Подставляй ладони, я отсыплю тебе солнце

Минхо обвёл аудиторию взглядом, отметил пустое место Джисона, направился к своему столу. Он впервые пришёл позже своих студентов, это так странно, все молчали, ожидая чего-то плохого. У Минхо было плохое настроение, и это сразу чувствовалось. Словно его злоба и раздражение наполняли помещение, вытесняя весь воздух. На утреннем собрании Минхо впервые получил нагоняй за незаконченный отчёт, который, как казалось раньше, никто не проверял. Минхо чувствовал себя школьником и чуть ли не заикаясь оправдывался, ненавидя себя в этот момент, своё предвзятое отношение к Хан Джисону. Хан не виноват. Минхо сам принимал решение, точнее, отсрочил его принятие, и за это получил. Неприятно. В дополнение ко всему Чан наградил его сочувствующим взглядом. Но Минхо отмахнулся от друга, убежав в туалет. Ему надо было успокоиться. Он долго смотрел на себя в зеркало, словно стараясь увидеть себя со стороны. Взрослый, самодостаточный, немного строгий из-за очков в чёрной оправе. Тогда почему Минхо чувствовал себя маленьким и ничтожным? И это только из-за того, что получил выговор от начальства. Справедливый выговор, вообще-то. Минхо не собирался самоутверждаться за счёт учащихся. Он просто включил им очередной документальный фильм, который иногда ставил на паузу и давал необходимые примечания. К середине пары Минхо уже успокоился. И даже отсутствие Джисона не выводило его из себя. Ему просто стало интересно послушать оправдания Хана. Особенно после его «я исправлюсь» и многочисленных «прости». Минхо был уверен, Хан выловит его после занятий и начнёт что-то говорить, изображая раскаянность и жалость. «Мы можем подружиться». Ага, конечно. Минхо не пошёл обедать в общую столовую, избегая Чана. Тот наверняка начнёт расспрашивать или, ещё хуже, осуждать. Минхо не хотел ни того, ни другого. И есть ему тоже не хотелось. Поэтому Минхо, пользуясь большим перерывом, вообще ушёл за территорию университета, купил себе кофе в самом большом стаканчике и просто прошёлся по улицам, тянувшимся вдоль главного здания Ёнсе-рен. Джисон не выловил его на перерыве. И после очередной пары тоже, когда найти Минхо проще всего. Он всегда занимал одну и ту же аудиторию. Джисон даже не удосужился подождать его на ступенях у входа после окончания занятий. Минхо вообще в понедельник Джисона не видел. Во вторник у потока Хана занятий у Минхо не было. Но Минхо несколько раз видел Джисона в коридоре и на территории университета. Минхо и сам передвигался странным для себя образом, всё ещё избегая Чана. Бан Чан, как хороший друг, его оставил в покое. Но зная его, а Минхо знал, это временно. К четырём часам Минхо разложил дома на столе необходимые материалы, которые они сегодня с Джисоном должны будут пройти. Он немного нервничал и не понимал почему. Это будет их первая встреча после той прогулки, на которой они, возможно, оба, сказали слишком многое. И теперь жалели и смущались этого. Через двадцать минут от назначенного времени Минхо понял: Хан не придёт. Заварив себе чай, Минхо открыл окно и сел на подоконник. У чашки имелся небольшой скол на ободке, приходилось держать кружку так, чтобы не порезать губу об него. Неудобно, но Минхо привык, делая это скорее автоматически, чем осмысленно. Погода не располагала к таким посиделкам, но Минхо казалось, в квартире не осталось воздуха. Минхо закрыл глаза и дышал, дышал, дышал. Ему стоило подумать вот над чем. Он, когда Чан позвал его на встречу с друзьями в прошлую пятницу, не закончил отчёт. Он долго над ним сидел лишь по одной причине. Он не знал, закрывать недостающие часы Хану или нет. Минхо не понимал, почему ему так сложно поставить пропуски. Или же пойти против правил, собственных убеждений и принципов и поставить «присутствовал». Минхо не мог принять решение. Сколько бы он просидел тогда, не позови его Чан? За неотосланный отчёт он получил в понедельник нагоняй. У Хана часы так и не заполнены. И Минхо не знал, как поступить. Даже сейчас, когда Джисон нарушил все их договорённости и свои же обещания. Небо заволокли низкие белые тучи, ветер, сильный и неприятный, кусал за уши. Погода всеми силами напоминала: сейчас осень. Отпив горячего чая, Минхо поёжился, но упорно отказывался закрывать окно. Он не мог понять одного: как из общего потока студентов, которые для него лишь масса людей с отдельными лицами, мелькавшими часто перед ним, он выделил именно Джисона. Из-за того, что тот игнорировал его занятия? Так не он первый. И не он последний. Правда, такой наглости ни у кого ещё не наблюдалось. Стопроцентной посещаемости трудно добиться. И в Ёнсе-рен её ни у кого не было. Студенты — непостоянная величина. У молодых людей вечно что-то случалось, и личные драмы выходили на первый план. Минхо это прекрасно понимал, он и сам совсем недавно был учащимся, правда, никогда занятия не пропускал, но видел, почему и из-за чего это происходило. Он согласен быть снисходительным. При определённых условиях. Хан эти условия не создавал, напротив: рушил их при каждом удобном случае. Так почему Минхо был зациклен на этом? Почему он всё ещё не поставил ему прогулы? Чёртов Хан Джисон! А Минхо ещё хотел показать ему закат! Да ни за что! Ни один закат в этой жизни он не встретит с этим прогульщиком и нарушителем обещаний. Минхо хотелось услышать объяснения. Ему хотелось понять: почему Джисон так поступил. «Мы можем подружиться». Минхо усмехнулся. Нет, пожалуй, он откажется. Может, позвонить Чану? Спросить: так должно быть? Минхо отказывался понимать что-либо в данной ситуации. А ещё лучше, может, позвонить Хану? Узнать его номер не составит труда Минхо, в личном деле студента была эта информация. Ему хотелось услышать вопросительное «Да?», когда Хан ответил бы на звонок с незнакомого номера. Минхо сказал бы: «Как ты это объяснишь, Хан Джисон?» Его голос был бы спокойным, холодным и чуточку надменным. Ему хотелось услышать заикающегося от волнения Джисона, застигнутого врасплох, придумывающего на ходу оправдания. Но Минхо не собирался звонить, не собирался узнавать номер Хана, потому что это ещё одна черта, которую ему бы не хотелось переступать. Иметь номер — это уже большой соблазн позвонить. Или написать сообщение. Минхо не мог допустить подобного. Чай в чашке закончился, а её пузатые гладкие бока больше не грели ладони. Минхо слез с подоконника, закрыл раму, только сейчас заметив, как в комнате было холодно. Он не знал, чем заняться остаток вечера. Убрав приготовленные учебные пособия, он просто лёг в постель и включил первый попавшийся канал на YouTube, на который был подписан, начиная слушать лекцию, просмотренную им несколько дней назад. Это не имело значения, Минхо просто был нужен шум, под который он мог думать.

***

Обнимашки с ветром на подоконнике не прошли даром. Утром Минхо проснулся с неприятным першением в горле, в голову словно набили кусок ваты, предварительно вытащив мозг, сдавив голову у висков. По дороге в университет он зашёл в аптеку, накупив себе кучу порошков и шипучек от простуды. Настроения не было от слова совсем, Минхо даже раздражала любимая набережная, где его чуть не сбила маленькая девочка европейской внешности на розовом самокате. Для туристов не сезон, но у причала всё равно стоял большой катер. Неспокойная вода билась о его белые бока, вспениваясь барашками. Минхо вышел из дома сильно заранее, поэтому сейчас у него было некоторое время просто постоять. При его состоянии это была не лучшая идея. Но Минхо думал: хуже уже точно не будет. Неприятную субстанцию из пакетика он выпил прямо в аптеке. Теперь на языке ощущался противный искусственный вкус имбиря, лимона и мёда. Поправив на шее шарф, — да, да, сегодня он надел шарф — Минхо направился к университету. Сегодня у него не было занятий у группы Джисона, но Минхо всё равно был напряжён, словно ожидал чего-то. Чего-то неприятного. Он быстро прошёл по главной дороге, взбежал по ступеням, едва ли замечая приветствия от студенток, которые всё ещё не теряли надежды привлечь его внимание. Или же они просто старались быть вежливыми. Минхо не хотел знать. Словно опасаясь нападения, он быстрым шагом промчался по всем нужным ему коридорам, скрываясь в общей комнате. Поздоровавшись со всеми, он прошёл к своему столу, на ходу разматывая порядком надоевший кусачий шарф, расстёгивая пуговицы на пальто. Чана в комнате не оказалось, этому Минхо очень обрадовался. Он пока не был готов встретиться с ним и начать оправдываться за своё поведение. Пихнув под мышку рабочий планшет, положив в карман зарядку от него, взяв свою термокружку и несколько пакетиков купленного лекарства, Минхо направился в свою аудиторию. До начала занятий оставался ещё час, в этой части здания было совсем пусто. Гулкие шаги Минхо отражались от пустых стен, создавая эхо. Ему нравилось это ощущение, словно ты один в здании. Ему нравилась тишина. И ему определённо нравилось, что сегодня у него не было занятий у группы Хана. Морщась от разведённого в кипятке очередного пакетика микстуры, Минхо читал лекцию, с досадой отмечая: у него начинал садиться голос, в носу с каждым вдохом покалывали маленькие иголочки. В голове всё ещё вата, но это наименьшая из бед. Если он заболеет. Нет, этого не должно случиться. Он был готов засыпать весь купленный порошок прямо себе в нос, как заядлый наркоман. Лишь бы помогло. На обед ему всё же пришлось идти в столовую. Утром он толком не позавтракал, и теперь в животе неприятно урчало. Хотелось большую миску горячего супа. Не было ни единого шанса, что он не встретит там Чана, но рано или поздно они всё равно увидятся. А сейчас, увидев в каком он состоянии, Чан не будет его отчитывать. Бан Чан, естественно, находился за своим привычным столиком. Минхо взглядом тут же выхватил его из общей массы. Сегодня было особенно людно, погода не располагала обедать на улице, как некоторые студенты делали раньше. Чан тоже сразу его заметил, помахал рукой, как обычно, приглашая к себе. Минхо отзеркалил его жест, пошёл к раздаче, покупая себе суп, как и планировал. И направился к Чану за столик, словно на эшафот. — Неважно выглядишь, — первым делом заметил Чан. Он выглядел обеспокоенным. — Чувствую себя так же, — Минхо специально говорил тихо, в нос, практически умирающим голосом. Не будет же Чан ругать умирающего? — С утра принял кучу разных таблеток, но пока улучшений нет. Чан бесцеремонно положил ему на лоб свою большую ладонь. Она ощущалась тёплой и немного шершавой. — Температуры нет, — заявил Чан. — Где ты умудрился простыть? Минхо посмотрел на него, изогнув бровь. Камон, хотелось сказать ему, мы живём на острове, который обдувается холодным морским ветром чуть ли не со всех сторон. Было бы удивительно, если бы Минхо не заболел. Правда, его иммунитет довольно хорошо справлялся со здешними условиями, если, конечно, не совершать необдуманных дурацких поступков. Как, например, сидеть перед открытым окном. — Кажется, продуло на набережной, — всё же ответил Минхо. Он взял ложку, зачерпнул суп, подул на него и отправил в рот. — Сходи к врачу.  — Ерунда, — отмахнулся Минхо. Но под грозным взглядом Чана добавил: — Если буду чувствовать себя хуже, то обязательно. Тебе не стоит переживать об этом. Второе имя Чана — забота. Она порой бывала навязчивой. И Минхо первое время было трудно справляться с раздражением всякий раз, когда Чан пытался позаботиться о нём. Сейчас такого уже не было. Минхо был ему благодарен. Приятно иметь человека, которому на тебя не плевать. — Ты два дня не появлялся в столовой. Не было времени? — Наоборот. — Минхо не очень хотелось говорить на эту тему, он прекрасно знал, куда Бан Чан ведёт. — Его было полно, поэтому я решил прогуляться в кафе. Извини, ты ждал меня? — Я просто привык к нашим обедам, — признался Чан. Минхо кивнул. «Я тоже». — И я всегда беспокоюсь, когда что-то идёт не так, как обычно. Мне даже показалось, ты избегал меня. — Это не так, — соврал Минхо. Он опустил взгляд в миску с супом, вылавливая ложкой кусочки овощей. Он чувствовал на себе взгляд Чана и не рисковал поднять на него глаза. Чан никогда не врал, но чужую ложь распознавал сразу же. — Если это из-за собрания… — Пожалуйста, — попросил Минхо. Ему категорически, просто до зубной боли не хотелось обсуждать это с Чаном. Уж лучше пусть его ещё раз отчитают за недобросовестно выполненную работу. Потому что они не знали, почему Минхо, образцовый преподаватель, так поступил. А вот Чан мог докопаться до истины. Впрочем, если он так сделает, то пусть поделится соображениями с Минхо. Потому что он сам всё ещё не понял причину того, что он делал или не делал. — Мы можем не говорить об этом? Хотя бы сегодня. — Я просто хочу сказать, что они не должны были говорить с тобой в таком тоне и при всех. Это неправильно. Минхо усмехнулся. — Это же общее собрание, Чан. Разбор полётов, всё такое. Вряд ли они бы нашли в своём плотном графике место для личной встречи со мной. Да ещё и по такому мелкому поводу. — Не такой уж он и мелкий, — заметил Чан. — И я не могу понять, почему ты так поступил. Минхо отложил ложку и почти зло посмотрел на Чана. — Я просто не поставил ему прогулы. Вот и всё. Не стоит раздувать из этого трагедию, словно я подделал ему баллы по успеваемости. — Часы — очень важно, — сказал Чан то, что Минхо и так знал. — Нельзя одних ставить выше других, Минхо. Хан взрослый человек, отдающий отчёт своим поступкам. — Тут Минхо не был уверен. — Ты не должен покрывать его. Мне кажется, ты и так делал для него очень многое. — Не ты ли хотел, чтобы мы подружились, — пробурчал Минхо. — Ты должен уметь разделять это. — Я отмечу его пропуски, — твёрдо заявил Минхо. — И я не выделяю его. Чан на это ничего не ответил, оставшись при своём мнении относительно данной ситуации. — Ты же знаешь, как строго тут следят за посещаемостью. В Ёнсе-рен хотят поступить со всех уголков Кореи. И не только. И мы просто не можем держать тут людей, которые не хотят учиться. Ведь они просто тогда занимают чужое место. — Это не про Хана, — вступился за него Минхо. — По остальным предметам у него всё отлично. Мы же говорили с ним. В пятницу, после того, как проводили вас с Чанбином. Он рассказал о мечте закончить учёбу, получить хорошее образование и остаться в Корее. Он приезжий, ты знал? — Чан покачал головой. — Я поверил ему. Может, из-за этого решил ничего не отмечать, хотя прекрасно понимал: мне придётся это сделать всё равно. Мне стыдно перед самим собою за это. Поэтому твой выговор неуместен. — Я знаю, как ты серьёзно относишься к преподаванию. И просто удивлён твоим поступком, — признался Чан. Минхо и сам был удивлён. Ещё больше тем, что всё ещё медлил с этим отчётом. Ему не хотелось ничего делать, пока он не поговорит с Ханом. — Но тебе не стоит волноваться об этом, если ты волнуешься. Чан не из тех, кто лез в чужие дела, касающиеся работы. Ему было просто обидно за друга. Всё-таки его отчитали пусть и справедливо, но всё же жёстко. Показательно. Чан скорее заинтригован поступком Минхо, ему любопытно, почему тот так поступил. Выводы делать было пока рано, но Чан поставил себе воображаемую галочку: следить за Минхо дальше.

***

В четверг утром, за сорок минут до начала занятий, случилось явление Христа народу. А точнее, Хан Джисона под светлые очи Минхо. Тот сидел за своим столом, чуть ли не впервые так рано оказавшись на работе. Обычно он приходил только за двадцать минут. И этого было вполне достаточно, чтобы в приятной тишине аудитории выпить очередную порцию кофе, собраться с мыслями и просто тупо посмотреть в окно. Увидеть Хана так рано Минхо оказался не готов, хотя ожидал. Вчера вечером, сразу после разговора с Чаном, Минхо прошёл в общую комнату, пока не передумал, и поставил жирненькое «отсутствовал» в графе с Хан Джисоном. Стоило ему сохранить документ, как упомянутому выше студенту наверняка пришло СМС-сообщение о том, что его учебный план пошёл по пиз… Его план несколько не соответствует заявленной ранее действительности. Средний балл тоже кинулся вниз вслед за показателями посещаемости, так как за пропуски ставили минусы. Естественно, Хан Джисон пришёл на разборки. Ли Минхо само спокойствие, простуда уже отпустила его, он едва ли посмотрел на Джисона, но и этого хватило, чтобы оценить его вид. Щенячьи глаза, полные раскаяния, надутые щёки, превращавшие его в белку-переростка. Голова опущена, выражая полное принятие своей вины, покорность и желание исправиться. Минхо ставил записи в своём планшете, отпивал из кружки кофе, раздражаясь от вида Хана, что переступал с ноги на ногу перед его столом. — Минхо, — совсем тихо произнёс Хан, с надеждой поднимая взгляд на него. В этот же самый момент и Минхо решил посмотреть на него. Их взгляды встретились. От тихого «Минхо» тот только крепче сжал челюсти. Что этот студент себе позволял? — Студент Хан, — отчеканил Минхо, напуская на себя всю серьёзность, на которую только был способен. — Какое ещё «Минхо»? — Хён? — не сдавался Хан. — Перейдём сразу к сути. Вы что-то хотели мне сказать? Хан сник ещё больше, тяжко вздохнул, словно на его плечах вся тяжесть этого бренного мира, и сказал: — Моя успеваемость. — Минхо кивнул, показывая: он в курсе его успеваемости. На самом деле Минхо не ожидал такого сильного понижения в цифрах. А это он ещё не заполнил отчёт за эту неделю, а в понедельник Хан не присутствовал тоже. Сегодняшние низкие показатели не предел. — Вы поставили мне прогулы. Но мы… Я же согласился заниматься. — Соглашаться — полдела, надо на занятиях ещё присутствовать. И что значит «согласился»? Это я пошёл вам на уступки, жертвуя своим личным временем. А вам, Хан Джисон, это оказалось не нужно. — Я могу объяснить, — жалобно протянул Джисон. — Ваши объяснения несколько запоздали. — Минхо, конечно же, хотел их услышать почему-то, хотя на положение дел это не повлияет. Отчёт отредактировать нельзя. Да и не стал бы Минхо что-либо менять, услышав очередную жалостливую выдуманную за пять минут до разговора историю. Хан молчал, явно понимал: Минхо не закончил. А в Минхо столько всего накопилось, что ему хотелось высказать студенту перед собой всё, что он о нём думал. Это непедагогично, тем более он только сам недавно получил нагоняй и вполне мог представить, какой это произведёт эффект. Но они здесь пока одни, и Минхо не мог упустить момент: — Я вполне могу принять то, что вам плевать на мой предмет, — Минхо соврал. И, кажется, он это уже Хану говорил. Но повторение — мать учения. — Он вам действительно не особо пригодится в жизни, если только вы не нацелились на учебные заведения от NASA и проектирование марсоходов. — Хан покачал головой, нет, не нацелился. — И не я вам ставил в учебную программу астрономию. — Хан кивал, мол, да, не он. — Я тоже несу ответственность за вашу успеваемость, у меня есть начальство, требующее выполнение обязательств. Мне не хотелось доводить всё до такого, — тут Минхо говорил искренне. Он действительно не хотел. — Но вы не оставили мне выбора. Хан всё кивал и кивал, полностью признавая свою вину. Пальцы его правой руки теребили лямку рюкзака, левой — подол его серой худи. — Что же теперь делать? У Минхо не имелось ответа. В сущности, это больше не его головная боль. Пусть с Джисоном разбирается его наставник и куратор. Минхо даже всё равно, если Джисон не появится у него на занятиях до конца года. Ложь. — А наши занятия у вас? — с надеждой непонятно на что спросил Хан. — В них больше нет необходимости. — Минхо было очень трудно сообщать это. Вчера, открыв на рабочем планшете учебный план Хан Джисона, Минхо задался ещё раз вопросом: почему он не сделал это с самого начала. Зачем тянул, ждал чего-то. Он со злостью смотрел на пустые клетки электронной таблицы и спрашивал, не зная у кого: «Почему это именно Хан Джисон?» А потом в голове сама собой сложилась причинно-следственная связь. И ответ оказался довольно прост, Минхо бы даже улыбнулся, но настроение на улыбки не было. Он не заполнял табель Хана по одной просто причине: их совместные занятия автоматически теряли смысл. А Минхо не хотелось терять эти вечера. Почему? Это уже совершенно другой вопрос. И он пока не хотел знать на него ответ. Минхо тогда так испугался, что на эмоциях быстро поставил нужные отметки, сохранил, отшвырнул от себя планшет и старался не думать о том, что сделал. Он поступил правильно, но почему же тогда чувствовал себя отвратительно? Встречи с Ханом он боялся. Боялся посмотреть на него, в его глаза и начать сожалеть о сделанном. И вот Хан стоял перед ним, а всё, что Минхо чувствовал, — раздражение. От того, что оказался в такой ситуации. — Но как же экзамены? — Кажется, Хан Джисон начал соображать, чем ему по-настоящему могли грозить пропуски. Только поздно. Минхо пожал плечами. Он не знал. Вариантов много, но ни один Минхо не касался. — Не усугубляйте ситуацию, — дал он совет. — Я не буду больше покрывать ваше отсутствие. Джисон всё ещё стоял перед его столом, хотя Минхо ясно дал понять: разговор окончен. — Что-то ещё? — спросил Минхо. Хан бросил на него сердитый взгляд, помотал головой и двинулся в сторону двери. Минхо чуть не ляпнул ему в спину: «Мне жаль». Всю лекцию, на которой Хан всё-таки присутствовал, тот спал, положив под голову свой рюкзак. Минхо у доски, на которой проектировал слайды, рассказывал о далёких галактиках и горизонте событий, старался не смотреть на наглого студента, не мешал ему спать. Просто потом он обязательно спросит с него сегодняшнюю тему. Стайка девушек-подружек, что занимала все первые ряды на его лекциях, смущённо улыбаясь, поблагодарила его за интересную лекцию. Минхо раздавал скупые улыбки, благодарил. И прозевал тот момент, когда Джисон покинул класс.

