| 7 |
1 июля 2022 г., 10:00
Минхо ещё никогда не был так рад оказаться у себя дома, как сейчас. Он кинул сумку на пол и выдохнул. Такое ощущение, словно затянутая ещё с прошлого утра пружина сейчас его наконец-то отпустила. Он смог расправить плечи и дать себе несколько минут отдыха, просидев их на пуфике в прихожей. Потом он пошёл в ванную, желая принять душ ещё раз, смыть с себя пыль дороги, запахи автобуса и, если получится, эмоциональную усталость. Он не стал делать воду горячей, как делал это всегда. Наоборот, пустил прохладную и, ёжась, встал под упругие струи. Кайф.
Позже сидел на кухне, пил горячий чёрный кофе, бездумно пялясь на пустую банку из-под холодного кофе, что купил ему Джисон и небрежно бросил на колени. Минхо её почему-то не выбросил, убрал в сумку и теперь сидел, пристально смотрел на неё, словно хотел рассмотреть на ней все ответы на свои вопросы.
Ещё перед поездкой он планировал по возвращении сразу пойти в университет, доделать необходимые дела. Но сейчас он не находил в себе сил, хотя очень хотел. Сделав большой глоток напитка, Минхо убрал банку в шкафчик, не в силах её выбросить. Пошёл в спальню, закрыл окно тяжёлыми занавесками, не пропускающими в комнату яркое солнце: сегодня в Мокпхо было тепло и солнечно, словно они привезли из Йонама хорошую погоду. Включил увлажнитель и забрался под одеяло, прячась от всего мира. Минхо думал, он будет ворочаться, предаваться мыслям, от которых теперь не отмахнуться. Но сон нашёл его быстро, Минхо сам не заметил, как закрылись глаза, как он пал в нежные объятия Морфея.
***
Среда — маленькая пятница. Но для Минхо, пропустившего понедельник и вторник из-за поездки, она ощущалась как первый день недели. Он долго приводил в порядок свои записи, путаясь в датах. Ощущал себя растерянным и несобранным. Оттого злился на себя. А ещё он решил сегодня поговорить с Джисоном, расставить с ним все точки над i и двинуться дальше, оставив позади эту досадную историю. Минхо уже заранее проговорил про себя речь по дороге в университет по своей любимой набережной. Встал он сегодня рано, небо только-только начинало светлеть. И вышел тоже рано, зато позволил себе позавтракать в кафе, в котором только брал кофе на вынос. Заказал себе большую чашку горячего шоколада, выпечку, красиво лежащую на витрине, с половинкой блестящего консервированного персика. Внутри оказалась нежная начинка, сливочным вкусом расползающаяся на языке. В голове Минхо разговаривал с Ханом, тот ему отвечал именно так, как Минхо от него ожидал. Так, как правильно. Минхо подбадривал себя этим мысленным диалогом, очень надеясь: в реальности всё пройдёт точно так же. В общей комнате преподавателей ещё никого не было в столь раннее время, Минхо наслаждался тишиной и одиночеством. Заварил себе кофе, чуть не ошпарив руку кипятком, так как всё ещё пребывал внутри своей головы за разговором с Джисоном, раз за разом прокручивая, заучивая реплики. В его аудитории только помыли полы, пришлось открыть окна, чтобы выветрить неприятный запах моющих средств. В помещение тут же ворвался приятный аромат только начавшей цвести вишни. Насколько Минхо знал, эти деревья посадили весной на праздник Дня посадки деревьев. Видеть цветение осенью для Минхо было странно, но климат Мокпхо позволял это явление. У деревьев цветки приятного нежно-розового цвета, после которых ягод не будет: деревья слишком молодые. Минхо нашёл себя слишком сентиментальным этим утром, фыркнул, как умел только он, встряхнул головой, убирая с глаз отросшую чёлку. Да что с ним? Первой сегодня шла не группа Джисона, и на том спасибо, хотя Минхо сильно сомневался увидеть Хана сегодня на своих занятиях. Однако тот его удивил, явившись чуть ли не самым первым. Минхо оказался к этому не готов. Совершенно. И дело даже не в том, что при его появлении кожу покрыли мурашки, а кожа шеи начала зудеть там, где Хан её касался. Минхо сильно сжал челюсти, уткнулся в свой рабочий планшет, изображая кипучую деятельность. Сам над собой посмеивался, над мышечной памятью, которой и не должно было быть вовсе: слишком мало Джисон его трогал. Однако помнил всё, и при виде Хана, точнее его спины, пока он поднимался к своему месту на самые дальние ряды, на секунду перенёсся обратно в ту ночь, к той шершавой стене, к которой его прижимали. Самое печальное во всей этой истории то, что Минхо не мог никому рассказать. А рассказать хотелось и очень сильно. Но только одному человеку. Чану. Минхо знал, чувствовал, тот расставит всё по местам, разложит по полочкам, и всё для Минхо станет чётко и ясно. Чан поможет распутать клубок из чувств, вернуть Минхо трезвость ума. Или хотя бы просто выслушает, что уже неплохо в данной ситуации. Минхо не задумываясь поделился бы с другом своими мыслями, не знай он: Чан осудит. Посмотрит с укором и разочарованием. Пусть они не так давно знакомы, но Бан Чан для Минхо самый лучший друг, и такого он от него точно не вынесет. Тем более он и так достаточно разочарован в самом себе, разочарование Чана его прикончит. — Добрый день, студенты! — громко сказал Минхо, когда за дверью аудитории прозвенел звонок, а учащиеся сели на места