broken vase.

«22 июля 2019 года. Сегодня утром мы покидали футболки в рюкзак и сели на автобус до моря. Да-да, именно до моря. Так говорит Тадаши, и я нахожу это безумно обворожительным и забавным. Он совсем как ребёнок. С нетерпением отсчитывал минуты до отбытия, а затем каждые полчаса проверял время, надеясь, что вот сейчас мы уже выбежим из этого душного автобуса, полного таких же уставших, как мы, людей, и упадём в белый пляжный песок. А мне неясно от чего неспокойно. Жарко. Со лба стекали капли пота. Ямагучи держал меня за руку, а его голова мерно качалась на моём плече. Я улыбнулся, сжимая его ладонь в ответ, а на душе всё равно тоскливо. Не понимаю, что не так? Всё замечательно, как мы и планировали. Проблем не было ни с автобусом, ни с гостиницей, ни с деньгами. Но я всё равно отвернулся и стал смотреть в окно. За ним сменялись один за другим пейзажи, пока в наушнике играла «Young and Beautiful». Второй наушник был у Тадаши. Он скачал в плейлист столько своих любимых песен, что за четыре часа дороги я услышал всего пять моих. Солнце светило прямо в глаза, заставляя щуриться. Только вдалеке маячила невзрачная серая тучка. Через три часа мы приехали. Уже вечер. Нас высадили на автовокзале. Ямагучи потянулся, разлепляя глаза после сна. Но буквально через секунду он стал таким же активным, как и до сна, и закричал: «Море! Скорее к морю!» Я ответил, что сначала зайдём в гостиницу, бросим рюкзаки, а потом на море. Тадаши обиженно выпятил нижнюю губу и нахмурился, но через секунду его лицо прояснилось, и он громко рассмеялся от переполнявших его эмоций. Я улыбнулся. А Ямагучи завороженно начал крутиться и бегать по дороге, пока мимо не проехал недовольно посигналивший велосипедист. Казалось, я приехал на отдых не с парнем, а с девятилетним племянником. Показав язык мужчине на велосипеде, Тадаши снова подскочил ко мне и, схватив за руки, заглянул прямо в глаза. Я на секунду потерял дар речи. У Ямагучи глаза такие, что в них может утонуть целый Токио… Он побежал вперёд вниз по улице, а я неторопливо потащился вслед за ним, неся наши сумки. Город, куда мы приехали, совсем небольшой. Весь его можно обойти пешком. Чем, думаю, мы и займёмся завтра. Гостиница наша прямо у берега. Только дорогу перейти и пробежать метров сто по пляжу. Бросив рюкзаки на кровать, мы сразу пошли к морю. Тадаши взволнованно тащил меня за руку, а я и не сопротивлялся. Морской бриз обдал наши лица своей солёной свежестью. Я глубоко вдохнул. Наконец не жарко. Ямагучи скинул с ног тапки и побежал вдоль берега по мокрому песку, как и мечтал последнюю неделю. Внезапно я почувствовал себя главным героем романтического фильма. Море. Дорогой мне человек танцует на пустом пляже, где кроме нас никого нет, а тёмно-оранжевый закат очаровательно играет в его растрёпанных волосах и отражается в бездонных глазах. Я засмотрелся, а потом вдруг опомнился и достал из кармана шорт телефон. Навёл камеру и сделал фото. На память. Тадаши это заметил и показал мне язык. Ещё одно фото. Даже лучше первого. Ямс начал зазывать меня, поэтому я тоже снял кеды, бросил на них мобильный и подошёл к нему ближе. «Какое же море красивое», — зачарованно прошептал Ямагучи, хватаясь за мою рубашку пальцем. — «Я хотел бы здесь жить.» Я приобнял его за талию и усмехнулся: «Могу исполнить твоё желание.» Тадаши удивлённо повернул ко мне голову, не понимая, о чём я говорю. А я сильнее вцепился в его тело, воспользовавшись замешательством, подхватил за ноги, и в секунду Ямагучи оказался у меня на