| 3 |
14 июня 2022 г., 10:00
Первое занятие прошло лучше, чем Минхо ожидал. Он нервничал, скрывать не имело смысла. Да и обманывать себя Минхо не любил. Джисон пришёл вовремя, даже немного раньше. Минхо не предложил ему чаю или кофе, стараясь держаться так, словно они в аудитории университета. Джисон прошёл в квартиру, стал осматриваться. И вообще держался непринуждённо и свободно, чем раздражал.
Минхо рассказывал ему нужный материал сквозь зубы, быстро, словно они куда-то опаздывали, диктовал параметры небесных тел. Джисон же писал всё строго под диктовку, вычерчивая тетрадь неровными, словно раздавленные букашки, чамо. На его пухлых губах ленивая полуулыбка. Он словно ждал чего-то от Минхо. Давай, давай, покажи мне всё.
Минхо терялся под взглядом его лукавых карих глаз. Остаться с ним наедине было плохой идеей.
Со стороны совершенно не понять, какие страсти кипели внутри Минхо. Он собран, спокоен и в меру строг. Он даже умудрился наклониться над тетрадью Джисона, проверяя его записи, делая замечания.
От волос Джисона приятно пахло яблочным шампунем, Минхо это почувствовал. Так низко он наклонился. Да что ж такое.
Джисон бросал на него взгляды исподлобья, казалось, его вся эта ситуация забавляла.
Минхо не мог понять: это он себе выдумывал или так оно и было?
Через час Минхо, пожалуй, сильнее Джисона обрадовался, что занятие окончено.
Джисон сложил тетрадь, не слишком аккуратно запихнул её в рюкзак.
— Можно воды?
Минхо кивнул.
— Пошли на кухню.
Кухонька, и без того маленькая, с присутствием Джисона словно уменьшилась в размерах. Они едва могли разойтись, не притеревшись плечами. Минхо передал Джисону стакан с водой и отошёл к окну.
Сегодня погода радовала ярким солнцем и прохладным, пропитанным солью ветром.
Джисон пил не спеша, маленькими глотками, делая паузы, чтобы рассмотреть убранство кухни.
Минхо проследил за его взглядом. Чисто. Светлая мебель, электрический чайник, небольшой холодильник. На полочке набор специй. Ничего такого.
— Знаете, вам не кажется, слишком неловко называть вас «сонсэнним», когда мы не в университете?
— Ты можешь не называть меня так.
В Ёнсо-рен придерживались европейской манеры общения, стараясь уйти от старых обращений. Многие учащиеся приезжали из других стран, и они легко путались, а многие студенты Кореи уезжали в Америку или Европу для продолжения обучения, настраивались на другую культуру. Минхо не имел ничего против ни того, ни другого.
— Может, на «ты»? Может, я могу звать «хён»? Между нами разница небольшая.
— Небольшая, — согласился Минхо. — Но я тебе не друг. Я твой учитель.
— Только здесь.
Кажется, Джисона сей факт не очень беспокоил. Он категорически не хотел сохранять эту дистанцию. И не получив от Минхо одобрения на «хён», как и категорического отказа, просто стал называть Минхо по имени, но сохраняя уважительную форму обращения. Это было странно, но Минхо не собирался заострять на этом внимание. И в итоге неизвестно для кого этот час занятий оказался наказанием. Для Джисона или же для самого Минхо.
Конечно же, он поделился, как они решили проблему, с Чаном. Минхо не хотел, чтобы его занятия с Джисоном выглядели так, словно они что-то скрывали. Словно в том, что они встречались по вечерам раз в два дня, было что-то предосудительное.
Они с Чаном, как всегда, если получалось, встретились на обеденном перерыве. Минхо есть не хотелось, он уже успел выпить две большие чашки кофе, отчего пальцы на руках начали мелко дрожать. Из всего выбора еды он взял себе только стаканчик пудинга и бутылочку с банановым молоком.
Чан изогнул бровь, рассматривая скудный обед коллеги.
— Ты на диете? — спросил он, наматывая на палочки лапшу.
Минхо лишь хмыкнул, прокалывая крышечку из фольги на бутылочке трубочкой. Получилось резко и немного даже кровожадно.
