Первое правило куратора

Когда становишься студентом, у тебя автоматически появляется способность совмещать абсолютно все: и работу, и личную жизнь, и тусовки, и учебу. Двадцать четыре часа растягиваются до известных только всевышнему границ, и ты сам определяешь свою реальность: когда просыпаться, а когда ложиться спать. Арсению кажется, что его сутки длятся уже пять дней. Овладеть этой исключительной способностью получается пока что плохо, потому что все дни буквально сливаются в одну массу. Невероятных масштабов хаос, который только можно себе представить. Без двух дней неделя кажется самой длинной из всех, что когда-либо проживал Попов, и даже утомительная подготовка к ЕГЭ так не сказывалась на организме. Конечно, после насыщенной ночи в клубе и не менее насыщенного продолжения в квартире Макса и Сережи режим сбился. Он лежал бездыханный и отказывался восстанавливаться. Хоть палкой в него тыкай, все равно не поднимется. Арсений только поражался, как выживают кураторы — да и не только они, а в принципе все студенты, — потому что те явно были завсегдатаями клубов и любых вечеринок. Щербаков так точно. И плюс ко всему на них накладывалась и внеучебная деятельность: организация мероприятий, адаптация перваков и работа в студсовете, если ее вообще можно было назвать таковой. От каждодневных репетиций начинает тошнить в прямом смысле слова, и находиться в аквариуме уже становится чем-то невозможным. Благо номер выглядит уже прилично — это если оценивать с точки зрения синхронности и четкости движений, с точки зрения самой составляющей и концепта, то слишком горячо и сексуально, — и радует, что все труды не идут напрасно. По Маше видно, что усталость берет вверх. На парах девушка отвечает редко и практически не проявляет активность, хотя в первую неделю только и собирала плюсики в свою копилку для автомата, но Арсений ей все равно безумно гордится. Миногарова сама уже как куратор их группы, столько обязанностей на себя взваливает, и, несмотря на такую загруженность, видно, что она получает удовольствие от происходящего. Сам же Попов уже решил: студсовет не для него. Да, он готов проводить с друзьями время после пар, он готов участвовать в номере, но становиться активистом — увольте. Он уже попробовал внеучебку, и не сказать, что послевкусие от нее приятное. Тем более, если он и будет неотъемлемой частью студа, на горизонте всегда будет маячить Шастун, а еще Заяц. Неизвестно, сколько там таких кадров, да и сам факт, что придется все свободное время отдавать этому — что, в принципе, уже и происходит, — и оставаться до закрытия университета, не очень радует. Сейчас достаточно и нескольких часов, чтобы после бежать в родную комнату в общежитии на любимую кровать. И если бы отдыхать. Маша Миногарова: Арс Срочно Быстро Алло Пиздец Сообщения прилетают каждую секунду, и Арсений только телефон успевает взять в руки, как в уведомлениях уже висит многообещающее +15.

Арсений Попов: Маш если тебе было мало двухчасовой репетиции и ты зовешь опять на прогон то я заношу тебя в чс

Маша Миногарова: У нас проект горит Горит пиздец как Как моя жопа

Арсений Попов: ???

