Обитель Историй

            — … И вот так Цветение меня наказала! Это несправедливо, я считаю, — мяукнула Льдинка. Она рассказывала Рыбке и Ёжику, как её наставница запретила ей возвращаться в лагерь до того, как её ученица поймает больше пяти жирных мышей.             Сегодня она поймала три мышки и решила прийти в лагерь, чтобы отдохнуть. Куча дичи пустовала, и там как раз лежала её добыча. Большинство котов, которые могли бы поймать добычу днём, не могли этого сделать, потому что днём их бы зажарило солнышко. Льдинка была почти единственной, у кого была достаточно короткая шёрстка и кто любил тепло.             Хотя кошечка и жаловалась Рыбке и Ёжику на это, она понимала, что вина за произошедшее с Песчанкой полностью лежит на ней.                    На самом деле она была бы счастлива сбежать от них прямо сейчас и не говорить им ничего об этом, но они всё равно поймали бы её за хвост и допросили бы.                    — Ты сама виновата, — пожала одним плечом Рыбка. Глубоко внутри обида поползла по спине и лапам Льдинки. — Не надо было провоцировать Песчанку.                    — Но она сама упала оттуда. Я ничего ей такого не говорила, — но Льдинка помнила каждое своё слово. Тот момент, когда она смотрела, как Песчанка падает, она запомнила во всех деталях. Запомнила так хорошо, как свой ужас в тот момент.                    — Мох, Цветение, Ворон, Норка, Мятный, Гончая, Подосиновик, Ива, Листок, Дымка и все остальные члены нашей группировки считают по-другому. Особенно Ярый. Скажи спасибо, что они не дали тебе в наказание ухаживать за ней.                    Льдинка фыркнула. Ухаживать за Песчанкой было бы в небесное количество раз лучше, чем ловить пять мышей в день. Тем более сейчас, когда в лесу с каждым днём становилось всё жарче, хотя сейчас уже прошло больше половины сезона Юных Листьев. Ученица бы с радостью позаботилась о Песчанке всю эту и, быть может, следующие луны. Тем более она там сейчас лежит без сознания и не сможет отвечать на высказывания и причитания Льдинки.                    Ловить же мышей, когда в это же время она могла бы помочь соплеменнику, было невыносимо. Даже зная, что этот соплеменник скорее всего не оценит её помощь.                    Ёжик пододвинул к себе скелет мышки и через несколько секунд мяукнул:                    — Ну-у, я согласен с Рыбкой-                    — Согласен? — С разгорающейся злобой перебила его Льдинка.             Ещё один нашёлся, отлично. Отличные мне достались брат и сестра. Почему надо обязательно сразу предлагать варианты решений или, ещё лучше, сразу говорить их мнение насчёт меня? Спасибо. Это то, что мне нужно прямо сейчас.                    — Льдинка, иди промой свой рот — воняет скотством, — мяукнула Рыбка. У неё, как всегда, была спокойная и безэмоциональная мордочка. Глубоко внутри Льдинки просела её гордость и уверенность, но на замену им пришёл гнев и обида. — Его мнение — это его мнение. Если ты не готова слушать его аргументы и его виденье ситуации, то тогда ты представляешь собой лишь кучку костей, скреплённых мясом, кожей и шерстью. Что-то на подобии мыши или крысы. Я недавно, кстати, думала, зачем им вообще мозг? Это так, мыслишка. Ёжик, продолжай, я тебя слушаю.                    Льдинка притупила в себе бурлящую по всем жилам ярость. Всё равно смысла отвечать Рыбке никакого не было. У неё никогда не получалось задеть за живое свою сестру — та лишь продолжала оскорблять её в ответ и предоставлять ей аргументы того, что Льдинка — ничто. Так что можно было со спокойной душой промолчать.                    — Я согласен с Рыбкой, что надо быть благодарным, что тебе не дали в наказание ухаживать за Песчанкой. Ведь ты её не любишь, а это было бы унижением — ухаживать за ней. Тем более она тебя тоже не очень любит, поэтому я думаю, вы бы не сошлись: она бы не принимала бы от тебя лекарства или ту же самую помощь, а ты бы мучилась, пытаясь вылечить её. Тем более есть ещё два других целя на случай, если ей станет хуже — Бархат и Пихточка. Пихточка вообще близко и я думаю, что чего-то глобального у них там не произошло, поэтому она спокойно сможет прийти к нам.                    Льдинка фыркнула. Да, отлично, они позовут сюда ещё кого-то. Только чем это поможет?..                    — Что? — Мяукнула Рыбка, обратив внимание на фырк Льдинки. — Отравить её хотела? — Льдинка взглянула на неё. Ага, как же. Только этого и жду, сейчас прям побегу за травами. — Это можно считать, как за «да»? Хорошо. Принесу тогда тебе яд какой-нибудь. Например, аконит или болиголов — от них самые мучительные смерти.                    Льдинка никак не отреагировала на эти слова, а лишь продолжала буравить взглядом Рыбку. Она старалась подавить вскипающее в душе раздражение и еле сдерживалась от того, чтобы не сказать ей пару занимательных слов о ней. В синих глазах Рыбки блестела еле заметная тихая гордость.                    — Э-эй, вообще-то нельзя отравлять котов, — возмутился Ёжик. Льдинка мысленно согласилась с ним, но вслух этого делать не стала. Рыбка вздохнула. — Это неправильно и карается законом.                    — О-ой, напугал. Мы шутим, тугодум. Кто в здравом уме будет отравлять кота? Вначале начни понимать шутки, а потом общайся с другими котами.                    — Оби-идно, вообще-то. Я же просто упомянул закон и всё.                    — А кто тебя спрашивал, обидно это или нет? — Хотя по интонации и выражению мордашки Рыбка никак не изменилась, но только общаясь с ней с самого детства можно было понять, что она была удивлена. Какой у неё, однако же, огромный спектр эмоций. — И зачем ты упомянул закон? Ты думаешь, я не знаю его?                    Льдинка скривилась. Вот же Рыбка. Почему старшие коты не видят в ней это? Видеть то, как Песчанка упала и обвинить в этом Льдинку — да, это они умеют, а вот посмотреть чуть дальше своих собственных взглядов — О, ужас! Лишь бы этого не произошло.                    Однако Ёжик тем временем продолжал:                    — Нет, но ты сказала про отравление, а отравлять котов нельзя. Если ты это сделаешь, то тебе этого никогда не простят и все отвернутся от тебя.                    — Ты шутки не понимаешь даже тогда, когда тебе объяснили их? Что у тебя с анализом? У вас с Мятным шуток никаких не бывает? Я думала, что он хоть иногда их использует.                    — На моего наставника не переключайся, — с небольшим рыком в голосе произнёс Ёжик. Шерсть на его загривке и спине зашевелилась, а лапы напряглись. Только тут же в его янтарных глазах промелькнуло что-то похожее на смешение страха и чувства вины, и он продолжил уже со спокойным голосом. — Почему ты так отзываешься о моём наставнике? Тебе что-то не нравится в нём? Давай поговорим об этом.                    — Ты резко переменился, — муркнула Рыбка. Лёгкая улыбка исчезла с её морды, и она опять превратилась в кошку, полную безразличия. — С чего это?                    Льдинка уже устала слушать их. Всегда из раза в раз одно и то же. Кто-то из них начинает разговор, потом Рыбка со своим маниакальным желанием унизить кого-то вступает в него, Ёжик пытается «поговорить» с ней, а Льдинка либо встаёт на чью-либо сторону, либо не участвует в их диалоге совсем или вообще уходит. И, как она считает, поступает очень по-взрослому.                    Льдинка и на этот раз решила не вмешиваться. С каждой луной таких случаев становилось всё меньше и меньше и этот — один из них. Раритет, можно сказать.                    Чтобы хоть как-нибудь отвлечься, она посмотрела на палатку врачевателя. Сейчас там боролась за свою жизнь Песчанка. Внутри Льдинки проявились противоречивые мысли. С одной стороны, Льдинка винила Песчанку в том, что из-за её вспыльчивости страдает теперь и сама Льдинка. С другой же она чувствовала вину за то, что сказала тогда те слова. В тот самый момент, когда она смотрела, как падает Песчанка, на Льдинку обрушился весь вес забот и проблем, которые когда-либо существовали. Одна маленькая мысль — «Ты не виновата», иногда появлялась в её голове. Только тут же она сменялась другой — «Из-за тебя искалечился кот. Именно ты и виновата».                    «Все четыре ноги сломаны» — вот что сказала Рожь Ворону в тот вечер. Никому больше врачевательница ничего не говорила, и сам Ворон сказал во время очередного собрания, что у Песчанки лишь небольшой шок и несколько лёгких ранений. Льдинка подслушала их разговор и не понимала, почему все её соплеменники верят таким бредням. Как можно упасть с такой высоты и остаться целёхонькой? Как и почему все эти коты верят такой ерунде? Почему они все верят Ворону и Рожь?                    — А ты бы стал ухаживать за Песчанкой? — Услышала Льдинка сквозь затуманенный разум вопрос Рыбки. Льдинка навострила чёрные уши, а Ёжик смутился и опустил взгляд.                    — Не зна-аю. Возможно. Она же моя соплеменница.                    — Хорошо, — пожала одним плечом Рыбка. — А ты, кстати, чего стала такой молчаливой? — Льдинка не сразу поняла, что этот вопрос был адресован ей. Она моргнула и на всякий случай показала на себя лапкой. — Да, да, любительница земноводных, я про тебя, — чуть улыбнулась Рыбка.                    — Не знаю, а с чего ты взяла? Я считаю, я осталась такой же.                    — Нет, ты точно изменилась в последнее время, — мяукнула Рыбка, начав разглядывать её. Но в следующий момент её зрачки сузились, и она начала всматриваться за спины сестры и брата. — Не оборачивайтесь. Отец идёт, — Ёжик тяжело вздохнул и закрыл глаза, и Льдинка ощутила вместе с ним тяжесть, упавшую на них двоих разом. — Спорим, он пройдёт мимо нас? Если я права, то вы дадите мне окуня.                    — И опять выиграешь? А если нет? — Сощурилась Льдинка.                    — То я заберу у вас окуня. Честно?                    — Очень, — фыркнула Льдинка. Рыбка продолжила следить за отцом. Спустя пару секунд, она прошептала:                    — Я заберу у вас окуня, — она тут же опустила взгляд вниз и через несколько мгновений подняла снова. Только глаза её перестали выражать враждебность, а стали опять спокойными и немного даже дружелюбными. Как всегда.                    — Привет, — со всей сухостью произнёс Ярый. Льдинка состроила удивлённый вид и обернулась. Огромная фигура отца высилась над ними. В его синих глазах светилось безразличие, а хмурая морда явно не вызывала доверия. Льдинка поёжилась и сдержалась от того, чтобы пригнуться. Чтобы хоть как-то успокоиться, она начала в мыслях делать на него нападки и сражаться с ним. Ёжик поступил также, только он ещё и улыбнулся ему. — Не хотите пойти со мной охотиться?                    — Я иду вместе с Гончей тренироваться, — мяукнула Рыбка.                    — Я вместе с ними! — Натянул на себя ещё более широкую улыбку Ёжик. Льдинка же хотела сказать, что она уйдёт сейчас охотиться, но поняла, что это плохое оправдание.                    — Льдинка, пойдёшь со мной охотиться? — Спросил Ярый, посмотрев на неё. Только в нём не чувствовалось ни теплоты, ни заботы. Лишь холодность, от которой поскорее хотелось спрятаться. — Я помогу тебе доловить пять мышей.                    — Ну, — Льдинка замялась. Рыбка тут же встряла в их разговор:                    — Льдинка хочет пойти. Она сама мне говорила, — взгляд Льдинки застыл на ней. С каждой секундой страх и гнев подползали к ученице. Рыбка чуть-чуть улыбнулась ей, а в её глазах играли огоньки злорадства. Потом она вернула взгляд на отца. — Всё, мы пошли искать Гончую, — Рыбка поманила хвостом Ёжика, и они направились в палатку старших, где сейчас отдыхала её наставница.                    Льдинка смотрела за ними с шоком. Зачем? Зачем она сделала это? Но ни она сама, ни её тело не собирались куда-либо двигаться. В обычное время она бы побежала за Рыбкой и пошла бы выяснять отношения с ней, спрашивать, что же такое она творит, почему подставила её. Однако сейчас все её мысли и всё её тело наполняла жгучая горечь. Хвост сам собой опустился, а лапы чуть задрожали. Хотелось сделать всё в своей жизни, чтобы больше не видеть их и больше не заговорить с ними.                    Льдинка тут же мотнула головой. Не время для нытья. Потом похныкаешь. Сейчас надо разобраться с Ярым. Сделай это хотя бы ради мамы.             Она развернулась и пошла за ним. Он же уже шёл в сторону выхода. Горло словно сжалось, когда она увидела, что тот не стал её ждать. Он ведь мог хотя бы остановиться и посмотреть, идёт ли Льдинка за ним. Это же несложно.             Ученица поспешила за ним и ускорилась, пока Ярый прошёл через лаз и скрылся в темноте.                    Кошечка ускорилась ещё больше и побежала за ним. Надо будет попросить его идти помедленнее. Ученица уже была почти у лаза, как оттуда начала выходить весёлая Дымка, оборачиваясь куда-то назад и говоря кому-то что-то своим спокойным голосом.                    Страх промелькнул в глазах Льдинки. Дух Леса, нет. Её ещё не хватало.             Она не успела затормозить и врезалась прямо в сестру Песчанки. Дымка явно не ожидала появившейся из неоткуда кошки и вскрикнула, упав на землю. Льдинка же потеряла равновесие и плюхнулась назад. По телу прошлась тупая боль и в глазах чуть потемнело.             