Матрёшка

      Яна зябко куталась в честно отвоеванный у Шиничиро плед, пряча добрую половину лица в складках ткани. Девушка не до конца понимала, как до этого дошло: свою новогоднюю ночь она проводит не дома, в кругу семьи, а тут. В S.S MOTOR, даже не в теплой постели. Грустно ли ей от этого? Однозначно. Но причиной невзгод как всегда был Ваня. Он со своими дружками поехал к морю, встречать рассвет. А отец, который считал, что сын сейчас вместе с дочерью сидит в магазине-мастерской, не понял, если бы Яна вернулась одна. Сразу вылезли бы неудобные вопросы, которые неизбежно привели к трепке для Вани. Вот она и сидела, имитируя статую Хатико. Ей еще повезло: Шиничиро согласился ее впустить, а так — куда бы она пошла?       — Ну, с Новым годом, получается? — неуверенно сказал уже даже не парень — мужчина.       Шутка ли, ему через полгода двадцать пять. Правда, со своих двадцати он практически не изменился, только курить стал немного меньше. Ну и пара девушек у него всё-таки отметилась. Одну из бывших Сано Яна знала: это была дочка партнера отца, миловидная казашка. Асель, хохотушка и педагог по образованию, честно подосланная Владиславом Сухановым скрасить Шиничиро вечер, Яне понравилась. Наблюдать за непродолжительными отношениями этих двоих ей понравилось еще больше. Все было чем-то похоже на кино, такое же карикатурно-стандартное, а оттого и занимательное.       — Ага, — кутаясь сильнее, недружелюбно пробормотала Яна.       А ведь ей тоже уже немало лет. Весной будет переходить в выпускной класс старшей школы. Только вот у нее на личном фронте все было отвратительно. Иногда Яне казалось, что над ней висит злой рок: японцы по натуре своей очень скромные, редко у кого хватало смелости подойти к ней. Но вот те, кто собирался с силами — они были какими-то странными, совсем не во вкусе Яны. Даже пара одноклассников ей признавались, но — не то. Отношения на расстоянии с французским студентом тоже не прошли испытания на прочность, оборвавшись спустя пару месяцев. Грустить долго при всем желании не получалось, поэтому Суханова относилась к пережитому как к бонусной прокачке. За каждые социальные взаимодействия, которые случались с ней крайне редко, Синестезия в сознании девушки отсыпала щедрой рукой очки опыта. И пусть это все было вывертом ее извращённого мироощущения — все равно приятно.       — Чай будешь? — Шиничиро хмыкнул: уже привык к этой семейке, их своеобразной прямолинейной и грубой манере общения.       — А энергетик есть? — обреченно вздохнув, девушка практически больными глазами смотрела на Сано. Тот лишь улыбнулся. — Меня рубит — сил нет.       — Последний выпил Рюгуджи в свою смену, так что извини.       Кен в магазине Шиничиро прописался надежнее, чем сам владелец. В свободное от школы время он помогал за символическую зарплату. Были на счету еще пара механиков, естественно, практически мальчишки. Бизнес Сано все-таки расширил и помимо байков они и машины чинили, не все, но если клиент был готов подождать нужных запчастей — то брались практически за любую работу.       — Ну и отлично, тогда Ване придется надсаживать спину и тащить мое спящее тело на своем горбу, — мстительно усмехнувшись, Яна зло сощурилась в сторону входной двери. Шиничиро рассмеялся и вытер руки о полотенце.       Угроза была очень даже реальной. Росту в Яне в ее практически семнадцать — метр и шестьдесят девять сантиметров, а вес колеблется в районе шестидесяти пяти килограмм. В Ване, который рос высоким, но тощим — гораздо меньше. Нет, у него, конечно, был шанс, но потребовался бы страховщик, кто-то комплекции и силы Кена. Проверено на Эмме — тягловая мощность у Рюгуджи достаточно большая. А какие-то двадцать килограмм разницы — да кого они волнуют, правда?       