и замолчали. Голос Минхо звучал в пространстве громко и солидно. Минхо сквозь очки посмотрел на сидящих перед ним студентов, скользнул взглядом по Хану, так как посчитал глупостью его игнорировать. Тот смотрел в ответ, как и все, впрочем. — Добрый день, сонсэнним Ли! — слаженным хором в ответ. Минхо позволил себе скупую улыбку, концентрируя в себе всю строгость. — Как вам известно, в декабре состоятся промежуточные экзамены. — По аудитории тут же прошёл недовольный шепоток. — Да, да. Время летит быстро. Не успели мы с вами встретиться в сентябре, как уже подкралась аттестация ваших знаний. Вам прекрасно известно, что моего предмета нет в обязательных экзаменах, однако вы всё равно должны пройти тест. И на основе полученных баллов вы допуститесь к экзаменам. Или нет. — Минхо выдержал паузу, ещё раз всех осматривая. — Давайте забудем об «или нет». Предстоящий тест не только проверка вас на знания, но и проверка меня на то, как я эти знания до вас донёс. Как видите, у нас довольно похожая ситуация, — Минхо улыбнулся, несколько студентов улыбнулось в ответ. — У меня нет планов и желания завалить вас, как-то навредить общей успеваемости. Однако я прошу отнестись к промежуточным тестам серьёзно. Не только по моему предмету. — Взгляд Минхо задержался на Джисоне. Он и сам не заметил, как смотрел на него слишком долго. Хан смотрел на него в ответ серьёзно, чуть приоткрыв губы, выглядел чуть растерянным. — Ваши записи в рабочих тетрадях — это первое, но не основное, на что я буду обращать внимание. — Минхо взял в руки свой планшет, нажал пару кнопок, выводя на белое полотно доски схему. — Совместный доклад, — объявил он, пряча улыбку, наблюдая растерянные лица студентов. — Как вы видите, в первой колонке написано десять объектов нашей Вселенной, о которых мы с вами говорили прошлые месяцы. Мы их едва затронули, так что работа над докладом будет интересной. Дальше, во второй колонке вы видите план, по которому вы должны строить свой доклад, в третьей колонке — литературу, которой вы можете пользоваться. Я вас очень прошу, воздержитесь, пожалуйста, от статей из Википедии. Я знаю, соблазн очень велик, но я чую записи с вики за версту. Не разочаровывайте меня. Презентация должна быть от двадцати минут, но не больше получаса. После я буду задавать вопросы по выбранному вами объекту и темам, которые мы с вами проходили. — Аудитория опять простонала на разный лад. — Не всё так страшно, как вам кажется. Ещё раз — у меня нет в планах как-то вредить вам и вашей успеваемости. Но судить буду строго, прошу, постарайтесь. Как вы успели посчитать, объектов десять. Так что вам нужно разбиться на группы по четыре человека, так как в группе вас сорок. Увы, полным составом вы ещё никогда у меня не присутствовали. — Студенты пристыженно молчали. — Но аттестация касается всех, так что, староста... — Он посмотрел на пухленькую девочку в очках на втором ряду. — ...прошу проследить, чтобы до отсутствующих была донесена информация. — Та кивнула. — Нет необходимости придерживаться указанной литературы, если вы найдёте иные источники, я буду только рад. Однако вы должны указать их все в своей работе. На группы разделитесь по своему предпочтению, главное — ваш комфорт в этой работе. Оценки получит как общая группа, так и отдельные студенты, если я сочту это необходимым. Ни у кого не получится спихнуть свою работу на других. — Ещё один взгляд на Хана. — Я всегда открыт для помощи, отвечу на все вопросы. Скачать план проекта можно по этому QR-коду. — Минхо снова нажал на своём планшете несколько клавиш, выводя код на доску. — Все материалы можно скачать на моей странице на учебном портале Ёнсе-рен во вкладке «Учебные пособия: аттестация». Минхо молчал некоторое время, наблюдая, как студенты наводили камеры телефонов на доску, сканируя код. Все, кроме Хана. Вот же зараза, аж бесит. — А теперь вернёмся к занятию.***
— Студент Хан Джисон, останьтесь, пожалуйста, — твёрдо произнёс Минхо, когда прозвенел звонок. Внутренности скрутило в узлы, стоило только представить: они сейчас останутся наедине. И вся уверенность Минхо улетучилась в окно туда, где цвели вишни. Он сделал глоток кофе, желая иметь в кружке что-нибудь более крепкое. Минхо не понимал, почему нервничает. Он никогда не бежал от серьёзных вопросов, никогда не умалчивал о проблемах, говорил о них смело и открыто. Просто дело в том, что раньше ему было плевать? Джисон словно в Минхо крючки запустил, как рыболов — в тёмные воды Йонсанган. Держал крепко, а что вытащит по итогу, и сам Минхо не знал. Но ещё больше Минхо ненавидел недосказанность, подвешенность ситуации. Минхо должен был знать, что происходит в голове Хана. Джисону пришлось ждать, так как ученицы с первой парты, то самое трио из Чёнхвы, Соён и Юты — кому какое имя принадлежит, Минхо так и не смог запомнить — подошли к его столу уточнить некие моменты задания. Хан топтался за их спинами, поглядывал в окно и имел очень скучающий вид. Минхо оглядел его тёмно-синюю худи, чёрные штаны с карманами, цепочки у бёдер, кольца на пальцах. В ушах серёжек он не увидел, как и намёка на какой-то макияж. — Мы хотим делать