Матрёшка

      Да, действительно, если бы можно было выбирать, она бы никогда…       — Я знаю, что делаю!       — Ваня, ты неправильную отвертку взял.       — Янк, это всего лишь кофеварка! Я справлюсь!       И почему с ним всегда столько забот?..       — Может, давай лучше я? — Осторожно кладя ладонь на напряженное плечо, Яна мягко надавила. Ваня лишь раздраженно дернул плечом, желая отвязаться от надоедливой сестры.       Но справедливости ради — у нее правда хорошо получалось копаться с проводами и прочими «не женскими» штучками. Когда Яна была совсем маленькой, большую часть своего времени проводила с отцом, который, ругаясь на все лады, чинил все, что можно починить, чтобы сэкономить на мастере: стиральная машинка, духовка, телевизор, розетки… Яна урывками, но помнила те года, когда денег у них не водилось совершенно. Ваня же не помнил этих времен, в его шесть лет уже все наладилось, и всеми своими навыками по обращению с гаечными ключами и отвертками он был обязан Шиничиро. Тот не жалел времени и возился с мальчишками, если те просили: отказывать парень патологически не умел.       Яна хоть и не злоупотребляла, но иногда сама обращалась за помощью. Потому что у старшего сына семьи Сано, как говорил ее отец, руки из правильного места растут. Но оно и не удивительно, всё-таки у них старый дом, за которым постоянно нужен уход. Шиничиро, когда на него нападало настроение поболтать, часто выдавал истории из своего детства: как его било током, когда он пытался самостоятельно что-то сделать, как много нервов потратила их с Манджиро мама на него, когда еще была жива.       Вообще, Яна находила судьбу всей их семьи крайне печальной. Что-то поведал отец, о чем-то обмолвился Ваня, что-то в приступе доверия легко сдала доверчивая и чувствительная Эмма. И как-то полная картина сама собой сложилась по кусочкам.       Их отец умер, когда Манджиро было три года — разбился насмерть в автокатастрофе. Их маму Яна видела только мельком, когда забирала Ваню из додзё. Она редко показывалась на глаза, предпочитая больше времени проводить в тишине — из-за болезни. Сано Сакурако приходилось часто лежать в больницах. И ее состояние не становилось лучше — примерно в двухтысячном маму Шиничиро и Манджиро положили в больницу, из которой та самостоятельно так и не вышла.       Больше всего было жаль Эмму — стоило ей только привязаться к новой маме, как та ее тоже невольно бросила. Яна с замиранием сердца слушала от улыбчивой девочки о том, как родная мама оставила ее под дверьми додзё. Сано Сакурако не была ей родной. Среди всех Сано кровными родственниками ей были Дедушка Мансаку, отец Шиничиро и Манджиро — Сано Макото. Ну и ее любимые старшие братья, естестественно.       Шиничиро было всего одиннадцать, когда умер отец, и девятнадцать, когда они с младшими осиротели окончательно. На его руках тогда остались заботы, которые не может вытянуть вчерашний подросток. Больничные счета только давили, а дедушка — Мансаку Сано — замкнулся в себе окончательно. Жизнь оказалась несправедлива к этим трем детям. Наверное, именно из-за этого Суханова готова была терпеть откровенно наглеющего Манджиро, вечно попадающего в какие-то передряги Шиничиро и нуждающуюся во внимании Эмму.       В чем-то страшная, в чем-то и похожая на многие история семьи. У самих Сухановых — если копнешь поглубже, раньше срока поседеешь. Одна их мама чего стоила! А уж про отца… Поэтому Яна хоть и жалела их всех, но не находила в этом что-то действительно ужасающее: сирот много. У Сано хотя бы остался дедушка и большой дом, какое-то наследство прошлых поколений. Им есть на что жить. Да и Суханова не сомневалась — если что, ее отец в беде этих детей не оставит. Даже несмотря на общую проблемность что Шиничиро, что Манджиро с их знакомствами и наклонностями… В конце концов, именно поэтому, из-за каких-то своих странных сентиментальных чувств к каждому Ваниному дружку-хулигану родители относились с пониманием.       — Я справлюсь, — упрямо повторил брат и, высунув язык от усердия, снял панель. Яна вздохнула, но послушно села рядом, не мешая. Хорошо, сам так сам.       Она, если что, потом посмотрит, когда Ваня убежит на улицу к своим обормотам.       — Как дела в школе?       — Нормально.       — А на курсах?       — Мне откуда знать? Я туда уже недели две не ходил.       Яна вздохнула.       — А у тебя че-кого? — Прилетевший от брата вопрос удивил. Он редко интересовался ее делами.       Яна даже не удержалась и склонила голову набок, внимательно разглядывая сосредоточенно копающегося в кофеварке подростка. Сразу захотелось сказать, что ему пора сходить в парикмахерскую, потому что волосы уже сильно отросли, а еще — что надо тщательнее умываться после посиделок у Шиничиро.       — Все неплохо, — подумав, медленно сказала она.       — И все? — издеваясь, протянул Ваня, хитро щуря зеленые глазищи. — А как же твои ухажеры?       — Без понятия. — Пожав плечами, Яна опустила голову на скрещенные на столе руки.       «Ухажеры» у нее действительно были, но, к ее большому сожалению, рано или поздно оказывалось, что больше всего каждого из них интересовало в ней только одно: национальность. Грустно, что это становилось понятно только после бездарно потраченного на них времени. Джейд сталкивалась с тем же, но относилась к этому проще. А вот Суханову внутренне передергивало, когда ей делали комплименты исключительно о внешности, часто не сходящиеся с реальностью: «Откуда у тебя ноги растут? У тебя такая белая кожа! Вау, это натуральный цвет волос? Такие большие глаза!»       Кожа у Яны не такая уж и светлая. Многие японки, которые ревностно следили за собой и даже летом надевали кофты, чтобы, не дай бог, не загореть — гораздо белее. Суханова же вообще не заморачивалась и носила простые майки и футболки: максимально легкие вещи, потому что в жару сорок и влажность восемьдесят меньше всего думаешь о красоте. Больше заботит, как бы не умереть в такой бане или не упасть в обморок.       Глаза у нее тоже обычные. Да, другой разрез и двойное веко, ну и что? Тут практически любая студентка университета решалась пойти к пластическому хирургу и сделать простейшую операцию. Как и покрасить волосы. Школьницы в большинстве своем не могли себе это позволить, но в студенчестве красились практически все, не ярко, но в каштановый — всегда. Природные брюнетки почему-то считались деревенщинами, которые не следят за трендами. А вот Яна была в восторге от тяжелых, темных, густых волос, лежащих на плечах японок, правда, их методы гигиены несколько пугали — те мыли их каждый день.       Единственное — ноги у Яны правда хорошие, длинные и ровные. Тем более, что у нее с японками различались пропорции: у жителей страны восходящего солнца в принципе туловище длиннее ног, а у европейцев наоборот, ноги чуть длиннее туловища. Но сколько же проблем это все тянуло! И «красота», по мнению Яны, вообще того не стоила! Со своим ростом метр семьдесят Суханова билась о поручни лбом в транспорте, не могла купить ни одни колготки, джинсы постоянно были короткими, мини-юбка превращалась в пояс. Даже дома ей приходилось нагинаться, чтобы мыть посуду или потешно расставлять ноги сильно шире плеч, это позволяло находиться примерно на одном уровне с раковиной. Обувь в магазине на ее тридцать восьмой сразу приходилось просить у продавцов самого большого размера. Кто бы ей сказал, что стопа в двадцать четыре сантиметра для девушки — лыжи, она бы в лицо рассмеялась, но жестокая реальность… Хуже только Джейд, которая носила сорок первый. Ей приходилось обуваться в мужском отделе.       