***

Вечер субботы, как и вся суббота, оказался у Минхо совершенно свободен. Ещё утром он сходил в магазин, запасаясь продуктами сразу на всю неделю. Над островом снова висело белое одеяло в виде плотных облаков, ветер порывами снимал с веток деревьев листву. Минхо опасался, вечером будет дождь. После похода в магазин Минхо перекусил и лёг спать, погода очень располагала. И вот теперь он решил устроить уборку. Убирался он тоже раз в неделю. Любя чистоту, Минхо не запускал своё скромное жилище. Квартирка маленькая, и даже мытьё полов не занимало много времени. Надев старую одежду: растянутые треники и застиранную футболку, на голову повязал бандану, чтобы не мешались волосы, с ведром воды и тряпкой Минхо прошёл в большую, относительно спальни, конечно же, комнату. Мыл полы он старым способом, то есть попой кверху, хорошо проходясь тряпкой по всем углам. Он уже заканчивал, когда в дверь позвонили. Звук, требовательный и немного нервный, напугал Минхо. Он так и застыл в неудобной позе, прислушиваясь к звукам за дверью. Кто это там? Вариантов немного. Это либо Чан, решивший заявиться в гости без предупреждения, либо кто-то из управления, проверить счётчики: они всегда выбирали самое «подходящее» время. Или же… Хан Джисон. Открывая дверь, Минхо меньше всего ожидал увидеть на пороге своего дома Хан Джисона. Он так растерялся, что не додумался сразу же захлопнуть дверь и представить, что ничего не было. — Здравствуйте. — Джисону неловко. Минхо не выглядел как преподаватель. И пусть они уже виделись в неформальной обстановке, тогда в ресторане Минхо всё же не был одет в штаны, закатанные до колен, футболку со стёртым рисунком и растянутым воротом. На нём не было банданы, из-под которой всё-таки выбилось несколько прядей. И уж точно у него не было на руках жёлтых резиновых перчаток, и он не сжимал грязную тряпку, с которой на пол капала вода. Минхо походил на студента. И выглядел ровесником Хана. Это немного сбивало с толку. — Я… — Ещё одна попытка. — Вот. Минхо посмотрел на руки Хана, в которых был пакет с черешней и стакан айс-американо. От всего этого так несло Бан-я-не-лезу-в-чужие-дела-Чаном, что Минхо хотелось рычать. В коротком списке любимых вещей Минхо черешня и айс-американо шли сразу после космоса и кошек. И знать об этом мог только Чан, потому что летом Минхо вливал в себя холодный кофе литрами, отказываясь исследовать острова без этого напитка. А домой возвращался неизменно с пакетом спелой черешни. Где всё это добыл Хан, когда за окном осень, непонятно. Бойтесь студентов, дары приносящих. — Можно войти? Минхо ещё раз посмотрел на черешню и напиток, кивнул, отходя в сторону, пропуская незваного гостя в квартиру. Хан прикрыл за собой дверь и замер, не зная, куда себя деть. От комнаты справа тянуло запахом мокрых полов и приятной лимонной отдушкой. Понимая, что он заявился в максимально неподходящее время, он досадливо кусал щёку изнутри. Ему хотелось уже избавиться и от пакета с ягодами, и от стакана с напитком: руки устали и затекли, но он не видел ни одной подходящей для этого поверхности. Минхо не спешил забирать подарки. Минхо очень хотел позвонить Чану и сказать всё, что он о нём думает. А ещё он не мог разжать руку с тряпкой или сходить за ведром, освободить руки и забрать черешню и айс-американо в прозрачном стакане. Наконец он отмер, прошёл в комнату, шлёпая задниками резиновых тапок по пяткам, так же прошёл обратно, убирая ведро и тряпку в ванную. Стянул с рук перчатки и, наконец, забрал у Джисона его покупки. — Проходи в комнату. — Минхо пожаловал с барской ноги шлёпки Джисону. — Пол ещё влажный, — пояснил он. — Я приму душ и выйду. — Вовсе не обязательно… — начал Джисон, но Минхо его перебил: — Я не собираюсь разговаривать с тобой в этом. — Он указал на свою одежду. — Это не займёт много времени. Минхо отнёс кофе и ягоды на кухню. В стакане ещё даже плавал лед, он что, его на такси вёз? Потому что рядом такие напитки точно не продавали, Минхо бы знал. Он сделал большой глоток холодного кофе, после того, как парень вспотел, махая тряпкой, он оказался очень кстати. Забрав из спальни чистую одежду, Минхо прошёл в ванную, закрыв за собой дверь на крючок. Впервые с того дня, как поселился в этой квартире. Раньше как-то не от кого было запираться. Минхо торопился, отчего все его движения становились неуклюжими. У него упал гель для душа, он чуть не свернул занавеску, крепко выругался, когда поскользнулся. Он не понимал, почему нервничает. Да, Джисон в его квартире, в его комнате. Но там он не увидит ничего личного. Всего-то фото его котов, книги, которые он купил, но так и не прочитал, борющийся за жизнь кактус по имени Сэм на подоконнике, оставленный предыдущими квартирантами. Личные вещи в его спальне, а туда дверь закрыта. Возможно, его нервировало само присутствие Джисона в квартире. И его собственное, абсолютно голое присутствие в ванной. По сути их разделяли две, не толще картона, стены. Минхо быстро принял душ, размазав по телу гель и сполоснув его горячей водой. Он всегда мылся чуть ли не кипятком, после него всегда запотевали зеркала в ванных. Лёд в кофе уже растаял, но он всё равно казался Минхо самым вкусным. Особенно после горячего душа. Не спеша он поставил чайник, решив не прогонять Джисона сразу же, а угостить его чаем. Тем более у него была целая пачка, которая Минхо не понравилась. Надо же куда-то девать. А ещё он хотел спросить, откуда в далеко не светлой головушке Хана такие идеи, как припереться к нему домой. Он осушил стакан до половины в два больших глотка и только тогда пошёл в гостиную, как назвал маленькую вторую комнату. Хан сидел на диване, сложив на коленях руки, как приличный мальчик. Минхо едва хмыкнул, привлекая внимание. — Пошли на кухню, — проговорил он и ушёл, слыша за собой шаги. И без того маленькая кухонька словно уменьшилась в размерах, когда в ней образовался Джисон. Минхо пришлось отойти к окну, чтобы быть от него на максимально возможном расстоянии. На столе Джисона уже ждала кружка с кипятком, в котором плавал несчастный пакетик чая. — Садись. — Минхо указал на стул, но сам остался стоять. Джисон, как послушный мальчик, сел на указанное ему место, посмотрел на чашку, даже принюхался. Потом перевёл взгляд на Минхо. Тот стоял в шортах по колено и бежевой толстовке, явно ему немного великоватой. Минхо заметил, как Хан зацепился взглядом за его голые ноги, потом взгляд опустился к лодыжкам, а оттуда — к ступням. Минхо поджал пальцы. Пришлось включить подогрев полов, так как единственные тапки он пожертвовал Джисону. — Я скажу первым, — начал Минхо. — Ты зря пришёл. И зря всё это купил. — Он указал взмахом руки в сторону мойки, где в миске, блестя бордовыми боками, отмокала в воде черешня. — Я догадываюсь, откуда ветер дует. Мы же всё выяснили. — Я говорил с Чаном. — Хан, видимо, решил сразить Минхо, рассказав ему правду. — Он поругал меня. — А вот это больше похоже на Чана. Минхо кивнул. — Он сказал, из-за меня у тебя были неприятности. Мне не хотелось доставлять тебе проблем. — Хан категорически отказывался соблюдать хоть какое-то уважение. А Минхо устал его поправлять. — Я просто спросил его, как я могу загладить свою вину. — Как ты знаешь… — Минхо переместил вес тела с одной ноги на другую, Джисон проследил за этим движением, а потом вернул взгляд на лицо Минхо. — …я очень быстро решил эти проблемы, поставив тебе пропуски. — Мне всё ещё очень жаль, — признался Джисон. Он поднял на Минхо жалостливый взгляд. Минхо мог поклясться, таких глаз он ещё никогда не видел. Как Хан это делал? — Я пришёл объясниться. — Точнее, тебя на это надоумил Чан? — догадался Минхо. Нет, этот хён точно получит своё. — Он был очень убедителен, — смешок. — Он сказал, я должен объяснить, почему так получилось. Я и сам думал об этом. Надо было рассказать тебе всё с самого начала. — Что ж, я весь внимание. Джисон замешкался, словно ему не хотелось или было стыдно говорить. Он даже глотнул остывший чай, но тут же едва заметно поморщился и отодвинул чашку на середину стола. — Дело в том, что я участвую в одном проекте. Очень важном для меня, — начал он говорить быстро, заглядывая Минхо в глаза. — И так получалось, я всегда был занят именно на твоих занятиях. — Какое совпадение, — съязвил Минхо. Джисон опустил голову, разглядывая свои руки, лежащие на коленях. — На самом деле у меня был выбор, на какое время поставить этот проект. И из всех предметов, я подумал, могу пожертвовать твоим. А ты выглядел достаточно, достаточно… — Каким? — поторопил его Минхо. — Понимающим, что ли. Я думал, найду с тобой общий язык. — И я буду закрывать глаза на твои прогулы? — догадался Минхо. — Типа того. — Как я должен был найти с тобой общий язык, если ты даже не подошёл ко мне поговорить? — спросил Минхо очевидную вещь. — И ты реально рассчитывал на то, что преподаватель, пусть и такой «понимающий», будет прикрывать твои прогулы? Ты глуп, Хан Джисон. — Ну зачем ты так? — проскулил Хан. В Минхо клокотала ярость. Он не мог сказать ни слова, потому что с такой наглостью столкнулся впервые. И даже не просто наглость его разозлила, а предположение Джисона, что он может совершать такие поступки. Да, он допустил слабину, но