Помотав головой, Льдинка повернулась к Дымке и спешившей к ней на помощь Листку. Та вышла как раз из входа в лагерь. Внутри заполыхали раздражение и гнев. Как можно идти через лаз и не смотреть вперёд? А если там был бы кто-нибудь другой? Или несли бы что-нибудь хрупкое?                    — Аккуратней надо быть! — Прошипела Льдинка, хлестнув себя хвостом. Дымка бросила на неё возмущённый взгляд, но через секунду она начала вылизываться и мяукнула лишь:                    — Конечно. Как скажешь, — У Льдинки внутри забурлил новый спектр злости. Она мяукнула:                    — Я считаю, что вы с Песчанкой сойдётесь — ты отлично соответствуешь её больным фантазиям насчёт «хороших» котов. Только будь осторожна, вдруг ещё на тебя накинется, прям как на меня.                    Листок нахмурилась и взглянула на Льдинку. Страх медленно пополз по ученице, притупляя все здравые мысли. Инстинкты же выходили на первый план. Они заставляли её прижиматься к земле, но лишь разум позволял ей не совершать этой глупости. Так и хотелось опустить взгляд и поскрее уйти из этого места. Она уже приготовилась к тому, что её сейчас начнут отчитывать или оскорблять. Начнут говорить, какая же она ужасная и жестокая. Ну же, чего тянешь?             Однако же Листок промолчала. Дымка сразу после слов Льдинки перестала вылизываться и бросила взгляд на неё. Сестра Песчанки напряглась и шерсть на её загривке начала подниматься.                    — Пойдём. Нечего иметь с ней дело, — отворачиваясь, сказала подруге Листок, загораживая её собой. Наверное, она боялась, что Дымка скажет что-то Льдинке, из-за чего потом огребут все.             Дымка поняла это и кивнула ей. Она направилась к палатке врачевателя, даже не взглянув на Льдинку. Листок же перед тем, как последовать за ней, посмотрела на ученицу. Сколько же разочарования во всей сущности Льдинки в её янтарных глазах виделось. Сколько неоправданных детских ожиданий снова промелькнуло в них.                    Льдинка почувствовала глубоко внутри тяжесть. Лапы стали моховыми, а уши сами собой начали опускаться из положения «торчком». Вздохнув, она пошла дальше по лазу, стараясь забить подальше эмоции. Опять гнев всё испортил.                    В этот самый момент внутри Льдинки тоже промелькнули воспоминания об их общем прошлом. Со скоростью ядрышка из огненной палки двуногих проносились моменты, когда они играли все вместе с моховыми шариками, как катались на широких спинах Ярого и Ивы. Как когда-то слушали истории Грозы и Шторма о порядках и устройстве совершенно необычной и странной группировки — о Старых Лесных.                    Льдинка тяжело вздохнула и опять посмотрела вперёд. То, что было — уже не изменить. В любом случае я не должна грустить. Я сама вытоптала себе эту тропу.                    Ученица вышла из лаза и окунулась в темень леса. Сквозь кроны деревьев проникали последние лучи солнца, и они создавали золотистые полянки света на ржаво-салатовой траве. В некоторых местах вместо когда-то душистой растительности сейчас находилась сухие палочки.                    Льдинка, не успев выйти из состояния размышлений, встретилась с обжигающим взглядом Ярого, стоящего в двух лисьих хвостах от неё. Ничего в его физиономии не выражало враждебность — он просто смотрел на неё сверху вниз как всегда строгими синими глазами. Но она чувствовалась.             Льдинка чуть прижала уши и тоже начала всматриваться в него. Только чтобы было легче, она смотрела ему в лоб и разглядывала его. Она помнила слова Цветения: «Лучшая защита — это атака» и «Если враг — это кот и он сильнее тебя, то побеждай психологически». Ученица никогда не забудет тот самый урок, когда наставница расписывала все приёмы манипулирования и рассказывала, как именно их лучше применять. Только вот сколько бы Льдинка не слушала её, она всё равно не понимала, когда и какие именно приёмы надо использовать.                    Ярый подозвал ученицу к себе и направился в глубину чащи. Льдинка потрусила за ним.                    — Ты опять подралась с кем-то? — Мяукнул Ярый. Льдинка потупила взгляд. Он вздохнул, и от этого обычного вздоха Льдинке сделалось хуже, чем при возмущениях и причитаниях Цветения. — Сколько можно? Почему ты не можешь наладить с ними отношения? Когда ты притупишь в себе свою гордость? Тебе придётся с ними жить, охотиться. Спать в одной палатке, наконец. Ты должна извиниться перед ними.                    — Конечно, — мяукнула Льдинка, опустив взгляд ещё ниже. Она хотела в конце добавить «папа», только она никак не могла этого сделать. Словно у неё был какой-то стопор на это слово.                    — Не надо говорить мне «конечно». Надо взять и сделать, наконец. Как только поохотимся, ты извинишься перед ними.                    — Ага.                    Ярый взглянул на неё, и Льдинке захотелось прям здесь сбежать от него. Это было будто бы какой-то сложной игрой, где надо выбирать фразы для того, чтобы пройти дальше. Только каждая её фраза была неверной.                    Льдинка как-то играла в что-то наподобие этого вместе с Листок, Дымкой и Ёжиком. Они выбирали друг для друга утрированные характеры — либо слишком хмурый, либо слишком меланхоличный, либо слишком экстравертный — и должны были правильно подобрать такие слова, чтобы кот, к которому обращаются, подружился с говорящим.                    Только вот играя так с Ярым Льдинка всегда проигрывала.             Ученица попыталась сконцентрироваться на звуках леса, чтобы успокоиться. Однако сколько бы она не вслушивалась, она не могла поймать ни шелеста листьев, ни песней птиц. Чем дальше они уходили от лагеря, тем глуше и мертвее становилось вокруг.             Льдинка посмотрела в сторону и заметила вдалеке что-то непонятное. Будто бы маленький плоский камешек лежал. Только он не был похож на него.             Ученица принюхалась и тут же скривилась. Гниль. Вглядевшись получше, она увидела очертания синицы.             Маленькая птичка лежала на животе, её лапки и изящные крылья были раскинуты в разные стороны, будто бы она пыталась доползти до спасительной тени. Скорее всего из-за старости у неё что-нибудь отказало и она не смогла выжить. По чёрным безжизненным и пустым глазам и худощавому телу уже ползали всевозможные жучки. Рядом летали мухи и откладывали свои личинки в неё.             К горлу подступил комок. Ученица еле сдержалась, чтобы не броситься к ней и не похоронить по всем правилам. Рядом был отец и он явно не оценил бы этого. Но чем дольше Льдинка вглядывалась в неё, тем больше ей хотелось взвыть и закрыть лапами голову. Тем больше ей хотелось забыть всё то, что она только что увидела. Эта птица лежала на самой солнечной и большой полянке. Судя по запаху, умерла она недавно.             Это значит, что она мучилась всё это время, издыхая на смертоносном солнце без единой капли воды.                    — Ярый! Подожди! — Позвал кота кто-то.             Ярый обернулся в сторону голоса, а Льдинка сделала это лишь через несколько секунд. Комок из горла не отступал, но хоть как-то можно было отвлечься от такого зрелища.             Только она повернулась в сторону отца Рыбки и Ёжика, как в груди и в брюшке засела невиданная тяжесть. Голову так и хотелось повернуть прямо перед собой, чтобы не видеть ни котов, ни птицу.                    Льдинка увидела спешащую к ним Иву. От неё так и веяло радостью встречи со своим другом. Только вот всё это счастье потупилось, как только она заметила за фигурой Ярого худенький силуэт ученицы. На миг мать Песчанки замедлилась, всматриваясь в ученицу, словно опасаясь её.                    Льдинка потупила взгляд вниз. Она просто не могла вынести её взор, наполненный недоумением.                    Но Ива выглядела так лишь мгновение. Она еле-еле кивнула Льдинке и снова направилась к ним быстрым шагом.                    — Что-то случилось? — Спросил Ярый, когда Ива была уже рядом с ними. Они вместе пошли дальше в чащу.                    — Нет, что ты. Мне просто захотелось пройтись по лесу с тобой, — улыбнулась Ива. Тревога, исходившая от Ярого, исчезла и он немного потеплел.                    — Ладно, тогда понятно. А откуда ты пришла?             Для Льдинки это было полным облегчением. Наконец она могла со спокойной душой смотреть вперёд, а не в сторону, стараясь избежать его взгляда.                    — Представляешь, я с озера! Там очень красиво наблюдать за территорией речных и луговых.             «С озера»? Это с какого озера она пришла, если озеро находится в противоположной стороне от той, откуда она к ним шла?                    — Да?                    — Да! Там так красиво. Красивее, чем в глубине нашей территории. Хоть там я и познакомилась с Перьешёрстым, но у меня всё равно очень теплые воспоминания об этом месте. Можно будет как-нибудь вдвоём там посидеть, — муркнула Ива, взглянув на Ярого хитрыми глазами. — Посидим хоть денёчек в тишине. Представляешь, мы уже такие старые, что нам нужна тишина! В молодости я думала, что всегда буду гиперактивной и экстравертной кошкой до мозга костей, а теперь вот что.                    — Да уж, — засмеялся Ярый. Этот смех кольнул Льдинку прямо в сердце. С одной стороны она была немного рада увидеть его счастливым, но с другой в голове роились погружающие в пустоту мысли. С ней он никогда так себя не вёл. Ни в детстве, ни сейчас. — Я тоже теперь старый, — на его мордашке вначале появилась улыбка, но потом она становилась всё грустнее и грустнее. Он вначале опустил свой взгляд, а потом посмотрел прямо перед собой. — Было бы прекрасно, если бы она была рядом.                    — Ярый, — выдохнула наконец Ива. Из её жёлтоватых глаз в миг пропала вся та задорность, с которой она говорила те слова. — Я не хотела. Прости, что напомнила, я не думала, что эти слова прозвучат именно так.                    — Ладно. Ничего страшного, — мяукнул он. Ива, чтобы разбавить напряжённую обстановку, спросила:                    — А ты куда идёшь?                    — Охотиться. Я помогаю Льдинке доловить её пять мышей.                    Как только он сказал это, Льдинка пожалела, что вообще пришла вечером в лагерь и сидела всё это время с Ёжиком и Рыбкой. Надо было сразу идти на болотце и отдыхать там. Ива, кажется, тоже пожалела о том, что спросила именно это, а не какой-нибудь другой.                    Вместо разбавленной обстановки они все вместе получили ещё более напряжённую атмосферу. Льдинка почувствовала на себе тяжёлый взгляд Ивы. Он был не лучше, чем у Ярого — точно такой же обжигающий и заставляющий просесть под ним.                    Льдинка зашипела про себя. Почему они все пялятся на меня? Почему нельзя просто отвернуться?                    — Ясно, — протянула Ива. Повисло долгое неловкое молчание. Льдинка ждала, когда же оно закончится, и умоляла Дух Леса, чтобы Ива и Ярый продолжили свой диалог. Только, наверное, зря Льдинка просила именно об этом, потому что Ива продолжила. — Льдинка, а почему ты тогда обидела Песчанку? Вы что-то не поделили?                    Льдинка поджала губы и промолчала. Худший вопрос, ведь ответить ей было нечего. Хотя, было что: «Я просто хотела взбесить её!».                    — Льдинка, тебе задан вопрос. Надо ответить, — сказал Ярый, посмотрев на Льдинку.             Кошечка потупила взгляд. Эти взоры старших так и создавали ощущения опасности и беспокойства у неё. Вот бы сбежать отсюда и больше не видеть их. Или повернуть время вспять и изменить все принятые решения. Наконец, ученица ответила:                    — Да.                    — Но почему вы тогда не подошли к кому-нибудь из старших? Или только ты? Мы бы помогли вам решить все вопросы и помогли бы наладить друг с другом отношения. Ты же знаешь, мы плохого ни тебе, ни кому-либо ещё не сделаем.                    — Да. Если бы ты подошла раньше, то Песчанка бы сейчас не лежала у Ржи. У той ещё травы заканчиваются. Как лечить — не понятно, — мяукнул Ярый.                    — Льдинка, почему ты не обратилась к нам? Почему ты сделала это? — Не отставала от бедной кошечки Ива, наседая на неё вместе с другом.             Льдинка впервые повернулась к ним и посмотрела прямо им в глаза. И тут же пожалела. Их высокие фигуры и их взгляды давили на неё с такой силой, что хотелось обратно отвернуться. Только нельзя было этого делать сейчас, когда она уже смотрит на них. Ученица еле-еле замотала головой:                    — Я не скажу вам.                    Ива и Ярый уже с небольшим удивлением продолжили вглядываться в неё. Ярый уже хотел что-то сказать Льдинке, только его опередила Ива:                    — Хорошо. Раз ты не хочешь говорить, то не говори. Как только почувствуешь, что можешь, то ты знаешь, к кому идти, — попыталась улыбнуться Ива. Льдинка с благодарностью кивнула ей. Отлично, отстали.                    Ива и Ярый через некоторое время снова продолжили общаться на свои темы. Они обсуждали то молодость, то сегодняшнюю молодёжь. Льдинка же шла и не мешала им.                    