Дарённый бладжер все зубы пересчитает

Только парни расположились в соседних комнатах, как началась очередная война. Джисон настаивал на том, чтобы эльф остался в его комнате, а Чанбин размахивал кулаками и вопил о том, что Феликсу будет лучше с ним. Маркиза очень достала шумная обстановка, и он уже сто раз пожалел, что вообще связался с этими неугомонными парнями, но жалеть о том, что уже произошло, бесполезно. Принц тяжело вздыхает, потирая переносицу. — Эльф будет спать в моей комнате. — Что?! — в унисон выкрикивают остальные. — Вы действуете мне на нервы своими спорами... И ему тоже. Так будет спокойней. — Нет-нет! Ты обязательно с ним что-то сделаешь! — не соглашается Чанбин. — Ты думаешь, что я смогу навредить тому, кто спас моего дракона? — От тебя можно ожидать все, что угодно, — бубнит Сибвилл. Спорить с Минхо было бесполезно так же, как сожалеть о сделанном. На самом деле, он сам не понимает, почему вызвался. Да, эльф помог ему, но это не значит, что Ли проникся ко всем этим парням. Он просто чувствует долг перед ними. Пройдя в помещение своего временного ночлега, Ли обращает внимание на умеренно вздымающуюся грудь эльфа. Он садится на край чужой кровати и рассматривает Лицо. Много разных мыслей потопом сменялись в его голове, задавая вопросы, но выбрал Минхо один. — И долго ты будешь притворяться? — смотрит серьезно. — Не делай вид, что не слышишь меня, — пауза. — Ты можешь контактировать со мной и будешь дальше врать Его Величеству, что спишь? Что ж, видимо, не такой уж ты и светлый эльф. Раз ты притворяешься, думаю, я действительно могу оторваться на Джисоне. Указательный палец на руке Феликса дёрнулся. — Боишься за него? Даже пожертвовал своим достоинством? — Ли берет лицо эльфа в руку, сжимая его щеки. — Оу-у, боишься, как чёрт ладана. Услышав голос в комнате Минхо, мимо проходящий Чанбин насторожился. Он в комнате с человеком, который не может издать и звука, тогда с кем он разговаривает? Со прислушался. «Боишься за него? Даже пожертвовал своим достоинством? Оу-у, боишься, как чёрт ладана». Чанбин чуть ли не вырывает ручку из двери и с грохотом ее открывает, замечая зажмурившееся лицо эльфа и сидящего рядом Маркиза. — Какого черта ты творишь? — Я? Он начал издавать звуки, не мог же я просто игнорировать. — Хан Джисон! — зовёт Чанбин, и на его крик капитан прибежал почти сразу. Заметив изменившуюся эмоцию на чужом лице, Дэ Фэй и сам ужаснулся. — Что произошло? — Этот Маркиз только что запугивал Феликса! — Что?! — взгляд Джисона мечется между парнями. — Ты оклеветать меня решил? Да с чего ты это вообще взял? — «Боишься за него? Даже пожертвовал своим достоинством? Оу-у, боишься, как чёрт ладана». Не твои слова? — Не мои! Словами не передать, в каком шоке сейчас находится Чанбин, будь его воля, своими руками бы разорвал это надменное существо именуемое Ли Минхо. — И как ты докажешь, что не ты виноват в том, что на лице Феликса сейчас отражается страх? — А как ты докажешь, что в произошедшем виноват я? Кто поверит разбойнику? А, Сони, я же прав? Чанбин — потомственный лгун, неужели ты поверишь ему? Да и к тому же, я уже сказал, мне незачем вредить Феликсу, он спас моего дракона... Я благодарен ему. Эго Чанбина задето. Нет, он предан тем, кому служит, и именно это заставило его в своё время стать мятежником. Как только представителям голубой крови нужно защититься, они сделают все ради того, чтобы выйти сухими из воды. Даже предадут своих близких. Именно близких. Чанбин рос при короле, почти нога в ногу с его сыном, они учились вместе, маркиз и его отец стали для Чанбина настоящей семьей. Но и эта семья предала его. Когда король узнал, что родственники Чанбина — разбойники, прямо в лицо неокрепшему подростку он заявил: «Чернь передаётся по наследству, мне не нужна жалкая шавка под крылом. Я пригрел змею. Сделал из тебя человека, и ты думаешь, что я осознанно буду держать рядом того, кто рано или поздно украдёт мою корону?» — Я забираю Феликса. Сейчас же, — прорычал Чанбин, подхватывая хрупкое тело на руки. Минхо равнодушно подгонял его рукой, мол, валяй, и расслабленно смотрел