В порыве ярости

Хюррем действительно везли в сердце персидской империи — дворец Шаха Тахмаспа как подарок в честь победы над османами и осквернения султанского гарема. В то время, когда ее сын и Ибрагим уже приняли решение о походе, она только прибыла на место после утомительной дороги. Над ней должны были надругаться и выкинуть, но, увидев ее красоту, Шах даже помыслить не смог о таком исходе. Горе от потери дочери, неизвестная судьба сыновей и супруга не смогли сломить ее. Изумрудные глаза, сверкавшие непокорностью, вновь покорили сердце правителя, которого она возненавидела и вознамерилась убить… Хюррем сказала, что она была калфой во дворце османов. Ее приказали привести в порядок и обучить местным обычаям для жизни в гареме Шаха. Так прошла ее первая неделя в стане врага, после которой пришли вести о скорой войне с османами. Шах не ожидал такого поворота. Молодому султану было всего 15 лет, практически ребенок, но, не успев даже ощутить вкус власти, он уже готовится к войне. Персов очень обеспокоило это известие. Им удалось избавиться от Султана и его старшего наследника, однако он знал, что изменений в совете дивана не было. Против него будут воевать те же полководцы, что и при его прошлом поражении, но теперь их целью будет не просто завоевание. Шах был уверен, что истинная цель похода — месть. В этих беспокойствах он даже забыл о своей новой наложнице, что тем временем готовилась к его убийству.

***

При подготовке к походу Ибрагим направил в столицу Персии множество лазутчиков. Весть о рыжей красавице, что привезли из османских земель, давно пронеслась по дворцу Шаха и мигом достигла его. Это могла быть только она… И теперь, точно зная, где она, Ибрагим не мог спокойно сидеть и ждать похода, до выступления в который оставалось еще три месяца. Уведомив Повелителя, что он должен немедленно тайно отправиться к границе для получения важных для успешной кампании сведений, Ибрагим собрал отряд своих самых лучших воинов и двинулся в путь. Они гнали лошадей днем и ночью, так что вместо месяца путь занял всего 2 недели…

***

Жизнь во дворце Шаха протекала размеренно. Хюррем поселили в отдельные покои, что позволило ей ни с кем не общаться. Она чувствовала себя спокойно. Слишком спокойно… поглощенная своим горем, она не чувствовала ничего, а все ее мысли были посвящены мщению. Султанша впала в состояние полной отрешенности, ее совершенно не волновало, что будет дальше. Для осуществления своего замысла она первым делом раздобыла кинжал. План был прост — заколоть Шаха, подобравшись к нему поближе. И когда ее собирали для ночи с ним, она была абсолютно готова к этому. Но из-за известия о войне Хюррем не попала в его покои, и пришлось искать другую возможность. Следующие несколько дней она бродила по коридорам словно тень, отслеживая, распорядок дня правителя во дворце. Местом действия был выбран хамам. Обычно Шах посещал его в одиночку, но если оставить минимум одежды и сказать, что ее прислали для него, стража пропустит ее и не станет обыскивать. А Шах, увидев ее в таком виде, даже не подумает ничего сказать и потеряет бдительность. План был определен, а день назначен. Для этой смертельной встречи она подготовила красное ночное шелковое платье с глубоким вырезом и короткими рукавами, что полностью облегало ее фигуру. Хюррем точно знала, что такой вид заставит каждого мужчину забыть обо всем. Накинув сверху черный халат, чтобы не привлечь лишнего внимания, пока не доберется до цели, Хюррем вышла из своих покоев и направилась в сторону хамама…

