Матрёшка

      — Ну Яна, ну помоги мне с этим заданием, ну пожалуйста…       — Диана, ты переводишь тему, — сестра, опустив голову в пол, молчала. Яна, с укором в голосе, продолжила: — Почему ты не помыла посуду, ты же мне обещала.       — Я не успела…       Диана бесила. Очень сильно.       Яна изо всех сил старалась держать себя в руках, но с самого начала день не задался. Сперва она проспала из-за того, что сестра отключила будильник, потом ничего абсолютно не успела утром сделать, везде опоздала, в школе отчитали просто потому что у учителя, видимо, настроение было еще хуже, и он решил отыграться на бедной Яне. И как апофеоз: ее ждала гора дел по дому и уроки на завтра. А йогурт, который Суханова оставила себе, был нагло съеден — кем — неизвестно. Ведь каждый член семьи на ненавязчивый вопрос отпирается и с честными-пречестными глазами говорит «это не я».       Диана, которая уже немного помогала по дому, обещала помочь ей с посудой. Сверх этого от нее не требовалось, хотя бы пара тарелок и три стакана.       — Диана, — медленно начала Яна, выдыхая сквозь зубы и стискивая руки в кулаки за спиной, стараясь справиться с гневом, — чем таким важным ты была занята?       — Я рисовала для Баджи котика, которого мы видели в окно.       — Почему это нельзя было сделать потом?       — А почему нельзя посуду помыть потом? — Зеленые глаза на мокром месте с вызовом смотрели на Яну.       Суханова, потеряв дар речи, добрую минуту не могла понять, как ей реагировать на слова младшей сестры.       — Потому что потом придет папа, который будет ругаться уже на нас обеих, Диана, за то, что дома не убрано. У тебя было достаточно времени, чтобы сделать свою часть домашних дел.       В семье на маленькой Диане практически не висело никаких обязанностей, только номинально, чтобы приучать ребенка к труду. Все, что требовали родители от нее — хорошо учиться и помогать Яне. С последним она справлялась не очень, но местами трогательно старалась.       А вот от Яны — требовали. Со временем стало нормальным, что за большей частью комнат в доме и порядком в них следила старшая дочь. На ней полностью лежали кухня, зал, ванная, их с Дианой комната. Стиркой тоже занималась она же. Готовить Яне не нравилось, но по необходимости приходилось. И все, о чем сейчас Суханова могла мечтать — посидеть немного в комнате и успокоиться, дать себе подышать в свое удовольствие. Поиграть в какую-нибудь игрушку, почитать книгу, помучить гитару — но нет. Сейчас она будет делать работу по дому, а потом готовиться к контрольной. И останется свободного времени исключительно на сон.       — Ты меня подвела, — Яна строго смотрела в темно-русую макушку сестры. — Иди в комнату и садись делай свои уроки.       — Но ты ведь поможешь мне с заданием по математике? — дрожащим голосом попросила Диана.       Один протяжный вздох спустя, Яна все-таки нашла силы в согласии мотнуть головой. Сестра, пробежав мимо, подозрительно вхлипнула. Через какое-то время, из комнаты раздался плач.       Со стоном опустившись на стул и запустив руки в волосы, девушка сама чувствовала как к горлу подступают горячие слезы.       Это просто невыносимо. Первые капли с щек звонко упали на столешницу. Она устала. И сейчас меньшее, на что способна — успокаивать сестру, когда самой до того тошно, что хочется свернуться в клубочек под одеялом и плакать-плакать-плакать. И чтобы ее никто не трогал — просто оставьте ее наедине с собой, хотя бы ненадолго. Долгие несколько минут, Яна пыталась взять себя в руки, утирая лицо воротом футболки и глубоко выдыхая через рот.

Лист заданий обновлен! Помойте посуду. Помогите Диане с уроками. Помиритесь с Дианой. Награда: опыт, улучшение отношений с Дианой.

