В общем, настоящий чертяка

— Как хорошо, что не придётся переделывать плакат! Нам повезло, что ты такой лёгкий, Гюн, — проговорил Хосок, улыбнувшись, и сделал глоток пива из банки. — Девочки подошьют его, и полотно будет как новое. Друзья снова сидели в комнате Чжухона, но в этот раз Гюн позвал Минхёка — в последнее время они виделись лишь в перерывах между парами, и эльфу начало даже не хватать нытья о Ю Кихёне, к которому он так привык. — Вы всегда собираетесь здесь? — спросил Минхёк, оглядывая стену над кроватью Чжухона, увешанную плакатами с девочками из æspa. — Ага, — кивнул Чжухон. — Хосок живёт за три пизды, а у Гюна… Хёнвон. Сюда Гонхи только ночью приходит — и то не всегда — ему вообще похуй. — Понятненько, — Минхёк поглядел в свою банку и решил, что обычное пиво — это уже неинтересно. — Хосок, подай-ка свою бутылку. Под недоумевающе-заинтригованными взглядами парней Минхёк взял у Хосока бутылку с прозрачной жидкостью и довольно улыбнулся. Хосок его радости явно не разделял и глядел так подозрительно, что Минхёку стоило бы заметить. Но тот не просто не заметил — он вылил всё себе в банку, не оставив времени предупредить. Хосок, отведя глаза, захихикал. — А знаете чё? — эта фраза Минхёка никогда не предвещала ничего хорошего, и поэтому Гюну уже хотелось закрыть рот другу; но вот же досада — он сидел слишком далеко. — Когда я сегодня утром был во дворе, я встретился с Хёнвоном! Он шёл вместе с Юнги и про чё-то очень увлечённо пиздел! Они меня даже не заметили, хотя я им кричал! — Что ты делал во дворе утром? — усмехнулся Чжухон, а потом наклонил голову к телефону (ему пришло уведомление из чата «don’t you know imma savage»). — Нёс последние декорации из общаги, — улыбнулся Минхёк, радуясь, что смог быстро придумать отмазку. Хосок нахмурился, задумавшись, а Чжухон устремил на Минхёка недоумевающий взгляд: — Ты задолжал декорации? Пиздец, давайте выпьем за это — Минхёк перестал быть примерным активистом! — Да-да, пахнет пиздежом, — заявил Гюн, зная, что Чжу с Хосоком не осмелятся прямо сказать об этом эльфу. Они опасались, что это отразится на будущей совместной работе, и всё же, обоих оборотней бесило, что Минхёк на каждое мероприятие бежит помогать раньше, чем его об этом попросят. — Я просто не успел их сделать вчера, — пояснил Минхёк невинным тоном. Ему до последнего не хотелось выдавать, что сегодняшнюю ночь он провёл у своей девушки, которая вообще не жила в общаге. — И мне сказали, что сегодняшнее утро — прям самый последний срок. — Значит, концерт уже готов? — спросил Чангюн. — Да, — кивнул Минхёк, который был рад поделиться информацией, которую не знали всякие мелкие декораторы типа Хосока с Чжухоном. — Группа давно выбрала песню — хотя не знаю, почему ящик ещё не убрали. Танцоры сейчас просто прогоняют все номера, а торжественная часть… ну сами понимаете, там ничего особенно сложного. — Ну да, — протянул Гюн, у которого в мыслях был лишь новый главный вокалист «Monrose». — О Боже, надеюсь, они выбрали мою песню!.. В комнате повисла тишина, и Гюн только тогда понял, что произнёс это вслух. — Пошёл нахуй, они выбрали Эспу!!! — Да с хуя ли Эспу?! — Чангюн повернулся к Чжу. — Потому что!.. Потому что они!.. Ну они! — Блять, Хосок… Друзья, прекратив крики, повернулись к Минхёку, который за последние полминуты не издал ни звука. До жути странно. Он сидел, вытаращив глаза и глядя на свои дрожащие руки. Банка пива (теперь в ней был смертельный микс), поставленная им на прикроватную тумбочку, стояла уже на полу, рядом. Хосок, сразу догадавшийся, в чём дело, задёргался в беззвучном хохоте, глядя на Минхёка, у которого глаза от выпитого полезли на