***

Прошло уже несколько часов, как она сидела одна в темной комнате, которую освещало лишь несколько свечей. Обстановка была скромная, но довольно уютная. Она думала сбежать, но дверь и окна были заперты. Хюррем не знала, кто мог выволочь ее из дворца посреди ночи. Боялась, что раскрылся ее план покушения на Шаха, но тогда почему она здесь, а не на допросе в сырой темнице? В своих бесконечных размышлениях, сама не заметив, она начала проваливаться в сон от сильной нервной истощенности, пока ее не потревожил шорох, что доносился с лестницы. В следующее мгновение в скважине провернулся ключ, и дверь в ее комнату распахнулась. — Ты?! — Удивление резко сменилось злостью. — Что ты сделал? Кто эти люди, что схватили меня?! Напугали до смерти! Он ожидал от нее несколько иной реакции на свое спасение, но когда эта буйная султанша была предсказуемой… — Прелестная благодарность за спасение, — Ибрагим довольно улыбался, находясь в абсолютном счастье, что она стоит перед ним как прежде. И эта улыбка взбесила ее окончательно. — Спасение? Да кто тебя просил?! Я бы сегодня убила его! Я должна была убить его! Отомстить за Михримах! — Кричала она, приближаясь к нему, а затем начала колотить его по груди, вымещая через эти удары свою скорбь по дочери, что убили на ее глазах. «Убить шаха? Так вот куда она кралась с кинжалом… Это женщина неисправима» Минутой ранее... — Вы привезли ее? — Да, Паша. Но возникли осложнения, она ранила Салиха кинжалом и попыталась убежать. Пришлось ее связать… Мы старались быть аккуратными с султаншей… но… возможно будут синяки… Ибрагим чуть не расхохотался, но сдержался, все-таки ранение было серьезным. — Я все понимаю. Она наверху? — Да, Паша. — Можешь идти. Схватив за запястья, Ибрагим обнял ее за талию и крепко прижал к себе, застав смотреть в свои глаза. Только сейчас он обратил внимание на ее внешний вид: женственно распущенные пряди, алые губы, оголенные плечи и грудь. Что ж, ради того, чтобы увидеть ее такой, он бы сегодня и сам умер вместо Шаха. — Успокойся, Хюррем. Михримах жива, все твои дети живы, Мехмед сейчас правит империей. Нет никакого смысла жертвовать своей жизнью ради мести. Нам нужно возвращаться домой. Скоро здесь будет наша армия, и мы заставим Тахмаспа поплатиться за это гнусное нападение на нашу столицу. Она снова в его объятиях спустя столько месяцев. Не вырывается, не сбегает от него… об этом он мог лишь мечтать… Но ее глаза ничего не выражают, в них лишь пустота… — Мехмед стал султаном… — произнесла она, подразумевая совсем другое… Она не знала событий, что произошли. Месяц в дороге, потом ее держали в отдельных покоях, никто с ней толком не разговаривал, поэтому вести о смене османского правителя не дошли до нее. — На нас напали в походе. Повелитель был смертельно ранен и… — следующую фразу он выжал из себя с трудом, — последние его слова были о тебе, — произнес он, ослабляя свою хватку и с беспокойством смотря на ее бледнеющее лицо. Ибрагим не знал, как она относится к ним обоим и чего ждать от нее после этой новости. Вдруг она все также любит Сулеймана, а их мимолетные встречи для нее ничего не значат. Сердце неприятно защемило и пропустило удар, а удушливая волна ревности накатила со всей силой. Дыхание Хюррем прервалось, на лбу залегла глубокая морщина. Она закрыла глаза… Повелителя ее сердца, ее супруга, отца ее детей, для которого она жила последние 15 лет, больше нет. — Оставь меня, — тихо сказала она, опустив голову. Она вновь отталкивала его от себя. — Хюррем… — ОСТАВЬ МЕНЯ! — Отчаянно выкрикнула она, широко распахнув глаза и окончательно высвободившись из его рук. Ибрагиму пришлось отступить. Как бы он не хотел остаться с ней… Сейчас в ее мыслях другой мужчина, и он не в силах убрать его оттуда. Визирь медленно вышел из комнаты, с силой захлопнув дверь. А Хюррем осталась в одиночестве, чтобы признаться себе самой, что не ощущает той боли, что ожидала. Как бы сильно она не любила Сулеймана, это было очень давно. Последние годы она посвящала себя детям — борьбе за их будущее и лишь играла свою роль, играла в любовь, играла в страсть, чтобы в их жизни все было, как прежде. Но все равно эта новость ошеломила ее. Почувствовав слабость в ногах, султанша решила наконец прилечь и сразу же уснула. Этот сон принес ей облегчение.