руках. Он совсем нетяжёлый. Поражаюсь этому. Ест за пятерых, и хоть бы немного поправился. Тадаши затрепыхался и попытался спуститься, но я не позволил. Я забежал в воду и начал кружиться, создавая брызги, летящие прямо на него. Ямагучи уже смеялся. Я прошёл чуть дальше и отпустил руки. Тадаши с криком упал, полностью оказавшись под водой. Он вскочил, весь мокрый и заряженный. Я попытался укрыться от его атак, но он яростно разрезал воду руками, создавая высокие брызги. В тот момент мне стало так спокойно и легко на душе, будто нам снова восемнадцать, будто вся жизнь впереди, а самая большая проблема — грядущие экзамены. Я смотрел на его беззаботное лицо и не мог наглядеться. Все обиды и горести прошлых месяцев тонули в этой солёной воде. Душа покинула тело и запела от счастья. Мне наконец начало казаться, что всё налаживается, и дальше будет только лучше. Мы ещё долго брызгались и купались. Ямагучи даже дважды пытался меня утопить. Но я оказался слишком живучим, как он выразился. Когда же мы наконец выползли на берег, сил ни на что не осталось. Мокрые и довольные, мы сидели и смотрели на то, как догорал закат. Тадаши весело о чём-то болтал, но я почти не слушал. Внезапно мне стало тревожно. Что, если это всё только на время? А через несколько дней мы вернёмся домой, и всё станет как прежде? Учёба, работа, тренировки. Снова начнутся ссоры… Теперь я боялся всего, что могло бы разрушить это хрупкое спокойствие.» — Кей! Ау, ты о чём задумался? — как ветром обдал голос прямо в ухо. — А, нет, прости, я слушаю… — Тсукишима наигранно улыбнулся и показал Тадаши язык. — Тогда о чём я говорил? — естественно, Кей был без понятия. — О том, что очень сильно любишь меня и хочешь приготовить онигири на ужин. Ямагучи возмутился и попытался ткнуть блондина пальцем в лоб, но в этот момент Кей повернулся к нему, отчего Тадаши попал прямо в глаз. — Ах, прости! — зеленоволосый заметался, испуганно глядя на скукоженное лицо. Тсукишима нащупал на песке рядом очки и, протерев глаз, надел их. — Ты мне теперь по гроб жизни дол- АПЧХИ, — Кей звонко чихнул и сам этому удивился. — Ты замёрз? Давай вернёмся. Тебе нужно переодеться! — Какой же ты суетливый. Посиди спокойно хотя бы пару минут. — Да, прости… — хрустальное равновесие звонко нарушилось. Юноши неловко посмотрели друг на друга, не зная, что ещё сказать. — Я всё же пойду, сменю одежду. Между прочим из-за тебя я лишился тысячи йен. Ямагучи достал из кармана шорт мокрую купюру и показал. — Нечего ныкать деньги по всем карманам. Храни их в кошельке, как нормальные люди. — Иди ты. Попробую высушить её в номере. Ты идёшь? Тадаши встал, отряхнулся от песка и вопросительно посмотрел на парня. Кей кивнул. — Тут есть бар неподалёку. Хочу пойти выпить, — Тсукишима подумал, что только испортит Ямагучи отпуск, если будет ходить всю неделю беспокойный и серьёзный. Так что принял решение расслабиться и отпустить излишние переживания самым доступным способом — алкоголем. — Обязательно тебе пить? — Я недолго. «После того, как Тадаши ушёл, я ещё минут десять просидел на пляже. Я поджал колени к груди и задумался. Всё окружающее казалось таким нереальным. Такое бывает, когда происходит что-то невероятное, кардинально выделяющееся из всей остальной жизни, а потом исчезает также стремительно, как появилось. Остаётся только приятное эфемерное послевкусие и непонимание, было ли это на самом деле. Я почувствовал себя очень фальшиво. Уже ни в чём не было уверенности. Действительно ли я рад находиться здесь? Рад ли сидеть на пляже