| 8 |
8 июля 2022 г., 10:00
Они решили встретиться все у концертного зала за полчаса до начала. Накануне Минхо всё-таки нашёл в себе силы передать пригласительный Джихён, сделал это максимально грубо, злясь и на себя, и на Чанбина, и на саму Джихён, и на всю ситуацию в целом. Девушка приняла цветной прямоугольник с разочарованием и смотрела на Минхо с обидой. Но тут Минхо уже ничего поделать не мог. Разбираться ещё с влюблённой девушкой ему точно не хотелось.
Несмотря на то, что в Мокпхо было много развлечений, направленных, правда, больше на туристов, жители города не избалованы подобными мероприятиями. Минхо стоял на углу, где они договорились встретиться — он пришёл первым, — и наблюдал за тем, как потоки людей подтягиваются к выставочному центру. Погода стояла отличная, Минхо было даже немного жарко на солнце, хотя он оделся не слишком тепло. Блестящая крыша выставочного центра отражала закатные лучи солнца во все стороны, смотреть на неё без рези в глазах было невозможно. На Минхо тёмные очки, чёрная рубашка из плотной ткани и джинсовая удлинённая куртка с белым кудрявым искусственным мехом на подкладке и на воротнике.
Мимо проходило слишком много знакомых студентов, которые считали очень важным с ним поздороваться. Минхо нетерпеливо отвечал на поклоны, медленно закипая. Почему все опаздывали?
Первыми, к великому разочарованию Минхо, пришли Соён и Джихён, внезапно появившись за спиной. Джихён всё ещё выглядела немного обиженной, что не помешало ей принарядиться и накраситься. Минхо всё-таки отметил, что девушка выглядела сейчас куда лучше, чем в спортивном костюме и с хвостиками, как ходила в университете. Конечно, Минхо никаких комплиментов говорить не стал, во избежание.
Разговора между ними тремя не вышло. Минхо вздохнул с облегчением, когда одновременно, но с разных сторон к ним подошли уставший Чанбин и Бан Чан. Атмосфера между собравшимися несколько потеплела, пока они шли к зданию.
Внутри большой зал для выставок переделали в концертный. Поставили невысокую сцену, подсветили небольшими прожекторами, расставили рядами складные стулья. Всё немного походило на утренник в начальной школе, но Минхо даже нравилось. В воздухе витала особая атмосфера творчества и единения, что ли. Словно зрители будут не просто слушать и смотреть, но и участвовать. Среди приглашённых в основном родственники и друзья выступающих. Но билеты на это мероприятие продавались тоже. Все вырученные средства пойдут на нужды творческого центра. До начала концерта можно было ещё походить по залу и посмотреть выставленные здесь работы. Картины в основном и гончарные изделия.
Уже внутри к ним присоединились Хёнджин и Феликс, оба выглядели так, словно сошли с обложки модного журнала. Они с Чанбином обсуждали людей, которых Минхо не знал, поэтому он сосредоточил своё внимание на картинах. Весьма неплохих, стоило отметить.
Ещё минут через десять всех попросили занять свои места. Минхо с компанией сел в первом ряду по самому центру. Джихён и тут не стала изменять себе: села рядом с Минхо и уже не выглядела такой сердитой, как в начале вечера. Минхо не стал ей что-либо говорить, не желая портить вечер. Села и села. Тем более с другой стороны от него сидел Бан Чан, и Минхо незаметно подсел к нему ближе. Этот детский сад надоел Ли, и он пообещал себе всё-таки поговорить с Джихён и уладить все недоразумения. Это будет честно и правильно.
Свет в зале погас, остались только ряды лампочек над сценой.
Минхо напрягся, сам не понимая отчего. Словно сейчас выйдет Джисон и его сердце сразу же остановится. На первом ряду Минхо чувствовал себя уязвимым, что ли. Он бы с удовольствием спрятался за стульями. От внезапно непонятно откуда появившихся нервов Минхо почти не замечал сидящую рядом девушку. Она пыталась втянуть его в разговор, уже перестав злиться, но Минхо отвечал односложно или вовсе молчал.
Первые выступления закрепили в основном за группами, слишком громкий звук из колонок бил по ушам. Звучала музыка, которую Минхо не особо понимал. Но где-то минут через двадцать он втянулся, не заметил, как стал притопывать ногой в такт звучащей мелодии. И начал кричать в конце и хлопать, когда очередная группа после поклонов уходила со сцены. После шли солисты. Минхо из всех заценил черноволосого парня по имени Ян Чонин, его голос звонко звучал в зале, по коже Минхо бежали мурашки от высокого и чистого звучания.
Хан Джисон появился неожиданно. Минхо уже и думать о нём забыл, если честно, увлечённый концертом. На сцену вытащили высокий табурет, одинокий луч прожектора осветил его, а Джисон вышел неспешно из-за кулис. Выглядел он потрясающе. С серьгами-цепочками в ушах, браслетами-бусинами на запястьях. В драных джинсах и простой чёрной футболке с надписью «meow meow kill me now», заставившей Минхо улыбнуться. В свете прожектора волосы Джисона приобрели красивый свинцовый оттенок. В руках Хана акустическая гитара. Он настраивал на ней колки, пока стафф сцены ставил перед ним стойку с микрофоном. Чанбин и Бан Чан захлопали-заулюлюкали, бросив на первый ряд короткий взгляд, Джисон улыбнулся. Тот опустил голову, пряча её, стараясь выглядеть серьёзным. Когда раздались первые аккорды гитары, зал стих. Минхо чуть подался вперёд, так ему хотелось услышать, как поёт Джисон. Минхо не мог не признать: Джисон удивительно органично смотрелся на сцене. Он совершенно не стеснялся толпы, его пальцы ловко перебирали струны, рождая красивую мелодию. А когда он запел, у Минхо сжалось сердце.
Даже если я держу тебя в своих руках, ты всё так же недосягаемый, да
Хочу обнять тебя и плакать, но это невозможно
Ты видишь меня насквозь, но делаешь вид, что это не так
Я улыбаюсь изо всех сил, провожая тебя
Я не могу заставить тебя уйти, всё «жду»
Я становлюсь сильнее, ведь у меня осталось только одиночество
Джисон пел тихо и трогательно. Его голос, звучащий из колонок, поднимался выше, под самый купол выставочного зала, проходил сквозь слушателей, оседая в сердцах. Минхо не дыша смотрел на одинокую фигуру на сцене. Песня Джисона грустная, проникновенная. Минхо так и хотелось спросить: кто тебя так обидел? Хотелось обнять солиста, прижать к себе и пообещать: больше никто не сделает больно.
