Матрёшка

      — Здравствуй, Кейске-кун?..       Наверное, Яна должна была привыкнуть, что в их доме происходит паломничество из нескончаемой череды парней разного возраста. Какую-то часть из них она знала, еще бóльшую — даже запоминать не хотела. Два-три раза в неделю к Ване стабильно приходил его бессменный товарищ — Казутора, который тенью шатался за ним практически повсюду. Если бы они в школу одну ходили, то, Яна была готова спорить, Ханемия у них просто прописался бы. О чем вообще говорить, если у Вани в шкафу лежали два специально отложенных гостевых тоненьких футона?       Родителям было абсолютно все равно, сколько в их доме гостей, потому что — а какая разница? Они сутками напролет на работе или в командировках, количество которых заметно выросло в последние три месяца: отец расширялся и активно открывал уже вместе с мамой Джейд, тоже предпринимательницей, сеть кофеен. Планы строили поистине наполеоновские — продавать франчайзинг. Отец даже взял ипотеку на покупку дома: тонкие картонные стены и маленькое пространство ему начали надоедать.       А вот Яне было не все равно, что на нее сбрасывают младших, как обычно не спросив, хочет ли она эту ответственность тащить. Ладно, с Дианой она могла справиться, потратив клубок нервов и задействовав Домашнюю сборку, но вот с Ваней… А уж когда к этому Ване добавлялись его дружки, идущие, видимо, по акции «одного возьмешь — три в подарок» — так вообще плакать хотелось. С такими подарками надо в комплекте седативные класть.       — Ага.       Дружелюбие в Баджи по отношению к Яне можно было наблюдать исключительно под микроскопом. Наверное, среди всех друзей брата не нашлось бы ни одного настолько же неприветливого и вечно недовольного ею человека. Помимо всего прочего, Кейске был чуть ли не идейным вдохновителем доброй половины всех наихудших решений, самым заядлым прогульщиком школы и просто отмороженным напрочь парнем. Ваня как-то, брызгая слюной от восторга, рассказывал ей о том, что «нет, ты прикинь, Баджи поджег эту тачку к херам! Я клянусь, если бы нас там не было, он бы еще и обоссал ее!» Искреннее Янино непонимание и ужас были восприняты стандартным недовольным «ну ты и зануда».       Смотреть на очередного пусть и выросшего (но явно не в мозгах) ребенка, которого Яна помнила с восьми лет — противно до щемящего в груди перезвона. Почему мальчишки как карета в Золушке — после полуночи превращаются во что-то малопонятное? Или лучше сказать «мерзкое»? В общем — в это.       — Баджи-и-и-и! — Диана же, напротив, просто обожала абсолютно каждого Ваниного друга, прилипая к ним растянутой жвачкой. А проблемные подростки обожали ее в ответ не меньше.       — Хэй! — Мелкий ураганчик в чуть заляпанном красками домашнем костюмчике уже вцепился в Кейске надежнее клеща. Яна наблюдала за происходящим в маленьком коридоре неожиданно милым событием, облокотившись спиной на дверной косяк. — Мелкая, ты же уже большая, чтобы на шее виснуть.       — Но я так соскучилась! — воскликнула Диана, устраиваясь на руках Баджи удобнее, и парень не сдержал снисходительной улыбки. Она умела быть очень милой. Когда того хотела. — Ты давно не приходил.       Острые, даже хищные черты лица Кейске смягчились. Он одной рукой легко придерживал Диану, другой же помогал себе разуваться. Яна с сомнением посмотрела на огромные — размера сорок второго или сорок третьего — расхлябанные ботинки. А ведь когда-то в их коридоре были навалены мальчишеские обувки горой и ни одна пара не была больше Яниного тридцать восьмого.       — Ваня еще не вернулся, но скоро должен прийти. — Брат никогда не предупреждал сестру, что к нему придут гости, такой чести удостаивалась только мама. Яна же узнавала об этом по факту. — Чаю? Может, кофе будешь?       — Не-а. — Ах, ну да, ну да. Она ведь не Диана, и не Ваня, и даже не родители, чтобы хоть немного проявлять к ней вежливость. Такое отношение уже не задевало, Яне давно стало все равно на многие вещи. Конечно, первое время, когда это только началось, у нее сводило от возмущения челюстные мышцы.       — Баджи, пошли в комнату! Я вчера рисовала Мишу, ты посмотришь? Ну пожалуйста…       — Извини, Диана-чан, но у меня дела с твоим братом, давай как-нибудь в другой раз, хорошо? — Кейске поставил Диану на ноги и взлохматил ей волосы мозолистой ладонью.       — Но ведь Ваня еще не пришел, — заканючила она, снова надежно обвивая ручки вокруг ноги подростка, — ну Баджи!       Надутые губки, сложенные бантиком, и влажные глаза не оставили парнишке ни единого шанса. Яна насмешливо фыркнула.       — Только если недолго, — пробурчал он, недовольно косясь на старшую сестру друга.       — Ура! Пошли скорее, — Диана поудобнее схватилась за слишком большую для нее ладонь и повела Кейске вглубь их квартиры, прямиком к комнате, — я тебе и кукол своих покажу!       