лоб. — Пока мы пиво распиваем, ты тут водку гасишь?.. — Да я эту бутылку уже неделю осилить не могу, — похрипел Хосок, улыбающийся до ушей. — Я думал, после стольких лет ты научился нюхать то, что тебе дают выпить… — Ты чё, залпом всё выпил? — Чжу повернулся к Минхёку. Тот лишь молча кивнул. Чжухон откинул голову назад, бормоча что-то нечленораздельное, но напоминающее «ёбанатыжсукапидарасконченый» и подобные выражения. Затем Чжухон нехотя встал и поднял Минхёка: — Я отведу тебя в твою комнату. — Да щас оклимаюсь, ещё ж рано, ты… — Пошли, Минхёк, — сказал Чжухон, не обращая внимания на причитания друга. Хоть он этого и не хотел, ему пришлось пойти в свою комнату, потому что его лицо потихоньку становилось зелёным. Вернувшись к друзьям, Чжухон увидел почему-то помрачневшего Хосока (вряд ли его расстроил фокус Минхёка), отобравшего у Гюна его банку энергетика. — Это реально была водка? — спросил Чжухон. — Она совсем не воняла, я даже попросил Хёка дыхнуть на меня — он как будто только энергосы пил. — А ты думаешь, у нас только Гюн с магами корешится? — Хосок выгнул бровь, но не улыбнулся. — Я не хочу, чтобы преподы спалили, что я бухаю, поэтому водка смешана с зельем. — Кстати, всё хотел вам сказать, — Гюн сел на пол к оборотням, заняв место Минхёка, — Кихён не маг. Он метаморф. Хосок вскинул брови, но больше никак не отреагировал. А Чжухон будто бы вообще Гюна не слышал — он всё это время поражённо смотрел на Хосока, пытаясь понять, почему он уже и на лекциях бухает. Ему мало их посиделок? Его что-то беспокоит? Чжухон чувствовал, что Хосок не просто грустит в ожидании вечеринок. Если бы он мог залезть в голову к своему другу, то увидел бы одну-единственную фразу Минхёка, которая никак не покидала Хосока. «Он шёл вместе с Юнги и про чё-то очень увлечённо пиздел»… Сегодня Хосок с Гюном встретились, чтобы выкурить по одной и немного передохнуть — и тогда чертёнок, смеясь, рассказал о том, что сегодня Хёнвон почему-то ночевал у Юнги. Хосоку очень хотелось расспросить его, но Гюн вряд ли знал больше, иначе всё рассказал бы. Он не утерпел бы, чтоб побольше посмеяться над своим соседом, у которого, похоже, нелепая интрижка с Юнги. А ведь Хосок ещё даже не успел сделать что-нибудь, чтобы приблизиться к студсовету! Он глубоко вздохнул и, повернув голову, вдруг заметил на себе взгляд Чжу. Он что-то увидел у него на лице?! — Я тут вспомнил, что о студенческой вечеринке ещё ни слова не сказали, хотя до концерта осталась всего неделя, — проговорил Хосок и выдохнул, когда Чжухон возмущённо закивал. — Может, всё потому, что вечеринку в этот раз повесили на Хёнвона? — пожал плечами Гюн. Хосок с каменным лицом уставился на него, на что чертёнок снова пожал плечами. — Чему вы удивляетесь? Как будто первый раз слышите, что студсовет по-ёбнутому распределяет обязанности. В конце концов, должен же у них что-то делать этот гном лошарский. — И то верно, — кивнул Чжухон и повернулся к Хосоку. — Я понял, почему ты так погрустнел вдруг. Тебе и сам концерт не очень-то и нужен, да? Хосок мялся — ну не говорить же прямым текстом, что ему откровенно похуй на день рождения универа? — и Чангюн сказал за него: — Да, — и отвернулся от друзей, потому что на телефон пришло сообщение. Чангюну чудом удалось подавить визг, потому что Кихён ответил на сообщение, которое он отправил ещё утром. Гюн писал, что прочёл записку и вообще-то Кихён не доставил ему никаких неудобств, а ещё — дополнение в виде: «если хочешь, можем встретиться сегодня». <i>Ю Кихён отец студсовета Я только освободился и очень хочу где-нибудь поужинать. Сейчас закину вещи и зайду за тобой. Дай угадаю, ты у Чжухона с Хосоком?