Её захватывали собственные мысли. Мыслями о себе и о том, чего же она действительно хочет. Они медленно, но верно, погружали её будто бы под толщу песка. Смертельная воронка идей и тревог о своём будущем и о её отношениях с другими котами утаскивал её и туманил вещи, находящиеся прямо перед ней. Она шла, ориентируясь лишь на пёструю шерсть Ярого и на глухие голоса.                    Однако неожиданный «квак!», прозвучавший сбоку от Льдинки, вывел кошечку из этого состояния.                    Она остановилась и обернулась в сторону звука.                    Прямо сбоку от неё и возле её поднятой лапы сидела маленькая лягушка. Вокруг неё расцветали ноготки, загораживая и подминая под собой засохший подснежник. Она смотрела на Льдинку своими глазками и никуда не собиралась упрыгивать от неё. Она лишь перестала квакать — наверное, испугалась кошки и столь резкого внимания к себе.                    Льдинка улыбнулась. По телу прошлось невиданное счастье, смешанное с восторгом. Такая красивая!.. Тёмно-зелёная с желтоватыми глазками… Кем же ты была в прошлом?                    Ученица опустилась на землю и оказалась на уровне с лягушкой. Та снова издала «квак», но всё также не предпринимала каких-либо действий к побегу. Это растопило ещё больше сердце Льдинки.                    — Малыш, тут опасно, — прошептала она, отгораживая лапкой путь к тропинке, по которой шли коты. Она начала медленно двигать ею в сторону лягушки. Та чуть отодвинулась от тропинки, но упрыгивать не стала. Ну же, тебе надо к болотцу. Там безопасно и много твоих друзей. Если не захочешь с ними общаться, то я буду дружить с тобой. Льдинка после этих мыслей призадумалась. — Назову тебя Крылатиком.                    Ученица бросила взгляд в ту сторону, где, как ей казалось, должны были быть Ива и Ярый. Она хотела показать им лягушку, поделиться своим открытием. Они точно не откажутся посмотреть на него! Крылатик же такой милый. Только вот они всё шли и шли, не останавливаясь, и уже ушли достаточно далеко от ученицы. Не подождали её, не обратили внимания на то, что она отстала.                    Льдинка с небольшой тревогой переводила взгляд с лягушки, которая смотрела на неё в ответ, на двух котов. Вскоре страх остаться одной победил, и Льдинка, кивнув на прощание лягушке, бросилась за старшими.                    — Подождите! Смотрите, там лягушка! — Крикнула им Льдинка.             Ива и Ярый обернулись. В их глазах так и читалось недоумение. Они будто бы только сейчас заметили, что ученица идёт не рядом с ними. Но Льдинка не обратила на это внимания. Ей хотелось показать им лягушку. Это точно улучшит мои отношения с ними!                    Однако когда она уже подходила к ним, сбавляя шаг, она заметила во взгляде Ярого колющую неприязнь. Эта эмоция ударила ученицу сильнее, чем если бы её укусила мощными челюстями гончая. Ива же старалась ей улыбнуться, но Льдинка видела, что в них читался лишь страх. Она наклонила голову набок.                    — Что-то не так? — Мяукнула Льдинка, всматриваясь в Иву и Ярого. Ярый, успев опередить мать Песчанки, начал:                    — Когда ты перестанешь лезть к этим тварям? — Ива закрыла глаза и напряглась, — Они ужасны. Разве ты не помнишь уроки травоведения? Они не только бесполезны, они ещё и ядовиты.                    — Просто они опасны, вот что мы хотим тебе сказать, — поспешила перебить в ответ Ива. Когда кот обернулся к ней и взглядом попросил объяснений, она посмотрела на него выразительным взором. Однако Льдинка уже с небольшим полустрахом, полувызовом вглядывалась в них. — Тебе не стоит к ним подходить. У них ядовитая кожа и некоторые коты, не знающие об этом, съедали их и после умирали, представляешь? Мы просто не хотим, чтобы по твоей глупости ты же и пострадала. Так ещё Рожь не сможет в случае чего тебя вылечить.                    — Мы хотим сказать, что они во всех смыслах противны, — зыркнул Ярый на Иву. — Всё, пошли, — он двинулся в глубину чащи быстрым шагом, Ива пошла за ним.                    — Постойте! Я не успеваю за вами, — кинулась за ними Льдинка. Лапы побаливали от частого перебирания лапками. Она была маленькой, и ей приходилось иногда во время их пути бежать за старшими. Ярый обернулся на неё.                    — Мы идём в своём темпе. Мы не виноваты, что ты отвлекаешься на посторонние вещи. В итоге приходиться тормозить и нам, и тебе. Просто шевели быстрее лапами. Можешь же, когда хочешь?                    Льдинка остановилась. Это стало последней каплей. Горло и грудь сжались со всей силой и ей стало тяжеловато дышать. Она поджала губы и прижала уши. Лапы чуть дали дрожь, но ученица вовремя уняла её. Не смей подавать слабость.             Ива остановилась, заметив эту перемену в ученице, и шлёпнула хвостом Ярого, чтобы тот тоже остановился. Когда двое старших уже смотрели на неё, Льдинка прошептала:                    — Да пошли вы.                    Она сразу же бросилась в другую сторону от той, куда они направлялись. Ученица прижала уши к голове, приготовившись к крикам Ивы. По крайней мере Льдинка думала, что Ива будет звать её, но этого не произошло. Ни Ярый, ни Ива не сказали ей и слова.                    Взгляд расфокусировался и в лапах началась тупая боль. Льдинка мотнула головой и рыкнула. Глаза опять стали лучше видеть, только вот лапы не перестали болеть.             Но надо бежать. Бежать подальше от всех них.                    Вскоре Льдинка перешла на шаг.                    Сама того не замечая, она привела себя к полусумрачной части леса. К тому самому заветному болотцу. На миг горечь и ком в горле исчезли. Хоть что-то хорошее за день. Заслышав впереди стрёкот кузнечиков, всплеск воды от плавающего окуня и, что было самым успокаивающим, кваканье лягушек, ученица еле-еле улыбнулась.                    Она вдохнула свежий воздух, с примесью запаха водоёма. Лёгкие ощущались сухими, полными пыли, и глоток этой свежести чуть успокоил Льдинку.                    Она двинулась медленным шагом к болотцу.                    Пройдя мимо величественных ив и кустиков клюквы, Льдинке открылся вид на маленький водоём. Его уж точно нельзя было сравнить с озером, но по красоте оно было в небесное количество раз лучше. Далеко стоящие друг от друга деревья на другой стороне водоёма создавали волшебное чувство у Льдинки. Она посмотрела наверх и улыбнулась. Там, далеко-далеко наверху, облака окрашивались во все цвета заката.                    Ученица поискала у кромки воды какое-нибудь местечко. Найдя подходящий для этого покрытый мхом булыжник, она подошла к нему и уселась, обвив белым хвостом с чёрным кончиком лапы.                    Рядом квакнула лягушка. Льдинка обернулась на звук и увидела сидящую ниже жабку. Горечь затуманила взгляд Льдинки, и лапы вновь задрожали. Только в этот раз ученица даже и не стала пытаться унять её. Она улеглась на камень, прижимая уши к голове.                    — Тебе хорошо, малыш. Тебе не надо каждый день просыпаться с мыслью, что тебя все ненавидят за то, что ты ведёшь себя так, как хочешь. Что даже если ты полностью изменишься, все всё равно будут видеть в тебе тебя прошлую. Тебе повезло стать такой, — Льдинка резко замолчала и вдохнула побольше воздуха в себя. Она нахмурилась и зашипела. — Пока я тут ною, вся моя жизнь рушится к Подземельной гвардии. Я ужасная, да? Я не должна оправдывать себя. Я должна лишь делать то, то скажут другие, да?                    В начале Льдинка почувствовала острое желание зарыться куда-нибудь и больше не появляться на этом свете. Но в следующее её начал охватывать гнев с горечью. Гнев, который она прятала все эти луны, стараясь не вымещать его на остальных котах. Гнев на весь этот свет и на всех этих котов.                    — Даже то, что я люблю — дерьмо. Если отбирать котов только по определённым качествам и характеристикам, которые имеются только у других учеников, то я окажусь на самом последнем месте. Я окажусь полным нулём во всём. И всё лишь из-за того, что мне не нравиться делать то, что делают остальные. Всего лишь из-за того, что я люблю то, чего не любят другие.             Льдинка услышала кваканье с другой стороны.                    Ученица взглянула туда. На неё пришли поглазеть две другие жабки, только вот одна из них пряталась под водой, а другая — в траве. Она кивнула им, и положила свою голову себе на лапы. Улыбаться новопришедшим не было сил — все мышцы были скованы.             В следующую секунду ей пришла в голову идея, не приходившая всё это время. От неё у Льдинки помутнело в глазах. Она произнесла её самым тихим шёпотом:                    — Я покажу им всем, что я из себя представляю. Мама будет гордиться мной.