быстро поправил ситуацию. Это всё равно не давало Хану права так о нём думать. — Ты не так понял, — старался оправдаться Джисон. — Мы могли бы что-то придумать. Как уроки у тебя дома. Что-то такое. Я мог бы помыть полы у тебя в классе. — У меня нет своего класса, — заметил Минхо, ещё сердясь. — И, как мы выяснили, тебе и на эти занятия всё равно. — Я не мог прийти. — Ты мог предупредить об этом. Мы перенесли бы занятие. Но ты не пришёл ни до, ни после. Я просто сделал выводы. И поэтому твой визит сюда ничего не меняет. — Я не хотел ничего менять. Я просто хотел извиниться. И очень надеялся на понимание. — Понимание чего? Минхо заподозрил, что его просто пытаются обмануть. Он смотрел на Джисона на своей кухне, всё ещё находясь немного в шоке от его визита. Хан до этого вечера был у него два раза, но почему же тогда это ощущалась как-то иначе? — Есть что-то ещё помимо учёбы, — ответил Хан. — Вещи, к которым лежит душа. Вещи, которым ты готов посвятить всего себя. — Хан сполз на край стула, подался всем телом ближе к Минхо, боясь быть непонятым. — У тебя же так было? Минхо нахмурился. Конечно, у него так было. Точнее, у него был выбор. — Я выбрал учёбу, — признался Минхо. — Вряд ли это тот ответ, который ты хотел услышать. Если ты не хочешь учиться, то не занимай чужое место. Минхо на самом деле немного лукавил. Недоговаривал, что выбор он сделал не то чтобы легко, скорее, у него просто и не было этого выбора. Лишь иллюзия. Для него закрывалась одна дверь, и он просто шагнул в другую, оставляя всё позади себя. Минхо занимался танцами. Ему это нравилось. И всё, за что брался Минхо, он делал с полной отдачей, он растворялся в этом. Так что он понимал Хана. А на одном из занятий при опоре на правую ногу внутри бедра что-то больно сжалось. Боль неприятная, но терпимая, Минхо первое время отмахивался от неё, как от назойливой мухи. Только крепче сжимал челюсти и танцевал. Ему удавалось совмещать учёбу и танцы год. Год терпел боль, не обращаясь к врачу, боясь и не желая слышать, что тот ему может сказать. А потом учёба в новом году стала отнимать всё время. Минхо к тому моменту уже замечал: он не продвигается в танцах, отстаёт, отвлекается. И после недельного раздумья понял: совмещать он больше не сможет. Бросить звёзды у него и мысль не могла возникнуть. Поэтому он расстался с танцами. Первые недели он маялся, не хватало движений, душного зала. А потом привык. К слову боль в ноге всё ещё иногда беспокоила его. Она ждала его на ступенях при подъёме или слишком крутом спуске при прогулке по городу. Могла появиться внезапно, укусить резко и пропасть. Конечно, ничего из этого Минхо не сказал Джисону. Уж слишком это личное. Об этом даже Чан не знал. — У тебя всё равно другая ситуация. — Хан покачал головой. — Тебе нравилось учиться. Ты изучал то, что тебе действительно интересно и пригодилось. Но я… Какой из меня инженер? — спросил Хан. Минхо озадачен. — Я не знаю, — честно ответил Минхо. — Если это не то, чем ты хочешь заниматься, то зачем вообще всё это? Хан задумался или же просто замолчал, стараясь собраться с мыслями. Он и так говорил слишком много и открыто о себе. — Родители, — наконец сказал он, опустив взгляд. — Они хотят, чтобы я учился здесь. Как банально, да? — Он горько усмехнулся. — Здесь я должен сказать: они очень многое для меня сделали, я им обязан и всё такое. Только вот я никогда не чувствовал себя обязанным. С чего бы это? — спросил он, посмотрев на Минхо, ожидая от него ответа. Но Минхо молчал, только хмурился всё больше. — Я ничего себе никогда не просил, — продолжил Хан. — Ни дорогих навороченных игрушек, ни брендовых вещей, они сами всегда покупали. Потому что я не должен выделяться. Знаешь, хорошая платная школа накладывает некие обязательства. — Минхо не знал, так как его родители не имели денег на платную школу. — А я хотел гитару. — Хан усмехнулся, смотря вперёд и чуть вниз, словно там находилось окно в его прошлое и он там увидел маленького Джисона, мечтающего об обычной гитаре. — У моих родителей есть деньги. И они хотели и хотят для меня только самого лучшего. Они не всегда были богаты. Поднимались с самых низов. Наверное, поэтому они так озабочены моим будущим. Хан замолчал, поэтому Минхо позволил себе вопрос: — А ты? Ему немного сложно начать жалеть Джисона, потому что, как и любому человеку без большого достатка, Минхо трудно поверить: не в деньгах счастье. — Я хотел играть на гитаре, — Хан улыбнулся, явно недоговаривая. — И твой проект… Хан не ответил, не пожелал раскрыть все свои секреты. — Учёба важна моим родителям, — сообщил всё-таки он после недолгого молчания. — А я почему-то опять им повинуюсь. Думал, уеду в Корею, немного поучусь и напишу, что бросил. Уеду в Сеул или Пусан, найду работу, решу, как жить дальше, какое образование получить. Заниматься именно тем, чем мне хочется. Но так и не смог этого сделать. — Бросать Ёнсо-рен — самая глупая вещь на свете. — Минхо удивлён. — Сам же сказал, я занимаю чужое место, — напомнил Хан, на что Минхо только поморщился. Тогда он сказал это на эмоциях. — Я и сам это чувствую. Не только в Ёнсо-рен. Вся моя жизнь словно я занимаю чужое место. А я хочу найти своё. Вот только смелости мне не хватает. Я не научился жить самостоятельно. Мне слишком страшно остаться без поддержки родителей. Это проблема всех детей, родители которых имеют деньги? — Я не знаю. — Минхо не очень понял, почему Джисон спросил у него. — У меня нет обеспеченных родителей. И я бы не против иметь их, но не сложилось. — Неудачная шутка, Хан даже не улыбнулся. — Мне бы хотелось не думать о деньгах. — В этом не стыдно признаться. Кто не хотел подобного же? — Моя жизнь могла быть намного легче. Но мы имеем то, что имеем. И только нам решать, как распоряжаться своими… — он замолчал, подбирая слово. — Ресурсами. — Твои ресурсы — мозги, — вдруг улыбнулся Хан. — Твоя любовь к космосу, твоё стремление быть к этому как можно ближе. У меня тоже есть вещи, которыми я хочу заниматься в жизни. Но пока не могу. Не в полную силу. — И что же это за вещи? — Минхо и так понял, трудно было не догадаться. Но ему хотелось услышать ответ от Хана. — Музыка, — просто ответил он. Джисон смотрел на Минхо внимательно, ожидая усмешки или много раз слышанного от родителей «это несерьёзно». Или «музыка не прокормит твою семью». Какая семья? Джисону на тот момент было всего восемнадцать, а после он ни разу не поднимал эту тему. Родители, наверное, думали, он перегорел. — Это всё, что доставляет мне радость, — продолжил Хан, раз Минхо не стал смеяться над ним. Ему вдруг захотелось всё рассказать этому хмурому преподавателю в шортах. — Я чувствую, это моё. И сейчас самое время для исполнения своих желаний. — Но не во вред учёбе, — вставил Минхо, когда Джисон замолчал. Ему неловко из-за получившегося разговора. Он не знал, как себя теперь вести. Вряд ли Джисон первому встречному рассказывал о таком. Хотя он мог, но вряд ли делал. Хан кивнул, соглашаясь. — От меня требуется только учиться. Родители много вложили в меня. В эту поездку, в эту учёбу. Я сам поступил, — решил пояснить Джисон. Минхо знал это. В Ёнсе-рен невозможно купить место, какими бы богатыми твои родители ни были. — Но они отдали много денег на репетиторов. Я на самом деле отлично поработал, стараясь принести им радость. В ущерб себе. Думал, вот сейчас сделаю что-то для них, чтобы потом не было так совестно делать что-то для себя. Но время идёт, а я только всё порчу. Прости, но я не мог по-другому. Твой предмет самый неважный в моей учебной программе. И только им я мог пожертвовать без последствий. — Но последствия всё-таки есть, — напомнил Минхо. — Да. Мне на самом деле стоило поговорить с тобой или подумать над своим планом чуточку больше. — Ты занимаешься музыкой в творческом центре Мокпхо? — догадался Минхо. Потому что больше негде. — Да. Чанбин помогает мне иногда. Это я его познакомил с Хёнджином, когда тот поделился идеей расписать стену в прихожей. Минхо неприятно, что у его друзей были ещё друзья. Была какая-то другая жизнь, о которой Минхо не в курсе. Ему казалось, они неделимое трио. И если Чан и Чанбин зависали где-то без него, то только друг с другом. Оказалось, у них было ещё много знакомых, помимо замкнутого Минхо. Обидно и неприятно. Творческий центр находился в южной части города и имел два здания. Минхо был и в одном, и в другом, когда Бин приглашал его и Чана провести вместе выходные. Первое здание — обычное. Серый кирпич, белые колонны и вензеля под крышей. Три этажа, много классов, гулкое эхо коридоров. Второе находилось не так далеко от первого, похожее на перевёрнутую блестящую миску. Там проходили выставки картин, глиняных изделий, фотографий. Давались концерты и постановки местного театра, показывались документальные фильмы. Бывало очень интересно. Значит, Джисон вместо его занятий ездил туда. Знал ли об этом Чан? Или Чанбин не говорил ему об этом? — Понятно, — протянул Минхо, стараясь скрыть разочарование. — Не похоже, чтобы ты действительно понимал. — Джисон позволил себе слабую улыбку. — Но спасибо, что выслушал хотя бы. Минхо и сам внезапно оказался рад выслушать и расставить для себя все точки над i. Это не значило, что