в глаза Джисона. — Чего так смотришь, красивый? — Противный. — М-м-м, значит, ему веришь, забавно. — Я не верю никому, Минхо. Но ты был единственным, кто мог как-то повлиять на него. Знай, если я буду уверен в том, что ты представляешь для нас... Для него опасность, я убью тебя собственными руками и даже глазом не моргну. — Как страшно... — Надеюсь, ты сможешь спать спокойно. С этими словами капитан удалился из чужой комнаты. Проведав Феликса и убедившись, что его эмоции все ещё выражают страх, он тысячу раз пожалел, что позволил Минхо забрать его. Он посидел рядом ещё минут 15, а затем, пожелав спокойной ночи обоим парням, чмокнул Феликса в лоб и ушёл к себе. После ухода друга Сибвилл посидел спокойно ещё минуты две, а потом подорвался и сел рядом с Феликсом, проводя шершавой рукой по бархатной щечке эльфа. — Прости, что позволил этому произойти. Я так виноват перед тобой... Он гладит розовую щеку большим пальцем и смотрит на испуганного парня с таким теплом, с которым даже мать не смотрит на своё новорожденное чадо. Постепенно Чанбин замечает, что мышцы на чужом лице расслабляются и эмоции вновь выражают спокойствие. Он облегченно выдыхает. — Я смог тебе помочь? Ох, я так рад, Ликси... Прости, я бесконечно виноват перед тобой, — не переставал извиняться мятежник. — Если Минхо как-то удалось повлиять на тебя, тогда ты можешь связаться и со мной? Да? Скажи, прелесть моя, он делал что-то плохое? Чанбин сидел напряжённо, пытаясь заметить любое изменение. Реснички дрогнули. — Нет? Тогда... Он угрожал тебе? — снова ничего кроме ресничек. — Тогда он угрожал кому-то? — указательный палец на левой руке дернулся, Чанбин насторожился. — Тебе? Джисону? — как только Со произнес имя капитана, Феликс схватил его руку, отчего у Сибвилла сердце ушло в пятки. Эльф держал его руку, крепко сжимая. И тогда он все понял. — Он угрожал Джисону? Почему? Он знает что-то? Или... Погоди-ка... — задумался. — Он угрожал Джисону, потому что ты... Боялся показывать, что можешь связаться с нами? Чанбин почувствовал легкое поглаживание на тыльной стороне своей ладони. — Феликс, ты сводишь меня с ума... Я пытаюсь серьезно размышлять, а ты ведёшь себя так ласково со мной... О боги... — взвывает Чанбин. Он готов поспорить, что эльф ухмыляется сейчас. — Я не отойду от тебя ни на шаг, хорошо? А ещё я не позволю маркизу навредить тебе. Джисону тоже. Я позабочусь о нем, пока тебя нет, обещаю, — он сжал руку эльфа чуть сильнее и свободной рукой убрал прядки с чужого лица. — Ты так прекрасен... Даже когда спишь, прекрасен. Феликс готов сквозь землю провалиться. Он слышит все эти комплименты от Чанбина, и его сердце в истерике мечется из стороны в сторону, хочется проснуться, схватить лицо Бини в свои ладони и прокричать: «Я не прекрасный! Перестань! Ты не можешь называть меня так, ведь я гораздо хуже, чем ты думаешь... Это ты... Ты прекрасен, не я...» — но все, что он может делать, — только думать об этом и жмурить глазки от подступающих слез. Мятежник просидел так ещё минут пять, а затем устроился на своей кровати. Спать не хотелось, но делать было нечего. Чанбин решил спеть песню. Его уши покрылись румянцем от одной мысли, что сейчас он будет петь перед тем, кто так сильно ему нравится.

Среди тысячи сверкающих звёзд, Я блуждал меж звёзд, сколько себя помню. Я искал то самое чувство, что испокон веков считается прекрасным. Я был потерян и разбит, я был утерян и подбит, я ноги свои раздирал в кровь, ища то самое тепло, ища ту самую любовь. Я был тем самым сорванцом, я был тем самым самозванцем, что одну звезду себе забрал. Я был тем, кто стал ей домом, я был тем, кто подарил ей свет сквозь ругань, бранство и покой. И кто, дай Боже, скажет «нет», когда звезды прекрасней нет? Я был счастливым человеком, отыскав звезду, ту самую звезду, что судьбой мне предначертана, и кто же знал, ну кто же знал, что мое счастье было близко? И все вокруг кричали: «Сжечь!» — ведь я украл звезду. И все вокруг вопили: «Смерть!» — ведь я сломал звезду. Я бесконечно благодарен, ведь ты выбрала меня, я бесконечно буду ждать. Прости, что я люблю тебя.

