Полицейская академия "Гончон"

— Что? — Минхо хмурится, сжимая в пальцах трубку. — Как ты мог это допустить? Его побег угрожает не только всей нашей операции, но и нашим жизням! Если он всё это время шпионил для До Ён, ты хоть представляешь, что будет?! — Я понятия не имею, как так получилось… — рассеянно отозвался Хёнджин. — Мы как обычно заснули вместе, а когда я проснулся, его уже и след простыл. Я ничего не понимаю… Капитан Ли медленно вдохнул и выдохнул, изо всех сил стараясь не сорваться на друга. Для него было практически очевидным то, что побег Феликса мог быть обусловлен лишь единственной причиной — парень всё ещё работает на «Махаон» и отправился предупредить Хан До Ён о готовящемся штурме. — Ладно, приезжай в участок. Повторишь на совещании ещё раз всё, что рассказал мне о своей безрассудной вылазке. — Так точно, — и, услышав на другом конце провода короткие гудки, Хван положил трубку. Его руки непроизвольно то сжимались в кулаки, то по привычке, выработавшейся за много лет, тянулись к кольцам на шее, которых там теперь не было. На душе было неспокойно, а грудную клетку словно придавило тяжелым камнем. Осознавать, что Феликс, возможно, всё это время лишь притворялся рядом с ним, было слишком больно. Неужели все эти нежные взгляды, слова любви и тёплые объятия были лишь ложью? Нет, это просто невозможно. Хван замер, отчаянно пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Даже если Феликс что-то и скрывал от него, то, должно быть, на это были причины. Хёнджин просто отказывался верить в то, что его возлюбленный мог вонзить нож ему в спину. «Ты единственный, кого я когда-либо любил. Мое сердце всегда будет принадлежать тебе», — отчётливо прозвучали в его голове слова младшего. — Нет, я не остановлюсь! — твердо произнёс Хван, обращаясь к самому себе. — Я найду тебя во что бы то ни стало, ведь кто, если не ты, больше всех заслуживает хороший конец?

***

— Итак, приоритетом миссии является взятие Хан До Ён живой, — сосредоточенно говорил Минхо, оглядывая цепким взглядом всех присутствующих. — Первым в здание входит спецназ и зачищает территорию от вооруженных охранников. Затем со второй волной заходим мы. Здесь важно помнить, что До Ён наверняка сразу же попытается бежать, именно поэтому мы распространили среди всех бойцов ориентировку и её портрет. Убить её можно только в крайнем случае, если станет ясно, что взять её живой никак не выйдет. В противном случае мы просто-напросто лишимся главного потенциального источника информации о местоположении других притонов. Всё ясно? — Да! Так точно, капитан! — послышалось со всех сторон. — Отлично. Выдвигаемся через час. Люди начали расходиться, чтобы подготовиться к операции. Нервно поглядывая по сторонам, Хёнджин приблизился к Минхо и негромко спросил: — Можно мне всё же поехать с вами? Старший вздохнул, смерив его долгим взглядом, а затем кивнул. — Ладно, будешь сидеть в запасе. Только учти: если высунешься, пеняй на себя. — Спасибо, Минхо, — с благодарностью выдохнул Хван, пожимая ему руку. — Кстати, а что с Джисоном? Он не будет присутствовать на миссии? — В последний раз, когда мы виделись, он швырнул в меня свой значок и ушел, — скрипнув зубами, ответил альфа. — Так что я понятия не имею, что у него на уме. Однако к этому делу его точно не допустят. Хёнджин кивнул, решив тактично промолчать. К тому же все его мысли сейчас занимало совершенно другое. Где Феликс? Что с ним? Удачным ли окажется исход операции, и увидит ли он младшего вообще ещё хоть раз? От всех этих переживаний сердце под рёбрами болезненно сжалось, но Хван взял себя в руки и задвинул все эти чувства на второй план. На данный момент куда важнее было внимательно наблюдать за ситуацией, чтобы при необходимости суметь помочь младшему. Даже если это будет прямым нарушением всех приказов и законов. Хёнджин был готов на все ради Феликса. Спустя два часа, когда спецназ окружил притон, разместив на точках снайперов, а машины с полицейскими остановились в отдалении, Минхо, наблюдая за объектом, отдал приказ: — Первая волна, начинайте штурм. И облава началась. Бойцы беззвучной поступью вошли в здание. Секунда затишья, будто перед грозой. Автоматная очередь. А после крики, звуки ударов и непрекращающаяся стрельба. Спецназ работал