прочитано в 19:11

Чангюн мысленно произнёс это в голове голосом Кихёна и уже почти начал сходить с ума от того, как сильно хочет увидеть хёна. Собрав себя в руки, чтобы не спалиться перед обротнями, Гюн с каменным лицом отправил Кихёну: «в точку. я пойду сейчас в твою сторону», и наврав друзьям, что староста-ебланио снова прислала домашку в то время, когда все адекватные студенты её делать уже не в состоянии, вышел из 28-й комнаты. Закрыл дверь и встал у стены напротив. И почему он подумал, что «идти в сторону Кихёна» займёт много времени? А Чжухон тем временем заговорщически наклонился над банками пива и сказал полушёпотом: — Если бы мне прислали домашку, я бы так не лыбился… *** В этот раз Кихён решил не просить Юнги помочь своими зельями, потому что обиделся на него за вчерашнее. И всё-таки, когда при встрече Чангюн его спросил, как он может дружить с таким злорадным магом, Кихён смерил его недовольным взглядом. — Ты сомневаешься в том, что он мой друг? Он оглядел многолюдный фаст-фуд ресторан, пестрящий яркими вывесками об акциях и новых блюдах. Ему хотелось рассказать обо всех случаях, когда Юнги его спасал (правда, в то время у него не было никаких планов), но вместо этого Кихён засунул в рот сэндвич. Чангюну ничего не осталось, кроме как пожать плечами и тоже взяться за еду. — Сегодня уже началась подготовка оборудования. Ненавижу, — начал Кихён, запивая сэндвич газировкой. — В студсовете ноге негде ступить — такая паника, как будто у нас час до концерта остался! — До сих пор не понимаю, как ты можешь столько знать о делах студсовета притом, что не состоишь там, — усмехнулся Чангюн, уткнув глаза в поднос. Он боялся, что вспыхнет, если посмотрит на Кихёна, потому что старший больше всего нравился ему таким — свободным, уверенным и властным. В последнее время он всё реже показывал свои слабые стороны, и Чангюн начал сомневаться в том, что Кихён действительно метаморф, а не какой-нибудь чёрт, потому что в спорах с Чжиун и её помощниками он только что искры не метал. В такие моменты от него глаз было не оторвать. — …да и если я вступлю туда, назад дороги не будет, — говорил Кихён, пока Чангюн смотрел в свой стаканчик, погрузившись в мысли. — Никаких скандалов, никаких прогулов — а я так не могу. Слишком много ответственности. Но и отказать не могу, когда просят Чжиун или Хёнвон, или ещё кто-нибудь… Хёнвон, кстати, в последнее слишком часто говорит, что мне нужно вступить в студсовет. Кихён откусил сэндвич, но готов был растянуть свой монолог ещё на час, когда дожуёт. А Чангюн, раскрыв глаза, смотрел перед собой — почти на старшего! — и не мог понять, как у него могло вылететь это из головы. — Вы с Хёнвоном друзья?.. — А? — Кихён поднял глаза. — Да, представляешь, с этим лошарским гномом можно дружить! — сказал Кихён и засмеялся. А Чангюн просто окаменел. Выходит, если Хёнвон рассказал Кихёну, как Гюн его обзывает, он мог рассказать и то, что у Гюна краш на него?.. Ну конечно, Хёнвон же постоянно видел, как он убивается по Кихёну у себя в комнате — это любого бы заебало! Блять, блять, блять! Ну как он мог забыть про Хёнвона! Кихён продолжал рассказывать про свои дела в студсовете, не замечая выражения лица Чангюна — а может, и замечая, чёрт разберёт этих метаморфов. Когда старший засунул в рот последний кусок сэндвича, Гюн наконец отмер и спросил: — У вас уже тоже всё готово, да? — У