презентацию втроём, — заявила одна из них. — Можно? — В группе должно быть четыре человека, — спокойно объяснил Минхо, хотя ему уже хотелось избавиться от них. Но он преподаватель всё-таки. И должен вести себя соответственно. — Куда я дену ещё одного? Будет нечестно, если в какой-то группе будет пять участников. Возьмите себе студента Хана, — предложил Минхо внезапно. Минхо сильно сомневался, что Хан Джисон собирался участвовать в предстоящем проекте хоть в какой-то группе. А тут у него появится шанс получить баллы. Девочки всё сделают за него. И все собравшиеся это понимали. Хан, услышав своё имя, повернулся в их сторону, но заинтересованным не выглядел. Минхо это злило. Словно Хан имел привилегии и прекрасно это осознавал. Минхо стоило бы спросить себя: правда имел? Трио с ног до головы осмотрело Хана, словно оценивая. И решив, что он им подходит, кивнули Минхо и, наконец-то, ушли. Джисон смотрел в окно, дожидаясь, пока закроется за студентками дверь, а потом посмотрел на Минхо. Тот ждал, вот сейчас произойдёт волшебное превращение Хана в того, кого Минхо встретил ночью под окнами общежития. Сейчас губы Хана растянутся в наглой улыбке, сейчас он покажет себя. Но ничего из этого не произошло. — Прежде чем ты начнёшь. Вот. — Джисон положил на его стол конверт. Минхо опасливо посмотрел на белый прямоугольник, словно внутри него находились споры опасного вируса. Потом перевёл глаза на Джисона, изогнув бровь. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — сдался под его взглядом Джисон. — Хорошо, — Минхо выдохнул. — Поделишься? Потому что я не знаю, что сказать. — Что тебе жаль? Так неправильно? Нам надо обо всём забыть и молчать? Минхо кивал и кивал. Он был согласен со сказанным. Сердцем не согласен, а вот мозгами — да. И против разумных предложений он не мог возразить. Джисон вёл себя внезапно очень зрело. Единственное, смущали вопросительные интонации. — Я угадал? Джисон под тихий перезвон своих цепочек у бёдер подошёл к окну, кладя рюкзак на подоконник. Он повернулся к Минхо, опираясь задницей о белый выступ. — Да. — Ещё один кивок. — А ещё я хочу сказать: мне очень жаль. Эта моя вина. Ты был пьян, а мне следовало контролировать ситуацию. Я старше и я твой преподаватель. Прости меня. Джисон никак не отреагировал на это. — Открой конверт, — попросил он. Минхо с сомнением посмотрел на конверт, взял его в руки, ощущая внутри что-то плотное. — Это же не взятка? — неудачно пошутил он, однако Джисон улыбнулся, легко растянув губы. — Возможно, — слегка лукаво ответил он. — Посмотри и ответь сам. Из конверта Минхо достал прямоугольник плотной бумаги, яркий и глянцевый. — Что это? — На самом деле Минхо и так знал, что это. Приглашение в творческий центр. Он просто не понимал, к чему это? — Приглашение на концерт. Он состоится через неделю. Будут выступать артисты и группы. Что-то вроде демонстрации талантов, — Хан смущённо улыбнулся. — Чанбин тебе не рассказывал? Минхо отрицательно качнул головой, рассматривая приглашение. Бин точно позвал бы их с Чаном на это мероприятие, всегда звал. Просто Хан опередил его. — Я подумал, — сказал Джисон после минутного молчания, — тебе необходимо увидеть, ради чего я пропускаю занятия. — Ты тоже выступаешь? — вырвалось у Минхо. А потом: — Зачем мне это нужно? — Да, выступаю, — быстро произнёс Джисон, словно не желал заострять на этом внимание. — Зачем тебе? Наверное, чтобы понять меня. И не злиться. — Я не злюсь, — быстро проговорил Минхо. — Сейчас уже точно нет. Это твоё дело, твоё образование. Вот и всё. Джисон отвернулся к окну, позволяя Минхо без стеснения смотреть на себя. Скользить взглядом по спине, бёдрам, ногам. Минхо делал это, чувствуя себя при этом паршиво. Но ничего поделать с собой не мог. — Всё, что я перечислил, — заговорил Хан тихо, Минхо едва ли его слышал, — я не хочу делать всего этого. Не хочу делать вид, словно ничего не было. И я не прощаю тебя, потому что тебе не за что извиняться. Я не был пьян, что бы ты там себе ни надумал. Я действовал так, как хотел. И говорил что хотел. И ты тоже вёл себя так, как хотел. И ты сейчас врёшь не только мне, но и себе самому. — Вот только не надо говорить мне, что я хотел, — довольно грубо ответил Минхо, но это лишь ответная реакция на страх. Джисон вскрыл его, словно орех, добрался до нежной сердцевины. Минхо страшно, никто так резко, насильно и бесповоротно его не вскрывал. Никто не заглядывал внутрь него с такой лёгкостью. А Хан это сделал, не напрягаясь особо. А ещё Джисон был прав: ему тоже не хотелось забывать. Но были обстоятельства, которые, как оно всегда и бывает, сильнее их желаний. Помолчав, Минхо продолжил: — Так или иначе, нам придётся это сделать. — Ерунда, — откликнулся Джисон, повернувшись. Минхо застыл, открыл рот от неожиданности. Перед ним стоял уже другой Хан Джисон. Ничего особо не поменялось на самом деле. Просто от Хана в разные стороны, как круги по воде, стала исходить сила, которую Минхо в ту ночь почувствовал. Чёрные глаза Хана смотрели в душу, стягивали внутренности, заставляя кожу покрываться мурашками. У Минхо сбилось дыхание, он вмиг перестал чувствовать своё