Сибвилл поворачивает голову в сторону эльфа и замечает на его лице слёзы. Он подрывается с кровати и смотрит на дорожки соленой жидкости. Черт, какой же он идиот! Зачем? Почему именно эта ужасная песня о любви?! Он мог спеть что-то более нейтральное! Но нет! Ему приспичило спеть именно это... Он смахивает слёзы костяшкой указательного пальца и обнимает. Крепко и тепло. — Ты меня задушишь. Чанбин испугался. Ему показалось? — Феликс? — Ты очень красиво поешь! Со смотрит на чужое лицо и осознает. Это голос в его голове. — Ты... Ты можешь говорить со мной? — Нет... Я... Да. Я не мог до этого, но сейчас почему-то получилось... Я пытался достучаться до Джисона все время, пока находился тут. Но только ты услышал меня. — О Боги... Ликс! — мятежник сжимает эльфа еще сильнее. — Бини, прекрати, слишком сильно! — вопит в чужой голове голос. Чанбин отстраняется и пытается понять, как это работает. — То есть, теперь ты сможешь все время говорить со мной? — Не знаю, но надеюсь, что да. — Я тоже надеюсь. Ах, да. Тебе правда понравилось? — Твоя песня? Да! Это шикарно. И твой голос... Он волшебный... Я слышал где-то похожие мотивы в детстве... — Пхах... — Что такое? — Когда я написал эту песню в 12 лет, все говорили, что текст слишком взрослый для такого ребёнка, как я. Поэтому песню продали местному музыканту. Феликс ужаснулся. — Поэтому считается, что эту песню написал тот старикашка, и многие ее слышали. — Ужасно! Но это же нечестно! — Это для нас с тобой нечестно, эльфёнок, а для королевских отпрысков — нормально. — Меня начинает бесить семейство Ли. — Прямо вижу, как мило ты хмуришь свои бровки. — Чанбин. — М? — Текст твоей песни... Он очень красивый, и... Он о любви... Это было признание? Мятежник замер. — Нет, прости, если все не так, это просто я и моя дурная голова, все хорошо, я просто... — Да. Теперь замер эльф. — Ты же слышал мою историю, да? Это было признание. Ты не обязан отвечать мне на него и уж тем более отвечать взаимностью. Мне просто стало легче, ведь я выговорился и больше не переживаю, что таю от тебя... Секреты. — Прости меня. — Ну что ты, не извиняйся, эльфенок. — Я пока ещё не разобрался, но... Ты нравишься мне. — Правда? — уголок губ Чанбина чуть приподнимается. — Да, но пока... Я не могу так уверенно заявлять, что люблю. Я помню тебя и знаю с детства, я надеюсь, ты понимаешь? — Конечно понимаю! Феликс угукает. — Кажется, я трачу много сил на то, чтобы говорить с тобой... Мы можем поспать? Я чувствую слабость... Чанбин вновь проводит рукой по лбу эльфа и ложится в свою кровать. — Сладких снов, прелестный. Проснувшись рано утром, Чанбин надеялся вновь услышать прекрасный голос эльфа. Видимо, тот сильно обессилел от столь продолжительного разговора вчера. Чанбин его не винит. Чанбин ему благодарен. Он решил, что пока не будет рассказывать парням о произошедшем. Мало ли. Владелец постоялого двора будил всех гостей и звал на завтрак. Джисон мельком заглянул в комнату и увидел Феликса. Поинтересовавшись у мятежника, как же он смог успокоить эльфа, тот лишь ответил, что к утру его лицо само по себе расслабилось, а капитану не осталась ничего другого, кроме как просто поверить. К 11 часам все четверо вновь выдвинулись в Хармер. Осталось совсем чуть-чуть. День назад Минхо отправил письмо принцу соседнего королевства с вестью о скором визите. Ответа не последовало, но Минхо знал, что ему рады. Ему всегда рады, особенно принц Рэдроуз. Дорога до Хармера была спокойной, остаток пути они провели молча, изредка обмениваясь фразами. Доверие маркизу было подорвано, и тому это не нравилось, хотя по большей степени ему плевать. Нет дела до простых смертных... Да? — Нас никто встречать не будет, эльфов здесь не очень любят. Поедем в замок без остановок, — равнодушно выдал Ли. — «Не очень любят»? А что если твой принц что-нибудь с ним сделает? — Он? С твоим эльфом? Он не особо-то в его вкусе. — Какие ещё вкусы такие? — влезает Чанбин. — Да так, на завтрак предпочитает курицу, а не эльфятину. Добравшись до огромного замка, двери отварили двое рыцарей в доспехах. В холле их уже встречал принц. Высокий, подтянутый парень с длинными ногами. Белая рубашка, чёрный удлиненный пиджак и галстук с гербом Хармера. Алая Роза со стекающими с ее лепестков каплями крови. Чёрные классические