Даже если ты знаешь, что ничего уже не изменить, даже если всё потеряно
Я больше ничего уже не могу сделать, потому что это всё избито
Даже если ты знаешь это
Мои раны начинают болеть
Словно цветы раскрываются при прекрасной встрече
Конец прямо как в сказке
И нет никакого выхода
Правда в том, что…
Эта любовь полна сказок
Эта любовь полна сказок
Минхо слушал, забыв дышать. Ему нравилось абсолютно всё. Мелодия, что рождалась под тонкими умелыми пальцами Хана. Его голос, который становился то низким и тихим, то высоким и громким.
Минхо хотелось знать, о ком поёт Джисон.
Внутри Минхо всё сворачивалось от обиды за Хана, становилось больно от того, что когда-то кто-то сделал больно Джисону. И он ни разу не подумал о том, что это просто песня, что за словами ничего нет. Нет, это не могло быть пустышкой. Эмоций, очень много эмоций вложено в эту песню. В каждом слове — честность. Джисон рассказывал свою историю на большой зал, множеству людей. И находил отклик в их сердцах. И Минхо даже обернулся, чтобы заметить, с какими чувствами остальные слушали Хан Джисона. Рядом Джихён украдкой вытерла выступившие слёзы.
Я собираюсь увидеться с тобой, даже если это мимолётный сон
Для тебя, кто хочет подарить всё это мне
С воспоминаниями, которые я дал тогда в своём сердце
Я буду ждать вечно
Джисон закончил петь и лучезарно улыбнулся. Сначала в зале стояла такая тишина, что можно было услышать, как замолкает последний аккорд гитары. А потом зал взорвался аплодисментами. Чанбин кричал: «Я знаю этого парня!», вызывая смех не только у Джисона, но и у сидящих в зале. Минхо поймал взгляд Хана на себе, тот кивнул ему, улыбаясь благодарно. Минхо кивнул в ответ.
Последующие две песни в исполнении Джисона уже не были такими грустными. Скорее жизнеутверждающими. О вере в будущее, о поиске себя. И о единственном предназначении человека — быть счастливым. Его песни состояли из простых слов, но сплетались в удивительный смысл, казалось бы, лежавший на поверхности.
Джисон встал со своего места, когда закончил выступление, поклонился под аплодисменты и скрылся за кулисами.
***
После концерта все договорились посидеть в небольшом ресторанчике, недалеко от творческого центра. Немного пришлось подождать Чанбина, которому было необходимо закончить свои дела, всё-таки он на работе. Так что когда они вышли на улицу, совсем стемнело. Их шумная компания растянулась по всей улице. Минхо старался держаться Чана, где-то впереди шли девушки, за ними Чанбин, Хёнджин и Феликс, и Джисон. В ресторанчике они заняли самый большой стол, но всё равно сидели в тесноте. Каким-то странным образом Джисон оказался под боком, но при этом не обращал на Минхо никакого внимания. Джихён села напротив, теперь всячески стараясь выделиться перед Минхо. То дополнительную порцию копчёной рыбы положила, то попросила налить себе ещё сока. Минхо исполнял её просьбы, особо не отвлекаясь от общей беседы. Бедро там, где соприкасалось с Джисоном, горело. И Минхо мог думать только об этом. Насколько этот талантливый парень был близко. Если он хотел понимания со стороны Минхо, то он его получил. Минхо прекрасно видел: Джисон создан для творчества. И точные науки точно не его будущее. Как и сидеть в офисе за чертежами. И Минхо был готов признать это. В этот раз на столе не было алкогольных напитков, не сговариваясь, все решили от них отказаться. Пили соки, а девушки заказали себе чай. Поздравили Джисона с отличным выступлением. Как оказалось, это его первое выступление в творческом центре и при такой большой аудитории. Раньше, по словам самого Джисона, он пел только перед друзьями, в небольших компаниях. — Ты держался очень хорошо, — заметил Чан. Джисон улыбнулся и пожал плечами, принимая похвалу. — Зал почти не было видно. Только первые ряды. Мне казалось, я пою для вас. — Отличные песни, — похвалила Джихён. — Ты сам написал? — Да. Самая первая, она же самая последняя из последнего. Я написал её буквально за неделю до выступления и в последний момент внёс её в свой репертуар. Минхо задумался над его словами. Песня написана совсем недавно, значило ли это, что в ней говорится о последних событиях в жизни Джисона. О том, о чём он переживал. О чём думал. О Минхо? Никто не замечал его молчаливости, Минхо в беседах не участвовал, но внимательно слушал, умудряясь при этом думать о своём. За весь ужин они с Джисоном не сказали друг другу ни слова, хотя по-прежнему сидели близко, соприкасаясь бёдрами. Минхо в какой-то момент заметил: ему так спокойно. Вот так сидеть, впитывать чужое тепло. Словно Минхо мог позволить себе больше: положить голову на плечо Джисона, зарыться носом в волосы, шепнуть на ухо что-то ласковое. Или же просто рассказать о том, как Минхо понравилась песня. Минхо знал: ничего из этого нельзя сделать. И свои желания придётся взять на поводок. Иначе последствия могут быть непредсказуемыми. Минхо почувствовал себя отвратительно за гадкие мысли и безобразные желания. И хуже всего то, что Джисон не против всего этого. Джисон очень даже за. Он показал это своими действиями. Минхо утопал во всём этом больше и больше. И чем глубже погружался, тем больнее ему становилось. Минхо посмотрел на Чана, как на оплот мудрости в этом мире. На Чана, который, узнай о мыслях Минхо, осудил бы. Не ограничился простым «это неправильно», а наверняка прочитал бы целую лекцию, точно бы мозги Минхо поставил на место. Еда закончилась, напитки выпиты, и компания начала собираться, только сейчас обнаружив: они единственные, кто остался в ресторане. Время уже приближалось к часу ночи. Улицы городка опустели, было так тихо, что слышно гудение ламп в уличных фонарях. Чанбин снова выступил с предложением идти пешком, но предварительно посадить девушек в такси. Соён согласилась, она выглядела усталой и очень хотела скорее добраться до общежития, явно не желая тащиться ещё час на каблуках по ночному Мокпхо. Джихён тоже пришлось согласиться, не бросать же подругу. Они минут десять ждали ночное