Маша Миногарова: Завтра дедлайн по основам бренда, а у нас нихуя Там нужно пять кейсов проанализировать и сделать презу Го вместе? Там как раз в парах можно Арсений переводит взгляд в правый верхний угол экрана: 20:30. Тяжелый вздох непроизвольно вырывается изо рта и выходит уж слишком страдальческим. Кто вообще придумал пары по субботам? Этому человеку, видимо, некуда было девать свободное время. И вот в вечер пятницы надо бы отдыхать, дать и телу, и мозгу расслабиться от каждодневной нервотрепки, желательно куда-нибудь сходить — клуб как вариант досуга в ближайшее время не рассматривается из-за чрезмерно насыщенной программы, — и лучшим завершением недели была бы прогулка по вечерней Москве, но нет, придется собирать последние силы в кулак, чтобы отдать дань шестидневной учебной неделе. Арсений кряхтит, бубнит под нос и матерится, но берет с собой на всякий случай ручку, пару листов, влезает в тапки и, шаркая, плетется к лифтам. Можно было бы и подняться по лестнице всего четыре этажа, но и так уже совершается подвиг в виде решения домашки. — А твоя соседка не будет против? — интересуется Арсений уже в комнате у Маши, хотя нужно было спросить об этом заранее, а то все происходит уже по факту. — Она всегда поздно приходит, — отвечает девушка, успевая ругаться на тупящий ноутбук и агрессивно нажимать на пробел. Арсений хмурится, потому что ну будет странно и в какой-то степени некрасиво, если соседка вернется — наверняка еще уставшая, — и увидит чужого человека. — Не беспокойся, я ее все равно предупредила. Она знает. Арсений издает громкое «фух» и успокаивает свою совесть. Маша наконец разбирается с ноутбуком, откладывает проклятия на потом — до следующего момента, когда он зависнет, — и вместе с Арсением начинает работать над проектом. Хочется верить, что процесс не займет много времени и через час можно будет снова лежать в своей кровати и ебланить, но об этом приходится только мечтать. В самом деле, домашка за час? Где это видано. Кейсы, которые группе раздал преподаватель, объемные, по два листа каждый, и в конце еще пять вопросов, а это Арсений с Машей не приступали к презентации. И ладно бы сделать ее абы как, используя шаблоны, имеющиеся в повер пойнте, вставить картинки на весь слайд и отъебаться от себя, но нет, они же будущие пиарщики, специалисты в области медиа, поэтому из говна и палок сделать не получится. Точнее, Арсению очень хочется сделать все как в первом варианте — кринжово и быстро, что тоже, по сути, может быть стильно и в духе иронии и прикола, но Маша требует серьезного подхода, поэтому бьет по рукам, когда Попов ведет курсор мышки на готовые варианты оформления. — Ну, Арс! Дай я, — Маша хочет отобрать ноутбук, но Арсений в него цепляется и тянет на себя. — Давай по очереди, — нет, в нем не играет желание быть главным в команде или забрать все первенство себе. Просто действительно хочется поугарать и сделать, как любят говорить, по рофлу. — Один слайд твой, один мой? — Именно. — Ты представляешь, какая хуйня, прости господи, будет? — Маша так изгибает бровь и смотрит так угрожающе, что хочется рассмеяться. — В этом и смысл! Зато мы точно отличимся творческим подходом, — Арсений сейчас больше похож на сумасшедшего ученого с такими же сумасшедшими идеями. Для образа не хватает только, чтоб волосы колом стояли — и только волосы, — как у Рика из одноименного мультфильма. Миногарова лишь тяжело вздыхает и перестает бороться за собственный ноутбук. Арсений ехидно трет ладони и хихикает. За час сделан только один кейс, результаты которого нужно оформить в презентацию. «Вот нехуй делать?» — так и просится вопрос. Почему вечно все нужно усложнять, но ответ снова быстро находится: реклама. Все-таки креатив — главный элемент, визуал — его лучший друг, и не просто так Арсений учится в институте маркетинга. Приходится следовать главным его целям. — Компания «Адидас» потеряла часть клиентов в результате конфликта с конкурентами, из-за чего снизился процент продаж. Подумайте, как можно нормализовать ситуацию и проведите анализ бренда компании-конкурента, — читает задание Арсений и хмурится. Это всего лишь третий текст, а адекватные идеи уже не посещают голову. — Бля, ну переименуйте его в «Абибас», популярность только возрастет. Маша смеется, и смех этот уже истерический. Абсолютно тупая шутка, но выносит с нее на раз-два. — Я ж так и запишу, — Арсений на полном серьезе набирает текст и красиво располагает его на слайде, не слыша при этом никаких возражений. Хотелось бы отнестись чуточку серьезнее, правда, но вот не получается. Лезет одна хрень, и она кажется слишком гениальной, чтобы оставлять ее неозвученной. И если преподаватель не оценит шутки, то хотя бы одногруппники посмеются. — Я надеюсь, в самом конце ты вставишь Шрека с подписью «спасибо за внимание», — говорит Маша тоже ради прикола, но Арсений не упускает возможности реализовать и этот абсурд. Реально креативщики. Через пару часов приходится сделать перерыв. Анализировать бренд, конечно, нужно, но важнее проанализировать свое состояние, и результаты этого исследования показывают, что необходим перекус. Маша на скорую руку делает бутерброды, нарезая колбасу толстыми кусками и получая арсеньевское негодование, что так нельзя обращаться с докторами, которые принесли себя в жертву колбасе. Это тоже прорывает на неконтролируемый смех, и Маша валится на пол, не в силах больше сдерживаться. Арсений сам доделывает им поздний ужин, включает чайник прямо в комнате, что запрещено по правилам безопасности, но кухня в двенадцать часов уже закрыта, а даже если и была бы открыта, то оставлять таблетку для общего пользования тоже опасно. Это уже по правилам выживания в общежитии. Спиздят, и плакал твой чайник, который без специальной подставки не вскипятит воду для твоих хотелок. Спустя полчаса пинания трех букв решено разделить обязанности, точнее — поделить тексты. Их как раз осталось два, и намного быстрее будет, если каждый возьмет себе по кейсу. На часы ребята даже не смотрят, хотя время перевалило за полночь. Арсений в этот момент познает все прелести студенческой жизни, когда приходится делать все в последний момент. Упаси