— Хорошо, — сам себе ответил Чан. — Ты просто не в духе. Дай угадаю. Опять студенты не проявили должного уважения к твоему предмету?
Минхо кисло улыбнулся в ответ.
Бан Чан преподавал английский язык, обязательный предмет, по которому в конце учебного года учащихся ждал экзамен. Но и без этого ученики полностью заполняли класс Чана, записаться к нему целая проблема, так быстро разбирали места. Чан преподносил предмет легко, почти играючи. Был мягок и строг там, где это надо. Чан всем нравился, его уважали. А Минхо, скорее, опасались, даже боялись. Его предмет им не интересен. Во всяком случае, большинству. Было ли это проблемой самого Минхо? Нет. К нему тоже стояла очередь на запись, но, скорее, из-за того, что студенты думали найти с ним общий язык из-за его молодости. Второй преподаватель по астрономии, кёсуним Чон, имел куда больше регалий в данной области. Минхо сам часто посещал его лекции, если было время. Но кёсуним Чон дотошный, временами противный старикан, не понимающий нужды молодых людей в отдыхе и развлечениях. Все думали, что в этом плане сонсэнним Ли будет куда лояльнее. Они ошибались.
— Или опять Джисон?
То, что Чан запомнил имя одного конкретного студента, с которым не пересекался (Минхо точно это знал, так как Чан не преподавал у Хана), значило, Минхо сам слишком часто упоминал о нём. В голове большими буквами билось «Опасность».
— Кстати, о нём, — проговорил Минхо, втягивая в себя молоко через трубочку, — мы теперь занимаемся. Пытаюсь вдолбить в его пустую голову всё, что он пропустил.
— Да? — Чан излишне заинтересовался этим. — Поверить не могу, что ты пожертвовал
своим временем.
Времени у Минхо не то чтобы много. Но его хватало. Например, этот час, уделяемый Джисону, он провёл бы перед экраном ноута за очередным эпизодом неинтересного лакорна. Все лакорны Минхо находил неинтересными. Сейчас осень, а вот летом он вышел бы на прогулку, хотя ещё в первый месяц облазил почти все интересные места на острове. Так и получалось, что ничем он не жертвовал. Разве что нервными клетками, которыми питался Хан Джисон, сам того не осознавая.
— Это займёт всего две недели. — Минхо пожал плечами, мол, пустяки, не стоило внимания. — И это лучше, чем писать объяснительные, почему у конкретного ученика, у которого довольно хорошая успеваемость по другим предметам, нет желания посещать мои лекции. Мне только проверочной комиссии не хватало.
— Если так подумать, то да, — согласился Чан.
Он бы точно ничего не подумал плохого. Минхо хотелось поделиться своими переживаниями, но Чан бы подобного не одобрил. Дружить со студентами можно, хотеть их — нет.
То, что Джисон вызывал определённое желание, Минхо понял на их третье занятие. Оно, желание, пришло как-то резко и без предупреждения. Минхо просто стоял у окна, надиктовывая выжимку из своих лекций. Джисон, склонив голову над тетрадью, быстро записывал. Солнечный луч от окна падал на его спину и часть шеи. И взору Минхо предстали короткие волоски на шее Хана. Подсвеченные солнцем, они, тонкие и золотистые, шли от основания шеи за ворот рубашки.
Минхо обдало жаром, потом кожу заколола стайка мурашек.
Джисон повернул к нему голову, смотря вопросительно. Он словно почувствовал на себе неправильный взгляд Минхо. Но на самом деле тот просто запнулся и замолчал. Хан лишь повернулся проверить, что случилось.
А случился пиздец.
Всё можно было списать на то, что у Минхо давно не было секса. Он как-то подзабил на это в последнее время. На острове он не рисковал с кем-то встречаться, тут утаить личную жизнь было почти нереально. А выезжать на острова или вглубь материка — это деньги. И если раньше Минхо, когда учился, мог позволить себе перепихон на один раз, то со временем (читай: с возрастом) на подобные приключения его перестало тянуть.
Последний раз, когда они с Чаном выехали отдохнуть, оказался очень показательным. Они весь вечер просидели за своим столиком, к ним подходили знакомиться парни и девушки, задерживались на несколько минут. Но Минхо, как и Чана, никто не привлекал. Всё казалось ненужным и ненастоящим. В итоге они с потенциальными партнёрами на ночь расстались через пару часов, обменявшись контактами.