он стал лучше понимать мотивы Хана. Внутри всё ещё сидела обида, она мешала Минхо перестать сердиться. Несмотря на тёплый пол, Минхо переступил с ноги на ногу, чувствуя гуляющий у плинтусов сквозняк. Да и надоело ему вот так стоять перед Ханом и строить из себя, как бы его мама выразилась, «профессора бечу тонджан гук». Минхо помнил, как сказал тогда: «Нет такого профессора!» Ему было тогда даже не пять, а почти двадцать. И уже тогда собранный, дисциплинированный и чересчур строгий Ли Минхо вызывал раздражение и непонимание. Мама часто одёргивала его и дразнила этой фразой. Она тогда ответила: «Вот именно. Поэтому расслабься». Будь проще. Джисон заметил на губах Минхо улыбку и принял её на свой счёт. Расправил плечи, сел обратно на всё сиденье стула, а то так и провёл всё это время на краю, аж попа болела. Ему начало казаться, они смогут поладить. По-настоящему. И Минхо больше не будет сверлить его взглядом, словно он повинен в чём-то ужасном. Хану хотелось ловить на себе вот такие улыбки, от них становилось щекотно внутри. И это ощущение Хану очень нравилось. — Что ж, — сказал Минхо, отлипая от подоконника. Поясница затекла, Минхо еле удержался, чтобы не поморщиться. — У меня есть хороший кофе, взамен этого. — Он указал на забытый и остывший чай. — И онигири с курицей. Поедим, пока свежие? Минхо не мог понять, почему решил поделиться с Ханом едой. Мало того, угостить его вкусным кофе, а не заставлять допивать чай. Ведь он это заслужил за свои прогулы. Чай, не угощения. Но Хан выглядел таким… Потерянным. Он, Минхо думал, такой общительный, вечно в компании своих друзей и приятелей, редко кому мог рассказать то, что рассказал ему сейчас. Пусть Хана к этому подтолкнули обстоятельства. Но всё же. Жалел ли Минхо о заполненном табеле Хана? Ему скорее было жаль из-за всей ситуации, в которой они, по вине Хана, оказались. Ему всё равно пришлось бы поставить пропуски. Других вариантов не было. Минхо корил себя только за одно: он не поговорил с Джисоном раньше. Ему нужно было с самого первого пропуска выловить Хана и вытряхнуть из него всю правду. И тогда он мог бы что-нибудь придумать. Но сейчас думать об этом было поздно. Минхо без раздумий и сожаления вылил в раковину остатки чая, оставшуюся пачку выбросил в мусорное ведро. Поставил на плиту чайник, а пока кипятилась вода, достал из холодильника контейнер с онигири. Он покупал их в маленьком магазинчике за углом. Хозяйка магазина сама их готовила, поэтому они получались вкусные и не такие искусственные, как в фабричных упаковках. Не дожидаясь кофе, Джисон стянул один онигири из контейнера и сразу откусил большой кусок, довольно жмурясь: видимо, проголодался. Минхо лишь покачал головой, наблюдая за этим. — Очень есть хотел, — пояснил Джисон, едва прожевав. — Тогда ешь, а не говори. Иначе подавишься. Сейчас кофе будет готов. Минхо отсыпал в кружки кофе, добавил сухих сливок, залил кипятком. Поставил перед Джисоном его чашку и бросил два пакетика с сахаром. Сам он сладкий не пил, но вот такие порционные пакетики собирал, когда покупал кофе с собой. Для таких случаев. Чанбин и Бан Чан, единственные до этого гости в его доме, тоже пили исключительно сладкий кофе. Запихнув в рот последний кусок онигири, Джисон ловко надорвал сразу два пакета сахара и высыпал в свой напиток, быстро его помешал ложкой и шумно втянул в себя первый глоток. Минхо отчего-то умилялся его манерам, присел за стол, оказавшись очень близко. У окна всё-таки было безопасней. — Спасибо. — Джисон потянулся ко второму онигири, но стал есть его уже медленнее, поглядывая на Минхо, тоже начавшему есть. — Что? — Минхо такой взгляд нервировал и смущал. — А ты классный! — выпалил Хан. — Потому что накормил тебя? — усмехнулся Минхо. — А что? Этого недостаточно? — спросил Джисон. — Не каждый поделится своей едой. Очень вкусно. Сам готовил? Минхо так и хотелось соврать. Только зачем? Что даст эта глупая незначительная ложь? Какое преимущество? Он и так «классный». Хан сам так сказал. — Нет, — ответил Минхо, усмехнувшись своим мыслям. — Покупаю в магазине за углом. — Офень фкусно, — проговорил Хан ещё раз, но с набитым ртом, из которого полетели рисинки во все стороны. Хан быстро закрыл рот рукой, виновато посмотрел на Минхо. Минхо рассмеялся. Джисон замер, не веря своим ушам. Ему казалось, этот серьёзный человек максимум, на что способен, — это улыбка, которую Хан сегодня уже получил. Но смех. Какой же он красивый. И заразительный. Пришлось быстро прожевать и проглотить еду, чтобы рассмеяться следом, не рискуя подавиться. — Говорил же: жуй, потом говори. — Минхо покачал головой. Какой же Хан в сущности ещё ребёнок. Ну и пусть, что девятнадцать, ведёт себя словно ему шесть, семь лет в лучшем случае. Но Минхо бы соврал, сказав, что такая детская непосредственность ему не нравилась. Она привлекала, хотелось так же. Отбросить все взрослые заботы и просто есть с набитым ртом и смеяться. Но Минхо, скорее, в силу своего характера, не мог себе такого позволить. Ему не жаль, все люди разные. — Нам надо чаще зависать вместе, — поделился своими соображениями Джисон. Он косился на третий онигири, но не решался его взять. Не слишком уж нагло это будет с его стороны? Минхо за это время съел всего один рисовый треугольник. Он небольшими глотками пил свой кофе. Хану на секунды стало стыдно за своё поведение. Но ведь действительно вкусно. А вкусно поесть он очень любил. — Зависать? — переспросил Минхо. — Ты имеешь в виду занятия или… — Какая разница? — перебил его Джисон. Про занятия не хотелось говорить категорически. Ему ещё предстоял разбор полётов с куратором, а ему не расскажешь о занятиях музыкой. Не поговоришь вот так открыто, как с Минхо. С Минхо, правда, вышло случайно, но Джисон не жалел. Пока они разговаривали, за окном потемнело, с моря на остров налетела туча, гонимая сильным ветром, обычное явление на самом деле. Смотреть прогноз погоды на острове было бесполезно. Они оба вздрогнули, когда раздался сильный раскат грома. Вдалеке сверкнула молния. Гроза осенью для Минхо всё ещё в диковинку. Они повернулись к окну, ожидая поистине чего-то страшного, так темно за ним было. Всё стихло, даже ветер пропал. А потом пошёл дождь. Сразу, резко и стеной. У Джисона смешно вытянулось лицо, словно он видел подобное впервые. Может, и так, хотя Минхо подозревал, в Малайзии дожди идут страшнее. Хан привстал, пытаясь рассмотреть, что же по-настоящему творилось за окном. Всю улицу тут же затопило, ливнёвки не справлялись с таким объёмом воды. — Кажется, это надолго, — хмурясь, констатировал Хан, садясь обратно на своё место. — А ведь никакого предупреждения не было. Минхо с Джисоном согласен. Туча большая и совсем не собиралась сдвигаться с места, решив задержаться над бедным островом. Словно в городе не хватало воды. — Что же делать? Минхо не знал. В такую погоду город словно парализовало. — Мне так-то в общежитие нужно. — Джисон зачем-то достал свой телефон, быстро пролистал по приложениям, открыл одно. — Такси не работает. — Конечно, нет. Ты посмотри, что творится на улице. Никто не сядет за руль в такую погоду. Это опасно. Останешься пока у меня. Дождь кончится, пойдёшь домой. Нечего деньги тратить на такси, тут пешком десять минут. Уже знакомая благодарность в тёмных глазах. Минхо отвернулся, сделал вид, что за окном происходило нечто очень интересное. — Тогда, — воодушевился Хан положением дел, — давай посмотрим какой-нибудь фильм? Не на кухне же сидеть. Минхо сомневался, стоит ли им заходить в общении так далеко, как совместный просмотр фильмов, но Джисон был прав: не на кухне же им сидеть. — Тогда иди в комнату, а я принесу лэптоп. У меня телевизора нет. Это ещё одна ситуация, в которой Минхо не хотел бы оказаться. Всё было бы куда проще, не предложи он Хану перекусить, и тот ушёл бы к себе в общежитие ещё до начала этого апокалипсиса за окном. Теперь неизвестно, насколько они застряли в его квартире. Если дождь не кончится до утра, то Джисона придётся укладывать спать. А если вода никуда не уйдёт, то могут отменить занятия. В любом случае, Джисон, выходящий утром из этой квартиры, не то, чего бы Минхо хотелось. Лэптоп у Минхо старенький, давно уже просился заменить его, но такие траты были пока непозволительны. Хотелось из него вытянуть всё возможное. Минхо придвинул к дивану низкий столик и поставил на него компьютер. За окном всё так же хлестал дождь, не собираясь ослабевать, полностью размывая стоящее рядом здание. Минхо поёжился. Он ненавидел такую погоду. — Включить обогреватель? — спросил он. Хан покачал головой. — Но если есть плед… Мог ли Минхо ещё сегодня утром представить, что вечером будет сидеть рядом с Джисоном на диване, соприкасаясь бёдрами, делить один плед на двоих, так как в квартире ощутимо похолодало, и смотреть «Игру в кальмара»? Нет, ему бы такое и присниться не могло. Сначала Минхо был напряжён. Близость чужого человека не позволяла расслабиться. Будь то Чан или Бини, Минхо вполне мог закинуть ноги на одного, а голову на другого. Но рядом с Ханом чувствовал словно это он в гостях, а не наоборот. Джисон же, полностью поглощённый очередным эпизодом, сидел на своём месте, иногда тихо попискивал от происходящего