господь, конечно, к сессии так готовиться, учить все за несколько часов до экзамена и приходить абсолютно невыспавшимся. Хотя, может быть, за внешний вид потрепанного бомжа, проигравшим схватку за бутылку алкашки, поставят троечку. Сжалятся, так сказать. Кофе не помогает от слова совсем, а от бутербродов теперь хочется спать. Вот тебе и законы физики: живот тянет вниз после плотного приема пищи, и глаза сами закрываются. Не помешал бы энергетик, но Арсений им никогда не спасался от сонливости, так что, возможно, от него помощи никакой. В студенчестве все бывает в первый раз, так что о силе «Редбула» еще предстоит узнать. — Маш, ты жива? — Арсений уже лежит на столе, головой в смысле, но это не мешает ему засыпать. Казалось бы, целая ночь в клубе должна была сбить режим до такой степени, что в ближайшую неделю можно было бы спокойно бодрствовать в вечернее время суток, но все действует наоборот. Еще важную роль играет ранний подъем, и за несколько часов сна точно не удается выспаться, чтобы чувствовать себя не то что бодрым, хотя бы живым. — Фактически жива, — отвечает девушка и подпирает голову рукой, которая от усталости готова встретиться с какой-нибудь поверхностью. Даже деревянной. — Мне остался один вопрос. Арсений издает подобие «угу», елозит на месте, устраиваясь поудобнее, и собирается поспать минут десять, пока Маша доделывает последнее задание, но дверь в комнату открывается, и тело неосознанно реагирует на внезапный звук. — Тих-тих, ты чего? — вошедшая девушка явно оказывается соседкой — или сам всевышний послал двум бедным студентам еще одного страдальца, который поможет решить оставшийся кейс, — и не придает никакого значения новым лицам в комнате. Будто нахождение чужого человека в час ночи в твоей комнате что-то обыденное, но девушка только приветливо улыбается и протягивает руку. — Катя, — здоровается та и ждет ответа. Арсений слегка заторможен после резкого пробуждения, но вкладывает ладонь и несильно жмет. Свое имя он так и не называет, и они так долго смотрят друг на друга, пока до каждого не начинает доходить. Арсений щурится, открывает было рот, чтобы сказать предположение, потому что девушка кажется ему очень знакомой: очаровательная улыбка, которая почему-то запомнилась; две тонкие заплетенные косички из челки. — «Джипси», да? — первая говорит Катя, увидев такой же изучающий взгляд напротив. — Да-да, ты же меня фоткала? — до Арсения начинают доходить обрывки той ночи, когда своим танцем он привлек внимание и вдохновил на несколько снимков фотографа. Им как раз и оказалась Катя. — Да! Это была я, — на лице появляется такой восторг, будто двое старых друзей встретились спустя несколько лет, и это в самом деле забавно. — Как тесен мир, — озвучивает крутящуюся мысль в голове Арсений и едва улыбается. — Обалдеть, — Маша сама отходит ото сна и смотрит то на Арсения, то на Катю. — Все дороги ведут в общагу. Удивительно, как так распорядилась вселенная, что в клуб Попов со своими друзьями попал благодаря Ане, которая попросила контакты у Антона, а оказалось, что в «Джипси» еще работает и Макс и тусуется Игорь. Прямо какая-то дрим тим образовывается. — Катя, между прочим, фотограф нашего института, — гордо заявляет Маша, и Катя даже смущается, прикрывая лицо. — Фотки у нее просто огонь. — Ну, М-а-а-аш, — девушка легонько ударяет Миногарову по плечу, и та вступает в шуточную драку. — Я по факту говорю. У нее тандем с Макаром просто… Катя наваливается на Машу, закрывая рот и останавливая поток комплиментов, и, пока та мычит, говорит: — Ты наверняка искал фотки в альбоме клуба, но я так и не дошла еще до выкладки, блин, сорри, — Арсений сам забывает, что его фотографировали, поэтому разочарования от недополучения сексуальных кадров с собой не испытывает. — А, слушай! Могу тебе прямо щас их показать. Я собиралась завтра их опубликовать, а ты как раз заранее можешь отобрать, какие тебе понравятся. Арсений только успевает кивать болванчиком. Его все еще поражает факт, что судьба объединила всех его друзей — и не очень друзей, — в одном месте и каждый из них так или иначе занимается каким-то творчеством или является активистом студсовета. Катя и вправду оказывается отличным фотографом. Снимки из клуба выглядят сочно и качественно, и эстетичная сторона души Арсения радуется тому факту, что ему удалось побывать в объективе профессионала. Кадров всего пять, но они так нравятся Попову, что он дает согласие на публикацию всех, а еще просит сразу перекинуть их ему. — Знаешь, я когда обрабатывала фотки, да вообще еще тогда в клубе задумалась над этим, что твоя харизма и ощущение перед камерой мне так понравились, что я хотела бы с тобой поработать. И если тогда я постеснялась тебе предложить маленькое сотрудничество, то сейчас самое время, — вдруг начинает Катя, и у Арсения даже дыхание замирает. — Раз мы снова встретились, то это точно судьба, так что я хочу, чтобы ты стал моделью на одной моей съемке. Арсений хлопает ресницами — к счастью, не взлетает, — и пытается проанализировать сказанное, но все силы на анализ ушли пару часов назад на обанкротившийся «Абибас», так что воспринимать информацию получается с трудом. — Мне нужно для портфолио набрать работ, и ты — идеальный кандидат для моей задумки. Что скажешь? — уже прямо спрашивает Катя, и Арсений поверить не может, что ему вот так просто предлагают фотосессию. — Бля, Арс, соглашайся! — Маша шлепает по коленке и приводит в чувство. — Когда Катя станет известной, будешь говорить, что был с ней с самых низов. Катя ударяет подругу по ноге, собираясь вновь начать драться. — Блин, да. Да, конечно! — наконец соглашается Арсений, в полной мере осознавая масштаб происходящего. — Супер! Тогда я чуть позже напишу тебе все подробности, — Катя радостно хлопает в ладоши и летит с объятиями. Арсений, которого снова начинает клонить в сон, ловит девушку в самый последний момент. Табуретка покачивается, и оба с визгом летят на пол. Маша заливается звонким смехом, совсем забывая, что сидит на такой же табуретке и у нее нет спинки, поэтому, откинувшись, падает и присоединяется к ребятам. Последняя задача про «Адидас» так и остается нерешенной.

