В общем, настоящий чертяка

Гюн очнулся в голубом помещении больницы, и жизнь, повинуясь его желанию, снова забила ключом. Сплошной чередой пролетали визиты приятелей из общаги и сестёр-чертяшек, приехавших за три пизды, чтобы убедиться, в том, что с их братишкой всё хорошо. Даже Чжиун со своими шмарами из студсовета пришла. — Гюн-и, я поставила тебе четыре плюсика! Ты рад?! — она стреляла подведёнными глазками, но с мрачным Гюном это не работало — на тебе вообще мало что сработает, если у тебя сотрясение мозга. Чертёнок лишь понуро кивнул, едва глядя на Чжиун. — Вот это тебе передала Минджи из твоей группы, постарайся прочесть до выписки. Чжиун положила на прикроватный столик небольшую книжку, на обложке которой были написаны непонятные ей термины. — Чего блять… — от одного вида учебника у Гюна заболела голова. — Прелестная староста не хотела меня пожалеть? — Прости, Гюн-и, но она неисправима, — Чжиун развела руками, вспоминая упрямую Минджи, которая даже в студсовете запрягала всех работой. — Я говорила ей, что у тебя сотрясение, но… — Забей, разберусь. Передай, что я всё прочту. За десять дней лежания в больнице со смешной повязкой на голове Чангюн успел изрядно соскучиться по учёбе. Несмотря на то, что его часто навещали знакомые, и общения было, может быть, даже больше, чем в универе, кое-чего не хватало. Вернее, кое-кого. — Я не пойму, мне позвать его что ли? С хуя ли он должен к тебе прийти вдруг? — ворчал Минхёк, откинувшись на спинку стула у чангюновой постели. Он закатывал глаза, потому что чертёнок в очередной раз начал ныть о том, что Кихён совсем его не замечает — но внутри Минхёка визжал маленький восторженный эльф, который даже больше Гюна хотел, чтобы эти двое были вместе. — Ну потому что! — чертёнок с детской упёртостью стучал кулаком по накрытому колену. — Врачи говорят, что мне нихуя не становится лучше, а он даже не интересуется мной! А ведь я ёбнулся из-за него! — Тебе не становится лучше, потому что ты специально делаешь всё, чтобы лежать здесь как можно дольше. Чангюн метнул на друга пылающий взгляд. Минхёк пиздецки часто бил не в бровь, а в глаз — прямо как теперь. Всем вокруг Чангюн ныл о том, как хочет поскорее вернуться на учёбу, но сам и правда выбрасывал таблетки и засиживался до глубокой ночи с телефоном, несмотря на усиливающуюся головную боль. — Ты просто дебил. Осложнений хочешь, да? — Я хочу, чтобы сюда пришёл Кихён. — Ну и что ты предлагаешь мне сделать? — взорвался Минхёк. — Можешь продолжать сидеть на жопе, — пробурчал Чангюн, отвернувшись к окну. Он прекрасно знал, что его друг может подчинить себе мысли Кихёна и заставить сюда прийти. Но Минхёк обязательно закатит лекцию о том, что проникновение в чужие головы — это плохо, что всех эльфов с детства учат направлять эту способность только на добрые дела. Правда, он забывал о своих принципах, когда заставлял преподов ставить себе хорошие оценки. — И продолжу. Через несколько минут, проведённых в тишине, Минхёк перевёл глаза на лоб Чангюна. У него уже не было повязки, потому что ушиб прошёл. Но чёлка ужасно отросла, и поэтому миленьких красных рожек почти не было видно. — Слушай, а они не могут уменьшаться? Твои рога. — Конечно, нет. НО ВОТ ЕСЛИ КИХЁН ПРОДОЛЖИТ НЕ ПРИХОДИТЬ, ОНИ ТОЧНО УМЕНЬШАТСЯ! — Так ему и передам, — сказал, смеясь, Минхёк. Чангюн даже не улыбнулся, продолжая испепелять друга взглядом. — Гюн, их реально под волосами не видно даже. Стул всё время стоял по левую сторону от койки Чангюна, и