Переломанные

«Будущее начинается сейчас». Спустя пять минут долгих размышлений Ланская всё-таки выбрала цитату под публикацией в «Инстаграме», которую всё равно никто не прочтёт, да и фотку девушка кинет в «архив» меньше, чем через двое суток, потому что она надоест. Ну и пусть. Голова Анисимовой, лежащей у неё на коленях, чуть повернулась. — Как у твоих дела? — Ася вновь улеглась поудобнее и прикрыла глаза. — Папе звонила сегодня, они с мелким уроки делают. Киндера в ветеринарку надо везти, блюёт опять, — на долю секунды улыбнулась, но потом будто опомнилась. — Вообще всё хорошо. — Скучаешь? — брюнетка зевнула. — Не-а. Привыкаю жить одна, — врать без острой необходимости не любила, поэтому было принято решение честно во всём признаться. — Ну и правильно. Янка от тебя отстала? — Вроде, — девушка неуверенно пожала плечами. — Больше не пишет. Через несколько секунд Ася умиротворённо засопела, но затем вновь открыла глаза, проморгалась и продолжила: — А на День рождения что хочешь? — Ой, я даже не думала, если честно, — Агата, кажется, хочет добавить что-то ещё, но Ася удивлённо приоткрывает рот. От ёрзающей на коленях головы задирается юбка. От задирающейся юбки сердце пропускает пару ударов. Колготки торще сорока ден предпочитала не носить, так что Анисимова сейчас лицезрела несколько сильно выпирающих бордово-фиолетовых шрамов со смесью удивления и ужаса на почти детском лице. — Откуда? — тонкие губы плоским бантиком растягивают вопрос по слогам. Ланская глубоко выдыхает, сжимает зубы. Внутри как будто тоже что-то сжимается. — От верблюда, Ась, — аккуратно встаёт с дивана и осторожно перебирается на кресло, подбирая под себя ноги. Ланская прикрывает глаза. Разговор окончен, но сердцебиение до сих пор отдаёт в ушах. *** Олеся повернулась в сторону открывшийся двери в квартиру и снова уткнулась в ноутбук. Конечно же, услышала как Дима кашлянул в коридоре, но пришлось сделать вид, что не заметила. — Привет, — мужчина наконец прошёл в зал и чмокнул её в щёку. — Работаешь? Блондинка даже не подняла глаз. Не хотелось. Вымученно кивнула, прикусывая щёку с внутренней стороны. Кивнула, потому что почувствовала внезапно возникшее напряжение, а в другой ситуации утруждать себя бы не стала. — Макароны на плите, — Костюченко старалась говорить мягче, но голос при этом как будто ломало, а связки костенели. С Агатой позавчера получалось куда естественнее. Дмитрий завис ещё секунды на две, а потом поднял голову блондинки за подбородок. Олеся моментально зажмурилась. — У нас всё нормально? — большой и указательный палец надавили на челюсть. Впрочем, моральному давлению в последнее время они явно проигрывали. — А ты как думаешь? — девушка хотела дёрнуться, но мужская рука держала крепко. Серые глаза смотрели на неё сверху вниз с какой-то невысказанной обидой. — Олеся, — полную форму её имени предпочитал заменять весёлым «Леська». Если весёлой Леськи не было, значит, произошло что-то плохое. — Да или нет? Воздух в помещении будто закончился. А ещё закончилось и без того слабое желание вести диалог. Костюченко почувствовала, что мужчина сейчас вспыхнет. Она же не вспыхивает никогда. Не умеет. — Нет, — из плена сильных рук вырваться всё-таки удаётся, и Олеся счастливую возможность решает не упускать. *** Ланская, как и большинство одногруппниц, не понимала, зачем история на первом курсе. Вернее, понимала, что предмет нужный, но мириться с обстоятельствами не любила. И не полюбит никогда, как бы сильно не стремилась. Огненный темперамент всегда бил ключом и время от времени вырывался наружу. Странненькая Карина, сидящая чуть впереди, оборачивается и смотрит на неё как-то странно. Ланская в ответ вопросительно поднимает брови. Странненькая Карина никаких чувств не вызывала, кроме, разве что, мимолётно мелькающей жалости, которая, впрочем, исчезала бесследно и почти моментально, стоило только ярко-красным губам