отношение. Возможно, последнее избавило бы его от проблем с Джисоном. Минхо тряхнул головой, прогоняя мысли о Хане хотя бы в выходные. С капюшона куртки в разные стороны полетела влага. Дождя не было, но в воздухе висели мелкие капли воды, образуя туман.
Когда дорога шла вниз, передвигаться одно удовольствие. Просто позволяешь гравитации и колёсам делать своё дело. А вот возвышенности заставляли потрудиться. Минхо с силой давил на педали, преодолевая очередной подъём, в который раз напоминая себе: пора вернуться к физическим нагрузкам.
Он оставил велосипед у парковки и дальше пошёл пешком, наклонив голову: ветер усилился, и теперь вся влага летела в лицо.
Минхо в первое время всё никак не мог понять, почему Чан переехал из квартиры, предоставленной университетом. Как ни крути, ведь сплошные плюсы. И даже вдвоём с Бином он платил за свою комнату больше, чем за квартиру от Ёнсе. Чан тогда сказал: «Квартира от университета — то же самое, что жить в квартире родителей. Они следят за тобой, выставляют определённые требования». Минхо тогда не согласился: «От владельца квартиры ты тоже получишь определённые требования». На что получил ответ: «Это другое».
Минхо честно пытался понять, что в этом «другое».
Из квартиры доносился громкий голос Бина, когда Чан открыл Минхо дверь. Чанбин мог быть удивительно громким, но зато эта его громкость очень помогала в работе в центре: он выкрикивал распоряжения, и все его слышали.
В прихожей обнаружилась лишняя пара обуви, и только сейчас Минхо вспомнил, что Бин пригласил к себе Хёнджина. Минхо обругал мысленно свою забывчивость. Повлияло бы присутствие посторонних на его решение приехать? Вряд ли. Но он хоть был бы готов.
Хёнджин и Бин сидели за столом и обсуждали что-то над листком бумаги. На нём Минхо увидел набросок рисунка, который, скорее всего, перенесут на стену.
Хёнджин у Минхо вызывал двоякое мнение. Минхо просто решил узнать, что за красивый парень постоянно трётся рядом с Джисоном. Узнать исключительно в преподавательских целях. Да.
Со стороны Хёнджин выглядел высокомерным, отстранённым. Но Минхо, приглядевшись, увидел, что парень довольно прост. Они часто с Джисоном смеялись над чем-то и, кажется, неплохо ладили. Во всяком случае, Хёнджина рядом с Джисоном Минхо видел чаще всего. К ним присоединялся худенький светловолосый паренёк. И ещё несколько человек, довольно часто для простых знакомых. Минхо не хотел делать каких-либо выводов, но всё равно сделал. У Джисона была своя компания, хотя он охотно общался с каждым, кто этого хотел. Таких людей Минхо не очень понимал. Но Джисон вообще для него загадка.
Хёнджин, судя по его успеваемости, отнюдь не глупый парень. Минхо до последнего надеялся, что обнаружит в окружении Хана того, кто тянет его на дно необразованности. Но, увы, таких не находилось. Хан прогуливал его занятия исключительно по собственной инициативе.
Всё это не значило, что Минхо был рад видеть Хёнджина в данный момент. А ещё в нём проснулась ревность. К тому, как по-свойски Хван вытянул ноги в квартире его друзей, обсуждал что-то с Бином и чувствовал себя тут вполне комфортно. А вот Минхо — нет.
— Сонсэнним Ли!
Началось. Минхо еле удержал себя от закатывания глаз. Вот подобных моментов он и не любил, оказываясь в одном месте со студентами, если только это место не университет. В маленькой квартирке парней «сонсэнним» прозвучало до жути неуместно.
Минхо кисло улыбнулся, стерев тем самым улыбку и с лица Хёнджина.
— Оставьте эти формальности! — тут же среагировал Чан. — Минхо, ты, наверное, знаешь Хёнджина?
В данный момент Минхо захотелось закатить глаза так глубоко, что точно бы увидел свой затылок изнутри.
— Да, я знаю, — ответил он. «И ты знаешь, что я знаю».
Чан только улыбнулся в ответ.
— Мы как раз начали нарезать мясо. Минхо отлично жарит мясо!
— О.
Минхо много чего умел делать отлично. Он вообще очень приспособлен к этой жизни. Он жил один с довольно раннего возраста, много где работал, пока учился. Так что его скил прокачан побольше, чем у некоторых сверстников. И что-то подсказывало, что Хёнджин до студенческой жизни самостоятельно не жил. Это неплохо на самом деле. Минхо бы тоже хотелось быть под опекой родителей дольше, но у каждого свой путь.