поэтому Минхёк нагнулся над ним, чтобы посмотреть на второй рог. — Пиздец, они разного размера! — Ты ёбнулся?! А ну отстань от моих рогов! Чангюн дотронулся до них и вытаращил глаза — а Минхёк-то не ёбнулся… Изо рта рвался поток мата, но Гюн держал губы сомкнутыми. Минхёк первым догнал, что произошло, и — он реагировал так почти на всё — захохотал. — Я не могу, Гюн, только ты в такой пиздец можешь влипнуть, — выдавил он, а потом изогнулся в новом приступе смеха. — ОБЛОМИТЬ СЕБЕ ЁБАНЫЙ РОГ! — Ты можешь перестать угарать хоть на минуту и просто объяснить мне… Глядя на напряжённое лицо друга, Минхёк лишь громче смеялся, но всё-таки сфотографировал его голову и показал Чангюну. — Ну как? Ты доволен? Такие жертвы стоят твоего Кихёна? Чертёнок загорелся, едва увидев фото: — Естественно!!! ТЫ ТОЛЬКО ПОСМОТРИ, КАК Я КРУТ! Теперь Минхёку смеяться стало уже просто стыдно, потому что доктора, успевшие несколько раз пройти мимо палаты, раздражённо глядели на шумных друзей. Чангюн не мог поверить, что у него и правда обломился рог, а он этого даже не замечал всё это время. — Ладно Гюн, мне уже пора, — объявил Минхёк, когда совсем успокоился. — Пока, дружище! — чертёнок, улыбаясь, вскинул руку в прощальном жесте. — Я постараюсь что-нибудь сделать, чтобы Кихён вспомнил о тебе. А то ты никогда из этой больницы не вылезешь. «Он никогда обо мне не забывает», — хотел уверенно ответить Чангюн, но промолчал, продолжая разглядывать свою голову во фронтальной камере. Интересно, что ни один визитёр не ткнул ему в то, что у него теперь полтора рога — наверное, думали, что он и так в курсе. *** — Я надеялся, что хоть ты мне принесёшь пива! — таким воплем Гюн отреагировал, когда увидел, что даже Чжухон не принёс в своём пакете ничего интересного. Они дружили уже около месяца: Хосок с менеджмента, Чжу с механики и Гюн — но страшнейшие секреты чертёнок всё равно доверял пока только Минхёку. А с этими двумя оборотнями, которые жутко любили прибухнуть, он часто бездельничал по вечерам, прокуривая комнату Чжухона — ведь у Гюна был дебильный сосед, а Хосок жил в квартире за несколько километров от универа. — Слушай, я тебя прекрасно понимаю, но всё-таки не хочу, чтобы ты ещё дольше здесь проторчал, — неловко ответил Чжухон. Казалось, он действительно хотел положить Гюну спиртное, но кто-то его остановил. Чертёнок откинул голову на подушку, но ныть про Кихёна не стал — хотя очень хотелось. Лишь Минхёку было позволено знать, что Чангюн гибнет от неразделённой любви. — Врачи говорят, что ты медленно идёшь на поправку. Скучаешь по нам, да? Чангюн уныло кивнул. Чжу заразился его грустью, хотя не знал её настоящей причины. Он осторожно протянул младшему пакет и достал телефон, начав печатать кому-то. aespa.fan308: Когда в следующий раз придёшь кгюну сделай так чтобы он начал думать о хорошем Чжухон перевёл взгляд на друга, закрывшего глаза. — Спать будешь? — Да нет, всё нормально, — мотнул головой Гюн. — Я пойду в общагу. — Со мной всё хорошо, я не умираю. — Гюн, тебе лучше отдохнуть. Чертёнок открыл глаза и посмотрел на Чжу. Какие же всё-таки эмпаты эти оборотни! По глазам Чжухона было видно, как он переживает за Гюна, хоть он и близко не представлял, что могло произойти. Чангюн подложил руки под голову и слабо улыбнулся. — Спасибо. Выходя из палаты, Чжухон почувствовал, как завибрировало уведомление. Это был ответ на его сообщение. ли мин серьёзный Чувак, мне для этого даже приходить в больницу не надо. Я сегодня ему приснюсь.