быстро. Звон стекол, разбиваемых пулями снайперов. Дым от шашек. Громкая ругань в рации. Глухой звук падения мёртвых тел. — Приём, первый этаж чист, капитан! — Понял, приём, — Минхо закинул на плечо автомат и кивнул сидящим рядом Чану с Хёнджином. — Я проконтролирую зачистку второго этажа. Крис остается за главного. — Будь осторожен, — бросил ему вдогонку старший, приказав остальным ждать капитана. — Не лезь напрасно на рожон. — Знаю, — отрезал Минхо и хлопнул дверью машины. Спустя минуту в здании вновь загрохотала стрельба. В рации послышались помехи, раздались крики. Прислушавшись, парни поняли, что группа захвата добралась до сердца «Махаона». Большая часть головорезов охраняла одну-единственную дверь — очевидно, апартаменты Хан До Ён. Теперь численный перевес был явно не в их пользу. Предприняв обманный манёвр, якобы штурмующая группа отступает, спецназ запросил поддержку. Однако, несмотря на это, количество раненных в их рядах всё росло и росло. Минхо громко отчеканил очередной приказ и тут же подавился вскриком боли. Шальная пуля, угодив ему в левое плечо, застряла в рёбрах. Захрипев, Ли сжал в руке автомат, из последних сил расстреливая противников, пока его тело медленно оседало на пол. Внутренности пронзило спазмом, изо рта полилась кровь. Только неудержимая ярость и болезненно звенящее на окраине разума сожаление помогали ему оставаться в сознании. Сожаление о том, что он больше никогда не увидит Джисона. Оружие выпало из рук, и Минхо рухнул на холодный грязный пол, чувствуя, как истекает кровью. Мир вокруг словно замедлился, продлевая его предсмертные конвульсии. Внутренняя агония постепенно сменилась смирением. Он знал, что от смерти его отделяет всего несколько вздохов. Сердце с каждой секундой билось всё медленнее, а в глазах темнело. Только образы, лихорадочно воспроизводимые его сознанием, ещё не давали ему отключиться. Полицейская академия, надоедливый новенький, их с Ханом ненависть друг к другу и первый поцелуй… выпускной, их радостные лица на совместной фотографии, первое дело, такое сладостное волнение перед тем, как Минхо предложил младшему жить вместе, и бесчисленное количество горячих ночей, полных любви и страсти. Вся жизнь, все драгоценные моменты, которые он бережно хранил в своей памяти, пронеслись перед его взором прежде, чем веки закрылись, а с губ сорвалось последнее и такое любимое «Джисон». Сердце Минхо остановилось. Он больше не дышал. Рискуя жизнями, бойцы вытащили своего командира и вызвали медиков. Однако каждый понимал — слишком поздно. Вся грудь капитана была залита кровью, а искусственное дыхание не помогало. Услышав, что друг ранен, Хёнджин тотчас сорвался с места. Не обращая внимания на протестующие крики Чана, он стремглав вылетел из машины и, перезарядив ствол, ворвался в притон вместе со второй группой захвата. Точными выстрелами одного за другим он убивал альф, которые так зверски обошлись с Феликсом и ранили Минхо. Пытаясь не позволить своим эмоциям возобладать, он всё же надеялся, что младший где-то здесь. Хван на мгновенье остановился, прислушиваясь к своим ощущениям. Он пытался уловить знакомый тонкий аромат дикой цветущей вишни, но не почувствовал ничего, кроме повисшей в воздухе ярости, озлобленности, ненависти, боли и страха. Выломав дверь, спецназовцы проникли внутрь и вывели оттуда До Ён — главу «Махаона» собственной персоной, скованную по рукам и ногам. Несмотря на своё положение, она злорадно усмехалась, явно чувствуя превосходство. Ещё несколько минут, и штурмовая группа зачистила все остальные помещения. В подвале было найдено около двадцати омег, насильно удерживаемых госпожой Хан, а также более пятидесяти килограммов героина, по всей видимости, предназначенного для распространения по всей сети притонов. Прибывшие на место медики в первую очередь забрали всех тяжело раненных бойцов и увезли их на машинах скорой помощи. Остальным пострадавшим в ходе операции пришлось добираться до больницы самостоятельно. Досконально осмотрев весь притон и опросив омег, Хёнджин тяжело опустился на ступени крыльца. Ни один из опрошенных не знал ничего о Феликсе и не видел его с самого момента побега. Это откровенно противоречило сделанным ранее выводам. Заметив хмурого друга, офицер Бан сел рядом. — Что-то