Переломанные

Агата всегда считала себя хуёвым стратегом, но тем не менее, зачем-то постоянно прокручивала в голове всевозможные варианты развития событий. И строила планы, которые с треском проваливались, так что было решено импровизировать. Вот это получалось превосходно. На этом, собственно, и выезжала. Сигаретный дым ненадолго застревает в светло-русых волосах, а затем растворяется в прохладном октябрьском воздухе. — Может, останешься? — шёпот Аси приятно щекочет ухо, но неприятно осядает где-то под рёбрами. Ланская в очередной раз импровизирует. — Нет, — вдыхает морозный воздух в миллиметре от чужой щеки, отчего Анисимова непроизвольно прикрывает глаза. — Тем более, мне идти минут пять. Брюнетка изо всех сил старается скрыть неловкий румянец на щеках и разочарование в голосе. Впрочем, ни то, ни другое не удаётся. — Напиши, как дома будешь, — роняет Ася уже в прихожей, пока подруга застёгивает замок на кожаном ботинке, и немного подумав, добавляет: — Ты Янку отпускай потихоньку уже. Понимаю, что сложно и всё такое, но пора. Жизнь продолжается. Агата в ответ лишь хрипло усмехается, абсолютно правильно понимая, к чему идёт диалог. К счастью, она всегда всё понимала правильно. — Да не в ней дело, — честно признаётся девушка, и на большие откровения её не хватает. Входная дверь хлопает, а Ася ещё две минуты неподвижно стоит у глазка, вглядываясь в темноту подъезда. Агата включает музыку в наушниках, приходит домой, забывает написать Асе и почти моментально вырубается. Анисимова не спит ещё часа три. *** В универ опаздывает минут на двадцать. Всё потому что первой не английский история. Желания жить Агате хватает на первые лет двенадцать, а стремления учиться — на месяца полтора. В школе повесили знакомый многим ярлык «умная, но ленивая», и Ланская соглашалась. В универе, судя по всему, кардинальных изменений не ожидается. — Извините, пожалуйста, — дежурно бросает девушка с милой улыбкой на губах, на что мужчина лишь снисходительно кивает. Надя убирает с соседнего стула усыпанный цветастыми значками рюкзак и протягивает девушке карамельку. — Спасибо, моя золотая, — шепчет Ланская, попутно вытягивая из сумки тетрадь. — Ты не можешь хоть раз вовремя прийти? — недовольно бросает сидящая впереди Лера, и Ася тут же хватает её за руку, мол, не надо. Но Субботина вспыхивает моментально, и её такие вещи не то, что не останавливают, а даже минимально не тормозят. — А ты не можешь тон сменить? — Агата конфликтов никогда не избегала и избегать, в общем-то, не планировала. Поэтому уже чуть тише добавила: — Колхозница, блять. Староста закатила глаза, а Савицкая взглянула на подругу с явным одобрением в тёплых янтарных глазах. Ещё бы. Другого от неё Ланская и не ожидает. *** Олеся опаздывает на семь минут, с умным видом набрасывает что-то про занятость на кафедре, хотя в начале второй пары девушка только-только подъехала к университету. Быстро окидывает взглядом студенток и, к собственному облегчению, видит абсолютное доверие в их глазах. Во всех, кроме кошачьих серо-зелёных. И они, как ни странно, в миллион раз важнее, чем любые другие. И Костюченко уже давно кажется, что Ланская всё знает. — Я вам тесты распечатала, — блондинка привычно заправляет прядь волос за ухо. — Делаете до конца пары, баллы скажу на следующем занятии. Приступайте. Чересчур сухо и холодно. В её стиле. Группа эту новость восприняла вяло, но спокойно. Большинство демонстративно нахмурились и уткнулись в листочек. Агата, кстати, не хмурилась почти никогда. Боялась, что будут морщины. Не сейчас, конечно, но лет так через пятнадцать точно. — Во втором «a» или «b»? — Надя потянула подругу за рукав длинного топа. — У меня «d» вообще, — тут же среагировала Ланская. У Савицкой на лице тут же появилось вполне себе искреннее удивление, и она даже не нашла в себе силы прошептать что-то похожее на «спасибо», хотя всегда благодарила других за какую-либо помощь. Правда Агата в благодарностях не нуждалась. Она знала, что минут через двадцать протянет подруге полностью решённый тест, а Надя с милой улыбкой на лице пообещает ей шоколадку, только в отличие от большинства одногруппниц, своё обещание действительно выполнит. — А в третьем? — осторожно прошептала брюнетка, с опаской глядя на Костюченко, которая почему-то чересчур часто сверлила взглядом именно их парту. — Я пока пропустила. — А... — В четвёртом «с», — тут же кивнула девушка. — Агата, я вам с Савицкой оценку пополам делить буду? — Олеся цокнула и посмотрела на девушку с каким-то укором. Наигранным. Ланская это поняла сразу. — Извините, — робко роняет Надя, но на неё совсем не обращают внимания. Впрочем, она привыкла, что её обычно не замечают. Особенно на паре английского. — Агат, вот первая парта свободна, — скучающе цедит преподавательница. И Ланская просто так сдаваться не собирается. — Я рада за неё. — Топай, — с лёгкой ухмылкой кивает блондинка, и