прочитано в 14:38

«Во дают эти эльфы», — усмехнулся Чжухон про себя, шагая по голубой больнице. — Чжухон-а, зайчик! Охуевший Чжу обернулся и увидел Чжиун - милую сирену, которая уже три года возглавляла студсовет. Она никогда не пела на людях (потому что это было чревато последствиями), но любая её фраза уже звучала как песня — и потому Чжухон навострил уши, чтобы не пропустить ни одной чарующей ноты. — Ты тоже к Гюну? — спросил он. — Увы! — хихикнула она. — Его староста снова попросила передать книги для Гюн-и. — Такое ощущение, что она в него влюблена, — Чжухон закатил глаза. — Она даже меня два раза ловила у дверей общаги и спрашивала, как там Гюн. Так палевно заботится о нём, хотя ссыт на глаза показаться. — Думаешь, Минджи нравятся такие хулиганы? — хихикнула сирена. — Очень сомневаюсь. Скорее, она просто не хочет, чтобы ей потом прилетело за его оценки. Чжухон-а, дождись меня, ладно? Сходим в тц, и ты выберешь полотно для нового плаката. — Какого ещё плака- — Ты забыл?! — Чжиун сверкнула глазами, но её губы продолжали улыбаться. — Совсем скоро день рождения университета, нам нужно столько всего сделать! Чжухон не нашёл, что возразить, рот будто склеило. Чжиун почти всегда вот так легко удавалось получать то, что она хочет — любой готов был выполнить её просьбу и прибежать по первому зову. А теперь вот Чжухон согласился идти с ней за плакатом к празднику, до которого ещё целый месяц. Чжиун направилась к палате Гюна, оставив его сидеть на неудобных металлических стульях. *** Проснувшись на следующий день, Чангюн силился вспомнить, что ему приснилось. Он нечасто запоминал сны, но в этот раз в голове застрял чей-то тёплый образ. Сегодняшний сон поднял ему настроение, и всё утро Чангюн не мог понять, почему вдруг он перестал чувствовать себя подавленно — ничего ведь не изменилось. Он продолжал кушать больничное непонятно что, мылся в ублюдской больничной ванной, выбрасывал таблетки и всё так же скучал по Кихёну, которого и так было немного в его жизни, а теперь и вовсе не стало. Вроде всё то же, но тяжёлое чувство в груди куда-то испарилось. Кто бы мог подумать, что в этом был виноват его ехидный дружочек Минхёк. Он не спал сегодня всю ночь, сидя в странной позе и снясь Чангюну. Многие эльфы завидовали его мастерству проникать в сознание других — именно благодаря этому мастерству Минхёка до сих пор не отчислили. Помимо поднятия настроения Чангюна через сон Минхёк потрудился сделать ещё кое-что — но это уже не по просьбе Чжухона. После обеда Чангюн и вовсе решил, что день-то просто чудесный. В подтверждение этому к нему в палату заглянула медсестра. — Им Чангюн, к вам посетитель! Ваш друг из университета. «Ура, меня снова развлекать будут!» — подумал чертёнок, удобно устраиваясь на койке, чтобы, если понадобится, притвориться смертельно больным (ведь всё же была маленькая вероятность, что староста снова послала к нему Чжиун). Но на пороге с каким-то пакетиком в руках стоял Ю Кихён. Он не светился, но Чангюн чуть не ослеп, глядя на него. Невероятным усилием он заставил себя сидеть на койке, хотя так и тянуло вскочить и подбежать к старшему, что мялся на пороге. — Я тут… — неуверенно начал он. — Проходи, проходи, — сразу сориентировал его Чангюн. — Вон стульчик тебе, все коммуникации. — Коммуникации и правда заебись у вас. Лифта полчаса ждал, — сказал Кихён, садясь с левой стороны от Чангюна. — Лифта?.. Это же второй этаж. — Я хотел поехать на лифте. — Ладно, проехали- — Вот, смотри, — Кихён сунул Гюну пакет, не подозревая, что от одной мысли о том, что Кихён принёс ему гостинчики (ого, они уже настолько близко знакомы?), его мозг начал медленно кипеть. — Блять… Это чё, фрукты? — Ну да, — Кихён замялся, когда Чангюн беззлобно усмехнулся. — Я не знал, что взять тебе! — процедил он сквозь зубы, словно уже начал жалеть о своём визите к чертёнку. Но Чангюн знал, что если бы Кихён не хотел к нему идти, его бы никто не смог