Первое правило куратора

Начинать день с пиздеца очень бодряще. Сегодня последний день, когда нужно сделать фотографию для этого сраного конкурса лучших групп и отправить до шести вечера Леше, а с концепцией ребята определились только вчера ночью. Как итог — приходится судорожно искать подходящие вещи и продумывать образ. И пусть это простая фотография на обычный телефон где-то в стенах университета — место, кстати, тоже так и не выбрано, — нужно выглядеть при параде, чтобы все понимали серьезность намерений РиССО1-2. Арсений успевает найти только белую рубашку и черные джинсы — без своих блядских разрезов, — и понять, что образ — полная хуйня. Он больше походит на офисного клерка, чем на мафиозного авторитета. Было решено остановиться именно на этой тематике. Идею Арсения одобрили все, согласившись, что номер должен произвести впечатление: много пафоса, эпатажа и провокации, но сейчас заправленная в штаны рубашка провоцировала только стянуть ее к чертовой матери и сжечь. Уныло и обыденно, если, конечно, это не образ заебавшейся мафии, для которой каждый день стал днем сурка. Арсений хнычет — наигранно, — потому что все до истеричного смешно. И вот как этим они собираются заводить зал? Нужно что-то еще, какой-то элемент в одежде или аксессуар, который оживит это унылое дерьмо. Арсений еще раз смотрится в зеркало, и в голове всплывает идея. Конечно, не факт, что ему сильно помогут в этом деле, но все-таки обратиться за помощью к Жене стоит. Он точно должен знать толк в эпатаже и пафосе. Как только Арсений заносит кулак, чтобы постучать, дверь открывается сама, и Женя вздрагивает от неожиданности. — Ты на линейку в первый класс? — шутит он и быстро проходится взглядом по телу туда-сюда. Арсений закатывает глаза. Вот об этом он и говорил! — Мне помощь нужна. Женя проходит в ванную снова подкрашивать глаза карандашом, а Арсений преданной собачонкой следует за ним, чуть ли не в спину дышит, как ему срочно нужен совет. — В чем же? — Женя прорисовывает слизистую, и Арсений склоняет голову, чтобы рассмотреть в отражении зеркала, как получается. В голове появляется еще одна идея. — Мне нужно сделать образ мафии, но у меня ни черта не получается, как видишь. — Вижу, — Женя усмехается, переводя взгляд на Попова, и приступает ко второму глазу. — Ты бы еще бабочку надел и подтяжки. — Ну, Же-е-ень, — канючит Арсений. — Одолжишь карандаш? Я верну вечером. — Так давай я сразу тебя накрашу, — Калинкин быстро подводит второй глаз и разворачивается к Арсению, вытягивая руку. — Не-не, мне на пары щас идти. Куда я такой. — А я, по-твоему, на светский прием собрался? Хочется пробить лоб. Да, точно, Арсений как-то подзабыл, что это обычный мейк Жени на день. В голове все еще не укладывается, что теперь на учебу можно ходить в любом виде. Ну приличном, естественно, и отсутствие рамок во внешнем виде тоже норма. — Подведу тебе глаза, уложу волосы и дам нормальную рубашку. Эта слишком классическая, — Женя уже усаживает на бортик ванны и приказывает поднять взгляд для удобства прорисовки нижнего века. Арсений покорно слушается и отдает себя рукам мастера. Женя явно знает свою работу и накидывает идеи, как еще можно разнообразить образ, и в какой-то момент его глаза загораются восторгом. — Как я мог забыть, — он убегает в комнату, а Арсений в это время рассматривает себя в зеркале. Глаза стали выразительнее, а растушеванный карандаш придавал эффекта смоки айз. Арсений только и может тихо, почти что одними губами, сказать «вау», любуясь в отражении. Теперь он чуть ближе к мафиозному началу, а если, как сказал Женя, ему поменяют прическу, переоденут, то образ точно заиграет новыми красками. — Вот, завалялась у меня с первого курса. Один раз надевал только. Арсений поворачивается, отвлекаясь от любования, и видит в руках Жени портупею. Вот это поворот. — А… — хочется задать миллион вопросов, откуда, зачем и почему, но Женя находит объяснение на все. — Я для фотосессии покупал и пару раз надевал, но мне не понравилось, как сидит, а вот на твоем телосложении будет идеально смотреться. Вот еще рубашка, давай переодевайся, — Женя подгоняет, чуть ли не стягивая одежду. Не спрашивая, помогает расправиться с портупеей, и Арсений чувствует себя настоящей моделью: его точно готовят на подиум. Только если там все происходит в десять рук: и красят, и прическу делают, и одежду подбирают, то Женя заменяет абсолютно всех. И жрец, и жнец, и на дуде игрец. Арсений смотрит на себя в отражении и поверить не может, что буквально десять минут назад на него смотрел стеснительный ботан — разве что очков не хватало, — а сейчас самый настоящий плэбой. Прямо Ханна Монтана: живет две жизни. — Сейчас я еще уложу тебе волосы, и можешь идти. Женя с укладкой расправляется так же быстро, поэтому волноваться о времени не приходится, хотя изначально казалось, что с этими сборами можно проебать все на свете. За каких-то двадцать минут Арсений меняется до неузнаваемости. — Ты мне сейчас напоминаешь лучшую подружку, которая собирает другую свою лучшую подружку на свидание, — шутит Арсений, когда Женя кладет руки ему на плечи и с гордостью смотрит на свое творение. — Надеюсь, у тебя будет отличный секс. Арсений прыскает от такой неожиданности. — Я не на свидание. Мы номер готовим для лучшей группы. — О-о-о, — многообещающе тянет Калинкин. — Все равно там знатно трахают. Удачного первого раза. — Вообще-то, у меня есть опыт, — Арсений меняет тон, будто оскорблен до глубины души, и театрально поправляет волосы. Это бессмысленно, ведь укладка идеальна. — Не сомневаюсь, — Женя щелкает по носу и слишком умилительно улыбается. Вот же ж! Издевается. — Спасибо, — успевает поблагодарить Арсений, прежде чем Женя подмигнет и вновь скроется в своей комнате.