на экране. Минхо почти не смотрел, думал о своём. А именно: время идёт, скоро надо будет ложиться спать. Минхо перебирал в уме, есть ли у него запасная подушка, какую одежду для сна дать Джисону. Диван, на котором они сидели и на котором предстояло спать Хану, неудобный. Минхо знал, так как сам спал на нём, пока не получил кровать. Диван достался от предыдущих жильцов, и что-то подсказывало, они были рады от него избавиться. — Тебе не интересно? — подметил Джисон. — Я не особо люблю подобное. А ещё Джисона надо было отправить в душ! Чёрт. Ну почему ему приспичило прийти именно сегодня? Пускать Хана к себе в постель Минхо не хотел. Во-первых, самому спать на диване тоже не хотелось. Во-вторых, спать с Джисоном в одной постели он тоже как бы не в состоянии. Слишком быстро стирались границы. Минхо был не готов. Он не поспевал за развитием событий. Ему хотелось позвонить Чану. «Требую звонок другу», — подумал Минхо. На третьем эпизоде непрекращающегося пиздеца на экране, который Минхо едва ли смотрел, Джисон стал клевать носом. — Эй, — позвал он его. — Спать? Хан посмотрел в окно. Там по-прежнему шёл дождь, может, чуть тише, чем изначально. Но вода по-прежнему омывала тротуары. Тут не такси, тут катер был нужен. — Я пойду? — почему-то спросил Джисон. — Куда ты пойдёшь? — разозлился внезапно Минхо. — В темноту, в дождь, когда воды по колено. — Идти же недолго, сам говорил. Минхо прикрыл глаза. Ну что за ребёнок! — Но не в такое время. Провожать я тебя не пойду. И отпустить одного не могу. Я всё-таки твой преподаватель, я несу за тебя ответственность. — Я добегу за семь минут. Дождь уже не такой сильный. — Промочишь ноги и заболеешь. Минхо и сам не знал, почему его отговаривал. Хочет идти — пусть идёт. Но Минхо знал, пожалеет. Переживать будет. А если эта бестолочь заболеет, то вообще себе не простит, что отпустил. — Останешься у меня, — заявил Минхо, сам не верил, что произнёс это. — Правда? Я и так столько времени у тебя отнял, не хотелось бы тебе мешать. — Выбора нет. Ты не особо благодари, ты ещё не знаешь, каково это, спать на этом диване. Я тебе сейчас принесу подушку, накроешься пледом, ещё одного одеяла у меня нет. Полотенце дам, одежду, сходишь в душ. — Минхо, не стоит так беспокоиться. Я могу и так, в своей одежде и без душа. Утром рано уйду в общежитие, там и приму. — В джинсах спать будешь? — с сомнением спросил Минхо. Джинсы на Хане узкие, как он в них вообще дышал. Спать точно неудобно будет. Хан и сам об этом подумал, поэтому сказал, очень смущаясь: — Ладно. Одежду давай. Упрашивать на душ Минхо его не стал. Пусть как хочет поступает. — Сейчас. Он ушёл к себе в спальню. Взял подушку, она у него одна, и он решил её пожертвовать Джисону. Ему и так спать на диване с пледом. Перебьётся Минхо одну ночь без подушки. Из шкафа достал самые приличные спортивные штаны. В них он планировал бегать по утрам. Когда-нибудь. — Вот. Он положил вещи на подлокотники дивана. — Я компьютер заберу, мне ещё по работе надо кое-что сделать. Хан кивнул. Хотя оставаться без компьютера не хотелось. Перед сном он всегда что-нибудь смотрел. — А зарядку можно попросить? У меня почти сел телефон. Минхо ушёл за зарядкой. — Если что-то захочешь, есть, пить, на кухне найдёшь. Не стесняйся. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил Хан. Минхо ещё пару секунд смотрел на него, не веря в то, что оставил Джисона у себя на ночь. Ему срочно надо написать Чану. Поделиться с ним, куда привели его советы. Разделить ответственность. Оказавшись в спальне, Минхо сразу немного приоткрыл окно, пропуская в помещение звуки грозы, ветер и сырость. Но комната требовала проветривания, хотя бы на пять минут. Сев на кровать, он открыл лэптоп, намереваясь написать Чану, какой он плохой советчик, и ему вообще противопоказано работать с детьми. Хан не ребёнок, пусть иногда себя так ведёт, но это из-за Бан Чана тот сейчас будет спать на неудобном диване. Но потом Минхо решил, что скажет Чану всё лично, глядя в глаза. Так будет правильнее. Минхо долго не мог уснуть, всё прислушивался к тому, что происходит в соседней комнате. Но слышал только тишину. Казалось, он только закрыл глаза, как его разбудили шаги в коридоре. Спросонья он испугался, не сразу вспомнив о Хане, оставленном на ночь. За окном дождь утих, только редкие капли выбивали дробь о карниз. И только. Хан прошёл в туалет, потом на кухню. Минхо прислушивался к каждому его шагу. Он вернулся в комнату, и снова тишина. В следующий раз, когда проснулся Минхо, за окном уже начинался новый день. Туча, накрывшая город, вылила всю воду и превратилась в рваные облака, сквозь которые пыталось выглянуть бледное солнце. Минхо накрылся одеялом, отчаянно не желая просыпаться: по ощущениям ещё слишком рано. Джисон, надо отдать ему должное, старался действовать тихо. Но в этой квартире никогда никто не оставался, и даже шорох мог заставить Минхо проснуться. Хан некоторое время провёл на кухне и в ванной. Минхо слышал, как тот включил воду. Ещё шаги. А потом щёлкнул замок двери. Минхо внезапно захотелось выйти, остановить Джисона. Или же спросить, почему тот уходит так рано. Можно позавтракать вместе. Но потом понял: завтрак вместе звучит очень странно. Хан аккуратно и тихо закрыл за собой дверь. В квартире Минхо снова остался один. И ещё два часа до будильника он спал крепко и спокойно. Минхо не чувствовал себя отдохнувшим. Даже больше. Он банально не выспался. Поставив чайник на маленький огонь, прошёл в ванную, принял горячий, как любил, душ. Почистил зубы, налепил под глаза патчи. Нет, он точно убьёт Чана. Заварив себе крепкий кофе, Минхо пил его маленькими глотками, такой он был горький, смотрел в окно, где всё блестело чистотой после душа от небесной канцелярии. В неровностях дорог скопились лужи, с деревьев побило листву и даже небольшие ветки, пахло свежестью. Но солнце уже вступило в свои права, скоро жители города будут себя ощущать как в парнике. Несмотря на то, что сейчас осень, солнце светило обильно и грело тоже неплохо. Открыв холодильник, Минхо улыбнулся, обнаружив пропажу ещё одного онигири и баночки с соком. Хан решил не стесняться и ни в чём себе не отказывать. Выпив кофе, Минхо прошёл в комнату, в которой спал Джисон. Подушка, плед и спортивные штаны, сложенные стопкой, лежали на диване. На верхушке этой пирамиды змейкой свернулась зарядка для телефона. Он сразу же стянул с подушки наволочку, только сейчас подумав: стоило Хану дать новую. И вместе со штанами закинул её в стирку. — Надеюсь, ты не пускал слюни в подушку, Хан Джисон, — пробормотал Минхо. Минхо рискнул надеть сегодня куртку, положил в рюкзак зонт, хоть толку от него почти не было. Когда небеса желали разверзнуться, ветер выворачивал зонт наизнанку, ломая спицы. Минхо не знал никого в Мокпхо, у кого был бы зонт с несломанными спицами. У здания университета почти не было студентов. Скамейки ещё не просохли, трава на газонах — тоже. Студенты шли сразу в университет или же тусовались у велопарковки. Минхо прошёл по главной аллее, у входа выбросил пустой стакан из-под кофе, что по традиции, а скорее, привычке, купил по дороге, и взбежал по лестнице. Коридоры полны студентов. Те, кто оккупировал подоконники, при виде Минхо быстро с них слезали, словно ему было дело до этого. В общей комнате тоже полно народу. Минхо это ненавидел. Поэтому, не найдя среди преподавателей Чана, Минхо забрал свои вещи и выдвинулся в аудиторию, надеясь найти покой там. На большом перерыве, направляясь в столовую на обед, Минхо уже не был зол на Чана так, как вчера вечером. Да и злостью это сложно было назвать. Скорее, досадой. — Выглядишь усталым, — заметил Чан, отодвигая свой поднос в сторону, освобождая место для Минхо. — У меня для тебя увлекательная история, — ответил Минхо, присаживаясь за стол. Он многозначительно посмотрел на Чана, словно тот должен был сам догадаться, о чём пойдёт речь. Вообще-то, тот и должен. Ведь он наверняка знает, что Хан последовал его совету. Но Чан молчал, давая право Минхо сказать всё, что тот хотел. — Ты удивишься, но вчера вечером ко мне пришёл Хан Джисон, — начал Минхо, разминая котлету у себя в тарелке. Чан удивлённым не выглядел. Скорее, заинтересованным. — Тот Хан Джисон, из-за которого у меня проблемы с отчётом. Тот Хан Джисон, который игнорирует мои занятия. Тот Хан Джисон, с которым ты знаком. — Минхо посмотрел на Чана, а потом спросил: — Какого хрена? Так разговаривать с Чаном Минхо себе никогда не позволял. И не собирался, но начав разговор, он вновь пережил смущение, растерянность, которые испытал вчера, обнаружив Джисона на своём пороге. Вспомнил, как сидел рядом с Ханом на одном диване, сосредоточившись не на происходящем на экране, а на том, как соприкасались их бёдра. На том, что они сидели под одним пледом. Вспомнил, что Хан спал на его подушке, от которой точно пахло Минхо. И теперь он гадал: что чувствовал по этому поводу Джисон. Минхо злился из-за всех тех чувств, которые хотел (надо было) запихать куда подальше, а визит Хана разбил все выстроенные барьеры. Хлипкие, ненадёжные, тонкие, как папиросная бумага, но барьеры. Просто из-за того, что Чан ему это посоветовал. Чан не спешил отвечать, какого хрена. И