Яну волновали, как бы она ни старалась показывать обратное. Потому что именно ее вес стал последней точкой в недоотношениях с кибер-парнем. Она попросту не выдержала и высказала все, что думает о нем и его придирках. Ему, видите ли, показалось, что ей надо похудеть. Да он даже ее фото не видел! Но нет, ведь шестьдесят — это уже так много! И она, как последняя дура, правда худела! Яна поражалась тому, как некоторые мужчины, не нюхавшие, видимо, женщин, размышляли об их «пригодности» для отношений, исключительно исходя из внешних параметров и навыков ведения быта. А как же душа? Ум, наконец?!       — Когда они приедут, — душераздирающе зевнув, Суханова бросила взгляд на настенные часы. — Уже пять утра.       Только-только начинался 2005 год. И начинался отвратительно.       — Думаю, что скоро, все-таки гречневая лапша сама себя не съест. Эмма готовила, — с затаенной гордостью сообщил ей Шиничиро.       — Ты хочешь сказать, что мне придется еще и ждать, пока все поедят?       — Ну, наверное? — Сано правда поражался тому, как Яна не стеснялась высказывать и показывать недовольство. Она была как открытая книга. Впрочем, Иван точно такой же, если не хуже.       — Аргх!       — Аха-ха-ха, Яна-чан, сколько бы времени ни прошло, ты не меняешься.       — Это тонкий намек на то, что жизнь в Японии не сделала из меня японку? — приподняв бровь, девушка с сомнением посмотрела на собеседника. Шиничиро расслабленно сидел на подобии замасленной циновки, с удовольствием копаясь в очередном байке.       — Ну, оно и к лучшему. Тебя это не портит.       — Вау, — пряча зевок в жестком пледе, Яна поджала ноги к груди, — это что, комплимент?       — Может быть.       Тишина продлилась недолго.       — У них все так серьезно?       — Я все ждал, когда ты спросишь.       — Это не ответ, Шиничиро-сан.       — Думаю, что тебе и не надо его знать, Яна-чан. Иван же тебе явно все рассказывает. Даже то, что не следует.       — Я просто беспокоюсь, — поймав серьезный взгляд темных глаз, Суханова поежилась, — Ваня хороший.       — Ты просто не видела, как этот «хороший» людям зубы выбивает, — сурово подметил он.       — Зато я видела, как Манджиро-кун ломает носы, — не осталась в долгу Яна.       Оба синхронно тяжело вздохнули. Пожалуй, проблемные младшие — общая беда.       Яна надеялась, что хотя бы праздник они наконец-то проведут без вездесущих «Свастонов». Она уже молчала о том, что, как и отец, не могла одобрить выбор символики, но кто бы ее слушал? Ведь что ты, Яна! Ты просто не понимаешь, узко мыслишь!       Да, в отличие от отца, она осознавала, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Ведь для японца свастика не то же самое, что для европейца или русского. Символика «солнца» была практически везде от Китая до Кореи — буддисткие храмы и статуи Будды не исключение. А название мальчишеского босодзоку сразу становилось логичным, ведь его главой выступал Сано Манджиро — Мандзи. В каком-то роде все эти отсылки на события своей культуры и истории поражали Яну глубиной, которой не ожидаешь от мальчишек. И оттого только грустнее было понимать, насколько же они разные, сколько тонкостей, которые хоть всю жизнь живи — ты не познаешь. Людское благоговение так легко преобразовать в страх — удивительно. Символ, который проник во все культуры, использовался повсеместно, а сейчас больше похож на черное клеймо в головах одних, но остается процветанием и благодатью у других. И как бы Владислав Суханов не плевался, он ничего не сможет поделать с тем, что в Японии свастика — символ счастья и цикличности времени.       Но злить отца себе дороже. Договорились на том, что он это позорище будет носить подальше от дома и при надобности зашивать все сам или просить Такаши.       В синтоистский храм, следуя японским традициям, их семья не ходила. Иногда Ваня за компанию с друзьями бегал, но больше и его, и Янино внимание привлекали палатки с сезонной кухней, чем молитва. Но в этом году Хацумодэ*, или первое посещение храма в Новом году, она хотела провести вместе с Джейд. В Мэйдзи практически круглый год красиво, так почему бы и не погулять?       