Матрёшка

      Такаши славный мальчик. Так считала мама. В принципе Яна была с ней согласна, но только отчасти.       — Спасибо вам большое.       Располагающая улыбка на губах подростка, не по годам мудрого, умиляла Галину Суханову до желания стиснуть бедолагу в крепких материнских объятьях. Та против воли мягко улыбнулась и порадовалась, что положила в пакет с одеждой и игрушками еще и сладостей. Яна, наблюдающая эту картину, позволила себе закатить глаза. Ее родители почему-то велись на эти показательно невинные мальчишеские лица, не понимая, что перед ними вовсе не безобидные дети. Но тут уже следовало ругаться на себя, ведь именно Суханова покрывала брата, а вместе с ним и других мальчишек.       «Такие сами кого хочешь обидят, » — невесело думалось Яне, когда она глядела в спокойные глаза Мицуи. — «чего один Ханемия стоит.»       Но среди всех мелких бандитов Такаши все еще самый приятный. Поэтому девушка в целом была рада его видеть — выглядел он неплохо, в отличие от Вани, который пару дней назад опять пришел весь в свежих синяках. Радовало уже то, что без каких-то особо страшных ран; Мицуя же цвел — свежий, чистый, опрятный. Разительный контраст. Если бы еще не пепельные волосы, проколотое ухо и странно выбритые посередине брови — так вообще примерный мальчишка.       — Пожалуйста, Такаши, — сердце Галины не выдержало и она сцепила руки в замок, чтобы не позволить своей ладони опуститься на обесцвеченную макушку паренька. — Поужинай с нами, у нас сегодня карри. Мы на самом деле впервые его готовили, мне одна девочка из ресторана посоветовала купить эти плитки, пахнет очень даже неплохо, думаю, опыта у тебя больше, — женщина подмигнула, — так что жду твоего вердикта.       У Мицуи две младшие сестры и мама, которая берет на себя больше, чем может вынести. Он сам убирает, готовит, шьет. А еще неплохо учится, занимается внешкольной деятельностью — парень недавно стал главой клуба домоводства.       — С радостью! Спасибо за приглашение.       — Ну, расскажи, как дела в школе? — Галина спросила со всем возможным участием, ей и вправду было интересно. Судьбу практически всех мальчишек, как и Владислав, женщина принимала близко к сердцу. Конечно, она не могла вмешиваться с таким же упорством в жизни этих несчастных детей, воспитание не позволяло, но помогать они старались чем могли. — Ваня мне никогда ничего не рассказывает.       Яна смотрела на погрустневшую маму с невыразимой тоской, делая в голове заметку, настучать брату по башке. Расстраивать маму в их доме не смел никто.       — Все хорошо. — Подросток сжал в руках кружку с остывшим кофе, и опустил лавандовые глаза. — В клубе скоро соревнования, думаем подавать заявку на участие в показе среди средних школ.       — Ничего себе! — непритворно удивилась мама. И потом обернулась на дочь, кивая той: — Яна, накрой пока на стол, будь добра.

Лист заданий обновлен! Накройте на стол. Награда: благодушная мама, карманные деньги.

      — Да, мама, — Яна осторожно встала, откладывая от себя книжку и заправляя мешающую челку за уши. Последнее время настойчиво хотелось обрезать волосы покороче, под мальчика, а еще лучше — налысо. Чтобы наверняка.       У них была небольшая кухня, но ее в принципе хватало, когда не набивалось лишнего народу. К сожалению, всей семьей они очень редко ужинали: родители приходили поздно, Ваня ел какую-то гадость по дороге домой, Диане оставляли еду под слоем пленки в холодильнике, а Яна из-за курсов и забитого графика стала есть очень редко, чаще удавалось перехватить что-то в школе. В этом, конечно, находились и плюсы — она немного похудела. Не то, чтобы это было заметно, основной вес не ушел, Суханова не стала выглядеть как модель из японского глянцевого журнала. Но чувствовала Яна себя определенно лучше. Из минусов только излишняя забота мамы, которая настойчиво рекомендовала дочери сходить к врачу «на всякий случай». К чести Галины стоит сказать, что за здоровьем своих детей она следила крайне чутко и планово они все посещали и педиатра, и стоматолога. Но уязвленная замечанием интернет-бойфренда о своем весе больше, чем хотела бы показывать, все-таки девушка действительно старалась похудеть. Она даже занималась в комнате нехитрым спортом — приседала и качала пресс. Мышцы подобрались и теперь местами жирок не выделялся уж совсем откровенно на руках, животе и бедрах.       