***

Естественно, выспаться не получается, и Арсений кое-как разлепляет глаза на утро. Проект до конца не сделан, а еще несколько слайдов так и остались пустыми, так что приходится брать с собой ноутбук и на других парах все доделывать. Благо лекции позволяют уткнуться в монитор и с серьезным видом создавать ИБД — имитацию бурной деятельности. Для преподавателя ты строчишь текст — кстати, это оказывается действительно удобный способ, и Арсений даже задумывается каждый раз брать с собой ноутбук, но потом быстро понимает, что в таком случае отсохнет не рука от конспекта, а спина от ношения чудо-техники, — а для себя — решаешь важные вопросы. На предпоследней паре Арсений вместе с Машей оформляют домашнее задание в божеский вид, за пять минут из говна и палок придумывают речь и успешно защищают задание на «пять». Преподаватель на последний слайд со Шреком, которого Арсений все-таки вставил, даже не смотрит, но зато его оценивают одногруппники, как и предполагалось: по аудитории прокатывается тихий смех. На этом день, к сожалению, не заканчивается, и приходится снова идти в студсовет. Сегодня нужно показать номер Рустаму и Леше. Все уже готово, полная картинка выступления есть, а танец более-менее почищен, поэтому Арсений надеется, что показ не займет много времени. Но «идти в студсовет» и «все закончится быстро» — понятия разные, рядом друг с другом не стоят и только противоречат друг другу, так что группа ожидаемо задерживается. — Ребята, это очень плохо, — с таким сожалением говорит Леша, что создается ощущение, будто он вот-вот заплачет. — А по-моему, все заебись, — Рустам олицетворяет похуизм. Сидит на столе, довольно мотает ногами и закидывает в рот чипсину за чипсиной, получая истинное удовольствие. Парни прямо как олицетворение ангела и демона. Леша взвывает, откинув голову, и по аквариуму раздается отчаянное эхо. Куратор вклинивается в процесс, доебываясь абсолютно до всего, и Арсению самому хочется разродиться на хныканья и недовольства. В самом деле, у него очередная домашка горит, только в этот раз по высшей математике, того ебаный рот, а он в танцульках и хохотульках участвует. Нет, он любит проводить время с друзьями, любит Машу и уважает ее желание довести группу до фееричного выступления, но откровенные доебы со стороны Щербакова остаются загадкой. Они же не «Роял фэмили», в конце концов. В итоге Арсений забивает на все и идет непосредственно в кабинет студсовета, чтобы поваляться там на диване. Слушать Лешу совсем не хочется, пусть разбирается с самыми проблемными. В помещении сидит еще один куратор, которого Арсений не знает, но его существование он полностью игнорирует. Все равно всем плевать, чем ты занят. Арсений комфортно устраивается на мягком сидении, откидываясь на спинку и удобно укладывая на нее голову, и, как всегда, открывает Инстаграм. В ленте практически нет новых публикаций, в рекомендованном ничего интересного, только идеально вылизанные фото блогеров. В голове лишь мысли, как сделать злоебучий матан, который бесит уже спустя две недели учебы, а самое главное — его намного больше, чем тех же самых основ бренда, и преподавателя они видят стабильно два раза в неделю. В школе говорили, что учеба в университете будет сложнее, что здесь все намного серьезнее и придется стараться изо всех сил, только учителя, видимо, ошиблись на несколько десятков лет с определением студенческой жизни. Арсений смотрит на скачущего вокруг группы Лешу, на поедающего чипсы Рустама и понимает, что об этой самой серьезной учебе, которой так пугали год назад, никто даже и не думает. Даже сам Арсений пока не чувствует этого, но это пока. Кто знает, что будет через несколько дней и чем обернется длительное нахождение в стенах студсовета. Усталость накатывает с новой силой, когда под головой чувствуется мягкая поверхность, и Арсений, сам того не замечая, проваливается в сон. Не снится абсолютно ничего, только темнота, и он не знает, сколько полулежит-полусидит в такой позе, но в какой-то момент отчетливо слышит чей-то голос. — Просыпа-а-айся, — приятный тихий тембр растягивает гласную, и Арсений даже улыбается. Как будто с ним говорит кто-то из сказок, превращая слова в мелодию. Мочки уха что-то касается. Такое же теплое, как и кожа, а учитывая, что голос слышится прямо где-то сбоку, то Арсений быстро предполагает, что кто-то тычется в него носом. Сон уходит так же быстро, как и приходил, и Арсений распахивает глаза и пугается, видя перед собой Антона. Тот практически над ним нависает, и Попов пихает того в грудь, чтобы дать себе банально вдохнуть. Казалось, Антон был так близко, что, если сделать лишнее движение головой, можно уткнуться куда-то в щеку или шею. — Сдурел? — у Арсения сердце бешено долбится в груди, и нет, не от близости, а от страха. Появление Шастуна было таким же внезапным, как заезд Игоря в общагу и его жонглирование кастрюлями. Только если тот не специально издавал громкие звуки и не хотел пугать, то Антон целенаправленно дышал в ухо. Не хватало только, чтоб это было еще томно и с придыханием. Кто ж, блять, так будит? — А ты? Я от неожиданности мог и на задницу упасть и ушибить копчик, — Антон уходит в наезд и звучит действительно серьезно. Арсению хочется сказать, чтобы тот еще для достоверности потер свою пятую точку. Конечно, с двухметровой высоты падать, не только жопу отшибешь, но парень совершенно спокойно сидит на полу, опираясь спиной на диван. — А я скончался бы на месте, — и это правда, да. Сердце просто так не успокоишь, и если тенденция будить до усрачки продолжится, то Арсений скоро станет параноиком. — Я уже был готов спасать тебя. Ты долго не откликался, — отвечает Антон, и у Арсения, наверное, глаз дергаться начинает. Про крепкий сон в студсовете не слышали, видимо. Очень хочется прочитать лекцию, как резкое прерывание сна может сказаться на здоровье, но душнить здесь опасно. Маленькое помещение просто не выдержит этого, а окон, чтобы проветрить, тоже нет. — Потому что я спал, идиот. — Бурные ночки проводишь, да? Понравилось в клубе? — Антон играет бровями и смеется, за что тут же получает испепеляющий взгляд. — Блять, я просто спрашиваю. — Понравилось. — Ясно, киса снова не в духе, — Шастун делает вид, что его разговор больше не интересует, и достает телефон. Какое-то время в кабинете висит молчание, и только крики Щербакова за дверью нарушают эту идиллию. Посмотрите на него. Обиделся. — Ты можешь меня так не называть? Бесишь. — И как мне тебя можно называть? Может, кисуня? — Это еще хуже. — А мне нравится. — А мне — нет, — сюда так и просится какая-нибудь рифма, которую Арсений за секунду уже успел сгенерировать и приписать ее Шастуну, но тот, слава богу, ничего на это не отвечает. Странно, а то было бы в его духе. Они снова игнорируют друг друга, показательно молчат, хотя поговорить есть о чем. В разговоре кучу запятых, и нужно бы уже поставить точку в этом сраче. По-другому это не назовешь. — Слушай, мы же с тобой заново познакомились и вроде бы сошлись на мнении, что хотим наладить взаимоотношения. Почему ты опять выпускаешь шипы? — начинает Антон и даже откладывает телефон. — Колется? — вопросом на вопрос — любимая тактика, а все потому, что Арсений не знает ответ. Не знает, как ответить на это «почему». Это не неприязнь, не ненависть, нет. Арсений не стал бы так беспочвенно собачиться с людьми, но его все еще раздражает обстановка студсовета и всего, что с ним связано. Хотелось бы ко всему относиться добрее, но когда твой куратор гонят группу как сидоровых коз, то терпеть это все не получается, и Шастун почему-то всегда попадает под горячую руку. Да он вообще попадает всегда и везде. — Очень. — Тогда соблюдай правила безопасности, — все, что отвечает Арсений. В принципе, в этом есть логика. — А киса, оказывается, дикая, — опять начинается. — Ладно-ладно, тише. — Тебе так хочется узнать, какие у нее коготки? Будет больно, — Попов специально рассматривает свои ногти. Короткие, правда, но при желании на коже можно оставить следы. И как бы сейчас это все не свести в другое русло и не приплести двойной смысл, потому что тема постепенно начинает плыть куда-то не туда. — Я вытерплю, кисунь, не переживай. Ухмыляется Антон, и Арсений ударяет его по ноге. Тот лишь смеется и наконец садится на диван. Становится до жути неловко, и Арсений возвращается на репетицию.

***

Маша Миногарова: Это пиздец Все очень плохо Я так и знала! Каждую секунду девушка присылает сообщения в «крысиное королевство», и только на десятой гневной тираде парни удосуживаются ответить.

Арсений Попов: Что случилось? Маш ау ты нас всех тут собрала, а сама пропала в закат

Девушка присылает запись со стены из группы, куда сегодня начали выкладывать фотографии команд на тот самый конкурс, и сейчас на визитке красуется несколько человек в старой спортивной форме. Маша Миногарова: И что вы думаете? ДЕВЯНОСТЫЕ Вадим Попов: Памагите я ничего не панимаю Коля Сипачев: Это кто? Их надо захуесосить?

