В общем, настоящий чертяка

Чангюн помнил, что перед воплощением своего плана ему нужно было сделать одну вещь — устроить встречу с Кихёном. Пришла пора действовать. Заранее узнав расписание, после третьей пары Чангюн дожидался старшего у кабинета, стоя с учебником и якобы читая. Всё было заранее просчитано — Кихён не сможет пройти мимо него из самой дальней двери по коридору. Оттуда идти можно было лишь в одну сторону, к Чангюну. Этот перерыв идеально подходил для внезапного разговора — чертёнок как бы случайно столкнётся с Кихёном, и тот ничего не заподозрит. Через несколько минут наконец открылась дверь, и из аудитории повалили усталые студенты. Чангюн то и дело отрывал глаза от книги, но Кихёна по-прежнему не было видно. — Привет, Чангюн, — вдруг раздался откуда-то сбоку знакомый голос. — Не меня ждёшь? — Тебя? — Гюн повернулся к нему с застывшим на лице недоумением. — Может, и тебя. Пошли вместе обедать. В следующую секунду он сморщил лицо — сука, неужели он зря всё это время стоял и придумывал сто двадцать предисловий и подводов и к тому, чтобы позвать Кихёна на обед?! Чангюн тут же забыл, как и что хотел сказать, и в итоге выпалил первое, что пришло в голову! — Давай — я как раз собирался, — кивнул Кихён, и Чангюн почувствовал, как всё внутри вот-вот воспламенится. — Только дай вещи к себе закину, ладно? Моя комната через две двери от Чжухона — если хочешь, можешь подождать у него. Чангюн только и успел кивнуть — Кихён тут же умчался. Тот, кто хочет просто закинуть вещи в комнату, так бежать не может — это очевидно. Но Чангюн лишь пожал плечами и позвонил Чжухону, чтобы спросить, можно ли прийти прямо сейчас. Проходя в комнату к другу, Чангюн не удивился, увидев там корпеющих над плакатом Чжухона и Хосока. — Ну что, братцы-оборотни, скоро там полная луна? — Чангюн с разбегу плюхнулся на кровать, отвлекая горе-художников от работы. — Поосторожнее там! — нахмурился Чжухон. — Это кровать Гонхи. Чангюн быстренько переполз на постель у противоположной стены. Злить Гонхи боялись все студенты. — Полнолуние через два дня, — отозвался Хосок, сосредоточенно размазывающий краску по полотну. — Мы должны закончить плакат к этому времени, чтобы Чжухон случайно не порвал его, когда обратится. А ещё не забудь попросить Гонхи открыть окно на ночь — в прошлый раз ты чуть раму не сломал, когда пытался выпрыгнуть! — Гюн, ты не принёс ничего? — жалобно посмотрел Чжухон на друга. Под «ничего» всегда предполагалось пиво или сигареты. Но с недавних пор в их компании курил лишь Хосок — Чангюн бросил-таки, а Чжухону запретила Чжиун, боясь, что её парень когда-нибудь совсем пропахнет сигами. С недавних пор и сам Чжу стал морщиться от табачного запаха — ещё немного, и его будет уже не спасти. — Нет, я всего на пару минут. Мы сейчас с Кихёном пойдём пообедать. Наступила гробовая тишина. Хосок с Чжухоном, не шевелясь, глядели на Гюна. — Мне кажется, или ты не считаешь нужным рассказывать нам о том, что у тебя происходит? — Хосок очнулся первым; он отвернулся от Чангюна, погрузив кисточку в краску и продолжив рисовать. — Ты тоже решил закорешиться со студсоветом? То Чжу с президентшей, то Минхёк со своими декорациями оттуда не вылазит… Кихён тебя затащит в студсовет — а обратно, как ты знаешь, нет дороги… Гюн замялся. Среди всех студентов о его сумасшедшем краше на Кихёна знал лишь Минхёк — за полгода учёбы они успели стать близкими друзьями. С Чжу и Хосоком он тоже общался довольно хорошо, но мог ли он им довериться? — Забей на этого обиженку, его сегодня преподша завалила, — сказал Чжухон, внимательно глядя на младшего. — Расскажешь, когда будешь готов. Мы в любой момент выслушаем тебя. Чангюн кивнул; в груди осталось неприятное ощущение вины. Наверное, Хосок и Чжу считают его крутым другом… Размышления чертёнка прервал стук в дверь. — Кто это там такой интеллигентный? — Хосок встал и направился к двери. — Здравствуй, Хосок, — раздался тихий голос. — А-а, я должен был догадаться, — улыбнулся оборотень, впустив в комнату Кихёна. Подняв голову, Чангюн надолго задержал взгляд на Кихёне — от него было буквально не оторваться. «Что он сделал? — подумал младший. — Вроде выглядит так же, только без сумки. Но всё-таки что-то изменилось». Видел бы Чангюн, как Кихён впопыхах вбежал в свою комнату и разбудил своего дремлющего соседа. — Срочно сделай что-нибудь! Юнги, мне