не сходится, — задумчиво проговорил Хван. — Если он не вернулся в «Махаон» и не шпионил для них, тогда почему сбежал? Или, зная, где будет проходить облава, намеренно решил пока остаться в стороне? Но ведь ему и так уже была обещана полная амнистия за помощь следствию. Я не понимаю… — Ты сам в это веришь? — немного помолчав, спросил Чан. — Веришь, что Феликс мог нас предать? Хёнджин поджал губы и покачал головой. — Это последнее, о чём я хочу думать, но что, если на самом деле это так? — Увы, мы находимся в полном неведении. И всё же, знай, я на твоей стороне, — старший похлопал его по плечу и поднялся. Ему предстояло ещё опечатать территорию и дождаться приезда группы криминалистов. — А пока ступай, тебе необходимо отдохнуть. — Да… да, ты, наверное, прав…

***

Как только такси подъехало к огромному белому зданию, Джисон открыл дверь и, едва ли не на ходу, выпрыгнул из машины. Ноги с трудом слушались, но он, в мгновение ока преодолев крыльцо и стойку регистрации, вбежал в лифт. Чувствуя, как жжёт лёгкие, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди, он остервенело жал на кнопку шестого этажа, пока лифт не тронулся с места. В голове из раза в раз повторялся телефонный разговор, состоявшийся полчаса назад. «— Здравствуйте, Хан Джисон? — спросила молодая девушка. — Да, в чём дело? — парень напрягся, сонно протирая глаза и пытаясь понять, кто это может быть. — Вас беспокоит больница Гван До. Дело в том, что вы указаны экстренным контактом в карте пациента Ли Минхо. Только что его привезли с пулевым ранением. К сожалению, пуля задела сердце, и нам срочно нужно ваше согласие для проведения сложной операции. — Что?! Не может быть… — шокировано прошептал Джисон. — Так вы сможете приехать? — Да… да, конечно. Сейчас.» Хан выбежал из лифта, ощущая, как в висках бешено пульсирует кровь. Пряча похолодевшие руки в карманы, он силился унять дрожь. Только два дня назад он окончательно рассорился с Минхо, а сегодня… сегодня, возможно, последний день его жизни. И, как всегда бывает в момент величайшей опасности, все предшествующие склоки и споры кажутся совершенно незначительными. Сквозь призму смерти всё остальное настолько бессмысленно, что прежние обиды становятся абсолютной глупостью. Коря себя за мелочность и безрассудство, Джисон торопливо подписывал бумаги, выданные ему медсестрой. Поговорить с врачом пока не удалось, так как Минхо сразу увезли в операционную, и теперь Хан сидел в коридоре, опустив потяжелевшую голову на руки. Он облажался. Проиграл в битве за любовь из-за собственного самолюбия и гордости. Упустил такое драгоценное время, которое они могли провести вместе. А теперь нет никаких гарантий, что его парень выживет. С самого начала он отталкивал Ли, боялся ему довериться и открыто ответить на его чувства. Теперь же может быть уже поздно. Непредсказуемая череда событий, обрушившаяся на него пулеметной очередью, послужила жестоким жизненным уроком, оставив на сердце глубокую кровоточащую рану. Джисон закрыл глаза, чувствуя, как плечи дрожат от подступающих рыданий. Если Минхо умрёт, он… нет, он не хочет об этом думать. Просто не может. Ведь иначе он никогда себе этого не простит. Ногти впились в ладони почти до крови, а под кожей заходили желваки. Столько лет они лелеяли свою любовь, и все ради того, чтобы в один миг этот хрустальный замок идиллии был разрушен из-за его матери? — Это безумие… — прошептал Хан, чувствуя, как его душу наполняет бессильная ненависть. — Ты выживешь… Ты должен выжить, — из горла вырвался предательский всхлип. — Потому что я нуждаюсь в тебе. Через несколько часов дверь операционной распахнулась, и парень тотчас вскочил на ноги. Мужчина в возрасте, устало потирая лоб и снимая перчатки, сообщил, что операция прошла успешно, однако, так как пуля задела сердечный клапан, Минхо необходимо ещё очень долгое восстановление. Следовательно, врачи пока что не могут дать никаких гарантий относительно того, придёт ли он в сознание. Несмотря на тяжелое чувство внутри, Джисон облегчённо выдохнул. Пусть старшему предстоит пройти ещё долгий путь, но теперь он будет рядом с ним. Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду. Теперь он абсолютно уверен в своих чувствах, и Минхо просто обязан об этом узнать. — Наверняка ты меня не слышишь, но я хочу, чтобы ты знал: я рядом, — осторожно держа его прохладную руку, произнёс Хан. — Я понял, что люблю тебя больше жизни и отныне буду всегда с тобой. Оставаясь верным себе, Джисон проводил всё время у постели Ли. Иногда просто разговаривая с ним, включая телевизор или музыку, он всей душой верил, что в один прекрасный день Минхо очнётся. Хану так хотелось вновь обнять его, услышать привычное ворчание и поцеловать любимые губы. В вынужденной разлуке он ещё острее ощутил, как скучает по своему возлюбленному. Вот и сейчас, сидя у его постели, он с тоской смотрел на прекрасное неподвижное лицо. В один миг что-то почти неуловимо изменилось: Джисон пригляделся, пытаясь понять, не почудилось ли ему. Но нет. Ресницы Минхо вновь дрогнули, а пересохшие губы тихо прошептали: — Будешь так пялиться — дыру прожжёшь. — Минхо? — не веря своим глазам, позвал парень. — Ну а кто ещё? — слабо откликнулся тот. — Боже… ты пришёл в себя! — Хан бросился обнимать ослабевшего, но улыбающегося старшего. — Знаешь, как я испугался? Вообще ты заслуживаешь хорошей трепки, но я сейчас слишком счастлив, чтобы тебя отчитывать! — Я тоже рад тебя видеть, Ханни. Джисон слегка отстранился, серьёзно посмотрев Ли в глаза. — Больше не подвергай себя такой опасности, хорошо? Иначе я не вынесу, — старший кивнул, скорее чувствуя, нежели понимая важность момента. — Знаешь, я никогда не говорил тебе, потому что боялся этой откровенности, но ты для меня — целый мир. Минхо, ты — моё всё, — Хан осторожно коснулся его щеки. — И я больше не хочу скрывать это от тебя. Мы должны дорожить каждым мгновением, проведённым вместе, потому что жизнь не бесконечна. — Может, и так, но меня это вполне устраивает, если я смогу прожить её вместе с тобой, — Ли кивнул ему. — Ну же, иди сюда. — Джисон бросился в его объятия, в забытьи сжимая грудь закашлявшегося парня. — Эй, только не так сильно, — простонал Минхо. — Раздавишь!

***

Тем временем в участке вовсю шёл допрос Хан До Ён. Множество дознавателей и полицейских пытались расколоть её, шантажировали, выводили на агрессию, но что бы они ни делали, женщина всё равно оставалась совершенно хладнокровной и лишь с толикой высокомерия наблюдала за их напрасными попытками. С момента, как её арестовали, она не проронила ни слова. Ни о расположении других притонов преступного конгломерата, ни об эксплуатируемых ею омегах, ни о бандах, с которыми она заключала сделки. Это был полный провал. Следователи строили различные теории, пытались вычислить преступников по камерам видеонаблюдения или отпечаткам пальцев, однако всё было впустую. Кроме пары мелких сошек больше никого поймать не удалось. Хёнджину и Джисону, наблюдавшим за допросом по ту сторону зеркала, было строго-настрого запрещено участвовать в процессе. Каждый полицейский отлично понимал, что в противном случае они бы просто не оставили До Ён в живых. У каждого с ней были свои личные счёты. Хан ненавидел мать за то, что бросила их с сестрой, и за ранение Минхо, а Хван сделал бы всё возможное, чтобы узнать, что случилось с Феликсом. Даже если бы это было совершенно аморально — ему было уже всё равно. — А теперь к новостям. Как стало известно, два часа назад в Ханнаме прогремел мощный взрыв, — вещала телеведущая. Хёнджин, расположившийся в кресле в комнате отдыха, поднял голову, разглядывая дымящиеся здания на экране. — Также подозрительная активность была зарегистрирована в Меха, Чидоне и других районах. Полицейские, прибывшие на место преступления, отказываются комментировать ситуацию, однако нашим репортерам все же удалось узнать, что произошедшее, вероятно, связано с недавним задержанием главы «Махаона» Хан До Ён. Это отчасти подтверждается тем, что объектами массовых взрывов стали именно притоны преступного синдиката. Хван резко поднялся на ноги, ощущая, как сердце в груди гулко забилось. Тревожное предчувствие заполнило душу, а в голове билась лишь одна мысль: «Феликс!!!». Дверь скрипнула, в комнату заглянул Чонин. — Хён, тебя Крис зовёт, — взволнованно сказал он. — Ой, то есть офицер Бан, — и, смутившись, исчез за дверью. Хёнджин хмыкнул, последовав за ним. В штабе уже вовсю кипело обсуждение: Чан, склонившись над столом, что-то показывал на карте другим полицейским, Джисон с