такси, сев вдоль дороги, вытянув ноги на проезжую часть. День казался бесконечно длинным, и сытые желудки тянули в сон. Минхо даже не удивился, обнаружив себя рядом с Джисоном. Специально тот выбирал место рядом с ним или же просто так получалось, Минхо больше не хотелось задумываться над этим. Ситуация держалась в руках буквально кончиками пальцев. И Минхо не прилагал никаких усилий как-то это поправить. Из-за угла показались жёлтые глаза-фары приближающегося такси, компания, как по команде, поднялась. Минхо отошёл в сторону, не желая принимать участие в прощании. Он слышал обещания позвонить по приезде, пожелания хорошо добраться пешком. Джисон нарисовался рядом с ним. — Привет, — тихо произнёс он. Минхо обернулся к нему и сразу же отвернулся. — Привет. Ответить пришлось, не мог же Минхо молчать и дальше. Просто подобрался весь, насторожился, словно Хан враг. Джисон стоял рядом и молчал, возможно, чувствовал настрой Минхо. Он подходил ближе аккуратно, давая Минхо привыкнуть к его присутствию, словно Минхо какое-то дикое животное. Смешно. Ли опустил голову, разглядывая трещины на асфальте. — Ты весь вечер тихий. Тебе понравился концерт? Джисон не спрашивал о своём выступлении, но, вероятно, имел в виду именно его. Минхо кивнул, а потом всё же решил озвучить: — Да. Мне понравилось. — Я рад. Мне не с чем сравнить, но организация очень хорошая. Спасибо Чанбину. — Он знает свою работу, — снова согласился Минхо. — Эй! — окликнул их Чан. — Мы уходим. Минхо обернулся на него. Такси уже уехало, он только успел заметить красные огни, скрывшиеся за углом. Феликс и Хёнджин уже направились в сторону общежития и успели отойти на несколько метров. Чан стоял на месте и ждал Минхо. — Извини, — тихо произнёс Минхо и пошёл к другу. — Всё в порядке? — Чан озадаченно заглянул в лицо. Минхо качнул головой, выдавливая из себя улыбку. — Просто устал, — ответил он, желая успокоить Чана. — Насыщенный день. — Да ладно тебе. — Чан закинул руку на плечо Минхо. — Раньше мы весь день лазали по горам и ещё хватало сил пойти в клуб. Что-то рано ты начал стареть. Минхо хотел ударить его локтем под рёбра, но Чан, смеясь, ловко увернулся. Чанбин посмотрел на них, изогнув брови. — Тише вы, пока кто-то не вызвал полицию. Ночной Мокпхо оказывал на Минхо успокаивающее воздействие. Ему нравилось идти по дороге, попадая в круги света горящих фонарей. Небо чистое и тёмное, но звёзд почти не видно. Чуть ли не впервые Минхо не захотелось задрать голову и любоваться ими. Ему хотелось обернуться и проверить: идёт ли за ними Хан. Его шагов он не слышал, только ощущал его взгляд на себе. Может, ложный, может, нет. Хотелось проверить. Обернуться, наткнуться на пристальный взгляд. Но Минхо не решался. Рядом шёл Чан, на шаг позади — Чанбин. Это не мешало им переговариваться. Хан где-то позади них. Минхо ощущалось это неправильным. Но он ничего не мог сделать. Ему казалось, любое его действие выдаст все секреты. Не только для самого Джисона, но и для всех остальных. А к этому Минхо был не готов. Закусив щёку изнутри, Минхо шёл дальше, не замечая ни прохладного ночного ветра, ни расстояния, ни времени. Первыми, как всегда, дошли до своей квартиры Чан и Чанбин. Минхо с завистью посмотрел на них, скрывающихся за дверью дома. Сейчас они получат ещё и тёплый душ и смогут вытянуться на постели, всё, о чём мечтал Минхо. Джисон теперь шёл позади него, боковым зрением можно было заметить его фигуру. Впереди Феликс вис на Хёнджине или же пытался подпрыгнуть и ухватить лист с нижних веток деревьев, что они проходили. Откуда столько энергии? Серые жилые дома в три этажа — не больше — смотрели на них тёмными глазницами окон. Мокпхо спал. В его тишине Минхо чувствовал себя уютно. Он прекрасно помнил шумные улицы Сеула, если ты ночью оказался в центре. И напряжённую, немного пугающую тишину, если вдруг судьба занесла на окраины или в неблагоприятные районы. Здесь же даже ночных магазинов не было. Во всяком случае, Минхо никогда их не встречал. Жизнь тут замерла, чтобы с восходом солнца начать свой бег с новыми силами. — Они такие странные, — внезапно сказал Джисон, усмехаясь с ещё одной выходки Феликса. — В хорошем смысле, — тут же пояснил. — Нашли же друг друга. Минхо кивнул, прекрасно понимая: Джисон просто не хотел идти в тишине. Он ухватился за первую попавшуюся тему. Почему бы не поговорить о друзьях? Не о погоде же вести беседы. — Знаешь, я думаю, у них идеальные отношения. — Тишина со стороны Минхо Джисона нисколько не смутила. — Говорят, идеальных отношений не бывает. Я смотрю на них и думаю: бывает. Даже немного завидно. — Джисон замолчал, смотря с улыбкой, как Хёнджин приподнял Феликса, чтобы тот всё-таки сорвал так почему-то нужные ему листочки. — А как ты видишь идеальные отношения, Минхо? — внезапно спросил Хан. Минхо сбился с шага, застигнутый врасплох таким вопросом. — Это личное, — пробурчал он. — Я же не спросил, какие люди тебе нравятся. Это я и так знаю, — хихикнул Джисон, а Минхо захотелось его чем-то стукнуть. Знает он. Чего он знает? Откуда? — А как ты видишь идеальные отношения? Знаешь, там завтраки по утрам или прогулки по вечерам. Готовить этому человеку обеды на работу? Кто это должен быть? Девушка или парень? — Ты задаёшь много вопросов, на которые не имеешь права. Мы не так близки, чтобы я тебе отвечал. — Ответь тогда самому себе. — Хан чуть прошёл вперёд, заглядывая в лицо. Минхо отвернулся, прячась от света фонарей в тени деревьев. Ему не хотелось откровенничать с Джисоном. Только не с ним. — Девушка или парень? На этот вопрос мне ответить? А тебе зачем об этом знать? — Я могу ошибаться, — начал Джисон, — но ты довольно закрытый человек. Ты словно отгораживаешься стеной, подпуская к себе только избранных. Как Чана и Чанбина, например. Я видел, какой ты с ними. И какой со всеми остальными. — Не замечал, — вырвалось у Минхо. Нет, он что-то похожее замечал за собой. И его прошлые партнёры говорили о том, что Минхо часто закрытый с