Вообще, традиционно, они устраивали большой праздник в Матрёшке. Там настраивали показ русских каналов, обращение президента, наряжали искусственную елку. Кто-то из сотрудников изображал для Дианы Деда Мороза и Снегурочку. Зачастую на этом празднике присутствовали и другие дети русских эмигрантов, но подобное заранее оговаривалось. Яна еще помнила, как они отмечали позапрошлый Новый год, когда двенадцатилетний Ваня, вдохновленный новыми друзьями и их «бандой», пригласил всех шестерых к ним на праздник. Естественно, об остальном договаривалась их мама с матерями тех из мальчиков, у кого они имелись.       Суханова, оглядываясь назад, была счастлива тому, что у ее брата такое большое сердце, а у отца — кошелек. Потому что иногда таким, неблагополучным, действительно не хватает одного единственного чуда. А счастливые детские воспоминания могут греть их всю оставшуюся жизнь.       Вот так, размышляя о празднике, который в этот раз прошел для нее не весело, Яна и сидела в плохо отапливаемом S.S MOTOR.       — Яна-чан, если не хочешь простыть, то тебе все же стоит выпить… — Шиничиро прервался на середине предложения, оборачиваясь на девушку. Уснула. — …чай.       Когда насквозь промерзшие подростки всей компанией, шумно гогоча, ввалились в мастерскую старшего брата Майки, то последнее, что они ожидали увидеть — крепко спящую Яну. Ваню кольнула совесть всего на мгновение, прежде чем опять беспросветно затеряться где-то в глубинах. Старшая сестра сладко сопела в плед, свернувшись в компактную букву «зю» на видавшем многое, но явно не женщин, диване Сано.       — Иван, — высмотрев в толпе подростков русского, Шиничиро состороил ехидное выражение на лице, — Яна-чан сказала передать, что до дома ты ее понесешь на своей спине. Она тебя с двух ночи караулила.       — Я же ее не подниму! — запротестовал сбледнувший с лица Ваня. Он оглянулся на парней, которые всегда посмеивались над ним из-за его трогательных отношений с сестрой. — Чего вы ржете? Уебки!       — Ставлю тысячу на то, что у тебя спина пополам сломается, — Кен оскалился, а следом начали раздаваться новые ставки на — естественно — Ванино поражение в неравной борьбе.       — Поддерживаю Кенчика, — протянул Майки с улыбкой.       — А я думаю, поставлю на то, что Ван ее поднимет, — Мицуя тонко растянул губы и прошел в подсобку — помогать Па выносить небольшой низкий столик. Со временем в магазине Шиничиро, который превратился и в его жилье, появился холодильник, газовая плитка и необходимый минимум посуды. Пару дней назад еще и обшарпанный потертый стол, явно с какой-то помойки, притащенный Кеном.       — А мне кажется, что бедра твоей сестры, Ван, победят, — хмыкнул Баджи. За что сразу же поплатился: ему пришлось уворачиваться от Ваниного кулака. — Ты чё, охуел?       — Это ты охуел!       — А что не так, она же реально… — Пошловатое слово, первое пришедшее на ум к Кейске, так и не было озвучено, потому что он здраво рассудил, что завязывать драку с другом из-за сущих пустяков не круто. — Ну… такая!       Подросток беспомощно махнул руками в воздухе, изображая песочные часы.       Ребята начали жарко спорить, Шиничиро, наблюдающий за развернувшимся перед его глазами спектаклем, вовсю наслаждался, время от времени поглядывая на беспробудно спящую девушку, непосредственный предмет обсуждения. Все ей нипочем. Даже на крики не проснулась, только накрылась сильнее и повернулась на другой бок, лицом к стене, спиной к вечеринке.       Мальчишки весело сидели в его мастерской до семи утра, балагуря, смеясь, обсуждая свои собственные дела. Шиничиро улыбался — так они были похожи на его друзей, когда-то таких же молодых и полных стремлений создать что-то новое, показать свой манифест обществу.       