***

В том, что трахают знатно, Женя был прав, потому что двухчасовая репетиция с фотосессией выжимает все соки. В центре студсоветов собралось несколько групп, которые под чутким наблюдением кураторов отрабатывали номера. Стоял хаос: у каждого была своя музыка, накладывающаяся на другие; кто-то кричал и явно был недоволен. Атмосфера напоминала то ли одиннадцатиклассников в разгар последних звонков, когда с горящей жопой нужно и концерт поставить, и вальс, то ли смену в лагере, когда кучу непослушных детей пытаются договориться и сойтись на одном. В целом, равнозначные понятия. Арсений замечает группу Ани Захаровой, которая тут же подбегает, завидев друга, и Игоря, своего соседа. Правда, что он тут делает, непонятно: его группы Арсений не наблюдает, а сам Бобков неожиданно ошивается с Антоном. Тем самым Ашкьюдишкиным. Арсений хмурится, смотря, как те мило болтают, будто знакомы сто лет. Интересно, а к этой шпале все так липнут, иначе как объяснить абсолютное дружелюбие со всеми? — Антон — твой куратор? — зачем-то спрашивает Попов у Ани, хотя прекрасно знает ответ. Он уже понял это первого сентября по общей фотографии. Да и по описанию подходит: один слишком активный, а второй более сдержанный. В самом деле, как противоположности. — Ага. Они с Лехой классные! Вообще создается такое ощущение, будто они с нами в одной группе. Мы постоянно видимся, общаемся и куда-то собираемся, — Аня рассказывает с восторгом и лезет в телефон, чтобы, видимо, показать совместные фотографии. Антон в этом время носится туда-сюда: то к группе своей, чтобы дать совет и постебать своего напарника Леху, то к Игорю возвращается, продолжая что-то обсуждать. Вот шило же в жопе у человека в прямом смысле слова. — Это мы ходили несколько дней назад в парк, — Аня протягивает телефон, показывая видео. Арсений узнает полянку, на которой они так же с группой сидели вчера и играли в снежный ком. На видео ребята поют песни под гитару, в которых легко узнаются «Батарейка» Жуков, «Вахтеры» Бумбокса и другие «классические» песни с тусовок. Аня хочет запомнить каждый момент, по-другому объяснить наличие сотни воспоминаний в галерее невозможно. Девушка показывает видео с первого сентября, как они бегали по университету и решали задание квеста; как на паре в отсутствие препода пытались попасть пустой бутылкой в урну из дальнего угла аудитории и искренне радовались, когда бросок вышел удачным. Есть и фото из клуба. Четкие, где видно лица каждого — судя по всему, на ночное рандеву собралась половина группы, — и смазанные, но от этого не менее удачные. На нескольких мелькает Антон, которого обнимают со всех сторон. Парень улыбается, крепко обнимая в ответ, учитывая, как он прижимает к себе людей. Следом Аня показывает очередное видео, где этот самый Антон на пару с каким-то парнем выпивает шоты. Видимо, на скорость, потому что на фоне слышатся поддерживающие крики. Все смеются, веселятся и, как любят говорить некоторые, кайфуют от жизни. Антон и вправду с каким-то трепетом относится к своей группе, раз так тепло взаимодействует с каждым. Да, пожалуй, это касается именно каждого. Того же Бобкова, который к нему никакого отношения не имеет, но мотает ногами, увлеченно слушая. Арсений фыркает. Сам он больше походит на исключение из правил. — Вообще клуб очень классный. Советую сходить, — говорит Аня, убирая телефон. — Тут кто-то сказал про клуб? — неожиданно рядом на диванчик плюхаются Вадим с Колей. Со своими ролями в номере они тоже отстрелялись, а Маша так и продолжала возмущаться на остальных одногруппников, которые не могли запомнить слова в сценке и банально выкрутиться из положения. С частью, где нужно крыть матом, отлично справлялся Леша. Его звонкий голос раздавался на все помещение. — Да, Аня мне рассказывала, как они с группой ходили на первое сентября. — Так погнали тоже? — Вадим предлагает, не задумываясь, и Коля с ним соглашается кивком. — Мы-то, по сути, никак это не отмечали. — Сегодня, кстати, там будет выступать T-Fest! Так что вам точно туда надо, — Аня сама поддерживает идею, подталкивая Арсения согласиться. — А ты откуда знаешь? — удивляется Попов таким познаниям. Аня, в принципе, уже может быть промоутером этого клуба. — Арс, ну реклама есть, прикинь, — смеется девушка. — На сайте клуба есть список артистов, которые будут в ближайшую неделю. А еще, — тут Захарова уже играет бровями и щурит глаза, — я могу внести вас в списки, и вы бесплатно пройдете. Нет, точно промоутер, хотя из них четверых на роль пиарщиков подходят Арсений, Вадим и Коля. Зря по специальности, что ли, учатся? — Охренеть, — предложение вызывает неописуемый восторг, отчего Вадим с Колей удивляются одновременно. — Конечно, заноси! — А Маша? — Арсений не забывает и про одногруппницу, которая в данный момент рвет и мечет. — Маш, ты идешь с нами в клуб! — кричит Коля, оповещая девушку о планах вечер. Миногарова оборачивается, вскидывая руки, мол, чего, а потом психует и идет к ним, присоединяясь к диванной компании. — Все, я так больше не могу, — она падает рядом на мягкое сидение, практически растекается по нему от бессилия. Щербаков продолжает пытки над остальными. — Именно поэтому мы идем сегодня отдыхать в клуб, — не унимается Коля. Маша не понимает, о каком клубе речь, поэтому приходится ввести в курс дела. — Мы еще фотку не сделали, — сопротивляется девушка и закрывает глаза, желая хотя бы несколько секунд отдохнуть. — Да пофиг. Сейчас закончим и пойдем фоткаться, — Коля тут как тут, уже стоит — точнее сказать, висит над душой. — Мы и так уже все устали. — Да пофиг, в клуб только к одиннадцати поедем. Времени полно. — Завтра на пары. — Да пофиг, один раз живем. На каждый аргумент находится контраргумент. Даже если он тупой, все равно находится. Маша открывает один глаз, думая, наверное, что Коля исчез, но тот продолжает улыбаться и настаивать одним только видом. — Ладно, пофиг, — соглашается в его манере Маша. — Ес! Как попасть в списки? — Сипачев времени зря не теряет и приступает к делу. — Просто скажите ваши фамилии, я передам. На входе без проблем пройдете, — Аня вновь берется за телефон и быстро набирает под диктовку. — Так, а теперь снова все тот же вопрос: откуда ты все это знаешь? Как ты успела стать такой прошаренной? — интересуется Арсений. Ему правда интересно, как за несколько дней, что они не виделись, Захарова стала личным пиарщиком этого клуба. — Это все Антон. У него там друзья работают, и через них можно забронировать места. Ну-у-у, — девушка игриво тянет и прокручивает на пальце локон волос, — я и попросила контакты. Да и сами ребята не против, так что почему бы и нет? — А, — только выдает Арсений, вкладывая в одну букву столько язвительности, сколько вообще позволяет собственная натура. Антон — божий одуван. Со всеми мил, миллион связей и друзей. Арсений вновь обращает на него внимание. Тот продолжает сидеть с Игорем, который уже в плечо утыкается от смеха. И еще юморист, посмотрите! Просто сын маминой подруги, с которым все хотят познакомиться. Арсений только пожимает плечами. С этим Антоном они вчера в курилке заново познакомились, зарыли, так сказать, топор недопониманий, но все равно какое-то бесящее чувство осталось. — Предлагаю пойти прямо в этих образах! — озвучивает очередную гениальную идею Коля. — А вы у нас с Вадимом главные модники, — Маша дергает за обычную однотонную футболку и смеется. Арсений предложил подвести им глаза — да и вообще всем, — чтобы на фотографии было одинаково. Они же клан мафии, одна семья, все дела, но парни отказались и бегали от Попова, который пытался их выловить и тыкнуть в глаз карандашом. Было забавно слышать истошные крики Сипачева, которого все-таки удалось поймать, но Арсений сжалился и отпустил, а вот в голове сделал пометку, что на официальное выступление всех точно нужно будет накрасить. — Эй, у нас очки есть темные, прямо как у мафии, — встает на защиту Попов — Вадим который. Оба быстро соображают, надевают солнцезащитные и встают в позу. — Вы больше вышибал напоминаете, — подключается к разговору Аня. — Как раз в клубе за своих сойдем, — отвечает Коля и меняет позу, и вот они с Вадимом на пару ходят туда-сюда, делая вид, что выискивают нарушителей. Репетицию решено закончить. Все равно толку от уставших и голодных студентов ноль, а впереди общая фотография, поэтому ребята отправляются на поиски нужного места.