ними. Что часто непонятно, о чём он думает. Что чувствует. Минхо всегда думал, проблема не в нём, а в тех людях, с которыми он встречался. Они не вызывали у него желания открываться. Говорить о том, что на душе. Ему всегда казалось: нежелание раскрыться обоюдно. Им просто было удобно не знать ничего лишнего друг о друге. И потом разбежаться без сожалений, без душевных потерь. — Я пытаюсь понять тебя, — признался Хан совсем тихо. — И никак не могу сделать этого. — Может, тогда не стоит? Да и зачем? — Ты так смешно убегаешь от меня. — Джисон шёл рядом, ныряя из одного светлого пятна от фонаря в другое. Его кожа выглядела матовой в таком свете, а глаза в чёрной подводке почти не видно. Минхо долго смотрел на него, вызывая этим улыбку. — Что ты хочешь увидеть? — спросил Джисон, смутившись. — Убегаю от тебя? Как тебе такое могло прийти в голову? — Ладно, не убегаешь. Я неправильно выразился. Ты отталкиваешь меня, стараешься не замечать, стереть всё, что было между нами в прошлом. Ты словно обнуляешь все связанные со мной воспоминания. Но это не работает, я прав? Ты думаешь и о нашем первом поцелуе, и о поцелуе в кабинете. И хочешь ещё. Продолжения. Тебе любопытно зайти дальше. Ничего не говори, — предупредил Хан, заметив, как Минхо набрал в грудь воздуха, намереваясь начать спорить. — Я всё знаю, потому что думаю и чувствую то же самое. — А ты наглый, — Минхо усмехнулся. Самонадеянность Джисона веселила его. А ещё пугала. — Как ты можешь утверждать, что знаешь что-то обо мне, когда буквально несколько минут назад пожаловался на мою закрытость? Нестыковочка. — Ты действительно для меня загадка, — ответил Хан. — Но между нами есть связь. Ты или не чувствуешь её, так как отрицаешь сам факт существования подобного, тебе пока не с чем сравнить, ты пока не можешь распознать, или ты просто не хочешь признаться в этом. Тут всё просто. — Забавное наблюдение. Тогда у меня встречный вопрос. Какие твои идеальные отношения? Судя по твоим рассуждениям, у тебя богатый опыт, больше, чем у меня. Несмотря на то, что ты младше. — Дело не в возрасте, — Хан качнул головой. — А в том, что я падал во все отношения с головой. Мне нравилось быть влюблённым. Целиком и полностью. Дышать чувствами, быть для выбранного мной человека всем. И делать его всем для себя. И дело не в количестве, а в качестве. Минхо закусил губу, задумавшись. Качество его отношений сильно страдало. Хотя и количеством он тоже похвастаться не мог. — Звучит замечательно, — задумчиво проговорил Минхо. — Но разве потом не больно расставаться. Выдёргивать из себя человека с корнем. — Иногда да, иногда нет. Всё зависит от обстоятельств. Да, бывает больно. Но я всегда утешал себя тем, что этот человек не мой, раз он ушёл. Или мне приходится уходить. И я не хочу страдать из-за такого человека, когда впереди меня ждёт тот, кто мне действительно подходит. Нам свойственно ошибаться, путаться в чувствах. Это жизнь. Главное, не упустить того самого. Да? Вот Феликсу и Хёнджину повезло, они встретили друг друга так рано. Кому-то приходится потратить на поиски чуть больше времени. Минхо не мог не задуматься об этом. По всем ощущениям, Джисон именно тот, кто нужен Минхо. Кто ему подходит. Хан вроде говорил о себе, о Хёнджине и Феликсе, но имел в виду их самих. О том, что они нашли друг друга, но Минхо пока не видит этого. А сам Хан готов упасть в отношения с ним. Готов отдавать себя. Но взамен требует того же самого, того, на что Минхо пока не способен. Он не умеет. И ему очень страшно. — Я уже не уверен, о чём мы говорим, — признался Минхо. — Скажи прямо. — Ты опять всё сваливаешь на меня, да? — Джисон усмехнулся. — Хорошо. Мне на самом деле ничего не стоит сказать это. Главное, найти отклик в твоём сердце. — Я слушаю. — Я тебе нравлюсь, — сказал Джисон просто. — Нравился давно. Как и ты мне. Знаешь, тебя трудно не заметить. Твои глаза, строгий взгляд. Пробирает до нутра, знаешь? — лёгкий смешок. — Я сто раз себя обругал, когда на твои лекции записался. И мне не хотелось злить тебя или прогуливать твои лекции. Но у меня не было выбора. Ты знаешь. Я подумал, буду иногда пропускать музыку ради тебя. Ну и ради учёбы, конечно же. Это звучит жалко, да? — Звучит очень странно, — признал Минхо. К его щекам прилила кровь, хорошо, что в темноте этого не видно. Но ему хотелось приложить ладони к лицу, немного остудить горящую кожу. — Извини, я не особо умею говорить, — Джисон снова рассмеялся. — Но заметь, ты сейчас не возразил против моих слов. — О. И правда. Минхо прибавил шагу, но Джисон легко подстроился под новый темп. — Опять убегаешь, — пожаловался он. Минхо хотел возразить, очень хотел. Но буквы никак не складывались в слова. Мозг с языком потеряли связь, Минхо только досадливо поджал губы. — Хэй. — Джисон пошёл на совершенную наглость: схватил Минхо за локоть, останавливая и разворачивая к себе. Минхо только с печалью посмотрел на спины ещё больше отдаляющихся Ликса и Хёнджина. Им точно не было до них дела. — Что не так? — Минхо молчал, и Джисону пришлось говорить самому. — Ты думаешь, я ничего не понимаю? И о том, что не думаю, что всё это неправильно? — Минхо посмотрел Джисону в глаза, он надеялся, он увидит там правильный ответ. — Но мы те, кто есть, Минхо. И чувствуем то, что чувствуем. И бороться с этим глупо. Ты привык измерять время миллионами лет со своими звёздами. Но даже они не вечны. Что говорить о нас? Минхо, у тебя нет времени ждать, когда всё будет удобно, когда всё будет правильно. Я лично не хочу упустить это, понимаешь? — Джисон так смотрел в глаза, что Минхо хотелось сгрести его в охапку, прижать к себе, зашептать о том, что всё будет хорошо. Минхо видел в его глазах чувства. Не просто чувства, а чувства к себе. Вряд ли на Минхо кто-то раньше так смотрел. Внутри что-то лопнуло, причиняя боль. Минхо хотелось поддаться словам Джисона, отпустить себя, просто позволить себе то, чего хочется. Минхо и сам не совсем понимал, почему цепляется за неправильность