В порыве ярости

Минуло больше года с того дня, как они виделись в последний раз, военный поход был в самом разгаре. Днем Ибрагим успешно командовал войсками, выполняя поставленные цели одну за другой, а ночью… прокручивал в голове последние два месяца в Стамбуле… Ей сейчас также больно, как ему? Или она все забыла, как только простыл его след? Ему оставалось лишь надеяться, что нет… Ему, могущественному визирю Османской империи, оставалось жить лишь надеждой… Получая письма из столицы, он каждый раз искал письмо от нее… каждый раз это письмо было для его Султана, его Шаха, его Правителя… каждый раз его сердце обливалось кровью… Несколько раз он сам писал ей, пытался выразить на бумаге то, что сжигало его изнутри. Но все эти мысли тут же летели в огонь, что напоминал ее рыжие развивающие локоны в их последний день. Он не мог отправить их ей. Уговаривал себя, что слишком высок риск быть раскрытыми, что она может пострадать от его необдуманных действий. «Или я просто боюсь не получить ответа?» мучительное сознание своего бессилия перед ней пронзило его голову. После этой мысли он с силой смял письмо, вымещая на нем свою злобу, и отправил в костер. Так он поступал каждый раз, однако одно письмо все же уцелело… Сулейман видел, что его друга что-то давно терзает. Пока они были рядом, Ибрагим был собран и решителен. Но наблюдая издалека, Султан видел его потухший взгляд, видел глубокую печаль, что наполняла его глаза. Одним поздним вечером, когда военный лагерь уже давно погрузился в сон, Султан вновь наблюдал картину, как Ибрагим бросает в огонь только что исписанный пергамент. Он смог разглядеть его лицо в отблесках костра, что было перекошено яростью и болью. В следующее мгновение Ибрагим вскочил и ушел в направлении своего шатра, в то время как полусгоревший пергамент подхватил порыв ветра и принес прямо к ногам Падишаха…

***

Спустя неделю в лагерь пришли вести из столицы. Персидские шпионы подожгли Стамбул и проникли в султанский дворец с целью убить Шехзаде… Подробностей произошедшего не было. Султан был вне себя от гнева. Сговорившись, враги воспользовались его отсутствием и решились на убийство наследников, чтобы покончить с османской династией, ввергнуть империю в хаос и отвести завоевателей от своих ворот. Но это было только началом… В тот же вечер на султанский шатёр также было совершено нападение.

***

Сулейман чувствовал, что умирает, но у него не было страха. Государство оставалось в надежных руках его лучшего друга и отважных сыновей. Они смогут отвоевать и защитить его. Гнев испарился от сознания неизбежного… Лишь один человек сейчас был в его мыслях — женщина, которую он любил… Она была одна в столице империи, что подверглась нападению врага… он не успел узнать, что там произошло… — Иб…ра…гим… — единственный человек, что всегда был подле него с их первой встречи, теперь провожал его последний путь. Ранение было серьезным. Как опытный воин Ибрагим понимал, что оно смертельно. Но разве смерть может быть властна над Повелителем мира… — Повелитель, сейчас придет лекарь, все будет хорошо. Он должен был покинуть этот мир раньше своего Шаха. Он даже никогда не задумался, что может быть иначе. Но сейчас… видя пелену на его глазах… — Не в этот раз… Паргалы… — откашлявшись кровью, Султан задал ему единственный вопрос, который он должен решить перед своей смертью. — То письмо… что ты писал у костра… для кого оно? — спросил он, уже догадываясь об ответе… — я…я… Ибрагим — единственный друг, соратник, брат, с которым он делил каждый момент своей жизни, делил власть, богатства, победы… и женщину… Для него она была ангелом, для Ибрагима — дьяволом… она всегда принадлежала им обоим… — Хюррем, верно? — Султан пронзил его взглядом, пробираясь в самую душу… Ибрагим не мог солгать ему сейчас. Даже если бы он хотел, его уже выдали глаза, а голова неуверенно склонилась. — Отправляйся к ней… Ибрагим… она… мое главное сокровище… лишь ты сможешь… защитить ее после… моей смерти… Той же ночью Повелитель мира скончался… а Ибрагим рванул к ней… рыжеволосой девушке с изумрудными глазами, что на годы поселилась в его мыслях. Сейчас ему было все равно на завоевание Рима, на мечту его жизни… он хотел увидеть ее, убедиться, что она все еще там и ждет его. Отдав остальным пашам распоряжения о завершении похода и немедленном возвращении в столицу, он взошёл на корабль, взяв с собой двух ее шехзаде. Впереди было две недели мучительного ожидания. Знал бы он тогда, какие вести ожидают его по прибытии во дворец, то ринулся бы в бой в первых рядах, чтобы умереть, как всегда мечтал.

***

Очертания Стамбула в утренней дымке… с каждой минутой они становились все чётче. Он почти дома и сегодня увидит ее. Две недели пролетели словно в тумане. «Туман… так я чувствую себя с тобой… словно в тумане…» вспомнились ее слова. — Так я чувствуя себя без тебя, — сказал он сам себе. Вступив на берег, Ибрагим не узнал город… Когда они уезжали, в столице ярко горела жизнь, а сейчас здесь свободно разгуливала смерть… Сгоревшие дома, разорённые лавки, на улицах ни души… Оставив Шехзаде на корабле под охраной, Визирь поспешил во дворец, который также был погружен в тишину. Ни единого звука… Султанские покои. Стражи нет. Внутри пусто. Передвигаясь по бесконечно длинным коридорам дворца, он искал хоть кого-нибудь, чтобы узнать подробности произошедшего, но вокруг была лишь пустота. Наконец, в очередной раз завернув за угол, он увидел Сюмбюля, а точнее его тень… бледный, ссутуленный, с впавшими глазами… — Ибрагим Паша, вы вернулись, — тихо произнес он, не поднимая на него глаз. — Что здесь случилось, где все? — Вы не знаете?.. во дворец проникли… и… — Я знаю, Сюмбюль! — Вскричал он от нетерпения. — Что произошло? — Шехзаде Мустафа был убит во время тушения пожара. Тела Хатидже Султан и Махидевран Султан были найдены в гареме… как и всех султанских наложниц… Также была перебита почти вся охрана дворца… и… «Мустафа… Хатидже… и… неужели…» — Хюррем Султан, где она? — Она пропала в тот день вместе с Михримах Султан. Младшие шехзаде тогда гостили в вашем дворце… они все еще там с вашими детьми и Гюльфем Хатун. А госпожи… я помог им выбраться из стен дворца, они должны были также поехать в ваш дворец… я был ранен и не смог отправиться с ними, больше их никто не видел. Прошел уже месяц, Паша… скорее всего их также схватили… их нет в живых… Трех слов хватило, чтобы сломать его. Поделить жизнь на до и после. Лишить возможность ощущать мир вокруг. «Нет в живых» пронеслось у него в голове. Неужели он потерял ее, не успев обрести. Всего пять непозволительных встреч, каждую из которых он помнил в мельчайших подробностях… всего четыре объятия, из которых он каждый раз не хотел ее выпускать… всего три таких разных поцелуя… всего два месяца на внезапное осознание чувств к ней… всего один подарок в знак любви… любовь… теперь он точно знал, что все эти годы его одержимость ею была любовью… Которую он потерял…