Вот так в свои двадцать четыре Минхо поменял приоритеты. Чан, видимо, тоже. Больше они никуда не выезжали. Напряжение нарастало, но Минхо не видел выхода, куда его выплеснуть. Заводить постоянные отношения он тоже не планировал. Не у всех на виду.
Почему нет? Просто нет, он так не хотел.
Минхо мотнул головой, прикрыл глаза, закрываясь от такого Хана. Тот так и сидел к нему вполоборота. Вопрос в глазах, чуть разомкнуты губы — очень пагубная привычка Джисона.
— Всё в порядке? — решился спросить он.
— Да. Продолжим. На чём я остановился?
***
Четыре часа дня. Пятница. Минхо быстро дописывал отчёты, заполнял документы, которые ждали его ещё с понедельника, но всё руки не доходили. В общей комнате он остался почти один, у дальнего окна только сидела молодая девушка. Она низко склонилась над своими записями, лица было не видно. В комнату вошёл Чан. — Я думал, ты уже ушёл. Отлично, что ты ещё здесь. — А? — Заканчивай, говорю. Звонил Бин, зовёт нас гулять. Давай! — Давайте без меня. Если честно, гулять совершенно не хотелось. За окном светило солнце, но, несмотря на это, ветер дул колючий и сильный. — Да ладно тебе. — Чан махнул рукой. — Домой пойдёшь, что ли? Что там нам делать, молодым да красивым. Пошли. Ничего такого, просто прогуляться. Ты же знаешь, Чанбин в выходные всегда занят. Он очень хочет встретиться. На самом деле веской причины для отказа у Минхо не имелось. Да и дома делать нечего. Если он просто сходит с друзьями в ресторан на пару часов, всё лучше, чем сидеть дома. — Хорошо, — сказал он. — Дай мне закончить только. — Я пока вызову такси, — сообщил Чан и вышел из комнаты. Минхо закатил глаза. Такси, несмотря на близкое расстояние до любой точки в городе, а, вероятно, благодаря этому, стоило дорого и не особо пользовалось популярностью. Его в основном заказывали, чтобы доехать до аэропорта или уехать в Чолла-Намдо. Когда Минхо вышел, машина уже ждала его. Чан стоял рядом и с кем-то быстро переписывался. — Бинни нас уже ждёт. — Чан убрал телефон в карман. — Что ты такой кислый? Словно я тебя на расстрел везу, а не гулять. — Скажешь тоже. — Тогда сделай что-то со своим выражением лица. Минхо показательно улыбнулся, тут же стирая это подобие улыбки, как только сел в машину. Они ехали по знакомой улице Юдам-ро. За окном за тонкими, недавно высаженными каштанами мелькали тесно стоящие друг к другу жилые дома. Потом машина свернула направо, огибая по дуге зелёный массив и въезжая в деловую и развлекательную часть города. Машина остановилась у второго корпуса музея современной истории. Минхо уже был здесь, когда праздновали день рождения Будды. Он не был приверженцем хоть какой-то религии, но подобное мероприятие тогда ему показалось интересным. Минхо грешным делом решил, что Чанбин назначил им встречу в музее, и даже немного обрадовался. Но Чан дёрнул его за рукав пальто в сторону, и он заметил через дорогу вывеску итальянского ресторана. У входа стоял Чанбин и махал им рукой. — Что? Нет. — Не помню, чтобы ты говорил, что фанат исключительно корейской кухни. Давай, нам захотелось пиццы. Ты же любишь пиццу. — Для этого есть доставка. — Надо иногда выбираться из своей квартиры. Они быстро перешли дорогу, хотя движения здесь практически не было. Чанбин подарил им приветственные объятия и толкнул ко входу в ресторан. Внутри обнаружилась довольно приятная атмосфера. На стенах висела мозаика, панно из винных пробок, тут же располагался большой шкаф, где хранились бутылки с вином. Столы длинные, на шесть, а то и восемь персон, покрытые красной скатертью. У стен диванчики, у центра стулья с изогнутыми спинками. Чанбин вышел вперёд, ведя только что приехавших к столику, Минхо почти сразу заметил Хёнджина, потом его блондинистого друга и Джисона! Минхо не помнил, чтобы Чан как-либо упоминал, что сегодня, помимо них, будет кто-то ещё. — Ты