      Перед глазами как обычно прошла рябь, показывая стройные ровные строчки новых заданий в ее журнале. Это немного отрезвило, но отчего-то стало только горше.       Легонько постучав, Яна зашла, тихо прикрывая за собой дверь.       — Уйди, — красное, опухшее от слез лицо младшей сестры было откровенно страшненьким. — Уходи! Меня никто не любит! Я никому не нужна! Ни тебе, ни маме!       — Диана, — тяжело вздохнув, Яна села на скрипнувшую кровать, опуская ладонь на дрожащую девочку, — это не так. Мы все тебя очень любим.       — А я вас всех ненавижу! — крикнула она, и, сразу же испугавшись своих слов, еще сильнее заплакала, пряча лицо в подушке.       Монотонно похлопывая по острым лопаткам, Яна пыталась сообразить, как они до этого докатились. С сестрой никогда не было легко, в первую очередь из-за собственных чувств: ревность, зависть, обида. Она любила своих младших, очень сильно, но это вовсе не значило, что ей бы не хотелось тоже получать от родителей чуточку больше внимания и любви. До рождения Дианы на нее с горем пополам как-то хватало времени, но после — стало роскошью. Яна никогда и никого не винила. Она все понимала. Родители тоже все понимали. Девушка знала, что они стараются ради них. Тратят свое время, силы для того, чтобы их дети жили в достатке, чтобы могли гордиться своими мамой и папой. И вполне логично, что от них тоже ждут каких-то жертв, успехов. Хотят видеть окупаемость своих трудов. Но пока что среди них троих большим пожертвовала только Яна.       Иногда, когда оставалось время подумать о своем, Яна с несоизмеримой печалью осознавала: Диана в доме Солнце, а все остальные — планеты, которые вокруг нее вращаются. Ревность, незаметная, но оттого не менее противная, обжигала.       — Покажешь мне котика, которого ты нарисовала для Кейске?       Сестра не ответила, только повозила головой по подушке из стороны в сторону, как бы говоря «нет».       — А с уроками тебе помощь нужна? — упрямо попробовав еще раз, спросила она.       — Нет. — Глухо откликнулась Диана. — Ничего мне не нужно, уйди.       — Давай мириться.       — Не хочу.       — Я вчера думала сходить купить мороженое, — решив сменить тактику, вкрадчиво начала Яна, — или лучше те рыбки? С бобовой пастой внутри.       Сопение стало чуточку тише.       — Рыбки… — Оторвав голову от подушки, Диана села, утирая глаза. — Они вкуснее.       — Давай сходим и купим на всех? Что скажешь?       Сестра не ответила, только пребольно вцепилась острыми пальчиками в бока, неуклюже обнимая. Яна, вздохнув, накрыла ее своими мягкими руками.       — Прости, что наругала, — проглотив внутри гордость, которая мешала сказать такие нужные ребенку слова, она нежно погладила сестру по спине.       — И меня тоже прости, — провыв куда-то ей в подмышку, Диана прижалась крепче, — я тебя не ненавижу. Извини, пожалуйста…       — Угу, прощаю.       Им всем сейчас тяжело. Особенно Диане, которая не осознает себя как русскую, но при этом ее все вокруг таковой считают. Она не знала другой жизни, но в обществе детей, которые поголовно отличаются — не принимали.       И даже друзей, какие, например, практически сразу появились у Вани, у Дианы не завелось.       Но у нее была самая лучшая в мире старшая сестра, которая всегда будет на ее стороне, у нее был старший брат, который ни за что не даст в обиду. И этого хватало.       Умывшись и взбодрившись, они обе вышли из дома на улицу, где уже пахло долгожданной прохладой. Все лето стояла жара и за ней пришел сезон дождей. И следом — осень. Пожалуй, из всех времен года, которыми японцы так гордились, Яне больше всего нравилась именно осень. В сентябре проводились любования луной, а в октябре цвёл ликорис. Она уже ждала ноября, чтобы по утрам гулять по стадиону Мэйдзи Дзингу Гаен, где растут деревья гинкго. Светло-зеленая, сочная листва сменялась желтой, а сами листочки напоминали собой множество маленьких вееров, которые красиво падали, кружась вокруг своей оси. Зрелище действительно было сказочным. На улицах начинали продавать сезонные блюда, полки магазинов просто ломились под каштанами, грушами, виноградом и сладкой хурмой. Чем не повод для радости?       Диана, сидя дома на кухне, упоенно грызла хрустящий золотистый бочок тайяки. Время от времени она отвлекалась от выедания сладкой начинки и загадывала слова, которые Яна угадывала. Перед ней лежали тетрадки и учебник, ждущие, когда старшая сестра освободится.       Последняя тарелка наконец-то встала в шкаф, кружки ровными рядами выстроились на полке, а приборы сошли на полотенце. Счастливо выдохнув — сегодня не будет скандала, хотя бы по поводу «хлевуара» — Суханова опустилась напротив маленькой сестры.       — Ну давай, показывай, в чем у тебя возникли трудности?

Сборка «Учебная» Активный навык Анализ ур. 10 Активный навык Языки ур. 12 Активный навык Чистописание ур. 7 Активный навык Дипломатия ур. 8 Активный навык Математика ур. 14 Активный навык Вежливость ур. 12 Пассивный навык Внимательность ур. 15 Пассивный навык Проницательность ур. 7 Пассивный навык Своя девчонка ур. 10

      Яна была более, чем просто хороша в математике. Ей вообще нравились те дисциплины, где все логично построено на взаимосвязях, что поддавалось объяснению, если немного подумать. Потому что точные науки упрощали жизнь, подгоняли ее под какой-то стандарт и давали простые ответы на сложные вопросы. Так что помочь сестре первоклашке — даже не смешно. Пару дней назад она решала для Шиничиро интегралы, попутно пытаясь научить его делать это самостоятельно.       — Вот это задание.       На Яну с тетрадного листочка весело смотрели двузначные примеры на вычитание и сложение. Между бровей у девушки пролегла морщинка.       — Ты ведь недавно написала тест на отлично по этой теме.       — Я уже забыла.       Вглядываясь в Дианины глаза, которая смотрела куда угодно, но не на нее, Яна тяжело вздохнула. Бросив мимолетный взгляд на стройный ряд букв и чисел над головой сестры, Суханова пыталась сообразить — и как ей реагировать?