Помимо не активных физических нагрузок, Яна старалась есть поменьше сладкого и мучного, тщательнее следила за внешностью. Хоть в школе и не одобряли, но она красилась — ногти на руках и ногах, немного подводила глаза коричневым карандашом. А когда ходила гулять с Джейд так и вообще не стеснялась ярких оттенков теней или сочной помады. Мама над ней только хихикала, а вот папа начал переживать. В этом даже было что-то смешное — он так подгонял Шиничиро к идее брака, но явно не хотел, чтобы старшая дочь покидала родное гнездо. В его глазах она навсегда останется маленькой девочкой: эта отеческая любовь согревала.       Но у Яны есть мощный союзник — лучшая подруга. Она не бросила Суханову в беде, та плакала, утыкаясь ей в плечо, не сдержав чувств от обиды. Все-таки невыразимо больно, когда тебя считают некрасивой. Пусть это и слова кого-то далекого — все равно.       А ее парень действительно написал, что она — толстая. Яна встречалась с ним недолго, скорее просто общались по сети, увлеченные общим делом, а потом слова стали более личными и как-то… Дошло до того, что она бесхитростно все выложила, фотографию только постеснялась отправить — у нее не было каких-то особо ярких, таких, которые бы хотелось показать мальчику.       Американка искренне помогала своим участием и знаниями — делилась журналами, советами. Сама Джейд очень яркая и уверенная в себе, для нее проблемы Сухановой — странные, но немного милые. Потому что для самой Бирн красивее Яны девушек не было. Не столько из-за ее внешности, скорее даже вовсе не из-за нее: просто потому что она комфортная и забавная. Но, конечно, Яна не верила ни единому слову похвалы от близких людей, они до нее не долетали, оседая где-то на мочках ушей.       — И все же, Такаши, ты такой молодец! Твои девушки тобой наверняка гордятся. — Мама послала очередной ласковый прищур в светлую макушку. — Как дела у сестер?       — Все хорошо, — Мицуя вежливо улыбнулся, прикрывая глаза.       Яна гремела тарелками, мягко ставя те рядом с пузатой горячей кастрюлей. Заметив, что бокал у их гостя опустел, девушка ловко подцепила его.       — Ты будешь еще кофе? Или, может, чаю?       — А, — Такаши, судя по всему, почувствовал себя неловко, окруженный таким вниманием, — кофе, пожалуйста.       Но хотя бы не отказывался от всего, как Кейске, вредничая.       — Твоя мама не перерабатывает? — Снова запереживала Галина.       — Мам, прекрати давить, ему неловко, — бросив через плечо на русском эту незамысловатую фразу, Яна завела кофеварку: насыпала свежий кофе в фильтр. Запах жареных зерен расслаблял.       — Ну мне ведь интересно! — возмутилась мама.— И, Яна, невежливо говорить на другом языке, когда его понимают не все присутствующие.       Яна закатила глаза к белому потолку, пользуясь тем, что мама этого не заметит. Соблюдать этикет при мальчишке хулигане, ее мать просто неисправима!       — Прошу прощения, — немного ёрничая, протянула она. И перевела тему на более насущную: — Диану заберет папа с балета?       — Да, сейчас не конец месяца и работы немного, Влад обещал приехать пораньше. А Ванюша где?       — Он у Шиничиро-сана зависает. Как обычно: копается в байках, грязный и счастливый. Хрюндель.       Под назойливый писк кофеварки Яна накладывала по тарелкам рис и карри, от которого очень ароматно пахло травами. Сегодня у них самое простое блюдо, какое можно представить, — всего-то закинуть кубики со специями к мясу с морковью. Испортить это попросту невозможно. А рис варился в рисоварке, но еще чуть-чуть и Яну начнет тошнить от одного его вида. Очень хотелось гречки, а еще лучше перловки с тушенкой. А вообще, надо будет сходить в кафешку мамы Джейд и там поесть какой-нибудь вкусный торт или мороженное, а может и вовсе бинсу. У Яны была карточка, которая позволяла заказывать с корпоративной скидкой, она часто забегала туда пообщаться с подрабатывающей подругой и посидеть в тишине, покопаться в настройках Синестезии. Конечно, именно это место повинно в медленном прогрессе ее похудения, но отказать себе девушка попросту не могла. Должна же и у нее быть своя личная жизнь, в которой нет места быту и младшим? Вот и Яна так считала, поэтому с удовольствием после школы или перед курсами заходила на чашку ароматного латте и пару сэндвичей.       — Такаши, — мама снова напала с разговорами на подростка, который невольно вздрогнул, потирая рукой затылок, — у меня к тебе будет просьба. Выполнишь?       — Постараюсь сделать все, что в моих силах, Галина-сан.       — Знаешь, — мягко начала она, — у нас пылится старый оверлок, может ты его заберешь? Я им не пользуюсь, а Яне больше нравится со всякими железками возиться. А ведь в детстве, — нотки укора прорезались в ее приятном высоком голосе, — она так красиво вышивала.       — Ну уж извини, — пожав плечами, Яна подхватила тарелки и опустила их перед мамой и Мицуей. Немного повозившись, поставила и два стакана кофе: себе и другу брата. Где-то сбоку мигнуло синее синестезическое окно, оповещая о выдаче награды. — Нитки и иголки явно не мое. Леди с меня так себе.       Мама только рассмеялась на ее шутку.       — И еще, может ты сделаешь Яне платье, Такаши? Ваня мне показывал куртку, которую ты ему сшил, очень хорошая работа! Швы один к одному — ровные. Делал на совесть. Конечно, труд мы оплатим.       — Мам, — ошарашенная, Яна встревоженно смотрела на свою мать, — Ты чего, зачем мне платье…       — Ну как же, зачем, у тебя же скоро выпуск из музыкальной школы, а там и концерт. Тем более, что я говорила с мамой Джейд, у вас совместное выступление, а она будет в платье. Ты же не пойдешь в джинсах и футболке?       На самом деле именно так она пойти и хотела. Ну или в школьной форме. Конечно, все равно пришлось бы влезать в официальную одежду, но помечтать-то ей можно было?       — Я не могу, — слегка севшим голосом отозвался мальчик, — это слишком дорогая вещь, Галина-сан. Да и платья я никогда не шил, извините.       Яна с жалостью глядела на него из-под ресниц. Более неловкой ситуацию трудно представить. У Такаши нет своей швейной машинки, он шил в школе. И хоть подросток руководил клубом домоводства, там в основном все его члены занимались пошивом и ремонтом формы для их босодзоку. Мицуя рано начал шить, естественно по большой нужде, даже сделал мальчишкам по комплекту, когда их было всего семеро. Право слово, не мог же он каждому лично отшивать и штаны, и куртки? А в драках это добро еще и рвалось, пачкалось, портилось. Иногда безвозвратно.       Вот и ходил целый клуб девчонок, готовых ради симпатичного личика капитана второго отряда практически на все, под полным его контролем. Яна, которая хоть и не видела, но обладая богатой фантазией, могла себе представить эту картину, — умирала со смеху. Как же надо восхищаться мальчишкой, чтобы штопать и шить для его дружков? Причем добровольно? Абсурд!       Но оверлок, как и машинка, у них действительно были. Правда под таким слоем пыли, что найти их в чулане — задача нетривиальная. Практически очередной квест с наградой в шестьсот иен.       — Нам он не нужен. На самом деле, я думала его выбросить, только место занимает, а тебе пригодится.       — Не стесняйся, — поддержала маму Яна, — она правда выбросит, если ты не заберешь. Если хочешь, то Ваня поможет тебе донести вещи до дома. Вы можете вместе от магазина Шиничиро-сана пойти, не думаю, что он откажет.       — Спасибо, но это как-то… — Все еще отчаянно смущенный ситуацией, Мицуя покраснел. — Слишком много. Нам и так неловко, что вы столько для нас делаете…       — Да будет тебе, — махнув рукой, Галина отпила остывший чай, — Диана все равно быстро растет, а игрушки уже девать некуда. А твоим сестрам радость.       — Мы очень признательны…       Каждый раз, когда он благодарил так, чуть склоняя голову и пряча горечь в глазах — у Яны сердце сжималось. Семья Мицуи жила очень бедно. Его матери дорого обходилось образование сына. Поднимать троих маленьких детей — непосильная ноша для одинокой женщины.       — Всегда пожалуйста. — Галина все-таки не сдержалась и накрыла своей ладонью запястье подростка, поддерживая. — Ты не должен стесняться, Такаши, твоя мама – большая молодец! Она очень старается, а ты сам — просто чудесный сын. Я бы так хотела, чтобы Ваня брал пример именно с тебя. Но он весь в отца, такой же бедовый.       — Что вы, — засмущавшись окончательно, Мицуя уткнулся глазами в тарелку.       — Я пока поищу оверлок, а вы ужинайте, Такаши, не стесняйся, кушай на здоровье. Яна, потом помой посуду, хорошо?

Лист заданий обновлен! Помойте посуду. Уберите со стола. Награда: благодушная мама, карманные деньги.