***

Макияж Арсений не смывает, да и карандаш оказывается стойким, выдерживая целый день, а сегодня он оказывается тяжелым. Чего только стоит фотография для конкурса. Казалось, что найти подходящее место будет проще простого, но на деле все было намного сложнее: локации слишком унылые, что не вяжется с настроением, которое хочется вложить в снимок. Где-то все слишком перегружено деталями: какие-то горшки с цветами или плакаты с анонсом ближайших мероприятий. В аудиториях проводить фотосессию тоже бессмысленно, потому что ну это аудитория. Никакого интереса. Когда все отчаиваются, Арсений вспоминает, что самый последний этаж в учебном корпусе выглядит очень даже элитно и может сойти за подходящий фон. Кажется, он только и создан, чтобы там фотографироваться, потому что занятия там не проводят, кабинетов никаких нет — только если ректора, — и то, это неточная информация. Арсений слышал об этаже от Арсена с Горохом. Они, будучи еще на первом курсе, попали туда случайно. Ну, как сказать, устроили себе экскурсию, потому что сами университет еще плохо знали и решили самостоятельно все изучить. Разведка длилась недолго, и какая-то строгая женщина выгнала их. Оно и понятно: парни тихо себя вести не умели, поэтому наверняка ржали во весь голос и комментировали происходящее, но сделать несколько снимков тогда им все-таки удалось. И сейчас Арсений ведет группу на этот и злосчастный, и красивый этаж под предлогом, что никто не издаст ни звука. В какой-то момент даже создалось ощущение, что они пробираются на запретную территорию, настолько вылазка казалась секретной, да и не хотелось сразу же попасться злой тетеньке на растерзание. Этаж в самом деле выглядит красиво: стены белоснежные, чистые, не то что на этажах ниже для простолюдин; кабинеты тут все-таки какие-то имеются, но явно не аудиторного формата, а двери выглядят уж слишком массивно. Проходя по коридору, Арсений читает таблички: научный совет, голубой зал, ректорат. Очень хочется пошутить про голубой зал, но приходится сдержаться. Лишний шум ни к чему, тем более догадки про ректора оказываются правдой, и лучше бы у его кабинета долго не ошиваться. Коридор заканчивается просторным помещением, больше напоминающим библиотеку. У стен стоят несколько шкафов с книгами, два кожаных больших дивана — у университета явно фетиш на все кожаное, иначе как объяснить кожаные диваны на каждом этаже, — только эти явно выглядят солиднее. И еще какая-то лестница, уходящая вниз, но проход на нее огорожен специальной цепью. — Ебать, мажоры, — говорит Сережа Орлов и чуть оттягивает цепь на себя. Спасибо, что та только издает тихий звук, а не выпадает из держателя. — Золотая, емае. — Это этаж для платников, что ли? — шутит еще один одногруппник. — Тогда почему я все еще с вами, — отвечает Вадим, и все-таки несколько смешков вырывается, эхом быстро разлетаясь по помещению. — Ебучий случай, — лаконично выражается Коля, задрав голову. Его примеру следуют все и надолго залипают. Крыша над ними купольная и прозрачная, отчего солнечный свет с легкостью проникает в помещение. Центр зала буквально светится от этого. — Нихуево тут ректор устроился, — Вадим присвистывает, и Арсений ударяет по плечу. — Давайте быстро сделаем фотку и уйдем. Нужно быть тихими. Все соглашаются, хотя рассмотреть тут все подробнее хочется не меньше. Движущей силой является мысль, что после наконец можно будет пойти домой. По совершенно абсурдному предложению Коля с Вадимом сдвигают один диван ближе к шкафам с книгами. Ножки скрипят по идеальному кремовому полу, и приходится двигать еще медленнее и аккуратнее, чтобы не оставить следов и не запалить себя. Локация выходит идеальной. Фон как раз напоминает кабинет мафии, кожаный диван идеально вписывается в обстановку, и ребята располагаются на нем: Арсений в самом центре, рядом — Маша и еще одна одногруппница, по бокам встают Коля с Вадимом, на спинку облокачиваются еще несколько человек. Фото, как и задумывалось, выходит пафосным. На лицах хитрые ухмылки, обозначающие серьезность намерений, а все образы отлично вписываются в концепт. — Нам за фото уже должны дать первое место, — Маша, довольная проделанной работой, рассматривает снимок. Кажется, можно выдохнуть.

***

За пару часов до выхода Аня пишет, что ребят внесли в списки, и Арсений благодарит ее несколькими смайликами сердца. Переодеться все-таки приходится. Во-первых, рубашку нужно вернуть Жене, а если даже он не против отдать еще на ночь, то не хочется в какой-то момент ее испачкать, а пролить на себя или с помощью кого-то в клубе коктейль проще простого. Во-вторых, портупею тоже следовало бы вернуть. Тело от нее уже немного болит, хотя ремни не пережимают до такой степени, чтобы было больно, но Арсений этот аксессуар оценил на все одиннадцать баллов по десятибалльной шкале. В голове мелькает мысль посмотреть на себя в этой портупее на голое тело. Наверняка бы это выглядело до одури сексуально, да и тело у Арсения в отличной форме: зря, что ли, у него имеется отдельная папка для нюдсов? И порадовать подписчиков в инстаграме можно было бы. Не обнаженкой, конечно, но чем-то сексуальным — точно. Такой контент они бы заценили. Арсений делает пометку в голове, что такое обязательно нужно будет попробовать, но точно не сейчас. А сейчас тело требует хотя бы прохладного душа. Волосы и лицо Арсений не трогает, чтобы не испортить образ. Укладка все еще отлично держится, карандаш такой же яркий и на удивление стойкий. Арсений задумывается, чтобы потом спросить у Жени фирму и прикупить себе такой же. А что? Макияж ему очень даже понравился, да и смотрелось круто. До выхода остается час, который Арсений тратит с умом, а именно отдыхает после насыщенного дня, который плавно перетекает в такую же насыщенную ночь, а потом переодевается в привычные джинсы, черную облегающую футболку и сверху накидывает кожанку. Глава мафии превращается в рокера. «Джипси» встречает длинной очередью, но квартет друзей пользуется своим положением и проходит внутрь сразу же. Надо же, все как просто оказывается. Арсений и не думал, что в первую неделю учебы у него уже будут такие связи. Ну точнее — у Ани, но он в эти связи все равно замешан. Арсений в клубах никогда не был, но в представлении всегда было маленькое темное помещение, иногда озаряемое вспышками света и не представляющее никакого интереса, но в «Джипси» все было иначе. Огромное помещение с высокими потолками, с которых свисают белые люстры, будто цветки, готовые вот-вот раскрыться. В глазах не рябит от количества ярких лучей прожекторов, разъедающих сетчатку. Наоборот, клуб погружен в неоновое свечение красных и синих тонов, исходящих от светодиодных лент. Глазам комфортно, ничего не мигает и не рябит, а самое главное — источников света достаточно, чтобы рассмотреть все в деталях. — Доброй ночи, — к компании тут же подходит милая девушка, очаровывая улыбкой. — Я вас проведу. Хостес отводит их от главного входа, и только в этот момент Арсений осознает, что здесь есть второй этаж. Изначально думалось, что это площадка для персонала или артистов, но оказалось, что и здесь размещались гости. Арсений не из деревни, да и ребята тоже, но роскошь, которая их окружает, поражает, и невольно смотришь на все с чуть приоткрытым ртом. — Вы можете заказать еду через приложение в буклете, а если захотите выпить, то можете воспользоваться баром здесь или на первом этаже, — это больше напоминает инструктаж на борту самолета, потому что девушка активно жестикулирует, показывая расположение каждой зоны, но это даже восхищает. Клиентоориентированность на высоте. Администрация клуба явно заботится о комфорте и об отзывах, раз каждому гостю уделяют столько внимания, или же хостес с первой секунды просекла, что перед ней зеленые студенты. А что, очень даже заметно, учитывая, какими взглядами компания пожирает обстановку и фотографирует каждый сантиметр этого клуба. — Большое спасибо, — благодарит Арсений, пока его одногруппники уже во всю записывают