и смотреть, как поразительно долго заходит солнце? Рад ли пойти напиться сейчас? Меньше всего уверенности было в том, что связано с Ямагучи. Сегодня я почувствовал необыкновенный прилив чувств и эмоций, словно влюбился в него заново. А теперь сидел здесь один и не понимал, куда они все подевались. Уже давно над Тадаши появился этот стеклянный купол, отгораживающий его от меня. Я всё стучу и стучу, но Ямагучи как будто не слышит. И всё, что остаётся — смотреть. Я хочу поговорить с ним, понять, что происходит, но он то и дело прячется от этого разговора. Может, я просто накручиваю, и всё в порядке? Просто устал от бесконечной учёбы и работы. Неужели вот такая она, взрослая жизнь? Так и не найдя ответы на эти вопросы, я двинулся по направлению к бару. Мне показалось, что пробыл я там совсем недолго. Обратно вернулся сам. Выпил чуть-чуть. Два, может три стакана. Дольше сидел, пялясь в стенку и думая о всякой ерунде, о которой даже писать не хочется. Остановившись у двери номера, я замер, прислушиваясь. По ту сторону Ямагучи разговаривал с кем-то по телефону. Позже я понял, что с Ячи. Смартфон лежал на тумбочке возле двери на громкой связи, пока Тадаши ходил туда-сюда по комнате. Его голос становился то громче, то тише. Не знаю, что он делал. Может разбирал и сушил вещи, может просто ходил от беспокойства. Я прислушался.» — Боже, этот парень доводит меня до белого каления одним своим существованием. Почему он не отвечает? Наверняка напился там и уснул. Надо было пойти с ним. — Успокойся, Ямагучи, он хоть раз так делал? — Ячи устало пыталась убедить Ямса в том, что с алкоголиком всё хорошо, его не ограбили, не убили и не сбросили мёртвое тело в канаву. — Нет, но почему он тогда не отвечает? — Либо у него сел телефон, либо он не хочет. В любом случае, ты ничего поделать с этим не сможешь. — Что значит не хочет? — возмущённо спросил Тадаши, наконец остановившись. — Ты вообще себя слышишь? Тсукишима же сказал, что идёт пить и скоро вернётся. Сколько прошло? Два? Три часа? Успокойся и дай ему отдохнуть. Тебе не кажется, что точно такая же ситуация уже случалась между вами- — Всё, замолчи! От тебя никакой пользы, Хитока. Я только сильнее стал нервничать. Ты же знаешь, я не люблю, когда он пьёт. Я волнуюсь за него. — А он про это знает? Может, если ты просто скажешь ему, что переживаешь, вы сможете как-то уладить этот вопрос? Ты же знаешь, дорогой, мне не сложно выслушать тебя, но это не решает проблему. Попробуй говорить то же, что ты говоришь мне, но только ему. — Я не могу. — Не можешь? — Я не хочу ограничивать его и запрещать, как несносная мамаша. Он взрослый человек и имеет право делать то, что хочет. Если я начну просить его перестать пить, работать в ночные смены и оставлять грязную посуду в раковине, то просто испорчу наши отношения ещё сильнее. — Но он не просто взрослый человек, Тсукишима ещё и твой парень, — Ячи устало зевнула, а Кей облокотился головой о дверь. — Это нормально — считаться с чувствами партнёра. Уверена, он поймет, если ты хотя бы раз скажешь, а не проглотишь его поступки. «Больше сил слушать не было. Я открыл дверь. Ямагучи испуганно обернулся, но, увидев меня, успокоился, кинулся к телефону, сбросил вызов и выдохнул. Видок у него был не очень. Зайдя в комнату, я слегка пошатнулся. Тадаши успел вовремя подхватить меня, и тогда я понял, что всё-таки выпил больше трёх стаканов. В голове помутилось то ли от алкоголя, то ли от подслушанного разговора. Тадаши крикнул: «Ты обещал не напиваться!» У меня не было