прямо сейчас нужна помощь! — вопил Кихён, наконец подняв Юнги, и побежал закрывать дверь в комнату. — Сделай со мной что-нибудь, иначе я опозорю весь свой род! Юнги разлеплял глаза, ничего не понимая. — Ты куда-то собрался опять? Кихён снова подбежал к его кровати и схватил за плечи: — Я иду обедать с Чангюном. — Опять он… — Я не нашёл тебя, когда в прошлый раз надо было идти к нему в больницу! Теперь уж будь добр! Юнги делал всё с недовольным лицом, но делал быстро: покопавшись в ящиках, достал маленький мерный стаканчик и несколько пакетиков. Следя за его движениями, Кихён пытался понять, почему половина универа решила, что он колдун — он ведь никогда бы не смог вытворять что-то подобное. Юнги налил в стакан воды, засыпал розовый порошок, плюнул, бросил какой-то цветочек и, наконец, подул, прошептав что-то нечленораздельное. После этого жидкость засверкала под светом из окна — зелье обрело волшебные свойства. Юнги резко махнул рукой над стаканчиком и дал понюхать Кихёну. — Пахнет вкусно. — Хуюсно! Попробуй сделать глоток и превратиться в кого-то. Кихён выпил немного розовой жижи и сконцентрировался, чтобы отрастить себе звериные когти. — Ничего не получается, — радостно объявил он. — Точно? — Кихён кивнул. — Действовать будет три часа. Но если будешь много жрать, эффект ухудшится. Кихён рассыпался в благодарностях и, бросив соседу сумку с учебниками, выбежал в коридор, на ходу выпивая зелье, которое защитит его от непреднамеренных превращений. Но если бы Кихён тогда внимательно посмотрел на себя в зеркало, он бы заметил, что зелье будто придало ему свечение очарования — даже Хосок с Чжухоном любовались им, хотя знали, что в Кихёне ничего не поменялось. Этому способствовал цветок, который Юнги кинул в стакнчик — правда, из-за него длительность действия зелья уменьшилась, но мага это не смущало. В его голове уже цвёл план. — Пойдём? — Кихён поправил чёлку и посмотрел на Чангюна. Когда они вышли из комнаты, Чжухон нагнулся к Хосоку: — Ты почувствовал запах зелья? — тот кивнул. — Не знаю, что за колдун из Кихёна, но вот Юнги, его сосед — лучший маг среди всех студентов. И по-моему, Гюну пиздец. *** Примерно через полчаса Чжухон получил сообщение. hornyKyun Ты говорил, что Кихён готовится петь песню на др универа. Знаешь ещё что-нибудь об этом?

прочитано в 16:10

— Блять, я так и думал, что он не просто так хотел полетать на нашем плакате! — крикнул Хосок, когда Чжухон дал ему прочитать сообщение, заставив последнего изумлённо раскрыть рот. — Ты что, только щас понял? — Я ему позвоню, — тут же выпалил Чжухон. Хосок начал протестовать, потому что вряд ли Чангюн захочет говорить с ними по телефону. Рядом с Кихёном он наверняка боялся ляпнуть какую-нибудь хуйню. Но Чангюн, на удивление, всё-таки взял трубку. Чжухон включил громкую связь и начал рассказывать: — Когда мы пришли в студсовет принимать работу над плакатом, на нас ещё хотели повесить роспись какого-то ящика. Мы с Хосоком такие: «Да идите вы знаете куда?!» — причём этот ящик ещё даже не смастерили. У них всё через жопу делается — если бы не мы, они бы там вообще… — Ближе к делу, — оборвал его Чангюн, который уже и так слишком долго сидел в туалете. Хосок взял телефон из рук Чжухона. — Как оказалось, это был ящик для пожеланий по песням. Не знаю, нахер музыканты в этот раз решили настолько заморочиться, но походу они выберут песню для номера, из того, что предложим мы. В общем-то, это всё. Может быть, Минхёк знает больше. — Ясно, — сказал Чангюн и сразу повесил трубку. — Да что с ним не так?! — сразу подскочил Чжухон. — Какого чёрта он из-за своего Кихёна забывает про вежливость? — Вежливый нашёлся! Уймись, — Хосок взглянул на него. — И только попробуй проболтаться о том, что мы всё поняли про Кихёна. — Вообще-то можно спросить Минхёка — он-то по-любому знает, что с Гюном. Пока оборотни звонили лучшему другу Чангюна и пытались узнать, в правильную ли сторону они думают, Гюну потихоньку становилось плохо от такого Кихёна. Тот заметил это и начал волноваться. Он и раньше пил волшебные зелья Юнги, чтобы случайно не превратиться в ответственную минуту, но в этот раз эффект был очень странный. Чангюн ушёл в туалет, скривив лицо, и не возвращался уже минут десять. Кихёну стало казаться, что запах подозрительного зелья, идущий от него, раздражал окружающих. Жаль, спросить было не у кого. — Я