сторисы. Музыка, кстати, здесь тоже приятная. Не долбит по ушам и совсем не мешает переговариваться, так что повышать голос не нужно. — Хорошего отдыха, — девушка вновь улыбается и спускается вниз. Арсений продолжает свою программу «Ревизорро», разве что только с белыми перчатками не ходит по углам, но жадное рассматривание помещения напоминает именно Елену Ебучую. С этого места можно отлично рассмотреть клуб. В самом конце танцпола Арсений замечает, мать его, фонтан со статуей Давида. Вода в нем подсвечивается ярко-голубым, будто разлили какую-то химию. Маленькая, но не менее впечатляющая сцена располагается в другом конце, как раз на фоне панорамного окна. Там же висит огромная вывеска с названием клуба, каждая буква которого горит своим цветом. Второй этаж делится уже на зоны. Арсений отмечает, что в разных концах этажа стоят разные диваны, и вообще оформление отличается. Вот они своей компанией из четырех человек сидят на небольших плетеных диванчиках с невероятно мягким покрывалом и подушками. Рядом стоят горшки с пальмами, из-за чего место больше напоминает оазис. А вот другая зона оформлена в строгом стиле: кожаные просторные диваны с низкими лакированными столиками, и само место кажется более отдаленным от общей зоны второго этажа. Там уже кто-то сидит, вальяжно расположившись и покуривая кальян. Арсений делает вывод, что это вип-зона, и усмехается. Мажоры. Несмотря на это, впечатления от клуба положительные, и Арсений надеется, что они такими и останутся, потому что место действительно ему нравится. Отсюда не хочется сбежать, уединиться и отсидеться где-то в углу, чтоб никто не приставал, да и клуб из картинок в голове из серии ожидания не совпадает с реальностью, что является только плюсом. Арсений чувствует себя героем фильма: вот играет крутая музыка, компания друзей рядом, и совершенно точно должны начаться приключения на задницу. — Нам надо выпить! — говорит Коля, и после таких предложений как раз и должен начинаться трэш. — Ты когда ел в последний раз? Еще в универе? — спрашивает Маша чуть строже, и Сипачев кивает ей в ответ. — Тогда тебя сейчас унесет с одного мохито. Нам нужно перекусить. — Я готов съесть коня, — говорит Арсений, уже разглядывая меню. Этот момент тоже продуман до мелочей: нужно отсканировать код на буклете и уже в электронном формате выбирать позиции. И не нужно заебывать официанта с деньгами: оплата делается сразу же. — Лучше оседлать жеребца, чем его есть, — обыденным тоном говорит Вадим, увлеченно листая меню. — Что? — Арсений делает вид, что не расслышал, хотя с первого раза и так понял, но лучше, конечно, уточнить, что имелось в виду. — Что? Я говорю, лучше покататься на коне, чем его есть. Он невкусный, хотя каждому свое, — так же спокойно поясняет Попов и жмет плечами, мол, ничего такого. — А если и кататься тоже не твое? — Арсений сам не понимает, зачем продолжает эту тему. Он даже не уверен, о том ли они говорят и имеет ли их диалог какой-то другой смысл. Казалось бы, какой? Они говорят про конный спорт. — Ну ты сразу поймешь, бедрами почувствуешь, твое или не твое, — отвечает Вадим, продолжая изучать блюда на экране телефона. Звучит уже, конечно, будто разговор идет в совершенное другое русло конного спорта, но то ли парень делает вид, что не видит двусмысленности во фразах, а они ого-го как кричат об этом, то ли он отлично играет невдупленыша. — Я извиняюсь, вы щас на полном серьезе предлагаете кого-то оседлать? — тут в диалог вступает Маша, растерянно поглядывая на парней. Сначала на одного, потом на другого, пытаясь вычислить серьезность темы. Коля в этот момент тихо ржет, явно понимая, что его друг прикалывается. — Фу, Маш, как пошло. Мы говорим про верховую езду, — наконец Вадим отрывает взгляд от меню и смотрит на Миногарову осуждающе, будто та сказала ужасную чушь. — Смысл не меняется, — Маша машет рукой, мол, что взять с этих придурков, и продолжает выбирать салат. Есть хочется всем, поэтому решено уже заказать хоть что-то, чтобы утолить голод, а уж потом спуститься к бару. На втором этаже тоже без проблем можно заказать алкоголь, но все-таки тянет вниз, в самый эпицентр. Гостей становится все больше. У сцены образуется толпа, и, только глядя на отсутствие свободного места, становится жарко. Наверняка кому-то станет плохо, потому что люди буквально упираются друг в друга, желая встать ближе. Через час должен выйти T-Fest, и за его выступлением, в принципе, можно наблюдать и отсюда: вид идеальный, все как на ладони, и удобно будет снимать сторис, но Арсений просто так, что ли, пришел в клуб? Нужно обязательно потанцевать и покайфовать с толпой. Пофлиртовать с кем-то у бара, в конце концов. Еду приносят достаточно быстро, и на столах она не задерживается, так что компания тут же налетает на свои блюда. Все происходит в молчании. Голод говорит сам за себя, и, съев половину, все откидываются на спинку дивана, хватаясь за животы. — Есть ощущение, что я буду блевать не оттого, что напился, а оттого, что обожрался, — Вадим лежит с закрытыми глазами, явно не собираясь вставать в ближайшие полчаса, иначе все предположения рискуют превратиться в реальность. — А вот куда ты так жрал? — толкает его в бок Коля, и Попов морщится. Глядишь, еще одно прикосновение — и произойдет взрыв. — Пить когда будем? — Да подожди пить, дай полежать, — Маша пинает Сипачева под столом, который уже готов врываться на танцпол с каким-нибудь коктейлем. — Арс? Ты как? — с надеждой смотрит он на друга. Коле вообще хоть бы хны. Поел и довольный всех заебывает. — Хотя бы легкое что-нибудь возьмем давай. — А давай, — соглашается тот и перелезает через Машу. — Мальчики, возьмите мне апероль! — кричит она, когда парни уже спускаются. — А вот придешь к нам, и возьмем! — отзывается Коля и ехидно хихикает. Девушка этого, правда, не услышит, но зато увидеть злобную ухмылку — увидит. — Вот сучки! Внизу даже атмосфера другая. Если на втором этаже можно расслабиться и наблюдать за происходящим, находясь в стороне, то тут тебя буквально засасывает. Арсений вновь задирает голову, рассматривая красивый потолок и поражаясь, как клуб может быть таким большим и стильным. Ныряет в толпу вместе с Колей, и перед глазами вновь разворачивается кинематографичная картинка: какой-то сериал про подростков, безбашенность и свободу. А что? Так и есть. Арсений только поступил, только освоился, нашел друзей, с которыми пошел отмечать — пусть и с опозданием, — первое сентября. Завтра учеба, но о ней совершенно не думается, как и о том, что придется потом закрывать долг по несделанной домашке, разве не сюжет для одной из серий? Бармен стоит к ним спиной, закидывая все необходимые для смузи ингредиенты в блендер. Арсений в это время разглядывает обустройство бара, который выглядит так же эстетично, как и весь клуб. Здесь же по полке с алкоголем тянется светодиодная лента, подсвечивая бутылки и бокалы, которые буквально светятся. Красный вульгарный цвет делает место еще привлекательнее, манит к себе, чтобы гость точно захотел сделать заказ. Арсений уже готов отдать свои деньги за свое любимое мартини бьянко, которое здесь наверняка должны изумительно готовить, как бармен поворачивается, сбивая весь настрой. Интересно, про этих друзей Ашкьюдишкина говорила Аня? — Хорошего вечера, — Макс протягивает бокал девушке, не забыв обаятельно улыбнуться, и подходит к новым гостям. — Оу, какая встреча. Заяц опирается на стойку, с интересом разглядывая знакомые лица и, видимо, ожидая заказа. — Один негрони, — говорит Коля, кажется даже не обращая внимания на гляделки. — Мартини бьянко, — равнодушно произносит Арсений и поворачивается боком, надеясь, что заказ сделают молча. — А тебе можно? Уже есть восемнадцать? — издевается Макс, но все равно протягивает терминал для оплаты. Не такого флирта ожидал Арсений. Уж точно не с куратором. — То, что ты не стал со мной целоваться, оправдываясь моим курсом, не делает из меня малолетку, — Арсений принимает правила игры, локтями упирается в барную стойку и