Арсений Попов: Коль ты че У нас вообще-то мир дружба жвачка Мы не такие

Маша Миногарова: Ну ребятааааа Девушка отправляет, наверное, миллион плачущих смайликов, из-за чего переписка начинает лагать, а потом и вовсе вылетает, так что приходится заходить заново. Маша Миногарова: Я предлагала же такую идею, когда мы только обсуждали номер, а щас кто-то ее реализует Хотя тот Антон из студа сказал что это не прикольно Коля Сипачева: Хочешь сказать, что он специально взял на заметку эту идею? Маша Миногарова: Не! Хотя…

Арсений Попов: Это его группа же кстати Но возможно он просто хотел отвадить нас от этой задумки потому что его перваки уже ставили номер

Арсений сам не понимает, откуда такая уверенность в словах, потому что Шастун и вправду мог специально отвергнуть предложение, чтобы потом передать его своей группе. Но здесь снова появляется «но» — он бы не стал поступать так подло. По крайней мере, Арсению не хочется окончательно убеждаться в его мудозвонстве. Да и к тому же идея сделать номер с атмосферой девяностых не нова, наверняка уже многие использовали подобные схемы и выступления приелись, поэтому это было не лучшим решением. И кто тут еще старпёр? Арсений рассматривает фотографию: на ней десять человек, что ненамного больше их группы, дружной могучей кучкой стоят на том же самом восьмом этаже учебного корпуса — Попов потом просматривает визитки других команд и отмечает, что еще две группы как минимум использовали ректорат в качестве фона, — упираясь плечами друг в друга. Все в разноцветных олимпийках, у девчонок высокие носки надеты на колготки, а у парней старые грязные кроссовки. Захарова и ее группа тоже постарались над образами, а винтажная обработка добавляла духа девяностых-нулевых, так что команда выглядела достойно. Маша Миногарова: Все равно обидно, что у них все лучше выглядит Вадим Попов: Эй отставить суецыд! У нас крутой номер и крутая фотка, так что мы еще поборемся! Коля Сипачев: Зато у нас теперь есть достойные противники Соревноваться будет интереснее Арсений усмехается. Вот уж бои без правил намечаются. Маша Миногарова: Да я видела их номер… Такой крутой Прям зажигает Вадим Попов: «Пересланное сообщение» Эй отставить суецыд! Маш, не смотри по сторонам Коля Сипачев: Оставайся такой как есть Вадим Попов: Вот именно! Мы все старались и стараемся до сих пор, так что уверен: наш номер ничем не хуже Маша в ответ отправляет плачущие смайлики и сердечки и немного успокаивается. Арсений только сейчас в полной мере осознает важность этого выступления для Миногаровой, пусть и в стенах обычного университета и в рамках обычного конкурса. Раньше Арсений тоже переживал за свои школьные выступления, пусть и проходили они в залах гораздо меньше университетского и аудитория у них была другая. Переживания девушки находят в нем отклик и вызывают чувство ностальгии, так что на следующей репетиции решено приложить все усилия, чтобы сделать номер еще эффектнее.