превосходство над Джисоном, даже стены Ёнсе-рен не помогали. Джисон печально улыбнулся, оттолкнулся от подоконника, сделав несколько шагов к Минхо. Он запер Минхо вместе с собой, словно в огромном пузыре. Дышать нечем, все звуки пропали, время замерло. И ничего и никого больше не было, кроме них. Внутри Минхо сердце билось, словно хотело выпрыгнуть через рёбра прямо в руки Джисона. Тот стоял совсем близко, Минхо пришлось запрокинуть голову, чтобы с сидячего положения видеть его лицо. Минхо боялся упустить в его эмоциях что-то, это как хищника выпустить из поля зрения, иначе тебе пиздец. Внутри Минхо птичкой билась уверенность: он всё ещё контролирует Хана. Всё ещё контролирует себя и ситуацию, хотя в воздухе отчётливо пахло палёным. То сгорали последние нервные клетки Минхо. Цепочки Хана отражали свет от окна, посылали солнечных зайчиков на тёмную рубашку Минхо. — Я сейчас наклонюсь, поцелую тебя, — тихо проговорил Джисон. — И ты ничего мне не сделаешь. «Не сделаю», — подумал Минхо. Джисон рядом с ним. Его рука на спинке стула, коленом он опирался о сидушку между ног Минхо. Наклонился, пристально смотрел в глаза, словно искал разрешение. А у Минхо в голове ни одной здравой мысли. Он даже о незапертой двери не подумал. Он только на стуле откинулся, чуть задрал голову и затаил дыхание, ожидая дальнейших действий от Джисона. Хан своей аурой прижал его к стулу, парализовал тело, лишил последнего здравого смысла. Внутри Минхо всё дрожало, пальцы до боли сжимали подлокотники. Джисон наклонился, прикрывая глаза, коснулся своими губами губ Минхо, мазнул по верхней кончиком языка, отстранился, проверяя реакцию. Минхо только рот приоткрыл, подавил в себе желание притянуть Хана к себе ближе. Хотелось большего, глубже его язык в своём рту, хотелось его пальцев в волосах. Чтобы тянул, направлял. Они делили дыхание одно на двоих, всматривались в глубину глаз друг друга и падали в черноту расширенных зрачков. У Джисона ресницы длинные, любой девушке на зависть, их даже красить не надо, бросали тени на щёки Хана. Минхо прикрыл глаза, ему стоило прекратить всё это. Джисону, наверное, неудобно в такой позе. Руки и спина затекли, но тот не отстранялся. Сканировал лицо Минхо сосредоточенно. Такую бы собранность на лекциях, цены бы этому студенту не было. Пусть Джисон всем сейчас командовал, но именно право всё прекратить передал Минхо. Это нечестно. Он был так слаб сейчас. — Минхо, — выдохнул Джисон в его губы. — Ещё, — потребовал Минхо, а у самого фейерверки перед глазами от собственной смелости и безрассудности. От того, что сам себя в Джисоне закапывал, всё глубже погружался в него, под кожу его запустил, позволил циркулировать по всему организму. Отрицал это, врал самому себе, но нуждался в Джисоне, хотел его себе. «Только сейчас, только чуть-чуть», — думал про себя Минхо. Не стоило им это начинать. Минхо не должен был. Но теперь, когда он в ловушке, рассуждать об этом было как-то глупо. Джисон улыбнулся краем губ, ещё раз наклонился, целуя по-настоящему, как той ночью. Минхо тихо выдохнул в поцелуй, руки сами вцепились в бёдра Хана, запутались в его цепочках. Те лишь слабо звякнули, разбавили наравне с тяжёлым дыханием тишину аудитории. Джисон хорошо целовался, Минхо даже сбился пару раз, задумавшись над этим. Тот снова засосал его верхнюю губу, прошёлся легонько передними зубами, отпустил. Минхо её тут же облизал, ощущая приятное покалывание. Заглянул в глаза Хана, хмуря брови. В ответ Джисон сам нахмурился, в пьяных глазах вопрос. Минхо лишь покачал головой. Нет, на любой вопрос ответ: нет. Джисон отстранился, встал прямо, посмотрел на Минхо то ли разочарованно, то ли с грустью. Минхо сам себя ощущал странно, словно совершил плохой поступок. Так и было, если подумать. Что с Джисона взять, ему девятнадцать, у него ещё ветер в голове. Ему ещё трудно понять, где грань дозволенного, где надо вовремя остановиться. Минхо себя таким прекрасно помнил. У них разница в четыре года, не так много, как может показаться. Но на самом деле это большой жизненный путь, который Минхо уже прошёл, спотыкаясь на ошибках, набил шишки и учился. Минхо с шестнадцати самостоятельный, он рано почувствовал себя взрослым. А Джисон до поступления в Ёнсе-рен жил дома в тепличных условиях, стал самостоятельным несколько месяцев назад. Ему ещё трудно понять правила. Для него мир пока что много разных «почему нельзя?». Минхо же жил по правилам Ёнсе-рен, по собственным. Сейчас многие из них нарушив. Минхо опустил глаза: смотреть на Джисона было опасно. У того румянец на щеках, глаза чёрные блестят, губы красные и припухшие. Минхо, он полагал, выглядел не лучше. Между ними напряжение в двести двадцать. Неосторожное движение — и ударит больно, обожжёт кожу, расплавит кости. Минхо всё казалось безумием. Не бывает такого. Чтобы так резко, чтобы так сразу. Хан тоже запутался, смотрел на Минхо, словно старший сейчас всё объяснит. А Минхо хотелось смеяться, но не от веселья, хотя шутка хорошая. Жизнь вообще любила такие шутки, жестокие, но много чему учащие. — Джисон, — прохрипел Минхо, откашлялся и повторил снова: — Джисон, выйди. — Минхо… — Выйди, блять! «Пожалуйста». — Посмотрел он в глаза Хану. Джисон ещё больше нахмурился, взгляд ему не понравился, но кивнул коротко, забирая рюкзак с подоконника и, звеня цепочками у бедра, пошёл к двери. Остановился у неё, обернулся, явно желая что-то сказать. Но Минхо только покачал головой. Не надо. Закусив губу, Хан вышел за дверь, тихо закрыв её за собой. Минхо закрыл лицо ладонями. Ему хотелось приложиться своей дурной башкой об стол, выбить из себя всю идиотию. Джисона выбить. Он проигнорировал все сообщения Чана, не стал их читать, а потом и вовсе выключил телефон. Сбежал из Ёнсе-рен, стараясь быть никем не замеченным. Даже в общую комнату не стал заходить, не желая ненужных столкновений. Йонсанган встретила его блеском своих тёмных вод, громкими криками чаек, летавших над туристами и ловивших в воздухе брошенные им угощения. Суетой у небольших катерков: хорошая погода всегда располагала к прогулкам. Минхо шёл вдоль воды. Ветер целовал щёки, сушил губы, игрался с полами незастёгнутого пальто, привлекая к себе внимание, как игривый щенок. Минхо ничего не замечал. Он хотел раствориться, исчезнуть. Или пустить по ветру все свои внутренние переживания, пусть забирает, не жалко. Быть взрослым отстой. Когда ты студент, у тебя есть только одна обязанность — хорошо учиться. Перед родителями или самим собой. Но когда ты взрослый, ты обязан всем. Тебя со всех сторон окружают правила, которые ты не должен нарушать. У Джисона ветер в голове. Он свободен, хотя сам этого не понимал. Захочет поцеловать преподавателя — поцелует. И плевать на последствия. Джисон открыт для всех и каждого. И на одно «нельзя» сто тысяч «почему». Джисон как солнце, готов светить всем и каждому, готов делиться своим теплом. Серьёзно ли для него то, что случилось? Минхо не знал, не хотел знать. В девятнадцать лет любая влюблённость или же простая симпатия — навсегда. Минхо и сам таким был. Влюблялся каждый день во всё подряд: места, еду, людей. Отпускал так же легко, не задумываясь. Впереди ещё столько лет, столько людей, новых мест и вкусной еды. Ещё успеется, там, впереди, только лучшее. Минхо никогда не задумывался над тем, кого оставил позади себя, в ком теплился отпечаток его чувств. Шёл вперёд, к звёздам, к единой любви навсегда. А теперь Минхо тот, вероятно, кого так же оставят. Тот, кто должен сам это сделать. Запрокинув голову, посмотрел на безграничное синее небо, без единого облачка. Небо в Мокпхо всегда завораживало Минхо. В Сеуле подними голову — лишь провода и дома можно увидеть. Тут дышалось легче. Не сейчас, правда. Солнце, уже склонившееся над горами, дарило последнее на сегодня тепло. Минхо вдыхал полной грудью влажный солёный воздух, ощущая себя свободным. Ведь всё просто. Здесь не было никакой дилеммы. И так понятно, как следует поступить. Перевести Джисона в другую группу он не мог, оставалось только чётко до него донести: они не могли изменить случившегося, но они могли не допустить повторения. Минхо признал: он слаб перед Хан Джисоном, он ему физически сопротивляться не мог. И именно это Минхо и привлекло в этом парне. Ему так обидно, что его глупое сердце или какие-то нейронные связи в мозгу из всех, кто Минхо окружал, за исключением студентов, выбрали именно Хан Джисона. Минхо редко влюблялся и сам не знал, насколько его чувства глубоки. Всё походило на безумие, но Минхо им наслаждался. Противоречив всему, наслаждался. Ему и сейчас хотелось крикнуть реке, солнцу, горам, всем окружающим, как у него сердце заходится. Как запретное счастье ощущается на кончиках пальцев. Но «неправильно» держало за горло, царапало кожу на шее, заставляло молчать. Минхо вздрогнул, когда чуть не врезался в идущую на него пару. Извинился, рассматривая на ботинке след, оставленный девушкой, вздохнул, зашагал домой.***
— Ещё крылышек! — попросил Чанбин у официанта. — И пиво! — крикнул вдогонку. — Я должен тебе обед, а не всю еду в ресторане, — проворчал Минхо, поглаживая кончиком пальца по ободку своего стакана. — Не наглей. — Я не наелся. Минхо скептически посмотрел на пустую посуду на их столе. — Поездка была ужасной, это лишь компенсация. — Прямо-таки. Ты познакомился с… как её там? — Минхо никак не мог запомнить имя новой подружки Бина. — Соён, — подсказал Чанбин, принимая от подошедшего официанта новую тарелку и бокал пива. — И что? Они сидели в баре одни, без Бан Чана. Признаться, Минхо опасался, что без связующего их звена у них не получится нормально пообщаться. Они редко когда встречались только вдвоём. Общих тем имели не так много. И одной из них являлась недавняя поездка в Йонам. — Мы с ней встретились пару раз. И на одно из свиданий она пришла с подругами. Они о тебе спрашивали. — Чанбин поиграл бровями. — Фу, — скривился Минхо. — Пошлятина. — Почему нет? Только не говори, что тебе не хочется замутить с какой-нибудь симпатичной студенткой. «Или студентом», — подумал Минхо, но спросил: — Интересно, ты такой вопрос задавал Чану? — Нет, конечно. Чан у нас слишком правильный. Ему такое и в голову не придёт. — А мне, значит, может прийти. Вот сейчас обидно. — Не обижайся, Минхо. Вот. — Чанбин положил ему острое крылышко. — Я