— Пока ты ехал, мы уже всё сделали, — проворчал Бин.
— Так и было задумано, — отозвался Минхо. — Тем более Чан разрешил мне приехать к самому интересному.
— Да, так и есть, — подтвердил Чан. — Поэтому вы занимаетесь стеной, а мы с Минхо приготовим мясо.
— Сегодня получится сделать только набросок карандашом, — сказал Хёнджин, рассматривая рисунок. — А закрасить вы его и сами сможете.
Минхо тоже присмотрелся к листку. Там были изображены горы разных цветов, а сквозь них тянулась канатная дорога. Понятно, чем вдохновлялся художник. Но на самом деле канатная дорога в городе Мокпхо довольно значима в жизни Со Чанбина. Он приехал сюда ещё будучи туристом, и, как всех туристов, его потянуло прокатиться над парком в будке, подвешенной на тросе (это даже в мыслях выглядело ужасно), и был так впечатлён, что решил остаться тут жить. Конечно, между событиями прошло время. Примерно полгода, но Чанбин вернулся и остался.
В приготовлении мяса Минхо участия почти не принимал. Он только нарезал от бруска замороженной свинины тонкие кусочки, а Чан уже кидал их на жаровню. А пока готовилось мясо, хрустел листьями салата, безжалостно отделяя их от общего кочана, да бросал на Минхо пытливые взгляды.
— Что? — не выдержал Минхо.
Он отложил нож, посчитав: нарезал достаточно.
— Ничего, — тут же ответил Чан. Но, помолчав с минуту, всё же спросил: — Тебе не нравится Хёнджин?
— С чего ты взял? — Минхо искренне удивился.
Особой симпатии он к Хёнджину не испытывал. Его настораживала красота этого студента. И то, что он слишком уж дружен с Джисоном. Как это связано, он и сам не понимал. Какое ему дело до того, с кем Джисон дружит? Тем более тот общается со всем университетом. Улыбчивый парень с милым лицом. Душа любой компании. Кажется, так говорят.
На месте Хвана мог быть любой, здесь, в квартире. Вряд ли бы Минхо чувствовал себя по-другому.
— Тогда убери этот злобный взгляд. Расслабься.
— Советы от Чана подъехали, — решил отшутиться Минхо.
Он не был особо против. Чан всегда заботился о тех, кто рядом с ним. К этому надо было просто привыкнуть.
— Хо, реально. Ты сейчас не в своей аудитории, и тебе не надо запугивать студентов и показывать свой авторитет. Если ты будешь чуть более милым, он от этого не пострадает.
Минхо фыркнул. Он понимал: Хёнджин после этого вечера не станет ему кричать в институте «Хён!».
— Чани, тебе не надо следить за мясом? — елейным голосом спросил Минхо.
Чан покачал головой, но к мясу повернулся.
Пока готовилась еда, они открыли заготовленные бутылки соджу, как сказал Чанбин: «Чтобы лучше работалось». Хёнджину достался сок, хотя он с явным желанием и сожалением смотрел на бутылки с алкоголем.
Но поить студентов Чан был не намерен. Вот эту черту он точно не собирался переступать.
На стене примерно в три метра длиной образовались горы, облака и прямой трос канатной дороги. Хёнджин как раз заканчивал делать набросок кабинки, которая удалялась от зрителя. На готовых и одобренных Чанбином участках уже сделали выкрасы. В коридорчике пахло краской, но как-то приятно, что ли.
Минхо это напомнило студенческие годы, когда они с соседями по этажу приводили в порядок то одну комнату, то другую.
Горы предполагалось покрасить в нежно-бирюзовый и розовый цвета. А кабинку — так и оставить из неровных, едва соединённых тёмных штрихов.
После второй стопки соджу Минхо действительно расслабился. Он просто поймал себя на том, что перестал обращать внимание на Хёнджина, точнее, на то, что тот студент и друг Джисона. Минхо приглядывался к нему, раздумывая, мог ли Хан симпатизировать Хвану. Мог ли Хан симпатизировать парню вообще. Почему его волнует этот вопрос, Минхо решил не задумываться.
В целом вечер прошёл неплохо, намного лучше, чем Минхо ожидал, увидев Хвана в квартире друзей.
Хёнджин ушёл первым, а Минхо помог друзьям прибраться. Чанбину не терпелось начать раскрашивать стену, Чан еле уговорил его оставить всё на завтра.