***

Очередной прогон ставят через два дня. Леша говорит, что сначала все пройдет, как всегда, в аквариуме, а потом они пойдут в актовый зал уже на генеральный просмотр. Надо же привыкнуть к большой сцене, сразу оценить масштабы и понять, к чему готовиться. Арсений приходит в студсовет раньше, ребята снова опаздывают, но это уже привычная ситуация. Только вот предстающую перед глазами картину он точно не ожидает увидеть: Макс сидит за столом, на его коленях весьма удобно расположился Сережа, активно отвечающий на поцелуи. Одна рука Зайца зарывается в волосы, гладит и оттягивает, а вторая сжимает талию, и кажется, что еще секунда — и оба разложатся на столе, а на полу — Шастун, самозабвенно рисующий какой-то плакат и не обращающий никакого внимания на сладкую парочку. Арсений стоит, наверное, с минуту, прежде чем пару раз хмыкает, привлекая к себе внимание. — Не помешаю? — Помешаешь, — Макс отрывается от своего парня и переводит слегка поплывший взгляд на Попова. — Я старался, — отвечает Арсений и гаденько улыбается. Нет, а другого места нельзя было найти? Удивительно, как Антон преспокойно сидел в это время рядом с ними и не обращал внимания, будто звуки поцелуев — личная его медитация. — Стучаться не учили? — продолжает Макс, но явно для того, чтобы снова поиграть в свою любимую игру. У них с Поповым уже выработалась токсичная связь, и раз они оказались в одном помещении, грех не воспользоваться. Если честно, это даже не обидно, без какой-либо агрессии. Раньше хотелось наехать по-серьезному, а теперь это больше напоминает подколы друзей, которые дружат сто лет и знают, что такое общение для них нормально. — У вас дверь открыта, — Арсений специально указывает на проем. Студсовет их института находится четко в центре аквариума, и можно рассмотреть весь главный зал, так что они как на ладони. — Скажите спасибо, что вас не препод застукал. — Они сюда и не ходят, — отвечает уже Антон и отрывается от плаката. Арсений только сейчас кидает взгляд на него и про себя прочитывает разноцветный заголовок — «Парад талантов». — Страшно тогда представить, чем вы тут еще занимаетесь. — Уж поверь, тебе бы понравилось, — хмыкает Макс и расплывается в улыбке, но она такая блаженная и ленивая, что сразу понятно: сосался с Сережей он долго и все еще не может отойти. Интересно вообще, как они познакомились? И на каком Сережа курсе? Тоже первак, с которым можно не скрывать отношения из-за серьезности намерений, или старшекурсник? Арсению в самом деле становится интересно больше узнать об отношениях в этом студсовете, о внутряках и еще каких-нибудь секретных правилах. — А ты едешь на посвят, Арс? — после короткого молчания вновь спрашивает Макс. Сережа наконец встает с его колен и садится на один из диванчиков. Заяц отпускает его нехотя и порывается поймать за бедро, чтобы вернуть на себя — как бы это двусмысленно ни звучало, — но тот успевает увернуться и прыгнуть в сторону. Забавные они, конечно. — В первый раз слышу. — Удивительно, что Леха еще первого числа не растрепал, — снова включается в диалог Шастун и, кряхтя и разминая колени от долгого и неудобного сидения на жопе на полу, располагается рядом с Сережей, напротив Арсения. — Да Леха, мне кажется, и в следующем году в кураторы пойдет или в организаторы, чтобы съездить на все посвяты, — шутит Макс, и они с Антоном заливаются смехом. — Нам надо номинацию ввести специально для него «Первак, которому четыре года», все медальки соберет. Парни продолжают стебать своего коллегу, и Арсений все это время хмурится, переводя взгляд с одного куратора на другого и пытаясь через шутки понять, что же такого крутого происходит на этом посвяте, что туда хотят попасть все. — Может, поделитесь с классом, что происходит на посвяте? — Знакомства и куча алкоголя, — отвечает Антон, и, собственно, чего еще ожидал от него Арсений? Нет, какой вообще конкретики он ожидал в принципе, если за две недели учебы он уже уяснил одну простую истину: старшекурсники оставляют все подробности при себе. Интересно только, сколько можно вообще держать интригу и как долго она проживет. — А, блин, действительно, как я сразу не понял, — Арсений пожимает плечами и делает вид, что ему, конечно, все стало понятно. — Согласись, если мы все сейчас расскажем, будет неинтересно испытать это во второй раз, — объясняет Антон, но Арсений логики тут не видит. — Я хотя бы пойму, стоит ли туда вообще ехать. — Стоит, — чуть ли не в один голос отвечает Шастун и Заяц. — Я так и поверил. — Просто доверься нам. Обещаем, будет круто, — Антону не хватает только протянуть руку и повести за собой на этот самый секретный посвят. — И сколько будет стоить все это удовольствие? — Пять тысяч. — Сколько?! — Арсений аж весь напрягается и выпрямляется. — Это во дворце, что ли, проходит? — А вот это секрет, — снова, блять, начинается угадайка, но, видимо, Максу нравится испытывать людей. — Пиздец, — очень многообещающе говорит Арсений, и это все, на что способен сейчас его лексикон. — Мы будем три дня за городом. Это все, что я могу сказать, — дает хоть какое-то пояснение Антон и изгибает бровь, будто прямо сейчас ждет ответа. — Вам чуть позже скинут видео с прошлого выезда, и тогда ты определишь для себя, хочешь ты этого или нет. — Я как будто попал в магазин на диване, — шутит Арсений. Цена кусается, но еще первого сентября Попов задумался, что на главную тусовку для студентов он точно должен попасть, ведь студент без посвята как борщ без свеклы или пельмени без мяса. Эти понятия идут вместе и неразрывно связаны. Это уже константа. Пару дней назад всем бюджетникам наконец выдали карты, куда теперь будет зачисляться стипендия, и как раз пришло две тысячи с копейками. Еще три имеется про запас. Так сказать, на черный день, который вот-вот наступит. Если отдать пятеру за посвят, то останется тысяча. Сложно, но можно будет прожить еще две недели, пока мама не сделает перевод на следующий месяц. Студентом быть тяжело, но никто и не говорил, что жизнь будет казаться медом с переездом в такой большой город, где цены на порядок выше в регионах, но Арсений знает, что справится. Он уже наслышан, как студенты выживали и на двести рублей. Хочется верить, что до этого не дойдет, хотя быть готовым нужно ко всему. Через несколько минут в студсовет ураганом врывается Леша вместе с остальными ребятами, и все идут прогонять номер неизвестно в какой раз. К удивлению Арсения, сейчас Щербакова все более чем устраивает, и он даже не хочет рвать и метать, так что довольно быстро они перемещаются в актовый зал для полноценного прогона. Арсений ощущает свою маленькость, когда выходит на большую сцену, а какие же будут ощущения, когда зал заполнится людьми и все внимание будет приковано только на выступающих? Сегодня явно что-то должно произойти, потому что Леша в слишком хорошем настроении и даже не ругается. Репетируют они всего два раза, но этого достаточно, чтобы понять, что номер окончательно готов и не требует существенных правок. Это несказанно радует, ведь просмотр заканчивается намного раньше, но не радует, что нужно делать математику на завтра. Арсений вновь заходит в студсовет за вещами и удивляется, что Антон все еще рисует плакат. Он что, до десяти его будет мучить? Парень, кажется, вообще не торопится, словно прорисовывать детали и закрашивать какие-то части приносит истинное наслаждение и спокойствие. Арсению даже становится его жаль, что тот один занимается этой парашей, да и вид у него уже уставший. Ангел внутри Попова шепчет, что нужно остаться и помочь, но демон орет, что вышмат никого ждать не будет, поэтому Арсений задерживается буквально на секунду, смотря на сутулю спину куратора, и выходит.

***

Математика выжимает все соки похлеще подготовки к лучшей группе. Неизвестно, куда столько задают домашки и почему преподаватель уверен, что этот предмет самый важный. Прямо как в школе, возвращаясь снова к этой теме, дисциплины, которые не имеют никакого отношения к специальности, занимают большую часть времени. Только если в ЕГЭ ты сдавал профиль, считающийся чуть ли не главенствующим экзаменом, и надеялся больше никогда его не увидеть в своей жизни, то университет приветливо помахал тебе ручкой и сгреб в еще жуткие арифметические объятия. Арсений, доделав последний номер, резко закрывает тетрадь, бросает ручку и лицом вниз падает на кровать солдатиком — руки по швам. Стонет что есть силы, потому что спина болит после непривычно долгого сидения в одной в позе, а шея готова отвалиться прямо сейчас. Не помешал бы массаж, да где ж взять сильные и умелые руки, которые смогут промять тело так, чтоб казалось, что тебя переехало асфальтоукладчиком. Это намного приятнее того, что испытывает Арсений сейчас. Мускулистого массажиста, к сожалению, не находится — им бы мог бы быть Игорь, да вот Попов боялся, что тот переломится, если начнет его массировать, а еще и по характеристикам не подходил, — поэтому Арсений разминает тело самостоятельно. Делает простую растяжку прямо на кровати: тянется к ногам, пытаясь лечь в складку; выгибается как грациозная кошка, чтобы расшевелить мышцы спины. Заканчивается все теплым душем и тканевой маской на лицо, которую Арсений предусмотрительно прихватил с собой из дома с небольшим уходовым набором. Переезд переездом, а сохранять здоровье кожи по расписанию. Уже привычно перед сном открывает Инстаграм и пролистывает публикации. Вот парочка одноклассников выложили сторис учебного процесса, Захарова запостила визитку их группы и подписала кучей смайликов с огоньками, еще несколько рекламных постов от блогеров. Контент быстро просматривается, маска пока еще сохнет и отдает все свои питательные вещества, а Арсений вспоминает про еще один аккаунт. На Шастуна он, естественно, не подписывался, но аккаунт его сохранил, чтобы иногда втихую оценивать новые фотографии. Оценивать, в смысле, мысленно. Прошлого проеба с лайком хватило. За сегодня публикаций нет, а вот сторис полно. Все они однотипные и из клуба, по-видимому, «Джипси». Арсений видит знакомый фонтан и часть сцены. Учитывая, сколько друзей у него тут работает, где ж ему еще тусоваться. Арсений просматривает абсолютно все, что есть. Все бессмысленные пятнадцатисекундные видео: Антон курит кальян, вальяжно расположившись в вип-зоне, — это легко узнается по диванам, — Антон пьет, Антон танцует. Вот и все действия. Арсений непроизвольно возвращается к определенным сторис, которые ему больше понравились, и пересматривает их еще раз, и только потом доходит: он снова объебался, во второй раз, и это уже куда страшнее убранного лайка. Просмотры с его аккаунта навсегда отпечатаются в истории. Еще веселее, если Шастун всех изучает и ищет кого-то нового, кто посетил его аккаунт, но Арсений все еще надеется, что тот не будет этим заниматься. Бог любит троицу. Арсений любит проебываться.