приоткрыться. — Что у тебя с англичанкой? — видимо, девушка не отличалась не только сообразительностью, но и тактичностью. Агата на долю секунды задумалась, но Карина, слава богу, не уловила. Справедливости ради, стоило заметить, что она вообще мало что улавливала. — Ничего, — как можно более естественно пожала плечами Ланская. А на плечи тем временем давило странное чувство. Беспокоило. Почти сжирало. — Мне что-то мало верится, — Карина повела ярко подведённой бровью. — Меня что-то мало ебёт, — передразнивала Агата всегда мастерски, но в этот раз прямо-таки постаралась. Вложила душу. Как всегда — вложила не туда. Самодовольная ухмылка на пухлых губах в этот раз была способом скорее самозащиты, нежели искренним выражением эмоций. *** — Пиздец, — Надя зажала между полных губ с явно выраженной «галочкой» тонкую сигарету и со второй попытки раскусила капсулу. — Я очень устала от всего. Агата опирается корпусом на стену из красного кирпича, даже не проверяя, не запачкалась ли кожаная куртка. — Так отдохни, — бросила с каким-то пренебрежением, после чего прикусила язык. Надька ранимая — с ней так нельзя. — Ты права, — моментально поникла. — Я в столовку. Тебе взять что-нибудь? Чувство вины тут же поселилось в душе, и Агата решила его выселить. — Люблю тебя, — бросила будто бы невзначай, исподлобья наблюдая, как по лицу Савицкой расползается тёплая улыбка. Уже со спокойной душой девушка достала вторую сигарету из пачки, подожгла и медленно поднесла к губам. Впустить дым в лёгкие намного проще, чем людей в своё окружение. Надо просто привыкнуть. А привыкать Агата не умела. На стук каблуков позади Ланская не оборачивается, а вот невольно вырвавшийся смешок заставляет дёрнуться. Пепельное каре развевается на октябрьском ветру. Завораживает. Пухлые губы сами по себе растягиваются в улыбке, заставляя Агату ощутить лёгкую стянутость от матовой помады, а Костюченко — ощутить на душе что-то крайне приятное. — Я думала, у вас пара началась, — пожала плечами девушка, делая, судя по паре сантиметров до фильтра, предпоследнюю затяжку. Олеся зачем-то скрещивает руки на груди, кутаясь в большие рукава толстовки, хотя на улице по её собственным ощущениям довольно терпимо. — А я думала, вы не курите, — первое, что приходит в светлую во всех смыслах голову. Ланская лишь коротко пожимает плечами. Не смутилась. Смущалась вообще крайне редко. Обычно заставляла это делать окружающих. Затем Агата, критически оценив ситуацию и почувствовав в воздухе нотки только что возникшего напряжения, протянула сигарету своей преподавательнице, на что та отрицательно махнула головой. — Не курю, Агат, — пояснила Олеся. — И вам не советую. — Так зачем же на курилку ходите? — девушка задала вполне логичный в данной ситуации вопрос. — На тебя красивую смотреть, — тут же выпалила блондинка, после чего одна бровь студентки взлетела вверх, но выражение лица осталось неизменным. Агата молча, будто бы в замедленной съёмке, выбросила окурок в мусорку и развернулась в сторону главного корпуса университета. — Вы тоже супер, — бросила будто бы невзначай, набрав порцию воздуха в лёгкие. *** Сон не шёл, и это бесило. Костюченко перебралась на диван в гостиной, прихватив с собой телефон. Решила, что и так донимает Диму своим безразличием, так что донимать его ещё и бессонницей — далеко не самый лучше вариант. Снова и снова обновляла ленту «Инстаграма» в надежде увидеть новые истории, но попытки огромным успехом не увенчались. Одни и те же фотографии в ленте уже мозолили глаза, но взгляд привлёк список рекомендуемых аккаунтов. На автомате блондинка кликнула на первый в списке и, судя по всему, не ошиблась. Одинаковый фильтр на всех фотках, подобие эстетики в «актуальных», но полная неразбериха в голове — пожалуй, лучше аккаунт Агаты и не опишешь. — Будущее начинается сейчас, — прочитала Олеся вслух подпись под последней публикацией и улыбнулась.