же не всерьёз. Понятно, что у вас куча правил, дышать через раз и всё такое. Просто это такой соблазн. Ничего же делать не надо, они и так тебе в рот смотрят. — Ты видишь вот эти две палочки? — спросил Минхо. Чанбин кивнул. — Ещё слово — и они окажутся у тебя в глазах. — Что-то ты скучный сегодня. Минхо не стал спорить. Не говорить же, что упоминания (пусть даже в шутку) о возможных отношениях со студентами ему словно скальпелем по коже. С того случая в кабинете прошло два дня, сегодня была пятница. И Минхо не мог дождаться выходных, чтобы иметь возможность закрыться в своей квартире и никого не видеть. По Ёнсе-рен он передвигался как вражеский лазутчик: по стенке, перебежками. Ему казалось, Джисон поджидает его, желая снова почувствовать власть над ним. Но тот его не искал, Минхо даже мельком его видел несколько раз. И был разочарован, хотя вздохнул с облегчением. Проблема не решилась, но не давила так сильно. — Знаешь что. — Чанбин придвинулся к нему ближе и зашептал: — Тебе надо расслабиться. Мы давно никуда не выбирались, знаешь, как раньше, — Чанбин подмигнул. — Найди кого-нибудь. Воздержание плохо сказывается не только на физическом состоянии, но и на эмоциональном. Минхо толкнул его в плечо, чуть не расплескав своё пиво. — Иди ты! — Минхо зло смотрел на Бина, ещё не хватало, чтобы друзья лезли к нему в постель. Рациональное зерно в словах Чанбина было, Минхо не мог не согласиться. Но не признать. Когда ты взрослый человек, странно всё ещё идти на поводу у своих желаний и потребностей. Минхо и раньше не имел секс часто и прекрасно жил с этим. Но воздержание почти полтора месяца, вероятно, уже начало сказываться. — Не грузись. — Чанбин ударил своим стаканом по стакану Минхо. — Я поговорю с Чаном, и мы обязательно куда-нибудь выберемся. Бан Чан взял на себя репетиторство, занимающее часть свободных вечеров на неделе. С Минхо они теперь виделись только в университетской столовой и иногда по субботам. — Что у вас за музыкальное мероприятие намечается? — спросил Минхо, делая максимально незаинтересованный вид. Он взял в рот креветочную чипсину. — Ты уже слышал? А я хотел на днях тебе пригласительный дать. — У меня уже есть, — машинально отозвался Минхо и тут же прикусил язык под пристальным и любопытным взглядом Чанбина. — Откуда? Их пока раздали только участникам. Кто тебе дал? — Неважно. Чанбин хмыкнул, но расспрашивать не стал. Может, догадался, кто это мог быть, может, ему не столь интересно это. — У нас в центре есть музыкальное отделение. Ты знаешь об этом. Ну вот они будут показывать свои результаты. Песни собственного сочинения, каверы. Группы и солисты. Я видел репетиции, будет классно. Ребята очень талантливые собрались. Минхо кивнул головой, принимая к сведению. — Кто-то из твоих студентов участвует? — продолжил допытываться Чанбин. — Пей лучше своё пиво, — отмахнулся от него Минхо.***
— Так, у нас ещё есть пятнадцать минут. Время глупых вопросов, — проговорил Минхо, оглядывая студентов. Как ни странно, и на этот раз Хан Джисон присутствовал на его лекции. Минхо задавался вопросом: неужели тому не надо сейчас репетировать? Ведь до концерта осталось всего несколько дней. Или же Хан опять хотел с ним поговорить, когда уйдут все студенты. Минхо немного нервничал, старался не смотреть слишком часто в его сторону, одёргивая себя каждый раз. — В космосе холодно? — кто-то крикнул. Минхо перевёл на кричащего взгляд. Его звали Пак Гван Сон, если Минхо не подводила память. Один из немногих, кто слушал лекции Минхо с интересом. Неудивительно, что он задал вопрос. — Я смотрел фильм, — продолжил он, — где астронавта выбросило в открытый космос, он не смог вернуться на корабль, снял шлем и моментально замёрз. Минхо снисходительно улыбнулся. Ох уже эти псевдонаучные фильмы. Он в студенческие годы с друзьями развлекался тем, что смотрел чушь, снятую киноделами, и пробивал себе лоб с подобных сцен. — Правильно ли я понял, что вас интересует температура в космосе? — решил уточнить Минхо. Ему кивнули в ответ. — Тогда начну с того, что определить температуру можно, только если в космос попадает любое тело. Будь то астронавт, как в нашем варианте, ракета или любое другое тело. Сколько способов передачи тепла существует? — спросил Минхо. На первой парте подняла руку Соён, Минхо кивнул ей, разрешая говорить: — Существует три способа. Проводимость, конвекция и радиация. — Правильно, — согласился Минхо, тут же вызвав у девушки гордую и довольную улыбку. — Возьмём, например, металлический стержень, — продолжил Минхо, — начнём нагревать его с одного конца, постепенно нагреется весь стержень. Это проводимость. Сейчас в этой аудитории не включено отопление, но если бы оно работало, тёплый воздух бы циркулировал в помещении. Это конвекция. Радиация — это единственный способ передачи температур в вакууме космоса. Энергетические фотоны поглощаются предметом, нагревая его, при этом фотоны излучают радиацию. Если предмет поглощает больше фотонов, нежели излучает, его температура увеличивается. И наоборот. — Минхо прекрасно понимал: сейчас он просто выпендривается. Ему нравилось, как все молча слушали, в