      Галина вспорхнула изо стола, чтобы не смущать мальчика еще больше. Такаши вяло ковырялся в рисе, мыслями пребывая явно не здесь. Девушка, смерив того быстрым взглядом, неторопливо потягивала кофе. Без сахара он горчил, но она уже привыкла, ничего, у Джейд попросит карамельного сиропа и побольше. Из-за двери раздался легкий шум — мама добралась до забитого чуланчика, в котором проще ногу сломать, чем что-то найти. Они даже не наводили там порядок, несмотря на все бурчание отца. Перекладывать один хлам с места на место — это не уборка, а выкинуть жалко.       — Не переживай, — Яна старалась подобрать слова, — это тебя ни к чему не обязывает.       С уходом Галины Мицуя почувствовал себя гораздо свободнее, поэтому больше не отводил глаза и смотрел прямо, когда к нему обращались. Да и плечи невольно расправил, подбородок задрал. Яна понимала, что если бы у него был выбор — он бы ни за что не принял их помощь, под каким бы предлогом она не была подана. Слишком гордый он для такого. Но соглашался не ради себя — ради сестер и матери. А сейчас мама Яны покусилась на святое — его самого и его непосредственные желания. Все-таки оверлок нужен именно ему.       — И все же я не могу принять такую дорогую вещь, Яна-чан. — Вымученно выдавленную улыбку он запил горьким кофе.       Она понимала. Поэтому не лезла с советами, уговорами и распросами. Практически ни к одному из них. Единственный проблемный подросток, который правда ее волновал до икоты — Ваня. Остальные мальчики — все-таки ей чужие, так почему она должна переживать и о них тоже?       — Добавки? — спросила Яна, даже не смотря в сторону Мицуи. Пока он ел, она достала книгу, которую практически дочитала — тоненький рассказ Стейнбека — и неторопливо переворачивала страницу за страницей.       — Не нужно.       По тарелке было размазано содержимое и тщательно выбрана морковь. Яна хмыкнула.       — Аллергия? — кивнув на оранжевые крупные кусочки, девушка склонила голову к плечу.       — Нет, просто не нравится. — По тонким губам Мицуи зазмеилась улыбка. Она немного насторожила, но Суханова решила не придавать значения таким мелочам.       — Мгм, — Яна сдержала комментарий, который так и просился наружу, но парень явно все понял без слов.       — Если ты хотела платье, могла бы просто попросить, тебе бы я не отказал, Яна-чан.       Оторвав глаза от ровных строчек текста, Суханова смотрела на хитро сощуревшегося подростка. Он вмиг прекратил быть тем стеснительным, тихо сидящем на чужой кухне мальчишкой. Уверенная поза, нахально брошенные слова — и вот как этому многоликому верить? И что это вообще за дешёвые трюки?       — Так значит, сошьешь?       Пусть Яне и не нужна очередная тряпка на один раз, но просто дать денег — их семью не поймут. Еще и обидятся. А тут работа, время и труд, которые должны быть оплачены.       — Смотря сколько ты мне заплатишь, с твоей матери и отца я денег не возьму, — предупредил он, серьезно вглядываясь в лицо девушки.       Значит деньги ему все-таки нужны. Ожидаемо.       — Хорошо, — Яна давила в себе улыбку. Ох уж эти подростковые принципы: Мицуя не в том положении, чтобы капризничать и ставить условия, но то, как он это сделал, даже мило. Мальчик, помнящий доброту. — Тогда давай десять тысяч иен за работу? Мне бы хотелось красивое светло-голубое платье с подкладом, ниже колена и кружевом на лифе. Или вышивкой. Справишься? Все материалы я оплачу. Но нужно к середине февраля, у нас в двадцатых числах уже концерт.       Она говорила легко, стараясь не смотреть на Мицую, чтобы не смущать ни его, ни себя.       — С вышивкой только за пятнадцать. И, — тон голоса стал шутящим, — билет. Хотелось бы поглядеть на тебя в платье, которое я сошью.       — Идет, — тряхнув головой, Яна подняла руку для рукопожатия. Ее ладонь крепко сжали мальчишеские пальцы. — И оверлок забери, если не себе, то хотя бы на помойку вынеси. А вообще, я бы хотела за такие деньги красивую обработку края, а не зигзаг по кантику.       — Обижаешь, работа будет в лучшем виде. Так когда идем делать мерки? — ангельское лицо и добродушная улыбка заставили ладони девушки вмиг вспотеть. Рука, непроизвольно дернутая на себя, так и осталась в стальном захвате.       Мерки.       Это что получается, этот вот мальчишка, будет стоять с сантиметром и записывать ее обхваты? Нет. Нет-нет-нет! Она не согласна, платье ей уже не нужно, а доброта обернулась очередной ловушкой!..       — Яна-чан, не стесняйся, это же как у врача, — ехидно добавил Такаши, отпуская ее руку и пряча насмешку в стакане с кофе. — Я никому не скажу, честное слово.       Суханова со стоном спрятала лицо во влажных от волнения ладонях под тихий смех Мицуи. Это же просто невыносимо!