После очередного особенно громкого вскрика и звука бьющейся посуды — Яна открыла мутные со сна глаза. Было заметно, что она даже не сразу сориентировалась, где находится. Стоило ей приподняться на локтях, как остатки разговоров затихли, мальчишки выжидающе глядели на нее.       — С Новым годом, — сипло выдохнула она, садясь и отчаянно зевая, — ну что, вы все? Наотмечались?       — Спасибо, что прикрыла, — Ваня ярко улыбнулся сестре. И Яна в ту же секунду простила ему абсолютно все прегрешения. Что же, это того стоило, немного пострадать. Слишком редко она удостаивается такой теплой благодарности от младшего братишки.       — Пожалуйста, — брякнула Яна невпопад, а потом, осмотрев хитрющие лица сидящих за низким столиком подростков и Шиничиро, подозрительно спросила: — Что?       Щеки брата резко покрылись красным румянцем.       — Яна, — осторожно начал он, — ты только не ругайся сильно…       — Что ты натворил? — остатки сна как рукой сняло. Откидывая плед и перебрасывая длинную растрёпанную косу через плечо, Суханова цепко всматривалась в потерянного брата.       — Ива-чан проспорил, — подключился к их беседе Манджиро, — да ведь, пацаны?       Нестройных хор голосов породил в девичьей душе самое наидурнейшее предчувствие.       — Что именно он проспорил?       Яна внимательно впилась глазами в пакостную улыбочку младшего Сано. Старший уже ржал, отвернувшись к стеночке и держась за живот.       — Тебя.       — Чего? — минута немого осознания, — Иван Владиславович, ты давно по жопе ремнем не получал?! Ну охуеть теперь, — глаза у Яны точно стали по пять копеек, русские, могучие слова ложились на язык бальзамом, позволяя облегчить душу хотя бы матом. — Пиздец!       Понимание того, что ее разыграли малолетки, пришло не сразу. Сперва Ваня смущенно скалился, потом и вовсе смеялся, переводя друзьям, что его вечно правильная сестра выдала, опустив, правда, ремень в своем кратком пересказе. Мальчишки бессовестно ржали над потерянной девушкой.       Яна же, злющая, красная, отвернулась и буравила взглядом какой-то мотоцикл на уценке.       — Шутники, блин.       — Но мы ведь и не шутили, — отсмеявшись, Манджиро продолжил, — мы правда поспорили на то, сможет ли тебя Ива-чан донести до дома.       — Ага! — Кейске дерзко улыбался, — пока получилось, что если Ван справится, то выиграет четыре тысячи иен.       — Я же не серьезно это говорила, — беспомощно оглянувшись в сторону Шиничиро, бессовестно вселившегося за ее счет, Яна практически жалобно пробормотала: — А можно не надо?       — Да будет тебе, Янк, я же качаюсь! Не ссы, донесу!       — Нет, — четко и ясно сказала она, отчего мальчишки скуксились. — Ни за что. Я как-нибудь сама, своими ногами.       — Ты как, в носках пойдешь? — Баджи, потягивая из треснутой кружки теплый чай, выжидательно посмотрел на крайне смешную сейчас девушку. Вот уж умора, вечно строгая, собранная Суханова походила на взъерошенного зяблика. — На улице минус, если что.       И только сейчас Яна обратила внимание на то, что ее зимние кроссовки больше не подпирали диван.       — Вы куда мою обувь дели, чудовища проклятые?       — Она в заложниках на время ставок.       В голове у Яны пронеслось много чего нехорошего. В первую очередь ей хотелось придушить явных заводил этой компании — Манджиро и Кейске. И, возможно, Шиничиро, с попустительства которого все и происходило.       Еще раз оглядев предвкушающих шоу малолеток, а потом опустив взгляд на свои ноги, в милых розовых носочках, Яна всё-таки решилась.       Резко поднявшись, отчего в глазах на миг потемнело, она нетвердой походкой направилась к выходу из магазина. Дверь за ее спиной в бежевом кардигане крупной вязки жалобно захлопнулась с легкой трелью ветряного колокольчика.       — С характером она у тебя, Ива-чан.