приближается к Максу. Заяц не двигается, не шарахается в сторону, чувствуя близость. Наоборот, игривая ухмылка трогает губы. — Таковы правила куратора, кокетка, — Макс не позволяет себе большего, все еще придерживаясь своей позиции, и щелкает по носу. — Я не мешаю? — Коля прокашливается и заглядывает им в лица, чтобы обратить на себя внимание, и Заяц наконец приступает к приготовлению коктейлей. — Негрони, — придвигает он низкий стакан для Сипачева с жидкостью, больше напоминающей коньяк. — Мартини бьянко, — уже для Арсения. — Хорошего вечера. — Ты иди, я тут пока посижу, — говорит Попов, кивая другу в сторону, и тот молча удаляется. — Что-то еще? — Макс продолжает улыбаться. Это точно больше похоже на флирт, чем на обычное обслуживание, и Арсению становится интересно кое-что узнать. — А если бы я был уже второкурсником, ты бы меня поцеловал? Учитывая, что у тебя есть парень, — он специально выделяет вторую часть предложения, как бы намекая, что это довольный весомая причина. Макс его настроение тут же считывает, но серьезным от такого заявления не становится. Наоборот, это только раззадоривает. — Это игра, и тебя бы я целовал в рамках игры, а не реальной жизни. Мы все просто относимся к этому. Знаешь, сколько раз мы играли в бутылочку всем студсоветом? — Тогда если это всего лишь игра, то почему не поцеловал? В этом же нет ничего серьезного, — мем «доебаться с нихуя» про Арсения. Любопытство подстегивает. — Потому что ты все еще первак, а я куратор, — совершенно логично отвечает Макс, но ответ все равно вызывает вопросы. — Ты не мой куратор. И ты такой же студент, как и я, только на два года старше. Не вижу препятствий. У Арсения нет пунктика поцеловаться именно с Максом. У него вообще нет пунктика с поцелуем, зато есть пунктик докопаться до сути и понять, за что его так отшили. — Это не меняет сути, — Макса из себя вывести не так просто, как казалось. Он хорошо держится, продолжая увиливать от аргументов против его тупого «правила куратора», а Арсению все еще хочется получить внятный ответ. Он же не с преподом целоваться собрался, прости господи. Заяц находится в той же социальной роли, что и Арсений, и звание куратора не делает его особенным. Это просто плюс к студенческой жизни, не более. — Это неправильно. Мы должны подавать пример первакам, показывать, что они могут стать такими же, пойти в студсовет и найти себя в каком-то направлении. Мы типа ваши старшие братья и сестры, сам посуди, — звучит как заученный текст или клятва. Вот эти братья, сестры, помощь друг другу и все такое. Кто вообще эти сравнения придумывает? Некоторые кураторы даже своей группе внимания должного не уделяют, так что о каких теплых взаимоотношениях идет речь? Вон Леха Щербаков отлично олицетворяет брата, который раздражает своего мелкого. А Ашкьюдишкин, интересно, какую роль выполняет? Он хоть и не курирует группу Арсения, но тоже бесит. — Тупая у вас политика, если честно, — Попов отпивает свой мартини, который так и ждет своего часа, и вскидывает руки в примирительном жесте. — Окей, ладно, а что мешает скрывать отношения? В жизни не поверю, что кто-то из перваков не влюблялся в куратора или не нарушал правила. — Влюблялись, конечно. И нарушали, да, но это все равно разные вещи: скрывать отношения с потенциальным партнером, которого ты любишь, или сосаться с перваком на глазах у всех просто так, кто прекрасно знает, что этого делать нельзя. Это потеря репутации среди своих. — Вас типа увольняют с этой должности, что ли? — Арсению хочется рассмеяться в голос, настолько это бредово звучит. Вместо этого он делает еще один глоток. — Нет, но относятся хуже, да и сам человек, который систематически не следует правилам, понимает, что в студсовете его не ждут. Разные взгляды и все такое, — спокойно поясняет Макс. Сейчас он выглядит куда серьезнее, чем в начале разговора, а вот Арсений, наоборот, только усиливает свою стадию игривости. — Но свободно сосаться между собой вам никто не запрещает? — Если человек свободен или его партнер ничего против не имеет, то да, можно и так. — Какая же у вас сложная система. Как вы вообще до этого додумались? — Не мы установили эти правила. Они были задолго до нас, так что, наверное, были причины ввести такое, не находишь? — Макс только вскидывает брови, намекая на риторический ответ. — Если у тебя незакрытый гештальт на поцелуй со мной, то вдруг ты однажды сыграешь с нами и я попадусь тебе в пару, — Заяц подмигивает и отходит, чтобы принять следующий заказ. Арсений остается сидеть с каким-то странным чувством. Вот хотел поставить в неловкое положение, а в итоге в нем оказался сам. Бутылочка в студсовете, значит? Видимо, отношения среди своих куда интереснее, раз происходят вечера с такими развлечениями. Арсений допивает свой коктейль не спеша. Внимание на Макса уже не обращает, тем более тот занят заказами, которых неожиданно становится больше. Видимо, перед началом концерта все решили быстрее закинуться алкоголем, чтобы быть навеселе и не терять времени на походы в бар. Со второго этажа спускаются парни и Маша. Они встречаются с Арсением у лестницы и подходят ближе к сцене, точнее — к толпе. К началу уже, естественно, не пробраться, поэтому приходится топтаться на галерке, но в этом даже есть свой плюс: можно свободно танцевать, не боясь кого-то задеть, да и вид отсюда даже лучше. Не нужно задирать голову, чтобы рассмотреть певца. Играющая до этого музыка неожиданно пропадает, свет меркнет, погружая клуб в кромешную тьму, и только вывеска на панорамном окне дает хоть какое-то свечение. Становится понятно: начало близко. Люди воодушевляще кричат и хлопают, заставляя артиста выйти быстрее, и через небольшой промежуток времени начинает играть мелодия — плавное перебирание гитарных струн. Сцена вновь погружается в красные оттенки и, когда T-Fest выходит, озаряется вспышками софитов. Толпа не прекращает его приветствовать. Громкие аплодисменты заглушают музыку, но люди явно понимают, когда следует вступать, и после проигрыша точно попадают в слова. Артисту даже не приходится напрягаться, настолько фанаты делают всю работу за него. Арсений T-Festa не знает, песен его не слышал, так что в число заводил не входит, но это не мешает отрываться и чувствовать музыку. Ребята же не пропускают и строчки, поэтому во все горло кричат с остальными, что нужно куда-то улететь и не забыть сказать «пока». Мелодия плавная, больше расслабляющая, чем драйвовая. Под нее не хочется неистово прыгать и отдавать все силы, а только плавно двигаться, чуть покачивая телом. Арсений закрывает глаза и поднимает руки, начиная кайфовать от звучания. На втором припеве слова запоминаются, и Арсений вместе со всеми начинает подпевать, но тихо, почти что одними губами. Проговаривает про себя, уходя в какую-то нирвану. Поглаживает шею, плечи, игриво ведет бедрами, совсем расслабляясь. С пластикой и танцами вообще у него никогда не было проблем — театральный кружок в школе научил многому, — да и себя Арсений никогда не стеснялся. Не стеснялся чувствовать музыку, не стеснялся доверять телу, которое само вырисовывало движения. Не стеснялся показывать себя. У Арсения жизненное кредо где-то между «не попробуешь — не узнаешь» и «не попробуешь — не попробуешь», и он всегда выбирает попробовать. Да и к тому же это клуб — место, где каждому плевать, как ты двигаешься и что делаешь, и смысл зажиматься? Песня сменяется, ритм становится быстрее. Вадим с Колей, вцепившись в плечи друг друга, уходят в отрыв, а Маша от них шарахается, потому что парни напоминают ураган. — Иди сюда, — Арсений тянет ее на себя, спасая от столкновения с двумя тушами. — Все в норме? — Более чем. Просто не очень люблю эту песню, — Маша морщится и неоднозначно проводит рукой по воздуху. Зато ее ответ Арсений однозначно понимает и предлагает уединиться — в самом приличном смысле, — в баре. Там как раз сейчас никого нет и можно будет немного отдохнуть. — Что желает прекрасная дама? — тут как тут появляется Макс и опирается локтями