оправданий, поскольку до недавнего времени я и сам не знал, что напился, поэтому сразу зашёл с козырей: «А ты обещал не разбрасывать свои вещи по квартире, когда мы съезжались». Ямагучи рассердился, и я получил заслуженную оплеуху. Больше не спорил, потому что понял, против любого моего удара последует сокрушительная контратака. А голова болела и без неё. Мы сели ужинать. Точнее я. Сам Тадаши давно поел, пока дожидался меня. Он налил мне чаю, принёс аспирин. Я хотел было поговорить, но разговор совсем не клеился, поэтому в конце концов мы просто замолчали. Поев, я завалился на кровать. Свинцовое тело едва двигалось. Ямагучи лёг рядом. Когда я взглянул на его уставшее лицо, мне вновь стало стыдно. Он взял меня за руку.» — Что ты думаешь об объятиях на крыше гостиницы? Я видел, что на неё можно подняться. — Я вообще не могу думать сейчас. Тадаши усмехнулся. Всё ещё чувствуя вину, Кей с трудом поднялся. Они прошли три этажа по лестнице и очутились на улице. На море полный штиль. Где-то внизу негромко поют сверчки. Тсукишима облокотился о перила, а Ямагучи сел рядом, разглядывая небо. Юноши молчали так несколько минут. Наконец блондин не выдержал этой давящей тишины и притянул Тадаши к себе. Он удивился, но ответил на объятия. Кей положил голову к нему на плечо и едва слышно прошептал: — Прости, что бываю грубым, слишком ревнивым или отстранённым. Я не понимаю, что происходит в наших отношениях, поэтому не знаю, как себя вести. Но я очень дорожу тобой и надеюсь, что ты не слишком обижаешься. Ты — лучшее, что случалось в моей жизни. Поэтому, пожалуйста, поговори со мной. Я хочу знать, что делаю неправильно. — Тсукки… — Если хочешь, перестану пить или вообще уйду. Просто скажи наконец, что тебе нужно. Я устал ломать голову. Тадаши ничего не ответил. Закусил губу и замолк. Они просидели так ещё минут пятнадцать, пока Кей не начал засыпать. «Проснулся поздним утром от жажды. Выпил воды. Обнаружил, что Ямагучи в комнате нет. Я умылся, привёл себя в божеский вид и подошёл к окну. Отворил его и заметил Тадаши. Он стоял по колено в воде, держа в руках сандалии, и смотрел куда-то вдаль, а его волосы несильно колыхал ветер. Я даже невольно залюбовался. Он выглядел красиво, но одиноко. Интересно, о чём он тогда думал? Было ли ему так же грустно, как и мне? Я ушёл в ванную, оставив окно открытым. Через полчаса Ямс вернулся. Мы сели завтракать. Атмосфера была не такой гнетущей, как прошлой ночью, но виски всё ещё ныли и стучали. Я знаю, что Ямс пытается быть сильным. Он не хочет быть старым Тадаши: слабым, плаксивым, чувствительным. Он хочет быть новым: самодостаточным, весёлым Тадаши, на которого можно положиться. Хочет быть опорой, а не обузой. Но для меня он всегда был таким. Я люблю старого Тадаши. Люблю его открытость и наивность. Это не недостатки, как он считает. Это он сам. И пусть Ямс старается казаться лучше, сильнее, чем есть на самом деле, но настоящая храбрость в том, чтобы не бояться признать свои слабости. Ямагучи этого ещё не понимает. И я вижу, как страдает от этого. Но, если он сам этого не захочет, я не смогу помочь. Всё, что сейчас в моих силах — напоминать, что я его люблю. Наверное, человек — самое безжалостное существо на планете. Только человек может видеть чужую боль и стараться не обращать внимание, думая, что тот другой разберётся сам. Я понимаю, что всё катится к чертям, но не могу сделать шаг на встречу, видя, как Ямагучи неподвижно стоит на месте. Смотря на него, в моей голове мелькает только одна фраза: «Поговори со мной».»