их отношений. Да в их положении можно было найти выход. Прятаться, скрываться ото всех, ведь Минхо даже друзьям не сможет рассказать о них с Джисоном. Если вообще «они» будут существовать. Бан Чан не одобрит, осудит. Чанбину всё равно, но вряд ли такое он сможет скрыть от Чана. И итог один. А ещё есть друзья Джисона, весь университет со студентами и преподавателями. Минхо не знал, сможет ли он пойти против всего этого. Но Джисон прав в одном: время идёт. Минхо вечно отмахивался от этого факта, считал: всё впереди. Только ждёт ли его впереди ещё один такой Джисон? Заставляющий замирать, а кожу покрываться мурашками. Будет ли Минхо так же тонуть в его глазах, как тонул в тёмных омутах Джисона? Что-то подсказывало Минхо, такого второго на свете нет. Во всей Вселенной, ни в одной из миллиардов галактик. Конкретно этот Джисон только для него. И Минхо для Джисона. И вот они стояли в ночи, встретившись странным образом в маленьком городе, перед этим каждый прошёл свой путь. Оказались в этой точке, обойдя все препятствия, набив не на тех людях шишки. И Минхо страшно, очень страшно довериться. Он боялся сделать неправильный выбор, что бы он ни выбрал. Их может ждать провал в любом из вариантов. Феликс и Хёнджин ушли, на пустынной улице они с Джисоном остались вдвоём. Складывалось впечатление, что они одни на всей планете. — Позволь себе, — тихо прошептал Джисон. Минхо увидел в его глазах страх. Джисон боялся услышать его отрицательный ответ. Боялся снова быть тем, кого оттолкнут. Минхо так жаль, что он заставил его чувствовать это. Он опустил голову. Пальцы Джисона на локте сжались чуть сильнее, словно Минхо собирался сейчас рвануть в сторону и убежать. Хан категорически не хотел его отпускать. Минхо разглядывал их обувь: свои кеды с белыми носами и тяжёлые на тракторной подошве ботинки Джисона. Он словно стоял на краю пропасти в тёмную бесконечную бездну. И только Джисон держал его, собираясь или оттащить назад, или прыгнуть вместе. — Это будет сложно, — всё-таки произнёс Минхо. Язык с трудом поддавался ему. — Ты же понимаешь, как это будет сложно. Джисон неуверенно улыбнулся. — Знаю. Но я верю: у нас получится. Если очень постараться, всё обязательно получится. В это я верю. Минхо? Минхо щекотно внутри от собственной смелости. Он посмотрел на Джисона и увидел звёзды в его глазах. Минхо кивнул, закусив губу, чтобы не начать улыбаться как придурок. — Да. Да, Джисон, — тихо проговорил он, не желая делиться этим даже с деревьями, что шумели кронами от ночного ветра над их головами. — Давай попробуем. Не успел он договорить, как его лицо оказалось в чужих ладонях, он почувствовал шершавые от игры на гитаре пальцы на своих щеках. Джисон сделал к нему шаг, прижимаясь почти вплотную. Сердце так зашлось в груди, казалось, сейчас проломит кости, порвёт кожу, главное, успеть поймать. Джисон целовал его. Прямо на улице, в темноте осенней ночи, наполненной едва слышным ароматом от всё ещё цветущих деревьев. Минхо, отвечая на поцелуй, как никогда осознавал себя в этом моменте. Ему казалось, кто-то вывернул резкость на максимум, ему казалось, он ощущает каждое движение: Земли, звёзд над ними за миллионы световых лет от Млечного Пути, как дрожит трава от ночного ветра. И всё это заглушало ощущение языка Джисона у себя во рту, его руки на щеках, биение его сердца, стучащее в такт сердцу Минхо. Минхо, такой маленький и незначительный в рамках Вселенной, ощущал всё. Он растворялся в этом, тонул и собирал себя заново. Для Джисона. Когда Хан отстранился, Минхо не выдержал и шумно втянул в себя воздух, казалось, он не дышал вечность. Джисон выглядел таким же ошеломлённым, таким же улетевшим в Космос и вернувшимся обратно. И всё это меньше чем за минуту. Минхо рассмеялся. Отпустить себя оказалось совсем не страшно, во всяком случае, в этом моменте. — Хэй, — позвал Джисон, сам улыбаясь. — Ты чего? — Ничего, — Минхо качнул головой. — На самом деле ничего. Просто такое странное состояние. Джисон ещё шире улыбнулся в ответ. Поцеловал Минхо в нос, прижался лбом ко лбу, прошептал: — Не хочу сегодня возвращаться в общежитие. — Почему? — Минхо задержал дыхание. С этой минуты, секунды даже, всё для него новое. Всё необычное. Он знал это. Эти отношения не будут похожи ни на одни отношения, имеющиеся за плечами Минхо. Это возможно почувствовать, ощутить кожей. У Минхо все тонкие волоски встали дыбом. Он ловил вибрации окружающего мира, настраиваясь, а точнее перестраиваясь на волну Хан Джисона. Только на него. — Мне страшно отпускать тебя. — Признание прозвучало шёпотом. — Мне кажется, я тебя отпущу и ты передумаешь. Сделаешь шаг назад от меня. — Ерунда. Я не сделаю шаг назад. — «Я бы не смог», — Минхо не озвучил. — Если хочешь, пошли ко мне. Джисон замер в его руках, и Минхо чуть не ударил себя ладонью в лоб. — Это не должно было прозвучать так, как прозвучало. — Он чуть отстранился, позволяя себе открыто посмотреть на замершего Джисона. — Просто в гости. Ничего такого я не имел в виду. Чёрт, это тоже звучит не очень хорошо. — Они оба рассмеялись, стараясь быть тихими. Минхо выдохнул, беря свой разум под контроль. — Я просто не хочу с тобой расставаться. Тоже. Не хочу тебя отпускать. И мне тоже страшно, очень страшно, Джисон. Но давай бояться хотя бы у меня в квартире. — Пошли. — Джисон стартанул с места и потащил Минхо за собой за руку. Минхо упирался только для вида. Ему нравилось ощущать свою руку в руке Хана, идти за ним, вдыхать ночной воздух, запрокидывать голову, улыбаясь мерцающим звёздам. Он посылал лучи счастья во Вселенную, и она радовалась вместе с ним. Уже у жилищного комплекса преподавателей Минхо убрал свою руку из руки Хана, перестал улыбаться и сказал серьёзно: — Первое наше испытание: пройти незамеченными. Вряд ли кто-то сейчас наблюдал за ними из тёмных окон, но быть уверенным на все сто процентов никогда нельзя. И вот именно этого Минхо и не хотел в этих отношениях — прятаться. Ото всех и всегда. Ему