на стойку, подпирая голову ладонями, будто ему сейчас поведают интереснейшую историю. — Апероль, — мило улыбается девушка и отворачивается к сцене. — А мне еще мартини, — обращает на себя внимание Арсений. — Не улетишь, кокетка? Господи, да как он умудрился получить это прозвище? Не хватало еще погонял. — Беспокоишься за меня как куратор? — поязвить очень хочется, и Арсений пользуется предоставленным шансом. Так же облокачивается на ладони, наблюдая, какую реакцию произведут слова. — Как бармен этого заведения, — Макс так же издевательски улыбается и достает второй бокал. Пока готовятся коктейли, сменяется песня и настроение зала кардинально меняется. Если до этого были ритмичные раскрепощающие треки, то сейчас мощные биты сменяются на акустическое звучание пианино. Его на сцене, конечно, нет, но звучит очень правдоподобно, будто играют прямо здесь вживую. Исполнитель садится на край сцены, заставляя тем самым толпу отступить на несколько шагов назад, и делает максимально задумчивый вид. Драматичный образ под стать песне. Арсений на концертах никогда не был, под песни не плакал и не страдал — удивительно, как эта стадия резко прошла мимо него, — но в этот момент понял, для чего создаются такие треки. Невольно пробирают мурашки, когда зал вновь своим криком заглушает голос певца. Каждый в толпе явно вкладывает всю боль в слова, когда поет про скандал, который способен решить проблему, и Арсению неиронично хочется добавить трек в плейлист. Слишком пробирает, хотя страдать этим вечером он не собирался. В какой-то момент T-Fest перестает петь, направляя микрофон в зал. Звук от этого все равно не усилится, потому что народ и так отдает всего себя, вкладываясь в песню, и кажется, что теперь стены клуба пропитаны каким-то отчаянием. — Твой мартини, — шепчет Макс на ухо. Тайминг работает прекрасно, и то ли Заяц так специально рассчитал, то ли все получается неосознанно, но бокал он протягивает на словах «налей мне, если ты хочешь скандала». Арсений усмехается. Забавное совпадение. — Мне кажется, или вы флиртуете, — уже с другого бока шепчет Маша. Ситуация напоминает сидящих на плечах ангела и демона. Только непонятно, кто есть кто. Арсений видит одних только чертей. Не хватало еще только сводничества. — Что? С чего ты взяла? — Арсению правда интересно, почему Маша так думает. Хотя учитывая, что у него такое игривое настроение двадцать четыре на семь, то, возможно, любой воспримет это за флирт. — Не знаю. Тут как-то слишком… — Маша взмахивает руками, пытаясь подобрать описание. — Много флюид на один барный стул. Арсений сдерживается, чтобы в голос не засмеяться. Все-таки песня про скандал еще не закончилась. — Нет конечно. Мы не флиртуем. Просто взаимно обмениваемся колкостями. — А, это теперь так называется, — Маша отпивает через трубочку свой апероль и с видом крайней заинтересованности в происходящем на сцене отводит взгляд. — Ладно, шучу, но просто это забавно выглядит. — У него парень есть. Да и не мой вкус, — Арсений слишком по-сучьи отпивает коктейль и ведет головой, что невольно можно задуматься, на каком заводе производят таких охуенных сук. — Аргумент. — И он куратор. — А вот это не аргумент. Интересно, теперь через всю студенческую жизнь, а точнее — первый курс, красной нитью будет протянута эта тема кураторства? Арсений в своем познании уже преисполнился и готов поделиться знаниями с другими. — Слишком долго рассказывать. — У нас есть вся ночь впереди, — Маша осушает бокал и с довольной улыбкой хватает Арсения за руку, вновь выводя на танцпол под следующий трек. «Ламбада» цепляет с первых строк, и народ у сцены сразу оживляется. Грусть и апатия после «Скандала» проходят, и на место приходит азарт. Арсений замечает, как люди начинают раскрепощаться и двигаться свободней. Если в самом начале была видна зажатость и неуверенность, то сейчас все кардинально меняется. То ли мелодия оказывает влияние, потому что звучит очень сексуально и под нее наверняка можно поставить горячую хореографию, то ли почти час концерта говорит о себе и до мозга наконец доходит, что пора бы уже расслабиться. Трек заводит еще больше. Распаляет двигаться еще свободнее. Хочется показать всем пластику, на что способны эти бедра, гибкая спина и изящные руки. Арсению внимание нравится, поэтому он без стеснения отдается ритмам ламбады — не той, что танцуется где-то на латинском побережье, а той, что гипнотизирует прямо здесь и сейчас. Он настолько увлекается, что не сразу чувствует легкое прикосновение к плечу. Арсений оборачивается и видит девушку с фотоаппаратом. Она улыбается и кивает на камеру, и все становится ясно без слов. Арсений не отказывает ни себе, ни фотографу в удовольствии, поэтому позирует: сначала встает в статичную позу, а потом по просьбе девушки продолжает танцевать, делая вид, что не замечает съемку. Вот так беззаботно отрываться в московском клубе со своими друзьями было маленькой мечтой тогда еще зеленого абитуриента, которому страшно было менять обстановку и въезжать в общежитие, и где он теперь? Работает на камеру, отдыхает и совершенно не думает о завтрашнем дне. — Ищи себя в «Джипси», — напоследок шепчет девушка-фотограф и, подмигнув, скрывается в толпе. Спасибо, что не в прошмандовках. После спонтанной фотосессии уверенность только прибавляется, и Арсений ни на секунду не собирается останавливаться. Толпа допевает «Ламбаду», но даже сквозь эти выкрики отчетливо слышится один выделяющийся, далеко не попадающий в ноты. — Ламбада-а-а! Мы танцуем у… ой! Арсений оборачивается и видит Игоря. Игоря, в зюзю пьяного и танцующего на барной стойке. Макса это, видимо, вообще не заботит. Он за этим шоу наблюдает с интересом, а интерес тут только в том, чтобы дождаться, пока Бобков свалится. — Блять, — лаконично комментирует ситуацию Попов. Он подбегает к бару и хлопает по ногам Игоря, но так, чтобы не напугать и чтобы тот точно не свалился. Бобков слишком увлечен подпеванием, поэтому вниз даже не смотрит. — А ты че стоишь? — шикает Арсений на Зайца, который светит довольной улыбкой. — Человеку весело, чего я мешать буду. — Он, вообще-то, первак. Со мной живет в общаге. Макс заметно меняется в лице. Видимо, «первак» — это триггер, иначе как объяснить, что только после этого Заяц предпринимает хоть какие-то попытки снять пьяного студента со стойки. — Игорь! Игорь! — Арсений щелкает перед глазами, но Бобков не может толком сфокусировать на нем взгляд. Только иногда выкрикивает слова песни, которая уже давно закончилась, и расплывается в блаженной пьяной улыбке. — На, держи, — Заяц дает бутылку холодной воды — на удивление бесплатно, — и кивает в сторону выхода. Сейчас явно не помешает проветриться. Рядом с клубом есть несколько лавочек — сама зона больше напоминает курилку, но это сейчас мало волнует Арсения. Ему бы усадить пьяное тело и выведать у Игоря, когда тот успел так ужраться. Прохлада ночи немного приводит в чувство. Все тусовочное настроение испаряется вместе с легким дуновением ветра, который забирается под кожанку, футболку и лижет разгоряченное тело. Игорь все еще что-то бормочет, уже даже не песни, а какой-то бессвязный бред. С Арсением они буквально падают на лавочку, и Бобков тут же облокачивается на спинку, поворачивается на бок и подгибает ноги. — Эй! Не спать, — Арсений хлопает по щекам и тянет на себя, чтобы Игорь хотя бы сидел и держал тело в вертикальном положении. — Почему мы ушли? Там так хорошо. Давай еще выпьем, мне понравилось, — Игорь падает на плечо Арсения, трется об него и канючит. Тот предпринимает попытку влить в него хоть немного воды, но ничего не получается, так что Арсений сам делает несколько глотков и прикладывает бутылку ко лбу. Как они вообще оказались в этой ситуации? Какое-то вселенское совпадение, что два человека из университета и разделяющих комнату в общежитии встретились в одном клубе, а теперь один пытается отрезвить другого. Хотя отрезвить, конечно, громко сказано. Ответы находятся тут же. Точнее, один — Антон. Перед глазами тут