знал? — прошептал он. Чан не умел врать, поэтому молчал. Минхо хотелось его ударить. Но Чанбин был слишком близко, поэтому Минхо больно ущипнул Чана за бок. Тот дёрнулся с тихим «ауч» и потёр бок. — Ты знал, — заключил Минхо. Его уже порядком достали попытки Чана интегрировать его в студенческую тусовку. Минхо напрягался. Встречаться с Джисоном, как и с его компанией, желания у него не было. — Ничего страшного не случится, — заверил Чан. — Потом поговорим, — строгим голосом. Чанбин само радушие. — Ты уже знаешь Хёнджина, — сказал он, когда Минхо и Чан сели. В ресторане было уже полно людей. Бин занял угловой круглый столик. Джисон и его друзья занимали диван. Чан, Минхо и Бин сели на стулья. Минхо оказался напротив Джисона и нервно ёрзал на стуле. — Феликс и … — Джисон, — прервал его Минхо. — Мы знакомы. Минхо не собирался скрывать факт их знакомства. — Я преподаю у него. И хочу добавить от себя: Джисон отвратительный студент! Джисон улыбнулся, невероятно гордый собой, словно получил кубок по успеваемости за прогулы. Минхо лишь покачал головой. — Так! Отставить все эти преподавательские штуки. — Бин махнул рукой, словно хотел рассеять над их столом дым «преподавательских штук». — Мы просто парни, которые решили отметить вечер пятницы. — Вообще-то, — вставил Хёнджин, — ты обещал мне пиццу за законченную картину. Так что я тут жду оплату за свои старания. На столе стояли открытые пивные бутылки и стаканы, уже пустые. Не успел Бин сесть, как официанты вынесли пиццу. Огромные круглые блюда заняли весь стол, практически не оставляя места под тарелки. Парни сидели так плотно, что под столешницей касались колен друг друга. Минхо это немного раздражало. Он тут же заказал себе пиво, Чан последовал его примеру. — Посмотрите, что у нас получилось. — Чанбин открыл в телефоне фото своей стены, на которой красовалась уже законченная картина. Чан смотрел с интересом, словно через несколько часов не увидит её вживую, а потом передал телефон Минхо. Стоило отметить: получилось неплохо. Даже красиво, хотя горы выкрашены в неестественные цвета. Чёрная точка кабинки, тонкие штрихи канатной дороги. Минхо передал телефон Джисону. Их пальцы невольно соприкоснулись, и аппарат чуть не упал в поплывший сыр пиццы, так быстро Минхо отдёрнул руку. — Отличная работа, — похвалил Джисон. — Я очень хочу прокатиться по канатной дороге. До сих пор не был там. — Почему? — удивился Чан. — Всё как-то не получается. Всё думается: успею. Потом. И вот уже почти два месяца живу в этом городе, а всё никак не соберусь. Джисон выглядел расстроенным, но Минхо не собирался заострять на этом внимание. Он тут чуть меньше полугода и не был на этой дороге. По его мнению, в городе и без неё было на что посмотреть. Только вряд ли такой человек, как Джисон, захочет тратить своё время на музеи. Да, с канатной дороги острова как на ладони открывались красивые виды на местность, которую даже с самой высокой точки в городе не увидишь. Если судить по фото и доверять описанию на сайте. Минхо был уверен: и без канатной дороги прожить можно. Тем более странно, что ещё никто из многочисленных приятелей и знакомых Джисона его туда не затащил. Те же девушки, которые определённо должны были звать его на свидания в большом количестве, считали это место довольно романтическим. Поцелуйчики на большой высоте в замкнутом пространстве. У Минхо от подобного бежали мурашки, но кому-то — большинству — подобное должно нравиться. Для Минхо не было ничего сложного в том, чтобы прокатиться по этой дороге, но ему не нравилось ощущать под собой или полом кабинки ничем не заполненное пространство. Ему не нравилось доверять свою жизнь незнакомым людям и непонятным механизмам. Ему нравилось стоять твёрдо на земле. Но это не значило, что он не мог бы. Просто жизнь и так была полна неприятных моментов, и создавать их себе