не разозлился на такое резкое обращение. Минхо как-то резко весь сдулся. — Вчера вечером ко мне припёрся домой Хан Джисон, — снова начал Минхо. — Я ожидал, он ко мне подойдёт в университете, ведь он явно в курсе изменений в своём табеле успеваемости. Я же отправил свой отчёт. — Чан кивнул. В Ёнсе-рен отличная система обучения. Ученики подключали себе программу, позволяющую отслеживать успеваемость в режиме реального времени. Проставленные баллы или их снятие тут же отображались в специальном приложении, приходило оповещение. Очень удобно на самом деле. Инновации. — Но он пришёл ко мне домой. Зачем ты ему это посоветовал? — Минхо посмотрел на Чана. — Он очень расстроился из-за снижения баллов. — Чан отодвинул от себя тарелку и взялся за сок. Сделал глоток и продолжил: — Я ему сказал: ты сам виноват. Потому что так и есть. Я рассказал о том, какой тебе устроили разнос. И он расстроился ещё больше. Спросил, как он может извиниться перед тобой. Я посоветовал купить черешню и кофе. Но я не советовал ему идти к тебе домой. Тут он полностью следовал своей инициативе. — Придурок. — Минхо прикрыл глаза. — Тебе не понравилось, что он пришёл к тебе? — Да, — Минхо вздохнул. — Припёрся с кофе и черешней. И с печальным лицом. Я не мог его выгнать, хотя стоило бы это сделать. Ты прекрасно знаешь, с каким подозрением относятся к тому, что учащиеся приходят в дом к преподавателям. — Знаю. — Чан откинулся на стуле. — И не вижу в этом ничего предосудительного. — Ты — нет. Другие видят. И мне не хотелось бы, чтобы пошли слухи. В любом случае, пока мы сидели у меня на кухне, пошёл этот чёртов дождь. Я не мог отправить Хана в общежитие и оставил его ночевать у себя. — Интересно, — усмешка. — Смешно ему, — проворчал Минхо. — Я не выспался из-за этого. — Хан не давал тебе спать? Минхо задохнулся из-за того, как двусмысленно прозвучала фраза. — Он был громким? Господи, Чан, заткнись! — Нет. — Минхо покачал головой. — Он лёг спать на диван. Но я всё равно не мог спать. Не привык к посторонним в доме, — Минхо легко признался в том, что Чан и так знал. — О чём вы говорили? — Об учёбе, — уклончиво ответил Минхо, не желая посвящать Чана в детали. Довольно личные детали. — Он мне открытым текстом сказал: мол, я не могу посещать ваши занятия, так как у меня есть свои дела. Знаешь, чему я больше всего удивлён? — Чан приподнял бровь, весь в ожидании. — То, что вы знакомы. Я этого не знал. Я говорил тебе о нём, о проблемах с его посещаемостью и ни разу не услышал от тебя, что вы общаетесь. — В голосе прозвучала претензия. И немного ревности. — Мы знакомы, — подтвердил Чан, сделал ещё глоток сока. — Я часто его видел в творческом центре Чанбина. Но это не значит, что мы общались. Скорее, просто здоровались, когда сталкивались там. Я не думал, что это важно. — Это неважно, — соврал Минхо. — Просто странно, что ты не сказал. — Минхо поморщился от того, как это прозвучало. Словно они пара и он допрашивает Чана, заподозрив в неверности. — «Знаешь, Минхо, я знаю этого парня. Он часто бывает у Чанбина». Так ты мог сказать. — Ты слишком много о нём говоришь. Минхо прикусил язык. А потом фыркнул, как делал всегда, когда не знал, что ответить. Да, говорил. Но ещё больше думал. Знать об этом Чану было не обязательно. — Он моя персональная головная боль. Конечно, я буду много о нём говорить. Поставил ему прогулы, словно это решит проблему. Потом же ещё придётся писать объяснительную, почему у него прогулы. Почему именно мой предмет портит табель успеваемость студента Хана. Он же хорошо учится. — Вы так и не договорились ни о чём? Минхо задумался, вспоминая разговор на кухне. — О чём мне с ним договариваться? Я пошёл ему навстречу. Он этого не оценил. Я не буду за ним бегать, всё-таки ему это нужнее, чем мне. На этой неделе его тоже не было. Значит, баллы ещё снизятся. Так можно вообще вылететь из Ёнсе-рен. Ты прекрасно знаешь об этом. — Хочешь, я поговорю с ним? — предложил Чан. Минхо усмехнулся. Чан умел вправлять мозги. — Пока не надо, но я запомню твоё предложение. — Обращайся, — подмигнул Чан. После окончания занятий Минхо решил наполнить целую кружку кофе и пройтись пешком, никуда не торопясь. Изменить свой маршрут, внести немного разнообразия. Ему всегда лучше думалось в движении. После ливня воздух всё ещё слишком влажный; дорожки просохли, но от газонов всё ещё пахло сырой землёй. Но хотя бы ветра не было. Минхо запахнул куртку и быстро спустился по ступеням.

***

На следующий день Минхо вызвали к ректору. Он нашёл оповещение на своём рабочем планшете. Сердце тут же сжалось от дурного предчувствия. Конечно же, в голове сразу всплыл образ Хан Джисона, почему-то теперь Минхо ассоциировал с ним все проблемы, собирающиеся возникнуть в его жизни. Минхо знал: к его работе не придраться. Кроме случая с табелем, но ведь он решил эту проблему, разве нет? Идя по длинному коридору в кабинет ректора, словно на эшафот, Минхо гадал, зачем понадобился старикашке. Ёнсе-рен позиционировал себя как заведение, предоставляющее дорогу молодым умам Кореи. Поэтому и преподаватели здесь были значительно моложе среднего показателя по стране. Но в управлении сидели все те консервативные старцы, со скрипом принимающие всё новое. Ректора Ёнсе-рен, профессора Ки Хон Ли, Минхо видел только раз на открытии учебного года. И то больше со спины. Весь преподавательский состав стоял по линейке за небольшой трибуной, за которой ректор толкал пламенную речь, настраивая новых и старых учеников на отличную работу в новом году. Ки Хон Ли не вёл больше уроков, хотя делал исключения, если приезжала комиссия из Ёнсе. А руководил исключительно через замов и замов замов. Минхо видел иногда его плешивую голову в коридорах среди студентов, но старался не попадаться ему на глаза. Постучавшись и услышав приглушённое «войдите», Минхо глубоко вздохнул и открыл дверь. В этом кабинете он никогда не был и не хотел бы быть. Ректор сидел за столом, что-то набирал на клавиатуре, подслеповато щурясь в экран. — О, Ли Минхо, заходите. Садитесь. Минхо поклонился и прошёл в кабинет, сел на указанный стул. Он так нервничал, что дрожали руки. Пришлось их сжать между коленями. Изобразил на лице вежливое любопытство. — Я не отниму у вас много времени. Перейдём сразу к делу. В начале ноября состоится дружеская встреча с одной из школ Чолла-Намдо. Это традиция, которой уже пять лет. Каждый год Ёнсе-рен приезжает с дружеским визитом в университеты материка. — Минхо кивнул, показывая, что понимает. Ни про какие выезды он не слышал и про эту традицию не знал. Живот скрутило от неприятного предчувствия. — В этот раз решено ехать в университет при музее сельскохозяйственной истории провинции Чолла-Намдо. — Старикан откинулся на кресле, смотря на Минхо через толстые линзы своих очков. — Он находится довольно близко. — Минхо кивнул ещё раз, он знал, где это. На другом берегу реки Йонсанган. Они с Чаном планировали посетить это место однажды, но несмотря на то, что это буквально на другом берегу, до моста, перекинутого через реку, было далековато. Расстояние не проблема на самом деле, но по какой-то причине они всё откладывали эту поездку, но страстно желали. Минхо, как человек науки, не верил в астрологию. Но, кажется, Вселенная решила исполнить их желание на собственных условиях. — Я очень прошу вас сопровождать студентов в этой поездке. В «прошу» довольно отчётливо слышалось «приказываю». Минхо кивнул. — Вы поедете на автобусе с двумя водителями, с вами будет Ли Сон Джихён. Вы знаете её? — Минхо снова кивнул, так как не ручался за свой голос. — Она уже участвовала в таких поездках и всё организует. Вам, Ли, только остаётся проследить за студентами. Отвезти пятнадцать человек и привезти их обратно. Ничего сложного. Минхо кашлянул и рискнул спросить чуть сиплым голосом: — Но почему я? Я хочу сказать, я же недавно здесь преподаю. Может, кто-то из старших справится с этим лучше? Ректор мягко улыбнулся, Минхо нисколько не сомневался — улыбка фальшивая, покачал головой, словно журил непослушного внука. — У вас меньше всего преподавательских часов. И вас легко можно отпустить без потери для учеников. Тем более, старший преподавательский состав уже участвовал в этом. «И им на хрен это не сдалось», — осталось невысказанным. — Поскольку нужно ещё два сопровождающих, поручаю выбрать вам самому, кто это будет. Но не факт, что я смогу одобрить эти кандидатуры. «Простите меня», — мелькнуло в голове у Минхо, и он сказал: — Бан Чан и Со Чанбин. — Бан Чана знаю, он преподаёт у нас английский. Что ж, он ответственный молодой человек, — кивнул ректор, — надо посмотреть, что у него с расписанием. Я о нём тоже думал. А Со Чанбин кто? — Он работает в творческом центре Мокпхо. Да, он не преподаватель Ёнсе-рен, но у него есть опыт…  — Я понял, кто это, — прервал Минхо ректор. — Что ж, почему бы и нет? Мы сотрудничаем с творческим центром, много наших студентов занимается там. Это отличная идея. Я пока не уверен насчёт Бан Чана, но постараюсь отпустить его. — Спасибо. «Да провались ты!» — Тогда не смею вас больше задерживать. Минхо встал, противно скрипнув ножками стула по паркету, поклонился и вышел из кабинета как можно быстрее. Вселенная! За что?