вернулся. Кихён внимательно посмотрел на Чангюна; вроде теперь лицо не кривилось. «Он пытается меня загипнотизировать?!.. — Ты пытаешься меня загипнотизировать? И снова — на те же грабли. Снова Чангюн зря провёл две минуты у зеркала, пытаясь собраться с мыслями. Но против этих чар никакие мысли не хотели собираться. — Что? Нет! Я метаморф, — Кихён нахмурился, но через мгновение расслабился снова. — Нам еду принесли. — Вижу, — Чангюн сел за стол, каждые пять секунд поднимая глаза на Кихёна. Знал бы он, как подозрительно и странно это выглядело. Но еда была отличным отвлечением. Оба принялись за блюда, и молчание никого не смущало. Чангюна тишина никогда в принципе не напрягала, хотя молчать наедине с Кихёном оказалось чревато. Воображение искажало старшего — оголяло, переносило их обоих в другие места (немного более интимные), и то, что Кихён дёргал головой в такт песне, играющей в кафе, только помогало выдумывать. «Слышь ты, чертила, успокойся», — говорил Гюн себе, но хуй бы это что-то изменило. — Я слышал, ты готовишь что-то особенное на концерт, — мягко подтолкнул Чангюн, будто заранее зная, что Кихён сразу клюнет, и завяжется полноценная беседа. — Готовлю. Мы с ребятами из музыкального клуба снова соберём группу «Monrose». Знаешь про ящик для песен? — спросил Кихён, оторвав глаза от тарелки. Чангюн мотнул головой. — Ну вот, о чём я и говорил! Поставили этот ящик чёрт знает где, а потом удивляются, почему за всё это время бросили так мало песен, и ничего путного не предлагают! — Так ящик стоит уже давно? — Уже неделю как! — не унимался Кихён. — Я потребую, чтобы его переставили. Чангюн подумал о том, что хотел бы пойти с ним и посмотреть, как он будет требовать. Да Гюн, хорош уже об этом думать, сука. — Я поглядел на песни, которые нам прислали… Кто-то серьёзно хочет, чтобы я читал рэп?! — А ты думаешь, у тебя не получится? У меня есть знакомые, которые смогут тебе пом… — Да не в этом дело! Я вообще-то вокалист! Я хочу показать, что «Monrose» заслуживает внимания даже после того, как ушёл Усон. Нам, конечно, будет сложно без него, но всё-таки он нас поддерживает, и я должен показать, что я тоже достоин места главного вокалиста! А вся эта хуйня, которую накидали в ящик, даже близко не стоит с тем, что мы обычно играем! — не унимался Кихён. — Неужели нет никого, кто бы разбирался в музыке? Глядя на разозлённого старшего, Гюн хотел вставить хоть слово, но тот бегал в стороны горящими глазами и будто готов был разразиться самыми смелыми ругательствами. — Ки… постарайся успокоиться, пожалуйста, — всё-таки пробормотал Чангюн через время. Его тихий голос сразу заставил Кихёна замереть; младший пытался что-то показать жестами. — У меня что-то во рту?.. — чертёнок кивнул, и тогда Кихён ещё больше разозлился. Правда, уже на своего соседа, который в этот раз справился из рук вон плохо. — Кое-кто сегодня точно получит. — Что? — Нет, ничего. — У тебя растут клыки, а потом опять убираются. — Это от злости и от того, что я ем твёрдую пищу, — сразу разобрался Кихён, пытаясь себя успокоить. — Я переслушаю свой плейлист и попробую найти что-нибудь подходящее для тебя, хён. Я же могу звать тебя хёном? — так же тихо сказал Чангюн и поджал губы. Сейчас он не пытался намеренно пускать в ход свою милую сторону — она как-то сама вылезла, честное слово; он не мог говорить громко, когда Кихён кричал. — А? Да. Спасибо. — Все будут без ума от любой песни в твоём исполнении, хён, — закончил Чангюн и опустил взгляд в тарелку. Да уж, если бы его сейчас увидели друзья. «Не по-пацански», — отрезал бы Чжухон; Хосок бы, наверное, закатил глаза, а Минхёк хихикнул. Кихён задержал взгляд на Чангюне, который делал вид, что молчал последние две минуты, а Кихёну всё это показалось. В итоге старшему пришлось так же отвести взгляд и приняться за еду. — У тебя много домашки? — спросил Чангюн, когда они собирались уходить из ресторанчика. — Нет, — сначала ответил Кихён, а потом вспомнил, что сегодня кое-кто ожидает от него пиздюлей. — Но мне надо связаться с ребятами из клуба. Если что пиши, звони. В этот раз Чангюн поверил, что у него есть дела, как и тогда, в больнице — хотя и тогда, и сейчас, Кихён просто-напросто слился из-за пожирающего его смущения. И как он ещё никакую чушь не сказанул? Он боялся, что может произойти что-то нехорошее, когда зелье Юнги совсем перестанет действовать.