же всплывают моменты вчерашнего дня, и нетрудно догадаться, что Игорь выпытал контакты человека, который смог бы занести его в список гостей, как и Арсения, Машу и Вадима с Колей. — Дело пахнет керосином, — комментирует ситуацию Попов, когда слышит сопение на своем плече. Бобков уже даже не реагирует на прикосновения и на то, что его изрядно трясут. В общежитие ехать опрометчиво и глупо. Игоря точно не пропустят в таком состоянии, и через КПП он не пройдет, охранники их тут же развернут. И что тогда делать? Всю ночь шататься по Москве, конечно, романтично, но не при температуре в десять градусов. Сейчас только час ночи, до открытия метро еще четыре часа, а в голове ноль идей. Арсений даже не замечает, как к ним подбегают друзья. — Маша сказала, что ты вышел с каким-то пьяным парнем, и мы сразу тут как тут, а вы, оказывается, обжимаетесь, — Вадим, явно до этого обеспокоенный, заметно расслабляется и выдыхает, осознавая, что никакой угрозы от Игоря нет. — Ля, Маш, конкретней надо было говорить! Мы пересрались же, — Коля тоже быстро смягчается, оценивая мирно спящего парня. — А я что? Я понятия не имею, кто это. — Игорь, мой сосед в общаге, — Арсений берет руку Игоря и машет ребятам, как бы здороваясь. У того ноль реакции. — И я без понятия, что с ним делать. Лучшей возможности познакомиться и не придумаешь. — Он не протрезвеет, — озвучивает очевидное Вадим, и все переводят на него красноречивый взгляд, будто это не было понятно с самого начала. — И оставлять в клубе его нельзя. — Ну там хотя бы тепло, — снова отвечает Вадим и получает очередную порцию «ты серьезно?» взглядов. — Ни у кого нет знакомых или друзей, живущих в своей квартире, чтобы мы Игоря отвезли к ним? — первое логичное предположение выносит Арсений, но встречается лишь только с озадаченными лицами друзей. — Ясно. Ответы опять находятся сами, и помощь приходит откуда не ждали. — Как он? — неожиданно к ним подходит Макс. Встает неподалеку и закуривает сигарету, стараясь не дымить в их сторону. — Как видишь, — Арсений ведет плечом, толкая Игоря, но тот в ответ только кряхтит и съезжает вниз, так что приходится ловить. — Так, ладно, — Макс делает еще несколько затяжек, задумчиво смотрит на асфальт. — В общаге с тобой, говоришь, живет? — Арсений кивает. Заяц еще раз затягивается и выдыхает дым в небо, тихо матерясь. — Отвезешь его ко мне. Вызову вам такси, вас встретят. Арсений хлопает глазами. Маша, Вадим и Коля тоже ничего не понимают. — Серьезно? — искренне удивляется Попов. Вот так просто получить помощь от человека, с которым пару часов назад собачился у бара. — А у тебя есть другие варианты? — Макс уже открывает приложение Яндекса и вбивает нужный адрес. — Я заплачу, так что от тебя только в целости и сохранности довезти до дома. Арсений молчит, хотя надо бы за такое поблагодарить. Все еще в голове не укладывается, что парень решил приютить пьяного студента у себя дома. — Мы тоже поедем! — вклинивается в разговор Маша, и Заяц, не поднимая головы, переводит на нее взгляд. Наверное, в голове крутится что-то язвительное по типу «ох уж, блять, эти перваки», что очень хочется сказать — Арсений вдруг его понимает, потому что за одну ночь доставить столько проблем могли только они, — но Макс сдерживается и только цокает. Наверное, это можно считать за «да». — Сколько он выпил? — все-таки решает поинтересоваться Арсений. Нужно же знать, сколько литров алкоголя влил в себя его сосед. — Два сета шотов, — совершенно спокойно отвечает Макс и тушит сигарету носком кроссовка. — Сколько?! — прикрикивает Арсений. — Ты дал выпить ему двенадцать рюмок? — А что я должен был сделать? Он клиент, я выполняю его заказ. Арсений обессиленно трясет головой. Спрашивать, что конкретно пил Игорь, смысла нет. Понятно, что пиздецки крепкое. Может, даже текилу. Она у них в хите-продаж, легко можно клюнуть. Такси дожидаются в молчании. Когда приезжает фирменное желтое авто, сначала усаживают Игоря, который, чувствуя мягкое кожаное сидение, расползается еще больше. Водитель возмущается разве что только на то, что они собираются ехать впятером, но вопрос быстро решается: сумма за поездку и так выходит кругленькая, так что мужчина соглашается везти всех. Маша садится спереди, и только Вадим единственный не помещается на заднем, так что ему приходится сесть на колени к Коле и пригнуться. — Ну что, чувствуешь бедрами, твой жеребец или не твой? — шутит Арсений, вспоминая сегодняшний разговор, и получает в ответ дружеское «пошел ты». Поездка проходит без казусов, как бы изначально Арсений ни ставил, что Бобков заблюет весь салон. В лифте не хватает только специальной музыки, подходящей под самые абсурдные ситуации, как сейчас, например. Макс не уточнял, кто именно должен их встретить, поэтому в голове проносятся варианты от мамы до парня, хотя вряд ли бы мама была бы рада такому сюрпризу во втором часу ночи и вообще согласилась принять пьяных студентов. Маша звонит в нужную квартиру — Арсений и Вадим с двух сторон держат Игоря, а Коля на всякий случай стоит на подстраховке, — и через пару минут дверь открывается. — О-о-о, — многообещающе тянет парень, оглядывая компанию, и отходит в сторону. — Прямо и направо, положите на диване в зале. Арсений с Вадимом проходят, не разуваясь, из-за чего потом мелькает мысль, что это как-то неуважительно, они ведь тут сейчас разведут грязь, а потом появляется куда более логичная: не очень-то уважительно ночью втаскивать пьяного незнакомого человека в чужую квартиру. Парни только успевают стянуть кроссовки, как Игорь поворачивается набок и наконец поджимает ноги, сворачиваясь калачиком. Его укрывают легким пледом и на всякий случай ставят бутылку воды с таблетками. — Я останусь с ним, — шепчет Арсений, хотя смысла в этом никакого. Игоря не разбудит даже табун слонов. — Все-таки в общагу его кто-то должен отвезти. — Мы тоже остаемся! — говорит за всех Вадим, но сами ребята, кажется, не против. — А хозяина квартиры вы спросить не хотите? — Арсений кивает на парня, который их встречал и который точно так же наблюдает за спящим Бобковым. Стоят впятером, смотрят на него как на восьмое чудо света. — Макс сказал, что к нам едет делегация, так что я был уверен, что вы наверняка останетесь, — парень пожимает плечами, видимо, соглашаясь приютить на ночь четырех перваков. — Я Сережа, кстати. Все поочередно знакомятся, а потом Сережа приносит несколько подушек и одно одеяло. Тоже, видимо, для всех. — Только вам придется спать на полу. Запасом белья не обладаем, так что это все, что есть, — он вручает комплект Арсению, который чуть не валится от тяжести. — Можете постелить одеяло под себя, чтобы было не так жестко. Все равно в квартире жарко и можно не накрываться. — Спасибо, — благодарит Арсений и сбрасывает тяжелую ношу на пол. Решено последовать совету и постелить одеяло под низ, и через считанные секунды четверо друзей-тусовщиков уже лежат на общей импровизированной кровати. Не хватает только сказать «на новом месте приснись жених невесте». — На новом месте приснись жених невесте, — будто читая мысли, говорит Маша и, закрыв глаза, довольно улыбается. Им всем, конечно, не помешал бы прохладный душ после такого дня, а Арсению вообще смыть макияж, но беспокоить Сережу уже как-то совесть не позволяет. Мысль об общаге впервые греет, что нужно подождать несколько часов до открытия метро, разбудить Игоря и поскорее поехать на родную станцию. — А мы на пары завтра идем? — нарушает тишину Вадим. — Какие пары, ты прикалываешься? Я отсыпаться буду, — отвечает ему Коля. Арсений же на полном серьезе собирался идти на учебу, но, учитывая новые обстоятельства, закрадываются сомнения, что идти к первой паре будет плохой идеей. — Нам бы сначала до общаги доехать, а потом уже думать. — И то верно. Заснуть сразу не получается. Спать на новом месте непривычно, и из-за слишком насыщенного дня и ночи организм будто в стрессе и не может расслабиться, но, когда за окном проступает рассвет и щебечут птицы, глаза сами закрываются.