***

За зданием университета располагались: закольцованная беговая дорожка, волейбольная площадка и небольшая лужайка с простым набором тренажёров. Спорт в этом месте не особо прижился. Студенты иногда играли в волейбол, чтобы проветрить головы, отвлечься. Но вот бегом или упражнениями на тренажёрах никто никогда не занимался. Всем этим руководила невысокая милая девушка по имени Ли Сон Джихён. Она носила спортивную форму синего цвета с эмблемой Ёнсе-рен. Минхо редко с ней пересекался, в основном только в общей комнате или в столовой и то не всегда. Она немного раздражала своей манерой общения: слишком много жестов и визгливых ноток в голосе. Минхо её нашёл у беговой дорожки. Она стояла к нему спиной, но обернулась, когда он приблизился. — Привет. Да, она была милой, но и только. Обычная, простая внешность, незапоминающаяся. — Минхо? — Она протянула руку для пожатия. Минхо кивнул и подал руку одновременно. — Я так понимаю, ты от ректора? — она улыбнулась. — На самом деле всё не так страшно, как кажется. — Она явно прочла всё по лицу Минхо. — Я еду уже второй раз. Так что не беспокойся. Все организационные вопросы на мне. Главное, следить в поездке, чтобы ребята произвели хорошее впечатление, не напились после отбоя и не потерялись по дороге. Всё довольно просто. Минхо так не казалось. — В начале следующей недели вывесят лист, в котором желающие отправиться в поездку могут вписать своё имя. Возможно, их будет даже меньше пятнадцати. Такие поездки не особо пользуются успехом тут, так как отвлекают от учёбы. — Да? Девушка выразительно посмотрела на него. Минхо всё ещё забывал, что преподавал в Ёнсе-рен, а здесь учились помешанные на учёбе из всех помешанных на учёбе студенты. В это учебное заведение стекались самые лучшие умы со всей страны, кроме Хан Джисона. И пропустить учебный день для многих не представлялось возможным, хотя даже среди них имелись прогульщики. Хан Джисон тому подтверждение. Минхо же судил из своего опыта студенческой жизни, когда под хорошим предлогом откосить от учёбы благое дело. Он любил учиться, но никогда не делал это так маниакально, как многие в Ёнсе-рен. Порой это даже пугало. — Хорошо, — сказал он. — Нам меньше хлопот. Ли Сон Джихён кивнула, не прекращая улыбаться. Если честно, Минхо вообще не понимал, почему в Ёнсе-рен была такая рабочая единица, как преподаватель физкультуры. Или как правильно называлась должность Ли Сон Джихён? Спорт не пользовался успехом, многие вообще считали его пустой тратой времени. На беговой дорожке бегало три девушки, но они могли это делать и без присмотра. А тренажёры наверняка никто не трогал с того самого момента, как их установили. — Нужно будет встретиться с остальными участниками поездки. — Ли Сон Джихён заставила посмотреть на себя. — Ты знаешь их? — Это я предложил их в поездку, — признался Минхо. Под пытливым взглядом девушки ему становилось неуютно. И её вечная улыбка, вечно позитивный настрой немного напрягали. Кто вообще в свои двадцать четыре — Минхо предполагал, они ровесники — вообще мог остаться таким позитивным? В её взрослой жизни не было проблем? — О, друзья, значит. Отлично. Я тогда свяжусь с тобой через рабочую почту, хорошо? Назначим встречу, чтобы всем было удобно. — Да, хорошо. Их разговор подошёл к концу, ведь именно за этим Минхо сюда и пришёл. Девушка всё ещё смотрела на него, словно ожидая чего-то. Минхо кивнул и развернулся, чтобы вернуться в здание. Эта поездка начинала нравиться ему всё меньше. Пока он шёл к университету, в его кармане звякнул телефон. «Ну спасибо», — пришло от Чана. Минхо только улыбнулся и убрал телефон, ничего не отвечая. Следующая пара у него с потоком Хана, но Минхо не слишком рассчитывал увидеть того на занятиях, даже после их разговора. И побега того рано утром. Минхо решил, после долгих раздумий на эту тему, Джисон поступил правильно, уйдя так рано. Не было бы ничего более смущающего, чем позавтракать вместе после откровенного разговора (Минхо надеялся, Хан не придумал для него сказочку про занятия музыкой), а потом сталкиваться в университете или на уроках Минхо, вспоминать разговор и ощущать некую связь, которая непременно образуется после таких посиделок. А так Хан ушёл с утра, словно его никогда и не было в квартире. Обрубил эту связь, которая ему была не нужна. Которая точно не была нужна Минхо. Он боялся её. Минхо и так слишком многое связывало с этим студентом. И он радовался, что в своё время посвятил во всё это Чана. Иначе ситуация могла остаться только между ним и Ханом. А это неправильно. В чем её неправильность, Минхо так и не мог сказать. Но он словно знанием Чана подстраховывал себя от неприятностей. Каких, он тоже не знал. Хан Джисон уже сидел в аудитории на своём обычном месте, когда Минхо пришёл. Он не подал вида, как удивлён, как и то, что заметил его. Он прошёл к своему столу, сел, поставил на столешницу свою неизменную кружку с кофе, рядом с ней — рабочий планшет. Его личный телефон разрывался гудением на беззвучном режиме, на дисплее высвечивались уведомления о сообщениях в чате с Чаном и Бини. Кажется, последнего посвятили, в какое дерьмо их затащил Минхо. У него сейчас не было ни времени, ни настроения с этим разбираться. Не читая переписку Чана и Чанбина, он просто отправил: «Я не должен страдать один», отчего их чат взорвался ответными сообщениями, которые Минхо благополучно игнорировал. А когда до урока осталось две минуты, вообще выключил телефон. Лекция сегодня снова шла о горизонте событий, одна из любимых тем Минхо, поэтому он позволил себе ещё раз к ней вернуться. Настолько любимая, что он решил несколько уклониться от учебной программы, давая этой теме чуть больше времени, чем следовало. Он и сам ощущал себя словно находился на некой черте, за которой ни черта не видно и непонятно. Пусть Космос изучен ничтожно мало, но многие (почти все изученные) вещи понятны и просты. Они поддавались общеизвестным законам физики. Их элементы были в химической таблице, реакции на то или иное воздействие, в теории, предсказуемы. Но за горизонтом событий — ученые как слепые щенки. Они могли только наугад строить теории. У Минхо захватывало дух каждый раз, стоило ему только представить всю бескрайность пространства, в котором по чётко намеченной траектории двигались небесные объекты. Но за горизонтом событий можно было полагаться на свою фантазию, применяя знания, строить теории. Минхо писал свой диплом по горизонту событий и благодаря ему теперь работал в Ёнсе-рен. На большой белой доске изображения сменяли друг друга, Минхо перелистывал их на своём планшете, подключив его к проектору. — Многие явления, — говорил Минхо, и его голос звучал размеренно и спокойно в тихой комнате, — учёным необязательно видеть. На самом деле, многие явления они и не видят, только описывают, как они могут происходить. — Ученики смотрели на доску, Минхо видел, как в очках некоторых студентов разноцветными узорами отображались картинки с доски. Это было немного забавно. Ещё он старался не смотреть в сторону Хана, не желая видеть, занимается ли тот, или опять, положив под голову рюкзак, спит. — Поэтому очень многие события не имеют физического, в виде фотографий, подтверждения. Мы просто знаем, что так было. — А если было не так? — спросила девочка с первой парты. Минхо посмотрел на неё, смутив. Он любил такие вопросы, потому что сам часто задавался ими. Почему всё именно так, а не иначе. Все формулы придуманы человеком. Все описанные с научной точки зрения явления — работа человека. Человечество придумало время, расстояние, название материй. Придумало формулы и теперь считало их единственной правдой. Опиралось на неё, как хромой на костыль. — Учёным свойственно находиться в вечных сомнениях и поисках правды, — ответил Минхо. — Но есть вещи, на которые они должны опираться в своих поисках. Эти вещи — химические формулы, законы физики. — Минхо благодарно улыбнулся спросившей девушке, заставив ту улыбнуться в ответ и смущённо опустить голову. — Споры ведутся постоянно, ведь в них рождается истина. Но насколько она истинная, — он позволил себе усмехнуться, — мы никогда не узнаем. После того, как он включил свет, студенты ещё пару минут подслеповато моргали глазами, привыкая после темноты к ярким люминесцентным лампам. Сам Минхо потянулся к телефону, набравшись смелости посмотреть, о чём там договорились Чан и Бин. Останется ли он в живых или нет. А ещё ему не хотелось наблюдать за тем, как аудиторию покидает Хан. Ему хотелось создать видимость занятости, на случай, если тот решит к нему подойти. Но Джисон к нему не подошёл, Минхо не видел, как тот вышел. А Чан и Бини в чате, успокоившись, уже строили планы на предстоящую поездку.