думалось, Джисон разозлится на такое предложение. Но тот лишь кивнул и пошёл в здание первым, наклонив голову. Минхо зашёл с другой стороны, вдоль стены, хмурясь от ситуации. Но он ведь знал: так будет. Они оба знали. И теперь, раз уж они решились на отношения, такова их реальность. Он взбежал вверх по лестнице, словно от этого зависела его жизнь. Джисон уже топтался у его двери. Дрожащими руками открыл замок, стараясь не думать о том, что они сейчас окажутся наедине друг с другом. Темнота и тишина квартиры тут же поглотили их. Дверь, закрывшаяся за их спинами, словно отрезала от всего внешнего мира. Минхо слышал только своё сбившееся дыхание. После светлых ламп на лестнице глаза с трудом привыкали к темноте. Минхо даже показалось на какое-то время, он тут один. А Джисон, целующий его на улице, тащащий за руку вперёд, — лишь плод его воображения. Но стоило только протянуть руку в пустоту, как пальцы коснулись тёплой кофты Хана. Минхо расслабился. Они снова встретились. Минхо сжал кофту Джисона в кулак, притянул ближе, млея от податливости Хана. Тот сделал шаг, прижимая Минхо к стене. — Привет, — он всё ещё шептал. — Привет, — ответил Минхо. Из-за темноты казалось, они зависли в невесомости, в пустоте. — Я могу? — Да. Джисон снова целовал его, крепко прижимая к стене, позволяя Минхо ловить жёсткое дежавю. Губы Джисона мягкие, умелые, целующие глубоко, словно хотели заглотить бедного Минхо полностью. Он отвечал, стараясь подстроиться под Хана, тот напирал, и Минхо это нравилось. Именно этого он и хотел в отношениях. Запрокидывая голову, подставляя шею под поцелуи-укусы Хана, Минхо чувствовал дрожь в ногах. Как у Хана это получалось? Так выбивать почву из-под ног! Минхо не знал. Он цеплялся за плечи Джисона, уже с трудом понимая: где верх, где низ. И он сознательно лишал себя этого? Минхо сумасшедший? — Не могу оторваться от тебя, — произнёс Джисон, но, противореча своим словам, отстранился. Минхо старался собрать себя из нечто гелеобразного в себя прежнего. Он часто моргал глазами; в темноте стали проявляться очертания мебели, пространство вновь появилось вокруг них. Минхо включил свет. Джисон стоял дальше, чем ожидалось. И выглядел куда лучше. Наверное. Себя Минхо не видел, но ощущал себя рыбой-каплей, которую вытащили из воды. Он с трудом удерживал себя, чтобы не растечься на полу. Джисон творил с ним невероятные вещи. — Ох, прости, — проговорил Джисон. — Мы не должны так торопиться, да? Минхо, казалось, мог Джисону позволить всё, что бы тот ни захотел. Они достаточно не торопились, Минхо жаль потраченного времени, и ему не хотелось терять ещё. Но в словах Хана была разумная мысль. И так действительно будет правильно. Ведь это особенные отношения. Они должны всё сделать правильно. — Ты прав, — Минхо кивнул, улыбнулся, показывая: всё хорошо. Он полностью поддерживает Джисона. — Мы можем себе позволить не торопиться. Я здесь, ты здесь. И это не изменится ни завтра, ни послезавтра. Зато у нас будет ощущение того, что мы всё сделали правильно. Ведь именно этого мы хотим? — Да, — Хан кивнул с облегчением, улыбнулся шире. В его глаза возвращалось спокойствие. — Тогда я могу предложить тебе чай? — Минхо начал снимать с ног обувь, Джисон последовал его примеру. — Да, отлично. Минхо нравилось, как Джисон ориентировался в его квартире. Не спрашивая, он прошёл в ванную комнату помыть руки. А потом пришёл на кухню, где Минхо уже включил чайник и доставал чашки. — Почти два часа ночи. Отличное время для чая, — прокомментировал Джисон, занимая своё место. Он и сам удивился, как стул, который тут был ещё до Минхо, вдруг стал «местом Джисона». — У нас всё будет не так, как у обычных людей, — словно пообещал Минхо. — Неужели так необычно: пить чай ночью? — хихикнул Хан. — Я никогда раньше такого не делал. — Действительно? А когда был студентом? — Ну, — протянул Минхо, разливая кипяток по чашкам. В комнате тут же приятно запахло чаем. — Я никогда не пил его ночью с кем-то во взрослой жизни. Так что можно это считать мой, нет, наш первый раз. — О, тогда за наш первый раз. — Джисон играючи ударил своей чашкой по ободку чашки Минхо и сделал маленький глоток. Они снова рассмеялись. Минхо сделал глоток чая, и горячая волна прошла по его телу, согревая после прохладного воздуха ночи. Впрочем, тут заслуга не только напитка, но ещё и улыбки Джисона. Он расслабленно сидел на своём месте, выглядел вполне довольным собой. Минхо, улыбаясь, опустил голову, стесняясь показывать, какой он сейчас счастливый. Как резко всё может поменяться. Минхо смешно вспоминать, как он сопротивлялся, как отчаянно не хотел оказаться в этой точке своей жизни. Причины, почему он так делал, всё ещё являлись для него вескими. Но теперь он думал, что вполне мог с этим справиться. Они смогут справиться. Минхо не должен бояться, так как с ним будет Джисон. И мысли об этом придавали немного оптимизма. Минхо посмотрел на часы, красными цифрами мелькавшие на экране микроволновки, и сказал: — Пора спать. Завтра выходной, они, конечно, могут посидеть ещё, но Минхо чувствовал себя усталым. Больше эмоционально, чем физически. — Оставишь меня? — Джисон задал вопрос, наклонив голову, со смущением смотря на Минхо. — Конечно, ты думал, я позвал тебя, чтобы потом выгнать? — Я пока боюсь думать хоть о чём-то, — признался Хан. — Я боюсь ошибиться и сделать что-то не так. Поэтому нас впереди ждут очень глупые вопросы от Хан Джисона. Он улыбнулся, всё ещё стесняясь. Минхо нашёл это очень милым. — Не бойся задавать их. Если они касаются нас, то вряд ли будут глупыми. Я хочу говорить с тобой обо всём, обсуждать всё что угодно. Не думать: а могу ли я этим с ним поделиться? И ты не думай. — Это ново для меня, — признался Джисон. Он смотрел в свою чашку, наблюдая, как в тёмно-коричневой жидкости отражаются потолочные лампочки. — Но я хочу, чтобы между нами было нечто особенное. Не как с другими. Минхо кивнул, полностью согласный. Его так и подмывало спросить: а сколько