Они ещё посмотрели какой-то фильм, под который Минхо благополучно заснул на диване, а его никто не стал будить, наоборот, накрыли пледом. Так что утро он встретил в квартире друзей, и они решили выйти на завтрак в ближайшее кафе.
Маленький домик, в котором снимали квартиру Чан и Бин, утопал в зелени. И даже зимой его окружали пушистые жёлтые кусты форзиции. Чуть дальше начинались клумбы с аккуратно подстриженной травой. Этот район Минхо очень нравился. Спокойный, уютный. И парень начинал понимать, почему Чан хотел здесь жить. Там, где жил Минхо, всегда было слишком много людей, коллег. Словно ты и не уходил домой с работы. И каждый мог знать, чем ты живёшь. Возможно, если в следующем году Минхо дадут ещё одну группу, то и он сможет переехать, если найдёт подходящего соседа. А это вряд ли.
Они с похмелья заказали на завтрак по большой миске пуктяй и сели есть на уличной веранде. Здесь их не убирали даже на зиму, только ставили к столикам тепловые пушки и клали на стулья пледы.
***
Как и следовало ожидать, понедельник начался с солнечного утра. Голубое небо без единого облачка, лёгкий ветер и ни следа от промозглых выходных. Минхо не стал застёгивать своё чёрное строгое пальто, надел тёмные очки и со стаканчиком кофе, купленным по дороге, направился на работу вдоль набережной. Йонсанган блестела на солнце, Минхо щурился, разглядывая её поверхность цвета ртути. По набережной уже бегали любители физических нагрузок на открытом воздухе. Минхо провожал их взглядом, говоря себе: когда-нибудь. Он подошёл к университету, когда начался перерыв после первых занятий. Студенты заняли все лавочки и даже часть газона, постелив под задницы куртки. Минхо быстрым шагом шёл по главной дороге, он не опаздывал, просто не любил находиться под вниманием посторонних. Он слышал, как студентки хихикали, стоило ему пройти мимо. Минхо прекрасно знал, как выглядит, поэтому особо не придавал этому значения. Минхо запнулся, когда дальше на одной из скамеек увидел Хана. Точнее, он сначала заметил розовые волосы Хёнджина, а потом, когда тот откинулся на спинку скамейки, за ним обнаружился Джисон. Он смешно щурил глаза от солнца, смеялся, вероятно, Хёнджин рассказывал что-то смешное, и сильнее, чем всегда, был похож на белку. Заметив Минхо, Джисон весь подобрался, выпрямил спину. Когда Минхо проходил мимо, не ограничился простым поклоном, а, наоборот, встал и подошёл к Минхо. — Доброе утро, сонсэнним Ли. Минхо не стал останавливаться, потому что на них смотрел Хван, а Минхо не знал, чего Джисон от него хочет. Впрочем… Он кивнул Джисону. Тот, чтобы яркое солнце не слепило в глаза, повернулся к нему спиной и так пошёл, делая шаги назад, смотря на Минхо. — Я подумал над вашим предложением. — Каким предложением? — Вы предложили мне подумать над тем, как исправить положение с вашим предметом. И я подумал. — О. И что же? — Я скажу это после ваших занятий. — Щурясь, Джисон посмотрел на Минхо. — Тогда поторопитесь, начало через двадцать минут. Тут Джисон запнулся, неловко взмахнул руками. Возможно, и не упал бы, но Минхо всё равно ухватил его за локоть, удерживая. — Ох, спасибо. Это было опасно. Минхо отдёрнул руку, словно обжёгся. Если Джисон заметил его странное поведение, то вида не подал. Минхо убрал руку в карман пальто, от греха подальше. Джисон развернулся и пошёл рядом, как нормальный человек. Разве что его плечо теперь было опасно близко к плечу Минхо. Иногда даже соприкасаясь. Но Минхо почему-то не решался сделать шаг в сторону. Он замечал на себе любопытные взгляды других студентов, которые расположились на скамейках вдоль дороги. И он хотел, чтобы это скорее закончилось. Джисон рядом его нервировал, напрягал, и эти ощущения Минхо совсем не нравились. Он не понимал, почему Хан продолжал идти рядом с ним. При этом молчал и, кажется, совершенно не испытывал неловкости. Уже у входа в университет Минхо выбросил в урну стакан с кофе, про который вообще забыл, но держал в руке. Ничего не сказав, он зашёл внутрь, Джисон остался у дверей, словно так и было задумано. Словно он просто хотел его проводить. Аудитория, в которой он преподавал, являлась большой комнатой с семью рядами, каждый выше предыдущего, образовывающими некое подобие амфитеатра. Большие и