добровольно он не хотел. Хёнджин и Феликс тут же начали хвастаться фото, которые они сделали в поездках по этой дороге. Минхо, равнодушный к внезапному любопытству от всех сидящих за столом, понял: они пара. Хёнджин и Феликс. И, кажется, все, кроме него, в курсе. Три большие пиццы разлетелись по тарелкам за первые десять минут. Есть остывшую пиццу — фу. Бокалы с пивом наполнялись и опустошались. Разговоры перескакивали с темы на тему, в них Минхо практически не участвовал. Лишь обмолвился о своём активном прошлом, в котором он занимался боксом (чисто любительски) и танцами (почти профессионально) и только. За столом никто не касался запретных тем, а именно хоть чего-то связанного с университетом. И Минхо заметил за собой: он наслаждался вечером. Ему нравилось сидеть рядом с друзьями, слушать их, посматривать на Хёнджина и Феликса, даже в какой-то момент он начал им завидовать. Минхо редко акцентировал внимание на собственном одиночестве. Никогда не грезил найти свою вторую половину, иногда даже злобно фыркал, если кто-то высказывался так. Но иногда, как сейчас, ему хотелось кого-то рядом. Однако он вполне себе понимал, насколько сложным человеком являлся. Насколько его характер невыносим. Нет, в целом Минхо отличный парень. Но он часто уходил в свой собственный мир, отгораживался от всех внешних раздражителей. У него воз и тележка принципов, через которые он не мог переступить. Поэтому все его перспективные, на первый взгляд, отношения разбивались о его нежелание идти на компромиссы. В каких-то моментах он даже не понимал, почему должен делать это. Конечно, его бросали. Чаще уходил он сам. Обладая приятной внешностью, Минхо никогда не страдал от отсутствия внимания. Но все хотели завладеть им полностью, а Минхо этому активно сопротивлялся. Для него существовали звёзды и кошки. Он предупреждал сразу. Говорил, что порой ему надо время только для себя. Но никто из его партнёров не хотел быть на вторых, третьих ролях. Минхо прекрасно понимал: во всём виноват он сам. Но людей отпускал из своей жизни без какого-либо сожаления. Только раздражало одно: привыкать к кому-то новому. Прекрасным выходом были быстрые, на одну ночь, связи. Но Минхо устал и от этого. Минхо не тяготило одиночество. Если он об этом не задумывался. Его взгляд то и дело возвращался к Джисону. И тот его всегда ловил, словно чувствовал. Минхо опускал глаза, не понимая, что его так стесняло. Острая коленка Хана торчала из дырки на джинсах. И какое-то время Минхо тупо пялился под стол. Они обсудили лакорны, которые недавно смотрели (Минхо ни один из них не видел). Потом перешли на новинки музыки. Тут Минхо тоже мимо. Он пытался вслушиваться в названия песен, которые Чан, Бин и Хан обсуждали и советовали друг другу. Но от пива притупилась память, и Минхо тут же всё забывал. Унесли блюда из-под пиццы, принесли ещё пива (на дорожку) и какие-то итальянские крекеры на закуску. В папке вместе со счётом лежали мятные жвачки в пастилках. Парни быстро их расхватали, словно кому-то могло не достаться. Минхо тут же положил жвачку в рот, язык кололо и холодило от ядрёной мяты. Фольгу он смял в шарик и начал катать по столешнице, прислушиваясь к тому, как ребята спорят: кому платить? — Разве не ты нас всех пригласил? — сказал Хёнджин. — Тебя. Я позвал тебя, — спорил Чанбин. — А ты привёл лишних ртов. — Чанбин всегда говорил то, что думал. И ваше право —принимать это или нет. Минхо сделал вывод: Джисон и Феликс знакомы с Бинни, его слова не вызывали ни удивления, ни негодования. — Поделим на всех по равным частям, — старался исправить ситуацию Чан. — Да, но пусть Чанбин платит за меня! — тут же сориентировался Хёнджин. — Когда мы пришли, они уже пили, — подал голос Минхо. Ему не хотелось влезать в этот спор, любой расклад его бы устроил, ну кроме того, где он платил за всех. Но сейчас ему