этих «других» у Джисона было. С другой стороны, Минхо хотел обнулить всё, что было до «них». Пусть прошлые отношения сотрутся из памяти. Хорошими они были или не очень. Минхо не хотелось помнить других людей. И он не хотел, чтобы Джисон помнил. — Я тоже этого хочу, — признался Минхо. — И так будет. И я хочу, чтобы ты понимал, какие трудности нас ждут. — Не начинай только, не хочу думать о плохом. Я знаю, на что пошёл. В Малайзии у меня были отношения, которые приходилось скрывать от родителей. И от соседей. И от продавца в ближайшем магазине, который часто разговаривал с моей мамой. Нам приходилось уезжать в другой город, чтобы просто иметь возможность взяться за руки на улице. Или вести себя более свободно, чем дома. Я знаю, как это. И я знаю, как это будет тяжело в нашем варианте. Но я не хочу думать об этом сейчас. Хорошо? Пожалуйста. — Да, конечно. Прости. Минхо встал со своего места, подошёл к Джисону и положил ему ладонь на упругую пухлую щёку. Потому что давно хотел. Потому что мог сейчас это сделать. Джисон прикрыл глаза, потёрся щекой о ладонь Минхо. Запустив пальцы в волосы Хана, ощутив их густоту и мягкость, Минхо легонько потянул за них, заставляя Джисона немного запрокинуть голову. Минхо наклонился над ним и легко поцеловал в губу. Опять-таки, потому что мог себе это позволить. — Пошли спать, — шёпотом предложил Минхо. — Скажи, что ты не положишь меня на тот чудовищный диван. Это будет слишком жестоко с твоей стороны. Минхо усмехнулся. — Не беспокойся об этом, конечно же, нет. — О! Ты рискнёшь положить меня в свою постель? — Джисон улыбнулся, веселясь. — Не боишься? — Я должен? Нет, — уже серьёзно ответил Минхо. — Не боюсь. — Эй, я просто шучу, — Джисон улыбнулся. — Я всё понимаю. И мы ведь поговорили об этом и договорились. Я не собираюсь нарушать это. — Так. — Минхо начал ощущать, как атмосфера становится некомфортной. Джисон немного расстроился из-за своей неудавшейся шутки, Минхо из-за неё же напрягся, ему казалось, для таких шуток ещё рано. Хотя с Джисоном он ни в чём не был уверен. Они оба вступали на неизвестный путь. Они храбрились, мол, не страшно. Но страшно. Страшно сделать что-то не так. Страшно столкнуться с трудностями и не преодолеть их. Минхо страшно, что Джисон завтра, послезавтра или через неделю поймёт: это не то, что ему нужно. Вероятно, сам Джисон боялся того же. — Мне надо дать тебе одежду, в которой ты будешь спать. Они ушли в спальню, где Минхо сразу полез в шкаф. Футболка и спортивные штаны, в которых Джисон спал в прошлый раз, лежали в шкафу отдельной стопочкой. Минхо вытащил их и передал Хану. — Знакомые вещички, — хихикнул Джисон. Он тут же стал стягивать с себя рубашку, а потом принялся за ремень на штанах. Минхо стоял за его спиной не в силах отвернуться. Во-первых, ему не хотелось отворачиваться и лишать себя вида красивой спины Хана. Во-вторых, ему хотелось посмотреть, как Джисон будет вытаскивать себя из узких штанов. Джисон, совершенно его не стесняясь, не без усилий снял с себя джинсы, оставаясь в трусах. Он развернул переданную одежду и надел её, обернувшись к Минхо. — Ты будешь спать в этом? — спросил он, натягивая свободные штаны. Минхо моргнул, приходя в себя. — Да, то есть нет, сейчас переоденусь. — Ты за мной подглядывал? — Джисон лукаво стрельнул глазами. — Нет. — Подглядывал. Признайся. У Минхо начали краснеть щёки, он так отчётливо это почувствовал, что хотелось схватиться за них ладонями или вообще выйти из комнаты. Он ведь действительно подглядывал. — Эх. — Джисон явно видел его смущение. — Всё нормально. Мы же пара, да? Почему бы тебе меня не разглядывать? Как и мне тебя. — Джисон сел на постель. — Давай, теперь моя очередь смотреть, как ты переодеваешься. — Ты думаешь, я постесняюсь это сделать? — Минхо приподнял бровь. — Нет, нет. Ни в коем случае. Можешь начинать. Джисон откинулся назад, делая упор на руки, и закинул ногу на ногу, приготовившись к зрелищу. Минхо его не стеснялся. И своего тела тоже, пусть из-за отсутствия физических нагрузок, как ему казалось, оно несколько упало в качестве. Минхо стянул с себя футболку, стараясь не смотреть в сторону Хана, не желая видеть его реакцию. Какой бы она ни была. Чуть помедлив, он взялся за штаны. — Ты такой красивый, — почему-то шепотом произнёс Джисон. Минхо не удержался и повернул голову в его сторону. Хан сидел теперь несколько напряжённый. Его глаза влажно блестели в жёлтом свете лампы. Выделявшиеся красным на бледном матовом лице губы приоткрыты. У Минхо и самого сбилось дыхание от такого взгляда. Он, стараясь не показать этого, надел футболку, а потом и штаны. Нет, они всё-таки давали себе опрометчивые обещания. Минхо тряхнул головой. Должен ли он сказать Джисону то же самое? Признаться, как ему понравилась его спина и поджарый живот? Или сейчас уже поздно и немного неуместно? — Спасибо? — всё-таки ответил он, смотря на Хана. — Это вопрос? — тот усмехнулся. — Не благодари. Я просто сказал правду. За правду же не благодарят. Хочешь, ещё кое-что скажу? — Готов ли я это услышать? — пробубнил Минхо. — Давай ляжем, выключим свет. И тогда мне легче будет признаться кое в чём. А тебе это услышать. Как тебе предложение? — В чём же ты собираешься признаться? Мне уже страшно. — Но Минхо последовал совету. Он сначала выключил лампу, а потом забрался на постель и накрылся одеялом. Джисон некоторое время возился рядом, потом затих, разобравшись с одеялом. Минхо смотрел в потолок, привыкая к ощущению кого-то рядом с собой. К тому, как продавлен матрас с другой стороны кровати под весом чужого тела. К ощущению тепла, близкому дыханию Джисона. Минхо прислушивался ко всему этому, всё ещё не веря происходящему. — Что ж, — Джисон нарушил тишину. — Я хотел увидеть тебя без одежды. — Он немного помолчал, давая Минхо прочувствовать всю силу такого признания. — Ещё задолго до того, как всё началось. Когда я увидел тебя в аудитории. В коричневом кардигане, очках, строгих брюках. Я тогда подумал: эй, он же