Переломанные

Введение в журналистику Агата, как ни странно, тоже полюбила. Ланская была убеждена, что её тяжело чем-то заинтересовать. Зато она заинтересовывала легко. Если всё-таки допустить, что в мире существует качество, называемое «природным обаянием» — олицетворением его была Агата. И это было одной из многих вещей, которую девушка точно знала. И, конечно же, умело пользовалась. — Ты реально лекцию пишешь? — шёпотом спросила Надя, сильно удивившись тому, что в толстой тетради по всем дисциплинам появляются какие-то записи. Левая бровь Ланской приподнялась вместе с уголком пухлых губ. — Ага, — девушка посмотрела на Савельеву, и Марина Александровна очаровательно ей улыбнулась. Агата этот жест восхитительно отзеркалила и вновь уткнулась в тетрадку. — Учиться надо, Надь. Особенно, учитывая то, сколько мои родители бабок платят. Савицкая почесала пальцем переносицу, немного подумала, а затем осторожно, крайне неуверенно изрекла: — Ну мне кажется, что твои не обеднеют. Подруга лишь пожала плечами, решив не заострять внимание на финансовом положении своей семьи. — Ты чего Савельевой глазки строишь? — Савицкая, по всей видимости, решила, что сегодня день неудобных вопросов. — Автомат хочу, — честно призналась девушка. — И получу, естественно. Брюнетка сдержанно кивнула. — А с англичанкой? — Надя сегодня была в ударе. — А с англичанкой всё по любви, — Ланская заправила идеально уложенную прядь за ухо и так же идеально улыбнулась. *** Олеся путается. Ей с самого детства внушали, что её точка зрения на любые вещи не может быть правильной. Доходило до идиотизма. Папа ушёл от них, когда Лесе было восемь, и мама «заботливо» внушила ей, что девочка папу больше не любит. И Олеся верила лет до шестнадцати, а потом просто отпустила ситуацию, потому что в её жизни давным-давно появился отчим, а папа общаться не особо желал. Ещё мама внушила, что английский — тот предмет, в направлении изучения которого ей стоит двигаться. Хотя Лесе самой двигаться хотелось не особо, но сопротивляться матери не хотелось больше, так что из двух зол выбор был сделан в пользу наименьшего. Когда Дима предложил съехаться, Костюченко долго не могла принять решение, но мама как всегда помогла. И с самого раннего детства Олесе тяжело было понять, что ей нравится, кого она любит и чем хочет заниматься. Олеся не понимает, кто она такая и чего хочет. Олеся не понимает, почему не чувствует абсолютно ничего по отношению к любимому когда-то человеку. Олеся не понимает, почему её настроение целиком и полностью зависит от того, есть ли журналисты в её сегодняшнем расписании. Она уже даже не пытается себя понять, потому что ни одна попытка не заканчивалась ничем хорошим. — Двести пятнадцатая же у нас? — громкий голос Субботиной, кажется, каждый раз слышит если не весь институт, то весь этаж как минимум. Ответа импульсивная Лера как обычно не дожидается, и группа под её руководством заходит в аудиторию. Впрочем, девушки бросают вещи и тут же выходят. По всей видимости, в столовую. Ну да, чем ещё заниматься на большой перемене? Костюченко бросает взгляд на последнюю парту второго ряда и чуть нервно сглатывает. Савицкая шёпотом спрашивает о чём-то у Агаты, на что последняя медленно качает головой, после чего Надя, вяло пожимая перед этим плечами, выходит из просторной аудитории. Ланская же остаётся сидеть на месте. Блондинка вновь нервно сглатывает, понимая, что в аудитории они остаются одни. И Олеся абсолютно не понимает, что ей делать и как реагировать. — Как День рождения? — Костюченко решает, что игнорировать чужое присутствие будет глупо и крайне неуместно. — Отлично, — девушка вдруг пересаживается за первую парту, отчего блондинка невольно вздрагивает. — Спасибо за поздравление. Было… неожиданно, но очень приятно. — Я сама от себя не ожидала, если честно, — Олеся поднимает глаза и тут же встречается с кошачьими серо-зелёными. Ланская смотрит не упор, а будто из-под ресниц, так что дискомфорта создаваться не должно. Но почему-то создаётся. — А у Вас когда? — осторожно интересуется Агата, перед этим немного подождав. По всей видимости, решив дать блондинке самой проявить инициативу. — Что? — Костюченко выпрямилась, внимательно наблюдая за девушкой. Ланская очень аккуратная, вовсе не навязчивая, но при этом крайне упёртая. И Олеся готова поспорить на миллион долларов, что в столовую девушка не пошла не потому, что есть сегодня не хочется. Подстроила ведь всё, чертовка. И Надя бы от неё ни на шаг не отошла, если бы сама Агата не попросила. А Костюченко почему-то до невозможности приятно от осознания ситуации. — Когда у Вас День рождения? — Ланская нарочито медленно растягивала слова. — Может, я Вас тоже поздравить захочу. — Зимой, — неуверенно прошептала Олеся и увидела, что ей улыбнулись. — В