***

Весь следующий день Леша агитирует группу ехать на посвящение в студенты, описывая происходящее там в ярких красках. Скольких людей это в итоге заинтересует, неизвестно, но Арсений уже давно решил, что поедет, поэтому спустя десятки сообщений от куратора переводит внушительную сумму. Да, пять тысяч на дороге не валяются. Тем более у студента, и на эти деньги можно было бы еще долго жить, но теперь на карте лежала одна тысяча двадцать два рубля. Придется экономить, если это вообще возможно с нынешними ценами. В «крысином королевстве» Коля с Вадимом уже обсуждали предстоящую поездку, накидывая предложения, и в какой-то момент Маша не выдержала и отправила парней переписываться в личку. Вадим Попов Го сегодня соберемся фильм посмотреть? И пиццу закажем Спустя двухминутное молчание в общем чате вновь появилось сообщение. Арсений бы с радостью согласился, если бы не ограниченный бюджет. Сейчас каждый рубль был нужен и мог бы в будущем спасти от голода, хотя предложение было очень заманчивым.

Арсений Попов Я пас Пиццу точно не буду, а фильм мб гляну

Вадим Попов А че так?

Арсений Попов Все деньги слил на посвят

Коля Сипачев ++++ Вадим Попов Понимаю братан Да ладно все равно приходи, че мы изверги что ль. Один кусок точно бесплатно отдадим

Арсений Попов Ого вот это щедрость

Арсений усмехается. С этого дня начинается шоу «Остаться в живых».

***

Экономить приходится жестко. И даже «очень жойска», потому что спустя пять дней остается двести рублей, и, даже несмотря на такие траты — а восемьсот рублей все-таки деньги, — холодильник особо не пополняется и не ломится от обилия еды. Половина суммы ушла на чистящие средства, ведь уборку в блоке никто не отменял, а ржавчина с унитаза сама себя не смоет. Обливаясь горькими слезами в душе, Арсений отдавал почти триста рублей за «Силит бенг» и еще сто пятьдесят за средство прочистки труб. Шутка про сантехника и собственные трубы так и остается в голове — было бы странно, если бы Арсений шел и бубнил себе под нос анекдоты за триста, — а на карточке остается почти ни шиша. Как Золушка, Попов намывает унитаз, а заодно оттирает еще и раковину, и ванную и старается не думать о еде, а о ней думается еще как. После такой интенсивной уборки хочется наесться до отвала, тем более на учебе не было времени даже забежать в столовую. Теперь-то придется об этом забыть, по крайней мере, на две недели точно и готовить что-то самому. Просить деньги у мамы раньше срока Арсению стыдно: начнет еще читать лекции, что так бездумно тратиться нельзя, и расспрашивать, куда же ушли все сбережения, — как и выклянчивать еду у Игоря, который каждый день то КФС хомячит, то полуфабрикаты из морозилки. Есть вариант занять у кого-то, но совесть вопит, что это ужасно глупо. «Подайте на пропитание» или лучше придумать другой слоган да лицо жалостливее сделать, чтобы можно было точно не возвращать долг? Курица с рисом закончилась еще вчера, и можно было приготовить еще, но она стоит уже поперек горла. Лучшим вариантом был бы суп из семи залуп, который елся бы неделю, если не больше, но ставить кастрюлю некуда: холодильник слишком маленький. Сейчас же Арсений смотрел на пачку риса, две морковки и упаковку котлет, которые удалось отхватить по дешевке — в их качестве он сомневается, хотя цена не красная, — и думал, как это растянуть хотя бы на неделю. Для первого раза Арсений решает пожарить одну котлету и сварить рис. Просто, но зато сытно. Правда, что делать, когда кончатся котлеты? Или их лучше делить на половинки и есть раз в день, чтобы точно хватило? Арсений сам себе мотает головой, отгоняя мысли. Это уже как-то нездорово. Можно использовать яйца с молоком для чего-нибудь, но тогда не останется ингредиентов для завтрака. Как вообще взрослые каждый день придумывают, что готовить? Одним и тем же питаться долго не получится априори и вместо того, чтобы заниматься действительно важными вещами — решением домашки, — приходится ломать голову рационом на день. Ебучая студенческая жизнь.