заставить, даже телекинез Минхёка. В этом был весь Кихён: никто не мог его заставить вступить в студсовет, хотя он постоянно ему помогал и фактически был его членом; никто не мог заставить его подтянуть оценки, хотя это было ему вполне по силам; и никто, конечно же, не мог заставить его прекратить материться как настоящий мамкин бандит. Чангюн много раз видел, как его осекали друзья-зануды или преподаватели — но Кихён с твёрдым взглядом продолжал гнуть свою линию, и это особенно восхищало чертёнка (когда Кихён на кого-то ругался, у него в глазах появлялись сердечки). — Спасибо, — он поднял на Кихёна глаза после того, как рассмотрел содержимое пакета, и мило улыбнулся. Старший отвёл глаза. «Заебись, теперь он знает, что я няшка, — подумал Гюн. — Но почему у него вдруг посерели уши? Стоит ли сказать?» — Ки… Кихён, у тебя с ушами что-то… Взглянешь? — он протянул ему зеркало, в которое все последние дни любовался своими рожками, на что Кихён ответил скептическим взглядом. — А, точно, ты же не увидишь. — Забей, они нечаянно превратились, — как-то нервно пояснил Кихён, когда дотронулся до ушей, покрывающихся серой шерстью. Такие уши выглядели жутко, но Чангюн считал, что они Кихёну даже шли. — Ща пройдёт. Сегодня не получилось выпить зелье против превращений. — Не успел приготовить, да? — Как — приготовить? — Ну… ты же колдун? В тот момент Чангюн пожалел, что Кихён не похож на Минхёка: его друг в такой ситуации просто бы рассмеялся, но Кихён, похоже, оскорбился. Чангюн мысленно обматерил себя, хотя даже не понял, что сделал не так. — Кто тебе такое сказал? Я метаморф. Гюн охнул. Он немного слышал о метаморфах. Эти существа были этакими навороченными оборотнями — они могли обернуться абсолютно любым животным благодаря подвижной цепочке генов. Чангюну никогда раньше не доводилось видеть метаморфа, как наверняка и Кихёну — чёрта. — Значит, ты иногда можешь начинать превращаться, сам не замечая? — Такое бывает, потому что я ещё не до конца научился управлять способностями. По всем правилам драмы Гюну нужно было пустить слезу и воскликнуть: «О, у нас так много общего!», но он решил, что не хочет быть похожим на Минхёка и его друзей с театрального. А ещё ему не хотелось смущать Кихёна — ему, видно, не нравилось это случайное превращение. — Я тоже. Помнишь, на твоих глазах у меня однажды букет загорелся? Это вышло случайно. — Помню, — кивнул Кихён. — И ты не смог подарить его тому, кому собирался? — Я потом купил новый, — соврал Чангюн прежде, чем успел подумать. Ну вот, очередной шанс сблизиться с Кихёном безнадёжно проёбан. Кихён понимающе кивнул. Он и правда поверил, что букет предназначался не ему. В палате воцарилась тишина; Чангюну в ней был комфортно, а вот Кихёну — нет. Старший не мог ни о чём думать в непривычной обстановке, а Гюн размышлял — если за такое короткое время он почувствовал Кихёна практически родным, то что будет дальше? Казалось, что Кихён — воплощение его самого, разве что более интеллигентное. — Смотри, как могу, — вдруг объявил Кихён, чтобы прервать тишину, и Чангюн повернулся к нему. Кихён несколько секунд сидел неподвижно, а потом открыл рот и зашипел, будто змея. — Это ещё чё тако… НИХУЯ СЕБЕ! — Чангюн даже вскочил с подушки, когда увидел высунувшийся изо рта Кихёна тонкий раздвоенный язычок. — Он ядовитый? — Не-а. Пока у меня тело человека, желез для вырабатывания яда нет. Кихён удивлённо вскинул брови, когда Чангюн, сам не заметив, потянул палец, чтобы коснуться языка. — Нехуёво, — сказал он, удовлетворив своё любопытство. — Вроде того. Я бы ещё много что мог бы показать — да и ты, думаю тоже — но мне сегодня кое-куда нужно. Проследив, как Кихён быстро собрался и ушёл, Чангюн ни секунды не сомневался, что у старшего действительно было важное дело. Посчитав до ста после того, как дверь закрылась, Гюн снова лёг на постель, схватил телефон и, набрав Минхёка, радостно пропищал: — Хён, ты не поверишь, чё щас было!!!