нахмуренным видом внимательно слушал. Услышав приближающиеся шаги, Кристофер поднял голову. — Что происходит? — чувствуя витающее в воздухе напряжение, спросил Хван. — Уже видел новости? — Так это правда? Чан медленно кивнул. — Мы выяснили, что, вероятно, послужило причиной взрывов. Когда наши коллеги приехали на место, то обнаружили группу омег. По предварительным данным, им удалось устроить переворот и, заперев альф внутри, подорвать здание. — Но как им это удалось? Подобное не спланировать всего за несколько дней. — Как раз поэтому я тебя и позвал. Из показаний одного из добровольно сдавшихся, мы выяснили, что этому замыслу несколько лет. И что самое главное — его инициатором, собравшим сторонников и до мелких деталей продумавшим его реализацию, является некий Ли Феликс. — Не может быть… — недоверчиво выдохнул Хёнджин. Все внутри мгновенно похолодело, а из лёгких будто выбили воздух одним ударом. — Он… он не мог… — Всё указывает именно на это. — Но вы нашли его? Где он, где Феликс? — К сожалению, нет, — Чан подошел к Хвану и заговорил тише. — Ты же понимаешь, какова вероятность того, что нам повезет найти его живым? Я не хочу разочаровывать тебя, но тебе лучше быть готовым к любому исходу. Хёнджин отшатнулся от него, словно от прокажённого. — Что за бред ты несёшь?! Феликс жив, я уверен в этом! И я собираюсь его найти во что бы то ни стало! — он развернулся и быстрым шагом пошел прочь. «Что бы там ни было, я найду тебя. Я найду тебя, обещаю.» И он действительно сделал всё, чтобы сдержать своё обещание. Хёнджин практически жил на работе, с головой зарывшись в бумаги, и только изредка выбирался из участка лишь за тем, чтобы узнать, удалось ли Хё Не выяснить что-то в обход законных путей. Однако пока что всё было глухо. Взрывы продолжались по всей стране, и общественность была шокирована тем, какой масштаб и влияние возымела группировка «Махаона», запустив свои мерзкие щупальца в каждую сферу жизни. Несмотря на тщательную работу криминалистов и следователей, Хвану всё не удавалось выйти на след Ли. Его не было ни среди живых, ни среди мертвых. В такой, казалось бы, безнадёжной ситуации, любой бы уже давно опустил руки, но не Хёнджин. Ему было необходимо докопаться до истины. Он был уверен, что сможет найти Феликса. Однако судьба распорядилась иначе. Заливая в себя уже пятую по счету кружку кофе вечером субботы, лейтенант сосредоточенно просматривал протоколы допросов, когда зазвонил его телефон. — Слушаю. — Алло, Хёнджин, зайди, пожалуйста, в кабинет Минхо. — Хорошо. Хван отложил бумаги, беспокойно размышляя о том, зачем мог понадобиться Джисону в такое время. Голос младшего показался ему странным и непривычно тихим. Участок к этому часу полностью опустел. Лишь дежурные дремали на посту да лучи багрового закатного солнца скользили по стенам коридора под размеренное тиканье часов. Дойдя до кабинета капитана, Хёнджин потянул за ручку двери и вошёл. На него тут же устремились три взгляда, от выражения которых страшное предчувствие с силой ударило по натянутым до предела, точно струны, нервам. — Зачем вызывали? — не скрывая нервозности, поинтересовался он. Чан вздохнул, Чонин виновато опустил взгляд, а Джисон нерешительно протянул другу папку с какими-то материалами. — Вот. Ты должен знать. Хёнджин взял папку и с трудом открыл её непослушными пальцами. Словно во сне, он читал строчку за строчкой, пока сердце, ломая рёбра, падало вниз. «…были найдены обгоревшие останки… предположительный возраст омеги составляет от двадцати до двадцати семи лет… по сохранившемуся участку кожи на пояснице идентифицирована татуировка «Махаона» — клеймо членов преступной группировки… также на шее юноши была найдена цепочка с двумя кольцами…» Хван не смог дочитать до конца. Ноги отказались держать его, и он рухнул на колени. Бумаги полетели на пол. Из папки вывалились две фотографии: обгоревший практически до состояния золы скелет и старое фото широко улыбающегося парнишки со взлохмаченной копной светлых волос и созвездиями веснушек. Глаза Хёнджина застлала обжигающая пелена слёз. Он больше не мог думать, не мог дышать, не мог чувствовать. Его единственная надежда умерла. Тишину участка пронзил душераздирающий крик. — НЕТ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!