высокие окна занимали целую стену, пропуская много света. Под потолком висел проектор, по которому Минхо — и не только — мог показывать учебные материалы. Небольшой стол не содержал в себе личных вещей, совершенно обезличенный. Но, несмотря на всё это, Минхо считал эту комнату своей. Поставив на стол термокружку с новой порцией кофе, Минхо сел на стул и спрятал лицо в ладонях. Ему нужно время собраться. За десять минут до начала занятий в аудиторию стали заходить студенты. Они приветствовали Минхо, тому приходилось коротко кивать в ответ. Джисон пришёл одним из последних, когда Минхо уже думал: тот его опять обманул. Перед началом Минхо быстро пробежался глазами по подготовленной лекции, вздохнул и начал: — Наша галактика. Млечный путь. Это место, где находится наша планета. Наш дом. Солнечная система. Диаметр галактики сто тысяч световых лет. Её масса, согласно последним подсчётам, которые проводили в две тысячи шестнадцатом году, тяжелее Солнца в семьсот миллиардов раз. — Минхо сделал паузу, чтобы ученики осознали, о каких масштабных вещах он говорит. — Учитывались массы чёрных дыр, космической пыли, тёмной материи. При этом на тёмную материю приходится почти восемьдесят процентов от всей массы. И всё это в шестьсот километров в секунду — скорость, какую трудно представить, — движется в сторону невероятно мощного, но пока неизвестного источника гравитации. Огромная гравитационная аномалия, расположенная в двухстах пятидесяти миллионах световых лет от Земли. И имя этой аномалии — Великий Аттрактор. Он обладает в десятки тысяч раз большей массой, чем Млечный путь. — У Минхо мурашки по коже побежали, стоило только представить всё это. Точнее, только попытаться представить. Он посмотрел на студентов. Те сидели притихшие. — Это колоссальное явление. И человеком невообразимое. Минхо посмотрел на Джисона. У Минхо были друзья, которых, скорее, правильно назвать просто знакомыми, с ними он тусовался время от времени. Люди приходили и уходили, не оставляя в сердце и душе Минхо след. И даже любовные романы вспыхивали иногда ярко, но так же быстро сгорали. Или разжигались постепенно и так же медленно и без сожаления угасали. Минхо ни о чём не жалел, казалось. Ни о чём не переживал. Словно небесное тело, он казался холодным и непоколебимым. Так было и будет миллионы лет. Вот только что такое миллионы лет в масштабах Вселенной? Просто вспышка, мгновение. И Минхо дождался того, кто тронул его сердце. И Минхо это не нравилось. По многим причинам. Он не хотел чувствовать ничего такого, не хотел отвлекаться на ненужные мысли. И уж тем более он не хотел, чтобы это был его студент. Пошлятина. И неправильно. Совершенно тупиковый вариант. Да и сам Хан Джисон слишком активный для него, слишком общительный. И слишком неподходящий. Это если отбросить то, что Минхо его сонсэнним. И даже из-за намёков на симпатию со стороны Минхо можно вылететь с работы (возможно, и из профессии). Минхо читал лекцию, умудряясь думать о своём. Его рот просто производил заученные слова, а мысли крутились вокруг Джисона и предстоящего разговора. К слову, сам Хан Джисон низко склонился над своей тетрадью и, судя по круговым движениям кисти, не делал никаких записей, а что-то вырисовывал. Минхо сузил глаза, гася в себе волну раздражения. Почему его это так бесило? Никто другой из этой аудитории. А некоторые просто положили на столы диктофоны и нагло записывали на них то, что говорит Минхо, а сами занимались чем-то своим. Правда, таких было немного. Но даже это показывало: они в его предмете хоть немного заинтересованы. На передних партах, как всегда, сидели одни и те же лица. Девушки, чьей мотивацией к обучению служило симпатичное лицо преподавателя. Никто из них даже не скрывал этого. Минхо замечал, что от урока к уроку юбки девушек становились всё короче и короче. Но это едва ли его волновало. Посмотрев на часы, висевшие над дверью, Минхо сказал: — На сегодня всё. Но хочу вас предупредить: на следующем занятии проведём небольшой опрос. По помещению прошёл раздосадованный гул. — Это лишь для того, чтобы проверить ваш уровень знаний. Это поможет мне определиться, куда нам следует двигаться дальше, — тут же сказал Минхо. — Пожалуйста, отнеситесь ответственно. Университет