девушка, напоследок бросив что-то невнятное Наде, с сожалением плетётся за первую парту. С сожалением, естественно, наигранным, но Олеся это не распознаёт. У неё вообще огромнейшие проблемы с выражением чувств и с понимаем чувств других людей, соответственно, тоже. Ланская падает на стул, подпирает подбородок левой рукой и скучающе смотрит то в листок, то в тетрадку. — Не получается? — шёпотом бросает преподавательница, и её, кажется, слышит только сидящая перед ней девушка. — Всё у меня получается, — тут же возражает Агата, но глаза на неё так и не поднимает. Костюченко отворачивается к окну. В голову опять лезут далеко не самые приятные мысли. Теперь не отпускает даже на работе, и от этого чувства сначала хочется взвыть, падая на холодный пол, а потом лезть на стену. Или сначала лезть на стену, а потом взвыть? Последовательность была не так важна. Короткая вибрация телефона забирает всё расфокусированное внимание на себя. К удивлению Олеси, из «Инстаграма». К ещё большему удивлению, от Агаты. «Не грустите:)» — Я и не грущу, — шепчет Костюченко, с улыбкой Чеширского кота глядя своими синими в чужие мутно-зелёные. И Ланская, чуть приподняв бровь, скептически кивнула, но ясно дала понять, что она ей не верит. — Ну ещё сердечко мне нарисуйте, — шутливо бросила блондинка секунд через пять. Она действительно больше не грустила. — Сердечки Вам есть, кому рисовать, — шёпотом выдала Агата, а взгляд на секунду задержался на кольце на чужом безымянном пальце. — Но я могу солнышко. Блондинка прикусила язык, почувствовав, что её будто бы легонько задели. Но задели за самое живое. — Давайте, — пролепетала уже в привычной отстранённой манере. И каким же было удивление Олеси, когда в левом нижнем углу чужого листа с ответами действительно красовалось нарисованное чёрной ручкой солнышко. *** Учебные дни уже давно не пролетали незаметно, и Агата невозможно скучала по тем временам, когда в первые дни учёбы четыре пары были равносильны трём урокам в школе. Сейчас же они тянулись бесконечно долго, вязко и нереально скучно. Так что провожая Надю до её остановки, девушка мысленно хвалила себя за то, что пережила ещё один учебный день, но тут же будто бы отдёрнула, переключив внимание на другие мысли. Агата себя почти не хвалила. Агата привыкла к тому, что это делают другие. — Лера сегодня злая какая-то, — подметила вдруг Савицкая. — У моей бабушки собака была, — вспомнила вдруг Ланская. — Альмой звали. Тупая, злющая и сутулая. Догадываешься, кого напоминает? Брюнетка рассмеялась, рукой оперевшись о плечо подруги, а затем изрекла: — Зря ты так. Она ведь даже толком ничего тебе не ответила. — Ещё бы она мне ответила, — Агата устало закатила глаза и тут же стряхнула руку подруги со своего плеча. — И тявкает она только потому, что Ася рядом сидит. Вот переметнётся от неё, сразу же ебальник прикроет. — Не-а, — покачала головой Надя. — Не переметнётся. Ланская на секунду будто бы задумалась о чём-то, а затем буквально дёрнулась. — Переметнётся, — уверенно и медленно произнесла девушка, а на пухлые губы вмиг поползла улыбка. *** Блондинка в десятый раз переворачивала в тарелке магазинную котлету и сверлила взглядом пол на кухне. Есть не хотелось совсем. Олесе в принципе мало чего в этой жизни хотелось. — Ты чего такая? — Дмитрий окинул девушку быстрым взглядом. — Какая? — Костюченко понимала, что к нормальному диалогу они не придут, и этот факт уже воспринимался скорее как осознание ситуации, нежели большое огорчение. — Никакая, блять. Олеся, что с тобой? Почему каждый раз, когда я у тебя что-то спрашиваю, я чувствую себя насильником каким-то? — мужчина стукнул кулаком по столу, а блондинка инстинктивно дёрнулась. Хотя её он никогда не бил. Всегда прилетало либо в стол, либо в стену, либо куда-нибудь ещё. — Я не знаю, — дрожащим голосом прошептала девушка, чувствуя, что к горлу подкатывает ком, а к глазам — слёзы. — Ну тише, — Дима с виноватым видом придвинулся ближе и потрепал её по волосам. — Извини, я не хотел на тебя давить. — Давай разъедемся на время, — Костюченко крепко обняла ничего не понимающего мужчину. — Пожалуйста. — Ну если тебе так будет лучше, — растерянно пролепетал Дмитрий, не зная, куда себя деть. — Будет, — тут же заверила девушка. И в этом она действительно была уверена. *** Сон не шёл. Ланская сидела на подоконнике и курила третью за прошедший час сигарету, попутно листая чужие истории в «Инстаграме». Сообщение в третьем часу ночи было мягко говоря неожиданным. «Не спится?»

«Ага. Диалог по английскому составляю)».

«А если серьёзно?»

«Просто не хочется. День дурацкий. А Вы чего не спите?»

«Грущу».

«А что такое?»

«Больше некому сердечки рисовать».

«Жесть».

«Ну а вдруг к лучшему?»

«Вам нарисовать?»

«Нарисуй, я даже могу подъехать забрать».

«Приезжайте».

— Я старалась, — прошептала Ланская, хлопая дверью чужой машины и протягивая блондинке рисунок.