***

Проснуться с диким сушняком предсказуемо. Тело будто разбито, и каждая мышца ноет с любым движением. Удивительно, что голова не болит. Арсений нащупывает телефон, лежащий прямо над головой, и стонет, когда видит время. Семь тридцать. Поспали они знатно, и первая пара через час, и если вчера была уверенность, что на учебу совершенно точно нужно идти, то сейчас процент уверенности приближался к отметке в сорок девять. Получается, уже меньше половины. Торопиться смысла нет. Друзья спят как младенцы, и будить всех как на пожар так же глупо. Найдя в себе силы, Арсений встает и, логически подумав, с первого раза находит ванную комнату. В зеркало на него теперь смотрит не горячий глава мафии, а шут гороховый: подводка все-таки дала слабину и лишь сильнее растеклась, тени под глазами стали ярче, а сами глаза красными. Спать всю ночь в макияже изначально было так себе идеей, но вышло как вышло. Теперь только до общаги терпеть. И даже ватных палочек нет, чтобы хоть как-то исправить это безобразие. Арсений умывается, затрагивая только щеки и лоб и стараясь не задевать глаза, чтобы не размазать карандаш сильнее и точно не напоминать мокрую сутулую собаку, и прохладная вода немного приводит в чувство, а еще ужасно хочется есть. Копошиться в чужом холодильнике неприлично, но попытать удачу, надеясь, что Сережа встал и уже собирается на учебу, можно. В квартире тишина, наталкивающая на мысль, что хозяин квартиры спит и ловить на кухне нечего, но Арсений все равно любопытно высовывает нос и видит, но не Сережу, а Макса. — Не думал, что ты так рано вернешься, — говорит Арсений и проходит на кухню. Садится на табуретку и прислоняется к стене, чувствуя, как ноет каждая клеточка тела. — У меня смена закончилась в пять, и я сразу домой, — отвечает Заяц и оглядывает с ног до головы. — Выглядишь паршиво. — Спасибо, — у Арсения совсем нет сил препираться. — Кофе будешь? — Было бы славно. Видимо, сон был крепкий, и Арсений даже не услышал, как недавно вскипал чайник — Макс уже наливает в кружку кипяток. — Молоко? — Было бы славно, — все так же отвечает Арсений, и Заяц усмехается. — Как самочувствие? Таблетка нужна? — Ого, вот это забота. Я обязательно поставлю пять звезд, — ресурс на шутку все-таки находится. — Но спасибо, достаточно кофе, — Арсений помешивает напиток, звенит ложкой, а сам клюет носом. — Познакомились с Сережей? — зачем-то спрашивает Макс и смотрит так испытывающе, будто ждет какого-то определенного ответа. — Хорошенький, — отвечает Арсений и ехидно смеется, замечая, как быстро меняется выражение лица Макса. — Да я не в этом смысле, не парься. Правда милый парень. Может, к лучшему, что ты со мной не целовался, а то… — Бля, Арс! — Да я молчу-молчу, — Попов делает глоток и почти тут же захлебывается. Все еще смешно с ситуации. — Правда, счастья вам. Уверен, вы классно смотритесь. Макс фыркает и шепчет себе под нос «пиздец», но любезно предлагает бутерброды, сделанные на скорую руку несколько минут назад. Телефон на столе неожиданно звонит, и Арсений вновь чуть не давится. Перед тем как Макс отвечает на звонок, успевает прочесть «Шаст». — Да, алло, Тох. Нет, я не забыл, что мы встречаемся на Китай-городе. Арсений смысла разговора все равно не улавливает — голоса на том конце не слышно, да и подслушивать плохо, — поэтому только остается удивляться, как он докатился до такой жизни: сидит с куратором на кухне, подъебывает и говорит про отношения, но такие повороты в судьбе ему нравятся. Весело и бодряще. Но не так бодряще, как летящий блевать в туалет пьяный друг. Игорь с фантастической точностью находит нужную комнату с первого раза, и через секунду слышатся характерные для похмельного утра звуки. Арсений забывает про кофе и бутерброд и идет на спасение друга. Ну мало ли помощь какая понадобится? Волосы не подержишь, но моральную поддержку окажешь. — Бля, Арс, проследи, чтоб он не наблевал мимо, — кричит Макс, а потом сам заглядывает в туалет. Все закончилось, не успев начаться, или же это был только первый заход, но Бобков, еле держась за унитаз, уже восстанавливал дыхание, а Арсений гладил его по спине. — Что? Арс, да, он у меня. Хочешь поздороваться? — Макс включает громкую, и Арсений слышит голос Антона. — А че он у тебя делает? — На данный момент помогает проблеваться своему другу. — Да я не про это! — О-о-о, это потрясающе долгая история, — Макс с таким удовольствием держит интригу, будто в этой истории есть что рассказывать. — У меня сегодня приют для перваков. — Чего? Арсений закатывает глаза и старается не слушать дальнейший разговор. Заяц то ли забывает, то ли специально держит громкую связь, и периодически на том конце линии слышатся короткие вздохи. Второго захода не происходит, и Игорь довольно быстро отходит. Выпивает стакан воды, умывается и собирается ложиться обратно, но Арсений вовремя его ловит у двери в зал и ведет в коридор. Маша, Вадим и Коля к этому моменту тоже встают и выглядят не лучше. Эта ночка явно всех помотала. На сборы долго времени не уходит. Задерживаться никому не хочется, поэтому через полчаса пять помятых тел стоят в коридоре. — Макс, мы пойдем, — предупреждает Арсений шепотом, пока тот продолжает разговаривать по телефону. Заяц кивает, провожает их, и Арсений напоследок успевает кинуть: — Спасибо. Макс одними губами отвечает «пожалуйста», подмигивает и закрывает дверь.

***

Арсений хуеет от себя. Не удивляется, не в шоке, а именно хуеет, потому что, доведя Игоря до комнаты и уложив снова спать, он собирается на пары. Смывает макияж, умывается как следует, чистит зубы, ищет чистую одежду и почти что свежий выходит на учебу. С ребятами он даже не списывался и не договаривался о встрече — в лифте они попрощались, многозначительно кивнув головой, — но что-то подсказывало, что поступят они как разумные существа и отоспятся. На первую пару Арсений, конечно, опаздывает. Она как раз подходит к концу, поэтому смысла бежать нет, зато есть смысл зайти за кофе и каким-нибудь сэндвичем, чтобы чувствовать себя человеком. Арсений даже не знает, сколько он в итоге поспал — два часа, три? — но недостаток сна быстро сказывается на организме, и даже горячий живительный напиток не бодрит. К удивлению, на вторую пару заявляется Маша. Буквально вползает в аудиторию в солнцезащитных очках — в этот момент Арсений, кажется, понимает, почему Ашкьюдишкин постоянно их носит: скрывает следы каждодневных тусовок, — и падает на соседний стул. Подушку отлично заменяет сумка, и всю лекцию девушка спит, и только под конец Попов тычет пальцем ей в бок для переклички. Неизвестно, откуда в Миногаровой столько сил, но репетицию номера на лучшую группу она не отменяет, и Арсений явно недооценивал ее силы. На прогон приходится тоже плестись, к тому же к ним подтягиваются Вадим с Колей, выглядящее чуть бодрее. Конечно, поспали они на три часа больше. Весь день проходит словно в тумане. Арсений практически ничего не помнит: вот он пытается нормально произнести свою речь, здесь красиво продефилировать, тут выучить движение в танце, а потом вроде бы ест в столовой. Выдохнуть получается только к концу дня, оказавшись в комнате общежития. Игорь чувствует себя намного лучше, судя по радостному поеданию пельменей прямо в кровати. — О, Арс, слушай, — увидев соседа, про вкусные и ароматные пельмени забывает и откладывает их даже в сторону. — Я не очень хорошо помню, что было вчера, но спасибо тебе. Надеюсь, я не навалил кринжа. — Было весело, правда, — Арсений улыбается, вспоминая все произошедшее за сутки. Это уже кажется чем-то далеким, хотя было буквально вот-вот. — И не парься, рад был помочь. Силы остаются только на бездумное пролистывание ленты. Маша уже успела выложить пару фото, а от Вадима всего лишь пятисекундное видео в сторис как раз с той самой «Ламбады», больше похожее на случайную запись. Арсений пролистывает все новые публикации, все-таки это уже привычка — просматривать контент за день, и натыкается на сторис Ани: там пост с подписью «самые лучшие!». Арсений видит знакомое лицо и переходит на основной аккаунт, с которого был сделан репост, чтобы рассмотреть получше. Публикация от имени института, в котором как раз и учится Аня, — такие есть у всех, и Арсения, как и всех перваков, точно так же обязали подписаться, чтобы следить за нужной информацией, анонсом мероприятий и прочей внеучебной деятельностью. «Мы начинаем знакомство с кураторами группы МЭ1-1 — Антон Шастун и Алексей Сапрыкин». На фото тот самый Ашкьюдишкин, а рядом — напарник, который «как камень». Фото профессиональное, отличного качества и с хорошей обработкой. Арсений оценивает сначала именно это, а уже только потом рассматривает старшекурсников. Они одеты в серые толстовки, на которых в области сердца красивым почерком вышито «куратор». Значит, Шастун. Арсений от этого факта даже расстраивается — в шутку, конечно, — как было забавно называть его Ашкьюдишкиным. Он переходит на аккаунт парня, нажимает на последнюю выложенную публикацию и листает вниз, особо не заостряя внимание. По привычке палец тыкает в экран два раза, и на публикации высвечивается сердечко. Если бы существовала служба поддержки случайно ставящим лайк людям, Арсений незамедлительно бы позвонил в нее, но приходится в таком же быстром темпе отменять отметку, чтобы не дай бог не спалиться. Это все равно уже кажется бессмысленным, потому что наверняка у Антона стоят уведомления и он точно увидит оповещение о лайке. — Черт! — ругается под нос Арсений и откладывает телефон от греха подальше, чтобы так же случайно не подписаться на аккаунт человека, который его бесит.