***

Нужно было соглашаться на пиццу, когда Вадим и Коля звали к себе посмотреть фильм. Плевать, расплатиться можно было бы и позже, а вот голод ждать не будет. Арсений лежит на кровати, пялясь в потолок и представляя во рту вкус салями, тянущегося сыра, сочных помидоров… Слюни автоматически начинают выделяться, сознание затуманивается, и перед глазами стоит только еда. Желудок воет волком, и Арсений прижимает колени к груди, чтобы избавиться от боли. Можно доесть рис, но не с чем: котлеты кончились, а давиться крупой просто так? Ничего не остается, как пойти и погреть его, иначе через пару часов Бобков найдет на кровати костлявое тело своего соседа, которого сожрал и переварил собственный желудок. От риса чувство насыщения проходит быстро, и Арсений все-таки выходит в магазин купить на последние деньги пачку пельменей. Это будет намного лучше и вкуснее, чем обычный рис. Тем более пельмени — лучшие друзья студентов. Арсений надевает на футболку толстовку, потому что погода сегодня не радует солнечными лучами и высоким градусом, и выходит в «Пятерочку». — Класс, — бубнит под нос, когда оказывается на улице и чувствует, как первые мелкие капли дождя падают на макушку. Приходится ускорить шаг. Радует только, что магазин находится в пяти минутах ходьбы и потом, если дождь усилится, не нужно будет бежать сломя голову. Как всегда, у холодильника с замороженными продуктами не поймешь, какая цена относится к продукту. Все бирки наезжают друг на друга, поэтому приходится согнуться в три погибели, чтобы определить, где же лежат пельмени за сто рублей. Хорошо, нет «Красной цены» за пятьдесят, иначе Арсений схватил бы их, не раздумывая, и с желудком точно можно было бы попрощаться уже после одного кусочка. Взгляд падает на желтый ценник, который говорит об акции. Скидка чуть ли не в пятьдесят процентов, что очень подкупает, и как раз останется еще немного денег. Вдруг приспичит купить еще раз. Выглядит упаковка так себе, но ничего не поделаешь. Срок годности еще несколько дней, и на этом спасибо. Арсений подходит к кассе, где уже образовалась большая очередь из таких же голодных студентов, но они, в отличие от Попова, берут нормальную еду: у кого-то несколько пачек наггетсов, сосиски, разные соусы. Если это, конечно, вообще можно назвать нормальной едой. У кого-то целая корзина овощей, у кого-то больше сладостей и газировок, и у Арсения опять вырабатывается слюна. В животе урчит, а голова начинает кружиться. Он ел утром, сейчас только четыре часа, и вроде бы голод должен быть не таким сильным, но постоянные мысли о еде делают только хуже. Кассирша пробивает пачку пельменей — кажется, что она даже с сочувствием смотрит на голодного студента, — и Арсений протягивает карточку для оплаты, но рука зависает у терминала. Это оказывается пропуск в общагу, и Попов хлопает себя по карманам, чтобы найти карту. — Секунду, — нервно улыбается и продолжает щупать бедро. Естественно, никакой карты нет, он ее забыл в комнате, но нужно же сделать озадаченный вид. Ебаный неработающий гугл пэй. Был бы он подключен, оплата по телефону прошла бы, как всегда, без проблем. В душе Арсений орет на себя благим матом, потому что и очередь задерживает, и обед свой. Он просто ебнется ходить туда-сюда, но, видимо, придется оставить пельмени и возвращаться в общежитие. — Я оплачу, — звучит голос сзади, и Арсений сначала видит руку своего спасателя, а уже потом поднимает взгляд. Антон прикладывает карту к терминалу, тот пикает, и женщина выдает чек. Шастун так же быстро расплачивается за свои сигареты и колу, и вдвоем они выходят из магазина. Арсений молчит. Нужно бы сказать спасибо, да вот не получается. Ситуация слишком неожиданная, и Попов до сих пор не может поверить, что Антон оплатил ему пельмени. А, ну да, он же куратор, а кураторы должны идти на помощь первакам. — Я переведу тебе деньги, — говорит Арсений и открывает приложение банка. — Брось, это от души, — отвечает Антон, и у Арсения вырывается смешок. Жаль, что пельмени называются не «Щедрая душа», было бы в тему. Они подходят к КПП общежития. Как раз, где стоят арки, под которыми все курят. Антон открывает только что купленную пачку сигарет — можно даже почувствовать запах, — поджигает, затягивается и выпускает дым в сторону, чтобы не дышать на Арсения. В прошлый раз он тоже так делал, и это можно считать за отличный признак воспитанности. Арсений даже не успевает сморщиться от неприятного запаха, хотя он так или иначе все равно кружит рядом с ними. Снова воцаряется молчание. Попов сам не знает, зачем остался с Антоном. Мог бы давно уже уйти варить пельмени, но все равно стоит и смотрит на его профиль и вытянутые губы, выпускающие дым. — Не стоило, — начинает Арсений. — Я видел твои голодные глаза. Ты на них готов был броситься еще на прилавке, — Антон стряхивает пепел с сигареты и снова затягивается, смотря на Арсения. Улыбается. — Я изучал состав, — не будет же он признаваться, что искал самые дешевые. В этом ничего такого нет, Антон сам студент и понял бы, но все равно не хотелось, чтобы засмеял. — Именно поэтому взял самые дешевые с мясом какой-нибудь кошки, — ну вот, он начинает догадываться. Всего лишь шутка, но Арсений и сам понимает, что такие пельмени есть опасно, а это он еще реально состав не изучал. Вдруг там похлеще «Красной цены». — Ладно, не кошки, но выбор так себе. — А что? Возьму на дегустацию, оценю, — Попов рассматривает рисунок на упаковке и поправляет невидимые очки. Антон заливается смехом. Делает еще одну затяжку, выдыхает в сторону, но дым все равно впитывается в воздух. Здесь все только им и пахнет. Голос эхом прокатывается по арке. Арсений смотрит на Антона как бы из-под ресниц, чтобы в любой момент можно было опустить взгляд на пельмени и не быть застуканным за рассматриванием сжимающих сигарету пальцев. — Разом всю пачку только не ешь. — Делиться не буду, — Арсений хмурит брови и сейчас похож на котенка, у которого отобрали последнюю еду и который собирается отомстить своему обидчику. Ссать Шастуну он в тапки не будет, естественно, и пакостить тоже. По крайней мере, сейчас. Зря он пельмени купил, что ли? — Даже не претендую, — Шастун вытягивает ладони в примирительном жесте. Очередь Арсения улыбаться. Они вот так молча стоят, пока Антон не докуривает. Арсений прижимает пельмени к себе — они уже текут, но не от самого Попова, а от тепла, и на толстовке точно останется пятно, — не зная, что делать и как встать. Хоть на носках стой и покачивайся. — Я пойду, — говорит Арсений, когда Шаст выбрасывает сигарету. Уходить он не уходит, потому что Антон устанавливает с ним зрительный контакт: то ли он так прощается, то ли, наоборот, заставляет остаться. Сейчас точно нужно начать покачиваться из стороны в сторону и неловко смотреть по сторонам. — Давай, — наконец хоть что-то говорит Антон и кивает. Арсений кивает в ответ и достает пропуск. Странное расставание без каких-либо прощальных слов, но как-то нормально завершить разговор хочется. Тем более Арсений толком и не поблагодарил, так что, обернувшись у турникета, говорит: — Спасибо еще раз. — Без проблем, — улыбается ему Антон и, накинув капюшон, уходит в сторону метро.