Диана Суханова Уровень: 8 Здоровье: 20 (+0) Сила: 8 (-1) Ловкость: 10 (+0) Телосложение: 10 (+0) Интеллект: 9 (-1) Мудрость: 7 (-2) Харизма: 12 (+1)

      Все было в полном порядке, так же, как и месяц назад. Показатель интеллекта в абсолютной норме, такой же, даже ниже, был у большинства детей ее возраста.       — Диана, у тебя что-то случилось?       Вопрос, который уронила Яна, упал на плечи ребенка тяжелой дробью.       — Ты ведь знаешь, что можешь со мной поговорить, правда? Что-то в школе произошло?       На бумажные листы упали капельки слез, размазывая чернила.       — Почему я гайдзин? — Большие зеленые глаза жалобно смотрели на Яну, словно бы умоляя ту как-то помочь, что-то сделать. Исправить невозможное.       Ксенофобия. Притеснения. Травля. Дети по своей сути склонны к тому, чтобы создавать группы, они объединяются по интересам и безжалостно вытесняют тех, кто отличается. Ребенок с плохим зрением становится очкариком, с высоким ростом — дылдой, с дислексией — дураком, с акцентом — чужим. Но если «очкариков» и «дураков» в семьях скорее всего не обсуждают за ужином, то «понаехавшие» — уже другое дело. И в таких выражениях, которые многим детям слышать не стоит. Именно взрослые разговоры на кухне становятся причиной мучений тысяч детей другой, отличной внешности, которых травят одноклассники. Дети лишь повторяют за взрослыми, не всегда вкладывая в слова истинный смысл.       Злость и беспомощность душили. Потому что Яна сама ощущала на себе давление. Разница лишь в том, что она могла его игнорировать, не обращать внимания, легче отнестись. А как ей сейчас объяснить маленькой девочке, которая не заслужила и толики жестокости, что это будет продолжаться всю жизнь? Старшая сестра — не родители, у нее нет права пойти в школу, чтобы решать этот вопрос там. А даже если мама и обратится — кто послушает? Директор? Учителя? Ну покивают они с сочувствующим видом и что? Проблему это не решит, а может и усугубит.       Диана добрая девочка. Ответить обидчикам как Ваня — она просто не способна.       — Почему?..       — Диана, — Яна начала осторожно подбирать слова, — тебя обижают в школе из-за этого?       — Они сказали, что я уродина! И что семья у нас плохая! И что мы — должны уехать домой! Но ведь наш дом тут, Яна…       Рыдания вырвались из маленького тела, которое била крупная дрожь. Суханова ощутила подступающую к горлу тошноту. Осторожно встав и приблизившись к сестре, Яна ее обняла.       — Тш-ш-ш, тише, — в панике перебрав в голове все варианты, она не придумала ничего лучше, чем сказать: — нашла кого слушать. Диана, разве ты сама не знаешь, что ты самая-самая красивая девочка? Тебе ведь это не только мы говорим, но и Эмма, и мальчики, верно? А семья, если они такие вещи говорят, у них самих плохая.       — Ты это говоришь, потому что сестра, — Диана прижалась крепче — невольно мелькнула мысль, что кофту придется застирывать этим же вечером от соплей.       Яна тяжело вздохнула, пробегаясь глазами по листу сборки и радуясь, что ничего не меняла со школы — навык Дипломатии очень и очень кстати!       — Я это говорю, потому что со стороны виднее, — погладив успокаивающе по голове ребенка, Яна судорожно соображала, чтобы ей еще сказать убедительного. — И семья у нас точно получше, чем у тех, кто тебе такую глупость сказал. Диана, ты же такая умная, так почему веришь каким-то дуракам?       — И ничего я не верю…       — Не я сейчас захлебнусь соплями. Пошли, — Яна легко потянула сестру за запястья, — тебе надо умыться. И вообще, нашла кого слушать! Диана, я уверена, что многие девочки тебе просто завидуют, понимаешь? Поэтому и говорят всякие гадости.       Щелкнув выключателем и подтолкнув сестру к умывальнику с зеркалом, Яна опершись на дверной косяк следила за ней краем глаза, чтобы не навернулась. Под шум воды и думалось почему-то лучше.       — Но мне так обидно, Ян. — Прижимая маленькие и холодные ладошки к горячему лицу, прошептала Диана. — Хару-чан говорит, что я уродина, все девочки в классе ее слушают. А Аой-кун сказал, что его папа сказал, что наш папа мафиози.       Ну, папа Аоя был недалек от истины.       — Глу-по-сти! — по слогам четко проронила Яна. — Папа у нас самый-самый замечательный, а ты — самая красивая. Иди сюда.       Промокнув влажное лицо сестры махровым полотенцем, Суханова присела на корточки, заглядывая в глаза младшей.       — Когда придешь в школу и если кто-то хоть слово лишнее тебе скажет — говори, что твой старший брат сильный и очень тебя любит. И поэтому хочет пообщаться с каждым, кто будет тебя задирать. А у брата есть друзья с байками. Хорошо?       Должна же хоть на что-то полезное сгодиться Ванина банда?!