брюки и натертые до блеска туфли. Его длинные белоснежные волосы аккуратно зачёсаны назад, а пухлые, слегка приоткрытые от удивления губы придавали общим чертам лица некой наивности. Его густые брови так же в неверии стремились вверх. — Ли Минхо? — расспрашивает тот. — Почему ты говоришь так, будто не получал мое письмо? — Какое письмо? — Ваше высочество, сегодня я хотела передать вам его, но вы были заняты в своих покоях и сказали его сжечь, поэтому... Принц распахнул глаза на маленькую девушку, робко сминающую подол своей накидки. — И ты сожгла? — Что? Нет конечно! Сложила в стопку тех, что вы обычно читаете позже. — Умница, ступай, Йеджи. Девушка поклонилась и ушла. — Что же, раз вы уже здесь... — начал он. — Я — Хван Хёнджин Рэдроуз, прекрасный и великолепный, добро пожаловать в Хармер, дорогие гости. Остальные представились по очереди. — Для начала хочу кое-что прояснить. Вы серьезно притащили в Хармер эльфа? — Да. Что-то не так? — изгибает бровь Хан. — Не слишком ли ты дерзкий для прислуги? — Я не... — Хёнджин, — влезает Минхо. — Что «Хёнджин»? Ты заступаешься за него? Кто он такой? Твоя сучка? — Хван! — вскрикивает Маркиз. Джисон распахивает глаза. Никто никогда не позволял себе так с ним обращаться, и это просто верх неуважения. — Я уже тысячу раз пожалел, что позволил Феликсу помочь тебе, и ещё миллиард раз пожалею о том, что поверил тебе, Минхо. Я очень рад, что вы, Хёнджин, согласились помочь нам, хоть и не видели письмо наяву, но с этого момента нам ваша помощь не требуется. Чанбин даже не пискнул, он просто поднял Феликса на руки и понёс прочь из замка. Парни принялись искать ночлег. В основном этим занимался капитан, потому что столько косых взглядов на Феликса они оба видят впервые. Небо темнело, и тучи сгущались. Кажется, сегодня будет дождь. По дороге в один из местных постоялых дворов к парням подходит наместник. — Почем эльф? — Извините? — переспрашивает Сибвилл. — Почем час? — Я не совсем понимаю вас... — Что непонятного-то, тупица? Или ты сам с эльфом развлекаешься? Тогда все понятно, — мужчина махнул рукой и ушёл в сторону. Чанбин сначала растерянно взглянул на Феликса, а затем на не менее шокированного Джисона. Кто же знал, что ночлег они в итоге не найдут? Все местные владельцы дворов отказывались принимать у себя эльфа, оправдывая это тем, что эльфам место в борделях. Чанбин и Джисон искренне надеялись на то, что Феликс этого всего не слышал. Остановившись у местного магазинчика с одеждой, Дэ Фэй купил другу накидку с капюшоном, чтобы хоть как-то скрыть его уши. Затем они отправились к продуктовой лавке и купили пару яблочных булочек. Однако надежда на мирную ночь растворилась так же быстро, как и булочки в их руках. — Эй, — зовёт бородатый мужчина. — Ищете, куда эльфа пристроить? — Нет. Это наш друг. — Друг? Не смешите меня, эльфы друзьями не бывают. Только шлюхами. У меня неподалёку собственный бордель, плачу хорошо, а этот... Неплохой экземпляр. Что скажете? — Я неправильно выразился? — злится Чанбин. — Он наш друг, а не шлюха. — Вот тварь, ты смеешь со мной спорить? Ну, что же, делай, как знаешь, завтра этого эльфа у вас уже не будет. — Что вы имеете в виду? — переспрашивает Хан. — Чильсу! — зовёт знакомый голос. — Ваша прелесть! Доброго вечера, — поздоровался с Хваном. — Вот завтра и узнаете. Друзья эльфа, ну дают... Умора, — с этими словами мужчина удалился. — Да-да, доброго. Вали в свой бордель, пока я тебе кочергу в зад не засунул. Минхо и Хёнджин подошли к парням ближе. — Проваливайте. Сейчас же, — требует Хан. — Эй-эй. Прошу прощения, господа, погорячился. Не каждый день Минхо тащит ко мне «друзей». Обычно его сопровождали только наложницы. — Наложницы?! — удивляются друзья. Содержание наложниц считалось устаревшим обычаем и признавалось позорным делом, но... У Маркиза были наложницы? — Прихоти отца, — отвечает на вопрос Минхо. — В общем, простите нас, мы не хотели вредить вам. — Джисон. Прямо сейчас перед нами извиняются принц Лайтенсити и принц Хармера... Не находишь это подозрительным? — Нахожу. — Ну что вы, господа. Прошу. Пройдемте в замок. — Сони...? — Минхо обеспокоенно смотрит на Джисона, что ненароком замечает Хван. Спустя час споров Чанбин с Феликсом на руках и Джисон все же согласились и отправились в замок вместе с принцами.