Смотря в спину чуть ссутулившемуся подростку, Яна не понимала: как такой, по сути, добрый парень, мог вот этими руками, которые так бережно держали маленькую ладошку, крошить лица по подворотням? Она помнила, что в не таком уж далеком детстве к Кейске просто магически липли животные, особенно кошки. Чувства были взаимными: если в радиусе пятнадцати метров от Баджи находился кот — он его мог засечь с любого расстояния. Лучший кошко-радар во всем Токио найти просто невозможно.       А сейчас, стоило ему лишь чуточку возмужать, липнуть к парню стали кроме животных и детей еще и девушки. Зачастую — старше самого Баджи. Ваня, язык без костей, любил посплетничать с Яной на кухне, когда у него было настроение. Поэтому пару забавных случаев она, естественно, знала. Больше всего ее веселила зависть Вани по отношению к Кейске и тем более Такаши. Если первый нравился больше из-за своей внешности и амплуа бэдбоя из американского сериала про плохишей, то второй просто умел быть внимательным душкой. Всё-таки больше всего внимания получал именно Мицуя, который находил общий язык практически с любой особой женского пола. Естественно, Сейчас он находился уже не в первых своих отношениях. Яна подозревала, что близок тот день, когда Такаши станет переводить их в совершенно иную плоскость: горизонтальную. Чего-то такого от смазливого и хитрого паренька и ожидаешь.       В отличие от остальных, только Рюгуджи и Мицуя создавали хоть какое-то более-менее надежное впечатление. Они меньше всего походили на детей.       Тишина в квартире длилась недолго — хватило на пару глав книги — шум от входной двери дал понять, что пора ставить чайник и разогревать вчерашний ужин, Ваня явно вернулся голодным — завтрак он пропустил, а школу прогулял вместе с Манджиро и Кеном, наверняка проведя первую половину дня в зале с игровыми автоматами или где-то в торговом центре. А может, и в более злачном месте.       — Я вернулся! Есть кто дома? — Лохматая голова просунулась на кухню. — О, Ян, будь другом, накрой на стол, а? Жрать хочется ужасно. Кстати, а Баджи приходил?       — Твоего гостя увела Диана. — Яна, поднимая глаза от строчек книжки, со вздохом ее же и отложила. — Ты обещал, что вернешься раньше.       — Ой, не начинай, а?       Из коридора послышались шаги и звуки голосов, на свет вышли двое: воодушевленная и счастливая Диана, недовольный и смиренный Кейске.       — Это у тебя чё за хе…       — Ваня!       — Удивительная прическа? — быстро сориентировался брат.       Суханова, честно, пыталась не смеяться: обычно распущенные, чёрные и густые, значительно ниже плеч, волосы Баджи сейчас не самым аккуратным образом оказались прибраны в ровно пять косичек, украшали которые милые розовые резиночки с разными пластмассовыми фруктами и ягодами. Яна помнила этот набор, сама дарила.       — Нравится? — Светящаяся как новогодняя елка, не меньше, Диана, практически не дыша, во все глаза смотрела на героически пожертвовавшего свои волосы парня.       — Очень. — По лицу Баджи можно было понять многое, говорило оно громче любых слов, но ему не хотелось обидеть Диану, поэтому он старательно давил возражения.       — И как ты только согласился, — Ваня кхекнул, отчего сразу же навлек на себя гнев Кейске. Светло-карие глаза прожигали насквозь выгоревшую блондинистую макушку. Ведь если бы он не опоздал, то и ему не пришлось соглашаться на капризы Дианы. Они бы уже давно сидели в Ваниной комнате и секретничали за закрытой дверью.       — Тебе и вправду идет, Кейске-кун, — Яна, больше не в силах сдерживаться, рассмеялась. — Ты такой милый, я не могу.       Скрип зубов и вскинувшийся подросток, который до этого если не игнорировал ее, то потешался, сейчас сам стал жертвой шутки. И до того на душе стало хорошо, когда этот напыщенный индюк вскинулся и с горящими румянцем щеками не мог найти слов! За тот новогодний инцидент три недели назад Яна почувствовала себя отомщенной.       После приснопамятного утра первого января она все-таки простыла, поэтому в храм не попала. Было, честно, обидно. Тем более, что она пообещала Эмме. Естественно, первопричину Яна не сдала. Смолчала, как обычно.       Но на Ваню она дулась долго и со вкусом. Тот бегал вокруг нее с упорством верного и преданного пса: приносил лекарства, горячий чай, сладости, помогал по дому, даже неуклюже делал комплименты, словом, старался вымолить прощение всеми средствами. Потому что Яну сильно задело то, как мальчишки поступили. Она даже понимала, что они не хотели ничего плохого, но менее неприятно от этого не становилось. Наоборот, как только Суханова мысленно начинала их оправдывать, ком подкатывал к горлу. И вот так всегда — она же как лучше делала, сидела, мерзла, ждала — а что в итоге? Над ней поиздевались, хотели за ее счет посмеяться. Ноги фантомно заныли, стоило вспомнить, как она бежала по ледяному асфальту до дома.       — Диана, давай подарим ему пару твоих резиночек, что думаешь? — хитро сощурившись, Яна заговорщически подмигнула младшей. Та с важным видом кивнула, звонко рассмеялась и убежала к себе.       — Ты! — Ткнув пальцем в ее сторону, дождавшись, когда сдерживающий фактор скроется из вида, Баджи прошипел как рассерженный кот: — Это ты ее подговорила, да?!       От негодования у него даже подергивалась верхняя губа, из-за чего стало видно два немного выпирающих клычка.       — Ты слишком высокого о себе мнения, — Яна смотрела в посветлевшие узкие глаза открыто, — просто ты очень нравишься Диане, вот и все.       — Это точно! — Ваня похлопал друга по плечу, внимательнее изучая старания младшей сестры, перехватив особенно симпатичную косичку и повертев ту между пальцами. — Я даже ревную, к тебе она гораздо добрее.       — А ты тоже отрасти волосы, — предложила Яна, — вот увидишь, внимание тебе обеспечено.       Свои длинные, гораздо ниже поясницы, косы Суханова никому не доверяла. Отчасти потому что они невероятно быстро портились, стоило лишь на несколько дней забыть об надобности за ними ухаживать. У Яны были крайне проблемные волосы — по природе сухие, ломкие и тонкие. Конечно, со временем она научилась с ними сосуществовать, подобрала необходимый уход, но с завистью каждый раз вздыхала, когда расчесывала Диану.       Баджи, совсем скисший, бухнулся за стол, бурча под нос что-то непереводимое. Пластмасски в его волосах от резкого движения весело брякнули, ударившись друг о друга.       Яна опять улыбнулась, смотря на парня перед собой. Ваня, тоже довольный жизнью, развалился на стуле.       — Так что, Ян, накормишь?       — Только если тебя устроит вчерашнее пюре и гуляш.       — Главное — не рис! — выдохнул он. — А, и на Баджи разогрей!       — Чего? Я не буду. — Кейске внимательно рассматривал их кухню, изучал льняные салфетки, дорожки на столе, хрустальную — советскую — сахарницу. Для него это все чуждое, у него дома никогда не было так уютно. Мама, постоянно уставшая и пропадающая на работе с утра до ночи, не могла себе позволить тратить лишние силы на ерунду.       — Не слушай его, он будет.       — Ты сдохнуть хочешь?       — И я тебя, Баджи, тоже очень люблю, — явно паясничная, протянул Ваня.       Яна закатила глаза и начала греметь посудой. Она от души положила в тарелку Баджи мяса. Пока мальчишки за ее спиной что-то жарко обсуждали — ей дела не было до их «взрослых» и «важных» бесед — еда практически разогрелась в микроволновке, а чайник уже кипел. Сама Яна недавно перекусила бутербродом, пока кормила Диану, и поэтому особо голодной не была, но поесть сладостей с чаем за компанию с мальчиками планировала. Быстро расставив тарелки и вручив по вилке каждому, Суханова с удовольствием упала на свой стул, поджав ноги.       — Опять эта вилка, блять, как вы этим едите?! — Баджи, пытаясь поудобнее взять непривычный для себя прибор, раздраженно хмурился.       — Если ты будешь и дальше так много гримасничать, то постареешь раньше времени, — спокойно заметила Яна, листая книгу, в попытках понять: где же она остановилась.       — Да это же жутко неудобно…       — А палочки — вверх удобства! — сарказм Вани прошел мимо Баджи. Большинство японцев с трудом его воспринимали. И Кейске не был исключением, хотя Ваня очень старался.       — Ну да! — бесхитростно ответил тот.       Яна прыснула в горячий чай, отчего по поверхности пошли пузыри.       — Я могу дать тебе палочки, у нас где-то должны были лежать, — предложила она ему, улыбаясь.       — Не надо, — буркнул парень, все-таки совладав с непривычными к подобному руками.       Даже пока ели, они о чем-то говорили, но так быстро и используя столько сленга, что смысл разговора просто ускользал от пытающейся прислушаться Яны. По итогу, плюнув на эту затею, она пошла к Диане в их комнату вместе с чаем и горстью конфет.       Комната встретила ее бардаком. Желание накричать на сестру или хотя бы шлепнуть разок подскочило многократно. Еще несколько часов назад все было нормально, здесь что, пара катаклизмов случилась, пока она читала на кухне?! Пострадала даже Янина сторона комнаты, хотя и вещей там — минимум, и все предусмотрительно запрятано так, чтобы цепкие ручки Дианы не могли ничего достать.       Сама виновница упоенно вазюкала прямо голыми руками по альбомному листу, чуть не высунув от усердия язык. Краски, ложившиеся неровным слоем не только на бумагу, но и на все вокруг, иссушали то море спокойствия и терпения, которое еще плескалось внутри Яны. Где-то сбоку валялась ее — Янина — косметичка, вся развороченная, с помятыми остатками былой роскоши. И тут до девушки дошло, чем именно рисовала сейчас эта засранка.       — Диана!!!