вдруг захотелось повредничать. — Мы пришли позже и должны платить за их пиво тоже? — Он посмотрел на Чана. Это его мелкая месть за то, что тот притащил его сюда, ничего не сказав. Чан досадливо покачал головой. «Зачем?» — спросил взглядом. — Всего-то по бутылке, — оправдался Джисон. Минхо пожал плечами. Для него это не имело значения. В итоге они поделили стоимость пицц на всех, к ним приплюсовали пиво, кто сколько выпил, Чанбин забрал себе счёт Хёнджина. Все довольны. Можно уходить. А вечер был удивительно хорош. Не было ветра, и достаточно тепло. Небо уже окрасилось в розовый, солнце село за горы, что подпирали городок с запада. Ещё час — и включится иллюминация. Минхо даже не застегнул пальто: после душного помещения, пропахшего тестом и специями, хотелось дышать свежим воздухом. Все поддержали авантюрную идею Чанбина идти до дома пешком. Они всё равно все не поместились бы в одну машину. Да и денег на такси у них уже не было. Минхо не против, пройтись казалось ему отличной идеей. И они все не так уж и пьяны, чтобы это стало проблемой. Впереди шёл Чанбин, обнимающий, а больше виснущий на Феликсе и Хёнджине, что-то им рассказывающий. Достаточно громко, чтобы идущий за ними Джисон иногда посмеивался над его репликами. Следом шёл Минхо, на шаг от него отставал Бан Чан. На Джисоне были преступно узкие джинсы. Чёрная ткань плотно обтягивала худые ноги и узкие бёдра. Минхо, словно загипнотизированный, смотрел на то, как при каждом шаге джинса натягивалась то на одной ягодице Джисона, то на другой. — Ты всё ещё злишься на меня? — Голос Чана привёл Минхо в чувство. Он повернул голову на товарища. Чан накинул на голову капюшон от толстовки, убрал руки в карманы дутой куртки. — В данный момент нет, — честно ответил Минхо. Ему понравился этот вечер. И то, как они сейчас шли домой, тоже нравилось. В этом было что-то спокойное, пусть Чанбин и орал на всю улицу. — Прости, что не предупредил, — продолжил Чан, решивший сейчас решить все разногласия. Вот он такой. — Но ты бы не пришёл, если бы знал. Скорее всего, нет. — Ничего же не случилось. Не случилось. — Я просто не хочу, чтобы ты остался один, когда меня не будет, — признался Чан. Они никогда не говорили об этом. Чан, как и Минхо, получил от Ёнсе-рен пробный контракт на три года. По истечении этого срока он мог получить предложение на более длительный срок. Чан определённо его получит, но не согласится. Амбиции Чана не ограничивались этим маленьким городом. Как и амбиции Минхо. У Чана заканчивался второй год этим летом, а расторгнуть контракт можно было только после второго года. И он уезжал. Минхо сомневался, что после отъезда Чана они с Чанбином будут общаться так же часто. Когда связующее их звено исчезнет, они будут созваниваться несколько раз в месяц, обещать встретиться и, возможно, даже один раз это обещание исполнят. Чанбин отличный парень и Минхо очень нравится. Но общего между ними нет ничего. — Странный выбор, — ответил Минхо. — Джисон. Серьёзно? — Не только. Хёнджин и Ликс кажутся мне вполне подходящими. Если ты засунешь в задницу все свои заморочки. Минхо усмехнулся. Его заморочки состояли всего лишь в том, что ему не хотелось заводить новых друзей. Тем более среди студентов. Он не сможет стереть эту грань. Тут и думать нечего. — Ты довольно часто упоминаешь его, — заметил Чан. Минхо тут же сделал себе пометку: говорить меньше о Джисоне. Чан уже делал выводы. — Ты помогаешь ему с учёбой. — Я больше это для себя делаю, — быстро сказал Минхо. — Ты знаешь, какой геморрой можно получить из-за неуспеваемости студента. — Да. Да, — отмахнулся Чан. — У тебя очень высокая планка для друзей, — вдруг сказал он. — Так нельзя. Минхо снова посмотрел на Чана. На самом деле не было у него этой планки. Он просто хотел, чтобы люди появлялись, когда ему это нужно. И не беспокоили его, когда он занят. Это