январе. Студентка шумно выдохнула и посмотрела куда-то в пол. — Если я ещё раз улыбнусь, Вы число скажете? — с кокетливой усмешкой раздалось почти над ухом. Костюченко почти мгновенно услышала в ушах ещё и собственное сердцебиение. И что-то подсказывало ей, что Агата всё прекрасно понимает. — Ну если это всё, что ты можешь мне предложить, — блондинка и сама не понимала, как легко перескакала с «Вы» на «ты». Обычно со студентами эту грань не переходила никогда. Ланская необычная. — Не всё, — уголки пухлых губ вновь поползли вверх. — Седьмое, — неуверенно пролепетала блондинка, глядя на то, как студентка быстро клацнула что-то в телефоне. — Спасибо, я запомнила, — тут же среагировала девушка. — Я тоже, — почти прошептала Олеся, прикусив нижнюю губу. — Супер, — Ланская медленно поднялась с места, заправила волосы за ухо и подошла к двери. — Вы не скучайте сильно. Костюченко усмехнулась, внимательным взглядом проводив студентку из аудитории. — Постараюсь, Агат. Действительно необычная. Волшебная, грациозная, манящая, при этом какая-то необычно-непосредственная. *** Костюченко нарочито медленно поднялась на четвёртый этаж, на последних двух даже посчитала ступеньки. Тридцать четыре. Она вообще часто что-то считала. В детстве постоянно водила языком по верхнему ряду зубов, пересчитывая их, когда сильно нервничала. Когда мама сажала на табуретку и отчитывала за «тройку» в четверти по русскому, Леся считала мелкие кусочки плитки, которыми была усыпана стена на кухне. Прошло, наверное, уже лет пятнадцать, но она всё ещё помнит — восемьдесят восемь. — Я дома, — громко произнесла почти на автомате сразу после того, как трижды провернула ключ в замке. Олесе не ответили. И Олесю, кажется, это даже не расстроила, но Диме всё-таки решила позвонить. — Зай, тут мужики в баню позвали, — тут же начал оправдываться мужчина, что Костюченко откровенно повеселило. — У Серёги сын позавчера родился, отмечаем. Хочешь, я ему трубку дам? — Не хочу, — тут же выпалила как-то слишком быстро и импульсивно, но надеялась, что Дмитрий значения не придаст. В последние дни накрутила себя настолько, что решила, что рождение сына у коллеги по работе — лишний повод её уколоть. — Хорошо, веселись. — Люблю… — «тебя» сказать не успел, Олеся отключилась. И только сейчас, сидя на полу в гостиной и с апатией глядя в приоткрытое окно, даже не включив перед этим свет в квартире, Леся вдруг поняла — всё идёт по пизде. И нужно было что-то с этим делать. *** Ася делала несколько больших глотков из жестяной банки, бесконечно поправляя сильно отросшую чёлку и периодически поглядывая на Ланскую. Агату эта картина умиляла и чуть завораживала. Анисимова истеричная, немного дурацкая, но какая-то невозможно-настоящая. Ланская, в целом, считала себя человеком общительным и довольно коммуникабельным, но знакомиться с кем-то терпеть не могла. Люди в окружении надолго не задерживались. Максимум год-полтора, а потом Агате надоедало. Дольше она не могла. А с Асей всё как-то на удивление быстро и легко. Брюнетка любит говорить о себе, может простить, кажется, абсолютно всё и открыться даже незнакомому человеку. В общем, удобная. — Хочу густую чёлку отрезать, — начинает Ася. — Лера говорит, мне пойдёт. Ланская постучала ногтями по стеклянной бутылке и сделала глоток. — А ты её слушай больше, — Агата настроена была весьма скептически. — Субботина сама выглядит как колхозница ебаная, ещё и советы раздавать умудряется. — Ну, — протянула подруга. — Может, ты и права. — Жалеть же потом будешь, — девушка сменила тактику, увидев, что Анисимова как-то приуныла. — Да не буду я, — Ася широко улыбнулась. — Может, ты меня к ней ревнуешь просто? После подобной реплики брюнетка не засмеялась, как это обычно бывает. Значит, ждала реакции. И Ланская решила, что сегодня дождётся. — А ты хочешь, чтобы я ревновала? — кошачьи серо-зелёные тут же устремились на Анисимову, а голос будто бы стал на полтона ниже. Работало всегда. Ася — ещё одно подтверждение. — Может, и хочу, — уже более игриво пролепетала брюнетка. Агата засмеялась, решив, что всё-таки стоит свести всё к шутке. Понимала, что Ася — девчонка неплохая. А ещё Агате сегодня не настолько скучно. Взгляд тут же цепляется за пришедшее уведомление. Ланская вчера предусмотрительно закрыла свой аккаунт в «Инстаграме» и прикусила нижнюю губу, когда увидела среди запросов на подписку Олесю. — Наконец-то, — довольно прошептала девушка. — И года не прошло. Нажала на «подписаться в ответ» и задумчиво откинулась на спинку стула. Ланская осознавала, что происходящее ей чертовски нравится, но понятия не имела, что делать дальше. Она вообще по жизни двигалась скорее интуитивно, чем осмысленно. Но девушка твёрдо решила — разберётся. В конце концов, она ведь всегда разбиралась.