Ёнсе придерживался инновационной системы образования. Пришёл на занятия — молодец. Получил плохой балл — не беда. Главное же — итоговые экзамены. А к ним подготовка особенная. Учеников было не принято отчитывать публично, никто не знал о чужой успеваемости. Максимально комфортное обучение. Без стресса, без унижений, без разделения «лучший» или «худший». Минхо был вынужден признать: это работало. Когда все ушли, он снял очки и протёр глаза. Джисон нарисовался рядом с его столом. Минхо было схватился за свою кружку, но та оказалась пуста. — Сонсэнним Ли, — начал Джисон, — я вот что подумал… Его вид выражал крайнюю степень неуверенности. Он мялся на месте, теребил лямку рюкзака и вообще старался не смотреть на Минхо. Его взгляд блуждал по столу, стенам, по окнам. Иногда скользил по Минхо, проверяя, повёлся ли тот на это представление. Минхо не повёлся. Он сидел за своим столом и был рад этому препятствию между ними. Чан от души бы повеселился, узнай, что Минхо боялся своего же студента. Минхо не боялся, скорее опасался. И не Джисона, а себя. Своих эмоций и ощущений, которые возникали, стоило только Хан Джисону появиться в поле его зрения. — Мне никак не нагнать то, что я пропустил. Я имею в виду часы. Минхо кивал. Это так. По часам Хан безбожно отставал. Обучение, которое тот выбрал, состояло из большого количества часов. Зато Хан надеялся провести здесь три года, а не шесть. Так было бы, если бы Хан выбрал более щадящий режим. — Я подумал, что вы могли бы позаниматься со мной дополнительно. Брови Минхо поползли вверх от удивления. — И как вы себе это представляете? — Его губы даже тронула улыбка: так абсурдно это звучало. — Кабинеты все расписаны по часам. Никто не разрешит нам тут остаться. К тому же могут возникнуть вопросы, почему это я уделяю вам больше внимания, чем остальным. И тогда всем будет известно о ваших прогулах. Тем более мне совсем не хочется торчать тут лишнее время. «С тобой. Наедине». — Мы могли бы сидеть в кафе. Брови Минхо поползли ещё выше. — Это неприемлемо! — Что же делать? — У Джисона такой расстроенный вид, словно всё это дерьмо творилось не по его вине, а просто так сложились звёзды. Тут Минхо мысленно захихикал. В астрологию он не верил. Астрономия и так полна чудес и волшебства, только всё это реально. По-настоящему. У Хана был такой вид, словно он сейчас вот-вот заплачет. Его честные глаза смотрели на Минхо с надеждой и в ожидании предложений. Минхо вздохнул. Так или иначе с этой ситуацией надо было что-то делать. Ему честно не хотелось заваливать парня только потому, что тот оскорбил его нелюбовью к предмету. Хотя с другой стороны, будь это не Хан Джисон, Минхо бы давно уже написал жалобу руководителям университета. — Хорошо, — после молчания и обдумывания проговорил Минхо. — Мы можем заниматься у меня дома. Если вам это подходит. Глаза Джисона загорелись благодарностью. Минхо даже стыдно немного стало. Такое решение далось тяжело. Но лучше уж так, за закрытыми дверями быстро натаскать Джисона для предстоящего теста, чем появляться с ним в общественных местах. А так… ну, кто будет узнавать, зачем и к кому Хан Джисон приходит в дом, где живут преподаватели? — Да, да, конечно, подходит. Спасибо, — выдохнул Джисон, широко улыбаясь. Минхо только сильнее стиснул пальцы в замок, стараясь не улыбнуться в ответ. Сложно, очень сложно. Он уже пожалел, что вообще предложил встречи. Он убеждал себя, что на эти занятия не повлияет его «предвзятое отношение» к Джисону. Он решил свою симпатию назвать именно так. Звучало куда лучше, но суть-то не менялась. — Надеюсь, вы отнесётесь к этому ответственно, — напустив на себя серьёзности, проговорил Минхо. — Это ваш последний шанс. — Спасибо, сонсэнним Ли. — Джисон быстро и как-то ломано поклонился. Минхо следил за ним, стараясь уловить фальшь в том, что тот делает. И даже его «сонсэнним» звучал как-то пренебрежительно, насмешливо, что ли. Это только на вид в честных глазах виднелась благодарность. Минхо казалось, там только усмешка и понимание происходящего внутри Минхо. Нет, нет. Какое понимание. Откуда вообще Джисону знать, что у Минхо в мыслях? Минхо сама серьёзность. Сама строгость. Минхо устало вздохнул и прикрыл глаза, когда за Джисоном закрылась дверь.