не намного старше меня. Почему он так одевается. А потом внезапно: а какой он без одежды? Джисон снова замолкает. У Минхо у висков пульсирует кровь. Вроде бы Хан ничего такого не сказал. Минхо слышал в свой адрес вещи куда хуже, куда вульгарнее. В тех же клубах он часто принимал весьма сомнительные комплименты. И не часто говорил их сам. Что-нибудь грязное и непристойное, настраивая себя самого и случайного партнёра на нужный лад. В клубах не место сантиментам и чему-то на самом деле приятному. Сейчас Минхо, прислушиваясь к себе, не знал, что чувствовал. Льстило ли ему это? Наверное. Сам-то он, несмотря на всю свою симпатию к Джисону, о таком запрещал себе думать. — Ты злишься? — Нет, Джисон. — Знаешь, я не то чтобы представлял, какой ты без одежды, но увиденное сегодня мне очень понравилось. Ты правда красивый. Поверить не могу. — Во что? — настороженно спросил Минхо. — Что ты мой, — просто ответил Хан. У Минхо тут же по всему телу побежали мурашки, концентрируясь щекочущим ощущением в паху. — Я, — просипел он, но тут же замолчал, так как голос отказывал ему. Джисон не мог не заметить его состояния, вызванного словами. — Тебе нравится это, да? — совсем тихо проговорил Джисон. — Я это почувствовал ещё там, у стены в Йонам. Тебе нравится, когда тебя подавляют. У Хана не было нужды спрашивать об этом. Он ведь знал. Поэтому Минхо оставил его вопрос без ответа. Его тело горело, разум вот-вот готов был отключиться. Потому что Хан внезапно перестал быть просто милым Джисоном, который дарил ему лукавые улыбки. Минхо не знал, как такое может быть. Как он это учуял, ведь он даже не смотрел в его сторону. Они уже привыкли к темноте. Минхо видел привычные очертания своей спальни. Окно, в которое смотрела ночь, ряд полок, рабочий небольшой стол. Шкаф тёмным пятном в углу. Но он не мог повернуть голову в сторону Джисона. Лежал как парализованный, улавливая телом исходящие от Хана волны силы, уверенности и желания. Минхо крыло, его придавливало к постели, мозг превращался в кашу. Минхо держался, старался дышать ровно, но был почти уверен: Хан чувствовал, что с ним творилось. Лечь вместе в постель, говорить о том, о чём они говорили, — ошибка. Только сейчас Минхо понял это. Им не следовало давать заведомо неисполнимые обещания. — Прости, — прошелестел Джисон, словно и ему самому спокойное дыхание давалось с трудом. — Я не должен был спрашивать. — Отчего же. — Минхо прекрасно понимал: своим голосом выдавал своё состояние. Выдавал, что ещё немного и у него встанет. А это нельзя допустить. — Ты же должен знать, с чем имеешь дело. — О. — Всё сложно на самом деле, — признался Минхо, вздохнув. — Но я не думаю, что тебе придётся делать что-то особенное. Ну, знаешь, всякое такое. — А можно конкретнее? — Джисон нервно хихикнул. Минхо смотрел в белый потолок в надежде найти на нём все ответы. Он раньше никогда ни с кем это не обсуждал. И теперь, внезапно, ему трудно сформулировать свои предпочтения в постели. Но он сказал правду: Джисону вряд ли придётся прилагать хоть какие-то усилия. Ему просто надо быть собой. — Я не люблю жестокость, — задумчиво начал Минхо. — Не люблю применение силы ради её демонстрации. Связывания и прочее тоже мимо. Мне нравится, когда со мной жёстки, но не жестоки. На самом деле эта грань очень тонка, и мне в прошлом часто доставалось совсем не то, что я ожидал. Мне нравится напор, — Минхо наконец-то смог подобрать нужное слово. — Мне нравится чувствовать, что меня сильно хотят. — Значит ли это, — осторожно после минутного молчания произнёс Джисон, — что ты предпочитаешь быть снизу? — Это проблема? — спросил Минхо. Но потом сказал: — На самом деле снизу я предпочитаю быть только с подходящим партнёром. Но обычно я выбираю девушек. Сказать такое довольно странно, но Минхо почему-то уверен: Джисон поймёт его. Или же решит для себя, что Минхо слишком проблемный для того, чтобы с ним связываться. — Это не проблема. Наоборот, звучит как вызов, — в голосе снова нервное веселье. — Я рад, что мы поговорили об этом. — Должен ли я извиниться перед тобой? — решил уточнить Минхо. — За что? — удивился Хан. — Мне достался самый красивый парень на острове. Умный и интересный. Я с самого начала предполагал: ты не простой. Не как те, кто был у меня раньше. И, признаюсь, именно это и притягивало меня. Притягивает до сих пор. Но мы дали друг другу обещание. Ты помнишь? — Угу. — Мы сделаем всё правильно, всё по-особенному для нас. — Что ж, — Минхо вздохнул, мысленно приказывая своему телу успокоиться, ведь Хан прав. У них нет необходимости бросаться в объятия друг друга сразу же, как только они легли в одну постель. У них есть возможность узнать друг друга лучше. Стать ближе сначала эмоционально и только потом физически. У Минхо такого в жизни никогда не было, и ему очень хотелось попробовать. — И что же ты предлагаешь? — Конечно же, свидание, — ответил Джисон. — Самое настоящее. Минхо нахмурился, но вряд ли Джисон в темноте заметил это. — Звучит замечательно, но не стоит забывать, кто мы и где находимся. Вряд ли мы сможем пойти в ресторан, держаться там за руки и всё такое. — Ресторан — банально, — фыркнул Джисон. — Я зову тебя на канатную дорогу. Подожди, — быстро произнёс он, чувствуя, как Минхо хочет возразить. — Мы будем одни в кабинке, на высоте. Нас никто не сможет там увидеть. Мы легко затеряемся в толпе туристов. И я смогу поцеловать тебя на большой высоте. Звучит очень романтично, не правда ли? — Да, — вынужден согласиться Минхо. — Но есть одна проблема. Я боюсь высоты. — Со мной тебе не будет страшно, — самоуверенно произнёс Хан. — Ты вообще забудешь о том, что мы на высоте. Я буду целовать тебя требовательно и с напором, как тебе нравится. Нет, он точно издевался. Минхо сильно зажмурил глаза, до красных пятен под веками. — Прекрати, — слишком жалко попросил он. — Да, прости. Подобные разговоры ни к чему хорошему точно не приведут. Но в субботу мы идём на канатную дорогу. Я не принимаю возражений.