том числе и Джисон. — Мы знаем, что чем выше температура тела, тем быстрее двигаются молекулы. Они сталкиваются с молекулами холодного тела, теряют свою скорость и остывают. Но у космоса очень маленькая плотность. И передавать своё тепло просто некому. Человек не замёрзнет, тем более не так мгновенно, как это зачастую показывают в фильмах. Если мы окажемся в открытом космосе без скафандров, то мы просто будем чувствовать лёгкую прохладу. — Так неинтересно, — разочарованно заныл Пак Гван Сон. Тут же по аудитории прошли смешки. — Если вам станет легче, то в космосе человеку всё равно не выжить, — Минхо тоже улыбнулся. — Его разорвёт на части из-за разницы давления! — крикнул кто-то, Минхо не удалось увидеть кто. Все снова засмеялись. — Я уже сомневаюсь в вашей будущей профпригодности, дорогие мои инженеры. Мне даже страшно за целую отрасль, если таких специалистов мы сейчас готовим, — Минхо улыбался. — Кто скажет, сколько атмосфер в космосе и в теле человека? Ну? Вы сами это начали. — В космосе атмосферное давление низкое, почти равно нулю. В теле человека одна атмосфера, — внезапно громко произнёс Хан Джисон. Минхо в удивлении приподнял одну бровь. Не из-за того, что Хан знал такие простые вещи. А из-за того, что тот решил выступить. — Хорошо. — Теперь Минхо имел предлог смотреть на Джисона. — Разница всего одна атмосфера, поэтому никого в космосе не разорвёт. Человеческие ткани достаточно прочны, чтобы выдержать такую нагрузку. Однако разница в давлении приведёт к сужению сосудов. И кислородному голоданию. И исход один: смерть. — Из-за разницы давления закипит кровь! — Ещё один выкрик. — Я сейчас вам всем поставлю минус балл. — Минхо весело и почему-то тепло внутри. Студенты видели его улыбку и не воспринимали угрозу всерьёз. — Давайте всё-таки исходить из того, что кровь у нас обычной, нормальной температуры человеческого тела. Как мы уже выяснили, разница давления не такая большая. — Человек сгорит на Солнце! — Если на вас будет защитный скафандр, то нет. Без него примерно за двадцать четыре минуты мы достигнем смертельной для нас температуры. И да, мы умрём. Если же у нас есть защита, то мы вполне можем некоторое время находиться в космосе. Пока не кончится кислород. Так что все ужасные штуки, которые показывают в кино, с нами не случатся. Наше тело достаточно прочное для таких, казалось бы, экстремальных условий. Только успел Минхо договорить, как раздался звонок. — Всем спасибо, — поблагодарил он, возвращаясь за свой стол. — Спасибо, сонсэнним Ли, — хором ответили ему. Минхо сделал вид, что очень занят заполнением отчётов в планшете, чтобы к нему никто не стал подходить. Чтобы к нему не стал подходить один конкретный студент. Самому Минхо очень понравилась лекция. Особенно под конец, когда всем было интересно и в то же время весело. Пусть это несколько и выбивалось из программы. Надо чаще устраивать что-то подобное. Когда в аудитории стало тихо, он поднял глаза, уже хотел свободно выдохнуть, но наткнулся на Джисона. Тот продолжал сидеть, ожидая, когда все покинут аудиторию. Минхо напрягся. — Студент Хан, вы что-то хотели? — спросил он. Комната внезапно стала меньше, стены начали сужаться. Ему стало тесно с Джисоном в одной аудитории. Дышать нечем. Минхо не знал, что от него можно было ожидать, и это напрягало. — Поговорить? — Джисон поднялся со своего места, легко сбежал вниз по ступенькам, подошёл ближе, но всё-таки сохраняя дистанцию. — О чём? — Отличная лекция, сонсэнним Ли. — Минхо прищурился: всё это ему не нравилось. — Мне даже не жаль, что я сегодня присутствовал на вашем занятии. — Ещё скажите, что сожалеете о прошлых прогулах, — фыркнул Минхо. Весь этот фарс его начал раздражать. — Нет, не сожалею. И мне даже не стыдно в этом признаться. Должно быть, но не стыдно. — Хорошо, я вашу позицию, студент Хан, уже давно понял. Сейчас вы от меня что хотите? — Минхо, — прошептал Джисон, подходя ближе, прекращая эту игру. Его лицо тут же поменялось. В глазах сожаление. Он расстроен, это сразу видно. Минхо под столом сжал кулаки так, что ногти впились в нежную кожу ладоней. — Прошу, давай поговорим. — Мне казалось, мы уже поговорили. — Правда, разговор у них вышел весьма странный. Минхо совсем не вовремя вспомнил, как Джисон прижимал его к креслу, как навис над ним, как смотрел в глаза, как целовал. Минхо хотелось зажмурить глаза, как в детстве при просмотре ужастиков, спрятаться. Но он должен следить за Джисоном, не давать ему подойти слишком близко. — И всё выяснили, — хрипло добавил Минхо. — Ещё один разговор ничего не даст. Ничего нового я не могу сказать. — Просто скажи почему? — Джисон сделал ещё шаг ближе, заставляя Минхо напрячься. Джисон заговорил совсем тихо, словно кто-то мог подслушать их, стоя за дверью: — Я ведь нравлюсь тебе, я знаю. А ты мне. Минхо всё-таки не выдержал и закрыл глаза. Это было выше его сил, он не выдержит, не справится. — Когда я целовал тебя, то ничего подобного никогда не испытывал. Это что-то должно значить. — Должно, но не значит, — серьёзно произнёс Минхо. — Если не понял, то скажу ещё раз более доходчиво. Ты мой студент, а я твой преподаватель. Наши