нас? — Кихён поймал его внимательный взгляд. — Выходит, что так. У нас всё готово. — Вы и песню уже выбрали? — Ага, она нам очень подошла, — закивал Кихён, который оставил все угрызения совести в том вечере, когда обсуждал свою идею с Юнги. — Если хочешь, скажи, что за песню ты написал, а я отвечу, её мы взяли или нет. — Не-не-не, я люблю интригу. Хотя… — Как знаешь! — …я был бы не против, если бы ты спел мне её после концерта. Хотел бы Гюн знать, как Кихёну удавалось не смущаться и не превращаться сегодня — может, этот друг снова дал ему какое-то зелье? Сам он весь горел, поэтому даже боялся трогать пластмассовую вилку, чтобы она вдруг не почернела, и смотрел куда угодно, только не на Кихёна. Боже, и как Гюна хватило на то, чтобы всё-таки попросить его об этом? — Песню, которую ты предложил? — Кихён вскинул брови. — Её самую. — Я подумаю, — хитро улыбнулся Кихён. — А что делать, если мы вдруг выбрали твою песню? Ты, наверное, вряд ли переживёшь два моих исполнения в один день… Чангюн, как назло, именно в эту секунду снова на него посмотрел. — Кафе закрывается через пять минут! — внезапно послышался крик девочки за кассой, и до Гюна дошло, что за окнами давным-давно стемнело. Он раздосадованно хлопнул по столу, но Кихён с улыбкой покачал головой. — Не переживай, нам ещё всю дорогу разговаривать, — он сгрёб свою сумку. — Ты же всё? Чангюн молча кивнул, и они вышли из кафе в прохладную осеннюю ночь. Кихён ковырялся в сумке в поисках чего-то, а Гюн просто шёл, вдыхая вонь, идущую от дороги, и пытаясь хорошенько запомнить присутствие Кихёна рядом с собой. Тот сказал, что теперь они вряд ли смогут спокойно погулять или покушать где-то, потому что весь концертный состав будут «только так шпинять на этой неделе». — А насчёт песни мы потом как-нибудь решим! — вдруг отозвался Кихён, и Гюн очнулся от своих мыслей. — Мне почему-то кажется, что выбрали мы не твою… Но тебе должно понравиться! — Мне понравится любая песня, которую ты споёшь, — слова выскочили сами по себе. — Ещё бы, — ухмыльнулся Кихён, — это же я буду петь. Чангюн закатил глаза, а про себя отметил, что сейчас Кихён выглядел и говорил точь-в-точь так же, как Гюн в тот день, когда загремел со стремянки прямо в больницу. Из-за этой самоуверенности он и упал. Может, сегодня Кихён чувствовал себя увереннее рядом с ним? — Дальше иди без меня, — старший повернулся к светящейся вывеске супермаркета. — Мне надо купить кое-чего. До завтра, Гюн! — он похлопал Чангюна по плечу, но тут же отдёрнул руку. — А-а, горячий! — Эй, не смейся! — Пока-пока! Чангюн помахал ему вслед рукой и медленно зашагал в сторону кампуса. «Почему я горю, как последний чёрт в котле, а он ни разу даже превращаться не начал?! Вот же!..» Кихёна тоже мучал этот вопрос. Вернувшись в кампус, он спросил у Юнги (который, как и все маги, знал всё обо всём), в чём может быть дело. — Ты наконец-то взял власть над ситуацией, — пробурчал он, будто старик, зажигая очередную сигарету. — И тебе понравилось. Кихён понимающе закивал. — Будь добр, окно открой — мне далеко тянуться. Я даже удивился, что ты сегодня не попросил у меня зелье. — Пизды тебе давно пора дать за твои зелья, — Кихён высунул раздражённое лицо в окно. — Я понял, что мне не стыдно превращаться перед Гюном. Кихён сразу разобрал сумку с учебниками и сел за домашку; Юнги долго изучал его внимательным взглядом.