***

Поежившись от утренней свежести, Хюррем открыла глаза. Ее тело все еще одолевала слабость из-за пережитого, но, вспомнив, что теперь она в относительной безопасности и скоро снова сможет увидеть своих детей, она расслабилась и повернула голову к окну. Небо над чужой страной было окрашено в нежно-розовой цвет восходящим солнцем. Впервые за долгое время она любовалась этой мимолетной красотой, впервые с того ужасного дня она почувствовала себя живой. Поднявшись с постели, султанша увидела приготовленное для нее платье. Оно было простого покроя, но из великолепной изумрудной ткани цвета ее глаз. Ибрагим точно подобрал оттенок… Ибрагим… Как теперь вести себя с ним? Раньше между ними была неприступная стена в виде их семей, статусов, правил, традиций. Но теперь… Вчера он явно чего-то ожидал от нее. Как он вообще здесь оказался?! Неважно… сейчас нет ни сил, ни желания думать об этом, просто хочется домой. Приведя себя в порядок, Хюррем дернула ручку двери. На этот раз оказалось незаперто. Прошмыгнув в коридор, она огляделась и направилась к лестнице, которая привела ее в общий зал. На диване вальяжно расположился Паша и что-то читал. — Доброе утро, — услышав ее тихий голос, он мигом отложил свое занятие. — Доброе, тебе лучше? — Намного… когда мы поедем домой? — Нам нужно несколько дней побыть здесь, пока они проверяют все дороги. Дворцовая стража Шаха ищет сбежавшую рыжеволосую наложницу, — произнес он, сделав акцент на цвете ее волос, что ярко горели на контрасте с изумрудной тканью. Ибрагим не мог оторваться от нее и осматривал с головы до ног словно в первый раз. Хюррем же лишь равнодушно кивнула на его слова и отвернулась к окну без тени интереса, рассматривая обстановку. Это разозлило его. Она никогда не было с ним такой. Злость и ненависть, страсть и желание, игривость и кокетство — вот, что он любил в ней. но не это холодное спокойствие. Она как будто забыла, кто он… Резко подскочив с места, Ибрагим подошел к ней вплотную. Она не шелохнулась, лишь вернула на него вновь спокойный и слегка вопросительный взгляд. Их лица разделяла всего пара сантиметров, но ее прежней желанной для него реакции на их близость не последовало… — Я скучал по тебе, — сказал он, проводя рукой по ее распущенным волосам. — Прекрати это, — прошептала она в его губы, не отрывая от него глаз. — Почему ты отталкиваешь меня? — Ибрагим повысил голос от злости, что охватывала его все сильнее из-за непонимания ее мыслей. — А что я должна делать? Ринуться к тебе в объятия, только увидев? Я непонятно где, в чужой стране, еще вчера готовилась умереть за убийство шаха, что повинен в смерти моей дочери, а может и сыновей. И тут являешься ты! Бесстрашный спаситель, и говоришь, что все это глупости! Что все закончилось и скоро мы вернемся домой! — На последних словах ее голос сорвался, а слезы встали комом в горле. Обманчивое спокойствие, что она ощутила утром, испарилось, и разум поддался тем опасным чувствам и переживаниям, что она сдерживала все это время для мести. Ибрагим растерялся от этого потока эмоций. Почувствовал ее боль… А ведь он правда не думал, что она пережила. Был лишь рад найти ее живой. — Чего же ты хочешь от меня? — Я ничего не хочу от тебя, я хочу только оказаться дома, — резко сказала султанша и ушла от него к себе в комнату, по дороге услышав как что-то с металлическим грохотом ударилось о стену и зазвенело о пол.