роли чётко расписаны. И неважно, что ты там чувствовал или нет. — Дело только в этом? — Джисон позволил себе слабую улыбку. Он услышал то, что хотел. Минхо закатил глаза. — Ты невыносим. — Минхо, ты же не сказал, что я тебе не нравлюсь, ты только обозначил: всё дело в том, кто мы есть. Но ты и сам понимаешь: это не проблема. Во всяком случае, не нерешаемая. Я знаю, ты хочешь… — Мы здесь все делаем не то, что я хочу, — прервал его Минхо. Джисон, услышав его тон, тут же замолчал. — В моём договоре с Ёнсе-рен нет графы «встречаться со студентами», Джисон. Мы и так сделали много неправильных вещей. И я не хочу повторения. Мы просто сделаем вид, что ничего не было. Тебе понятно? — Не дождавшись ответа, добавил: — Ты можешь идти. — Нет, — твёрдо ответил Джисон. Минхо не выдержал и усмехнулся абсурдности ситуации. — То вас, студент Хан, не загонишь на мои лекции, то теперь не выгнать. — Прекрати, — Джисон нахмурился. — Не говори так, сейчас я не твой студент. — Да? А кто? Мы всё ещё в университете, я всё ещё на работе. А у тебя всё ещё впереди занятия. — Давай встретимся после? Вне стен университета. Минхо очень бы этого хотел. Он даже не пытался отрицать это. Но если он слаб перед Джисоном даже в стенах уже ставшей родной аудитории, то на нейтральной территории у него вообще не будет шансов. — Зачем? Ты будешь говорить то же самое. А я буду отвечать то, что уже говорил. И от этого ничего не изменится. — Ты совсем не хочешь дать мне шанс? — уточнил Джисон, выглядя очень расстроенным. Минхо даже захотелось врезать самому себе за то, что обидел его. Но так правильно. Всё, что он делал, — правильно. Минхо не должен поддаваться эмоциям. — Бан Чан общается со студентами, почему ты не можешь? — Причём тут Бан Чан? — не понял Минхо, хмурясь. — Не думаю, что Чан целуется с кем-то из студентов. Неудачное сравнение. — Ты с самого начала ставил стену между собой и студентами, — заметил Хан. — А на торжественном открытии нам сказали: мы все большая семья. И что младшие могут прийти за помощью к старшим. — И в чём же тебе нужна помощь? — Минхо изогнул бровь. — В практике поцелуев? — Нет, — Джисон мотнул головой. Минхо с ним согласен, практика тому не нужна, Джисон отлично целовался. — Просто к тебе не подойти, вот и всё. Я хотел это сделать сразу, как только понял: я не смогу приходить на занятия. Я к тебе потому и записался, ты выглядел не слишком старше, и я думал, ты поймёшь меня. Но каждый раз, желая подойти к тебе, я словно наталкивался на стену. И вышло то, что вышло. — Я писал тебе сообщения, — напомнил Минхо. — Моя учебная почта переполнена. Я редко её проверяю. Ну конечно. Минхо даже не подумал об этом. Если учесть, сколько у Джисона знакомых, его личные сообщения должны быть переполнены. — Ты придёшь на концерт? — без перехода вдруг спросил Джисон. На днях Чанбин торжественно вручил им с Чаном приглашения, зайдя в обеденный перерыв в университет. Вообще-то он зашёл за Соён, но: — Раз уж здесь, — сказал он, — вот вам пригласительные. Явка обязательна. — Мне ещё один зачем? — спросил Минхо, крутя в руках уже знакомую на вид открытку. Одна такая же у него лежала в кармане сумки и вызывала беспокойство одним только своим существованием. Ну и тем фактом, что её Минхо дал Джисон. — Отдашь Джихён. — Зачем? — допытывался Минхо, явно чего-то не понимая. — Чтобы ты смог пригласить её. Для чего же ещё? — Ты решил, мне этого хочется? После того, как я избегал её в поездке? Серьёзно? — Ах да, — Чанбин задумался. — Как некрасиво. Я же уже сказал Соён об этом. А она хорошо общается с Джихён. Вообще, та ждёт от тебя этот пригласительный. Извини. — Ты сейчас пообедаешь этим пригласительным, я клянусь, — с угрозой произнёс Минхо, но Чанбин ловко избежал расправы, крикнув: «Соён!», и смылся. Теперь у Минхо лежало два пригласительных и грузом на плечах —необходимость позвать Джихён. И ещё сам вечер концерта, который Минхо не знал, как вынести. Но у него выбора не было, идти придётся. Его зажали со всех сторон. — Меня Чанбин позвал, — сказал Минхо. — Так что да, я буду на концерте. Минхо видел, как Джисону неприятно это слышать. Но тот лишь вздохнул. — Главное, ты там будешь. Неважно, кто тебя позвал. Минхо отвернулся к окну, пряча свои эмоции. Он чувствовал на себе взгляд Джисона, но Минхо больше нечего ему сказать. Так прошло минут пять. Они просто находились в тишине большой комнаты, каждый думал о своём, а может, об одном и том же. Минхо со своего места видел только верхушки близрастущих деревьев и кусок голубого неба. Он злился на Джисона за то, что тот заставлял их пройти через всё это. Заставлял Минхо раз за разом отталкивать его. Чувствовать вину за обиды Джисона. Минхо даже не сразу заметил, что один в аудитории. Он смотрел в окно какое-то время, а потом повернулся, а Джисона уже не было. Тот вышел тихо и незаметно, закрыл за собой дверь. Ушёл, но не отступил. Минхо снял очки, закрыл ладонями глаза, облокотился о столешницу и сидел так, пока снова не прозвенел звонок, приводя его в чувства. Тяжело. Тяжело бороться с Джисоном и собой одновременно. Минхо чувствовал, он весьма близок к тому, чтобы сломаться.