довольно эгоистично, но и просто. У Чана же получалось. — У меня есть ты, — просто ответил Минхо. — Значит ли это, что я прощён? — На данный момент мне слишком хорошо, чтобы злиться, — признался Минхо. — Но посмотрим, что будет завтра. — Бок, между прочим, до сих пор болит. До дома Чана и Бина они дошли очень быстро. То, что они уже близко, Минхо узнал по жёлтым кустам, начинающим попадаться на пути. Они подошли к их дому с неожиданной стороны, Минхо немного потерялся. Бин позвал всех на чашку кофе или чая. Это можно расшифровать как «давайте выпьем ещё». Минхо отказался, как и остальные. Случилось то, о чём Минхо не подумал с самого начала. Они оставили Чана и Бина у дома, а дальше пошли вчетвером. Минхо и его новые не друзья. Хёнджин и Феликс, как и положено парочке, сильно ушли вперёд, держась за руки. Минхо шёл следом. Рядом с ним Джисон. Им идти вместе до перекрёстка, а дальше они пойдут в разные стороны. Парни — в сторону общежития для студентов, а Минхо — в сторону домов преподавателей. Но до этой точки ещё надо дойти. Джисон шагал рядом тихо, иногда пиная камушки, находя их на асфальте. Им не о чем говорить. О чём Чан вообще думал, решая сблизить их? Надо завтра обязательно высказать ему всё, что Минхо о нём думал. — Минхо, — внезапно протянул Джисон. Хотелось отмолчаться, но Хан явно не из тех, кого можно игнорировать. — Я так и не сказал тебе спасибо. — За что? — тупо спросил Минхо. — За то, что возишься со мной. Минхо было нечего ответить на это. — Ты не знаешь, — продолжил Джисон, — но я приехал из Малайзии. Родители уехали из Кореи туда по работе, когда мне было пять. Сколько себя помню, я всегда хотел вернуться. — Тебе там не нравилось? Джисон задумался. — Дети быстро адаптируются к новым условиям, — ответил он через какое-то время. Минхо согласно кивнул. — Но я никогда не чувствовал себя там дома, своим среди окружающих меня детей. Не получалось как-то. Для них я всегда оставался приезжим. Минхо странно это слышать. Всё, что он знал из наблюдений за Джисоном, тот был очень общительным. У него в знакомых буквально весь университет. И Минхо нисколько бы не удивился, если бы Джисон нашёл себе друзей и среди городских. — На самом деле образование очень важно для меня. — Джисон зачем-то заглянул Минхо в лицо. Словно хотел проверить, верят ли ему. Минхо снова кивнул. Он немного не понимал, зачем ему всё это говорили. Что это? Просто желание наладить отношения или пьяная болтовня? — Хочу жить в Корее, — признался Джисон. — В Сеуле. Минхо фыркнул и тут же пояснил, не желая обидеть Хана своей реакцией: — Я жил в Сеуле. Не идеализируй этот город. — Правда? — Хан в восторге. — Расскажи. — Нечего рассказывать. Большой город, где очень трудно найти себе место. Стресс, вечная нехватка денег. Всё, что я помню. Я сбежал от Сеула сюда, — внезапно признался Минхо и тут же плотно сжал челюсти, боясь сболтнуть что-то ещё. Хан некоторое время думал над его словами. — Ты учился там? — Жил, учился, — ответил Минхо. — Мне не понравилось. Но ты не слушай меня, — посоветовал он, всё-таки некрасиво высмеивать и обесценивать чужие мечты. — У тебя всё может быть по-другому. Сеул ест на завтрак, обед и ужин слабых людей. Вот и всё. Просто будь сильным. — Спасибо, хён. Минхо слабо дёрнулся от тихого «хён». Но у него не повернулся язык попросить Джисона так его не называть. — Но тебе нравится здесь? — Хан снова норовил заглянуть в его лицо, поэтому Минхо повернулся к нему сам. — Нравится. — Это правда. — Тут спокойно. — Странное определение для места, — подметил Хан. — «Тут спокойно» — повторил он. — И что? Именно поэтому все бегут отсюда. Здесь слишком спокойно и скучно. Здесь ничего не происходит. Никогда. — Почему же? — Минхо стало обидно за остров. Если для Джисона здесь не было ничего интересного, это не значило, что Мокпхо скучный. — Я не жалуюсь, — быстро пояснил Хан. — Я приехал сюда учиться, а не развлекаться. — У тебя пока плохо получается. Джисон замолчал. Минхо злился на себя, что в очередной раз напомнил, кто они есть. — Моя успеваемость довольно высокая, — Хан сказал это тихо, даже словно обиженно. Минхо всё известно об успеваемости Хана. Но он молчал об этом. Признать, что он копался в личном деле Джисона? Нет, ни за что. — Значит, только мой предмет тебе не нравится. Минхо не спрашивал — утверждал. — Прости. Минхо на это никак не отреагировал. Что тут сказать? Ему не должно быть дела до того, как свой учебный план строил Хан. И его не должно касаться, как он этого плана придерживался. — У тебя могут быть неприятности? — Не такие, как у тебя. Минхо всё-таки начал застёгивать своё пальто. Они подходили ближе к восточной части города. Тут ветер становился сильнее, порывистее. По правую сторону всё ещё тянулся лесной массив. От деревьев пахло сыростью. Но такой тяжёлой, как бывало в парниках. Вдоль дороги включили фонари, хотя небо ещё светлое. Ещё немного — и они придут. Минхо еле себя сдерживал, чтобы не ускорить шаг. Пара Хёнджина и Феликса ушла уже на достаточное расстояние. Они иногда оборачивались. И Минхо гадал: они специально отдалились от них, дать возможность поговорить? — Я исправлюсь, — пообещал Джисон. Минхо не верил обещаниям, и вины Джисона в этом нет. Но он сказал: — Хорошо. Они попрощались на перекрёстке Юдон-ро и Манхо-ро. Минхо хотелось пройтись по набережной. И для этого пришлось проститься с ребятами раньше. Хан несколько расстроился, или Минхо так показалось. У него надулись щёки, и взгляд такой, словно его кто-то обидел. — Хэй! Подождите! — прокричал он идущим впереди Хёнджину и Феликсу. Те, повернувшись, остановились. — Спасибо, — быстро произнёс Джисон и поклонился. — За что? — Минхо удивился. — За разговор. За прогулку. Минхо хотелось сказать: у него не было выбора. Кроме как вызвать такси и уехать одному, потратив на это кучу денег. Хану не стоило его благодарить. Хотя откуда Джисону знать о мыслях Минхо, о его неправильном отношении. Но Минхо знал. И «спасибо» Хана звучало неуместно. — Можем ли мы подружиться? — внезапно спросил Хан. — Хёнджин дружит с Чанбином и Чаном. — Чанбин не преподаватель, — напомнил Минхо зачем-то. — Ах да. Минхо не хотел видеть грустного Джисона. И уж тем более он не хотел быть причиной этому. Он не нашёл ничего лучшего, чем сбежать. — Мне пора идти. И тебе тоже. — До понедельника? — с надеждой спросил Хан. Минхо кивнул, развернулся, ушёл в выбранном направлении. Он слышал, как Джисон побежал к своим друзьям. И смеялся, когда врезался в них. На набережной сейчас слишком ветрено, но Минхо знал, на что шёл. Отсюда хорошо виден запад города, как раз там, где садилось солнце. В той стороне находились возвышенности, которые с большой натяжкой можно назвать горами. Когда солнце садилось за горы, всего на пару минут пропадала его корона. Необыкновенное явление. И эти несколько минут виднелся только ровный жёлтый шар звезды. Первые дни (недели на самом деле) Минхо проводил закаты на набережной, терпя холод и негостеприимный ветер. Хотя летом здесь всё же куда приятнее находиться. Минхо смотрел на солнце и задыхался от восторга. Сейчас он почти опоздал. Солнце уже почти скрывалось. На его фоне неровностью вырисовывались возвышенности. Солнечный свет словно растекался по ним, как яичный желток по тарелке, когда протыкаешь его вилкой. Минхо даже открыл рот от красоты, не обращал внимания на слезящиеся глаза, всё-таки даже так солнечный свет опасен для чувствительной радужки. Внезапно он пожалел, что не позвал Джисона с собой. Ему хотелось бы показать Хану всё это. Поделиться красотой заката. Возможно, тогда он бы получил чуть больший отклик на своём предмете. Или же Минхо просто хотелось Хана рядом. Он не мог определиться.