У японок маленькие аккуратные ножки, самыми ходовыми были тридцать пятый и тридцать шестой размер. Одежда же вообще в магазинах всегда одна — free size. Поэтому Яна и Джейд готовы были порвать кого угодно в районе Роппонги, а так же на Такешите, где преимущественно находились европейские магазины и бренды.       — Сейчас меня больше беспокоит задание по программированию и два сайта. Полночи сидела, — пожаловалась Яна, потягиваясь и сладко хрустя позвонками, — там постоянно какой-то баг лезет, ничего не понимаю…       — Ты же для Ваки-сана делала, верно? — Сморщившись, явно вспоминая что-то не особо приятное, Ваня осторожно достал лопнувшую резиновую прокладку. — Мутный он. Ты бы того, это… Как можно меньше с ним общайся, окей? Вака-сан может выглядеть как напомаженный пидорас, но под горячую руку к нему лезть… Херня идея, короче. Держись от него подальше вот и все.       — Сама не в восторге, — фыркнула Яна, приятно удивленная тем, что не одна невзлюбила Имауши. — А тебе он что сделал?       — Отпиздил, — хмуро буркнул брат.       — То есть? — Девушка, опешив, приподнялась.       — Ну то и есть. — Он явно не хотел вдаваться в подробности, — Шин-сан сказал, что Вака-сан круто дерется, ну я и попросил его, чтобы он меня научил.       — Ваня-я-я-я…       Брат прыснул, весело смотря на сестру.       — Да подумаешь! Большое дело!       Яна еще немного вздрагивала, вспоминая, чем закончилась ее поездка с фотоаппаратом на Синдзюку. Все никак не могло пойти по плану, явно не с ней. Мало того, что она только зашла в качалку, как выбило пробки и ругающийся Вакаса пошел разбираться — ее пребольно сжали чьи-то ручонки. Орать она не стала только потому что дыхание от ужаса сперло. В итоге, оказалось, что к ней прижималась постоянная посетительница этого места, младшая сестра какого-то друга Имауши и Сано, которую Вакаса учил самообороне. Как со смехом сознался сам парень — вынужденно, старший брат этой девочки был большую часть времени или в стельку, или ночевал неделями не дома. Яна его веселья не разделяла.       Напрягшись, Суханова смогла припомнить ее. Имена она чаще всего не запоминала — да ей и не нужно. Стоит просто посмотреть на человека как высветится табличка, там и подглядит. Ее синестезический жесткий диск и оперативная память куда как шире используемой в повседневной жизни. Поэтому Яна без зазрения совести пользовалась хоть какими-то плюсами этой болезни. Вот и тогда прочитав над светлой макушкой «Сенджу Акаши» в голове всплыли чуть мутные воспоминания о том, что у этой малышки есть два старших брата. Она точно их видела в додзё Сано. Место действительно роковое.       Суханова, поняв, что ребенок напуган так же сильно, как и она, с огромным трудом дрогнувшим голосом ее успокоила и так они стояли, в обнимку в пустой качалке, пока не зацокали лампочки, загораясь. Вообще в Японии редко отключали электричество — все из-за того, что провода не закапывали, как во многих других странах, а оставляли на виду, висеть между домами: это было дешевле. А после второй мировой войны денег на какие-то пустые траты, без которых можно обойтись, у государства не водилось. Поэтому и починить какую-то проблему — дело практически нескольких минут.       —Так а что там за программа? Это та, которая информацию по пользователям собирает?       — Ага, та самая.       — Тебя с твоим кружком рано или поздно копы накроют. Вы там совсем дикие какие-то. Как те ребята из «Хакеров»!       — Это ты мне говоришь? У кого больше шансов быть пойманным: у меня, примерной ученицы, или у тебя, байкера?       — Пф! Тоже мне, примерная! Видел вчера родителей. Но кстати круто ты, молодец. Давно пора было.       — Ты уверен, что на той стороне? — изможденно полюбопытствовала Яна.       Ваня серьезно поглядел на нее сквозь светлые ресницы и поджал губы. Один в один как мама.       — Янк, ты вот вроде умная, да, а такая наивная, честное слово. Как я могу быть не на стороне человека, который меня лечит? В отряде главный всегда хилер. А то кто мне будет зашивать лоб в следующий раз?       — Не надо следующего раза!       Ей правда хватило того злополучного вечера четверга зимой — на всю жизнь запомнила! — когда Шиничиро командовал, Яна под его руководством накладывала шов. Откуда у него подобные знания, она даже знать не хотела. Как и уточнять, почему в его аптечке лежит хирургическая игла и нить. А поскольку Ваню на себе притащил Казутора, который, видимо, перепутал S.S MOTOR с больницей в очередной раз, времени настоять на нормальном лечении в не было. Да какой там, она даже подумать не успела! Сборку переключала практически за секунды, проглатывая ругательства. Сам Сано не мог помочь Ване, потому что руки у него были угвазданы в какой-то вонючей масляной жиже. Такими не то что рану, даже царапину трогать нежелательно.       Вообще в тот день случилось много дерьма. Помимо безобразной разборки, которая произошла между Ваниным отрядом и какими-то ребятами из Синагавы, умер мальчик. Старше ее младшего брата всего на год, просто разбился, пока ехал на стрелку — так спешил, что больше уже некуда. Такое случалось, но Ваня места себе не находил, когда узнал, все-таки это был «свастон».       Яна не знала, какие слова подобрать, потому что после этого смотреть на брата, который менял добрую половину деталей в каком-то допотопном байке с помойки — замене безвозвратно сломанной Мише — без сжимающегося сердца невозможно. Она не просто переживала, она с ума сходила от беспокойства.       Но, наученная горьким опытом, молчала.       Ей вообще сейчас самой несладко. Утром прошел тяжелый разговор с папой и мамой. В итоге Яне разрешили делать со своими волосами и ногтями все что угодно, при условии что в школе проблемы, связанные с внешним видом, она решит самостоятельно. Сразу обговорили, что татуировки и пирсинг — билет вон за дверь и лишение абсолютно всех карманных навечно. Максимум — проколоть уши.       Яна извинилась, почувствовав укол совести, но от слов своих отказываться не собиралась. Просто надеялась, что больше эта тема подниматься не будет. Ей все еще хватало забот.       — Пойдешь с нами в кино?       — «С нами» — это с кем? — полюбопытствовала Суханова.       — Я, Казутора, Кейске и еще один парнишка, его зам. Хотим на «Константина» пойти. Говорят, неплохо, Па с Пеяном очень понравилось.       — Ну, можно. — Пожав плечами, Яна полезла в холодильник, краем глаза наблюдая за Ваней, который продолжал мучить кофеварку. — А твои друзья против не будут?       — Пф! Так это Казутора тебя позвать и предложил, — весело хмыкнул брат, — ты же ходячий кошелек. Чё, думаешь, он упустит эту возможность? Ты же знаешь, что у него свои терки с «кошельками», ты пока сама не скажешь ему, что он зарвался, он ведь продолжит. Рекомендую тебе быстрее собирать остатки своего самоуважения в кулак, сеструх. Иначе «мама-кацу» ты останешься навсегда. Или тебе нравится? У-у-у… Очень опасные наклонности, а вдруг ты домой притащишь какого-нибудь голодранца? Ты это, об отце подумай. Он же его прям тут, на пороге замочит!       И Ваня, явно довольный своими шутками, громко засмеялся.       — Волшебно, — фыркнула Яна, закатывая глаза, — долго думал?       — Да, — важно кивнул брат, оборачиваясь. В его глазах не было и капли негодования, только веселые искры переливались мутной бутылочной зеленью. — Но не забывай, что ты мой кошелек и верный оруженосец! О! Я тоже буду яблоко, помой мне тоже!       Еще три дня назад он не был таким же веселым. Яна вместе с братом ходила на похороны того мальчика из их банды. Мероприятие крайне сомнительное. Она и шла-то больше как поддержка для брата, родителям они соврали, что идут на выставку — билеты-доказательства им одолжила Джейд, которая действительно в тот день была на свидании в Гиндзе.       Отпевание проходило в буддийском храме, Ваня преподнес родителям небольшой конверт с деньгами, посидел немного и вышел. Пока ждала его, Яна прогулялась по кладбищу. В Японии вообще были другие кладбища, не такие, как она помнила. Люди брали в аренду у храма землю и возводили на лоскутках семейные монументы, куда помещался прах и приносились разные съедобные вещи, которые усопшие любили до своей смерти. На парочке могил она видела даже саке. Еще, пожалуй, она считала забавными деревянные таблички с посмертными именами*. Но находиться на японском кладбище проще, чем на русском. Наверное, это из-за того, что дома тела не сжигали, а хоронили в гробах. Осознание, что тебя не окружают иссохшие мертвецы, почему-то успокаивало.       Суханова тяжело опустилась на стул и отдала вымытое яблоко брату. Оно было-то всего одно. Ничего, пока что ей не сильно хотелось есть. Попозже она, может, достанет из морозилки рис и съест его с яйцом.       Ваня же, заметивший маневр сестры, демонстративно громко застонал и пальцами надавил на середину, разламывая яблоко: этот фокус он любил и при любой возможности хвастался своим «талантом».       — На, ты же тоже хотела, — заметил он, протягивая половинку. По его руке и запястью бежал липкий сок, капая на стол.       — Спасибо. — Умиленно улыбнувшись, она приняла из его руки фрукт и сразу откусила хороший кусок.       — И все же ты молодец, что родителям вчера хоть что-то сказала. Надеюсь, про мои оценки молчала? А то мы еле убедили тех задротов за нас контрошки написать… Мне кажется, что с этим их расширением дел они совсем дома перестанут скоро ночевать. Да и, боюсь, мечты бати о переезде куда-то в пригород совсем скоро перестанут быть мечтами. Там скоро закончат ремонт на участке, он тебе не говорил? Может, еще полгода и все, прощай, Токио… Так что самое время бунтовать. Я не хочу уезжать. Мне и того переезда хватило. Хуже пожара, чесслово!       — Тебя Джейд покусала?       — Да почему сразу она? Хотя… — он словно бы о чем-то задумался, смешно скорчившись и вытянув губы. — Я был бы не против.       — Ваня!       — Ну что — Ваня? Ты ее видела? Она же горяча, как!.. Ну! Горяча, короче! Ой, ты же видела ее, чего удивляешься. Да по ней сохнуть не будет только полный дебич.       — Вань, ну почему ты не можешь подумать головой хоть раз? Она же тебе дана не только для того, чтобы в нее есть? Мне неловко обсуждать такие вещи, она все-таки моя единственная подруга.       — И я этому очень рад, приглашай ее в гости почаще. — Пакостно улыбнувшись, мелкий засранец понадкусывал яблоко, громко им хрустя.       — Не дождешься. И вообще, у нее есть парень.       — И что? Он стенка, что ли? Подвинется. И вообще, такая девушка как Джейд заслуживает большего! Она имеет право на двух и даже трех парней! Да и какой это по счету неудачник? Десятый?       — Я тебе поражаюсь…       — А может, ты Джейд тоже с нами позовешь? Будет весело, она ж тоже нерда, прям как ты. Не такая законченная, но все же в теме DC?       — Ваня-я-я…       О том, что Ване нравилась ее подруга, Яна знала. Но каждый раз, стоило представить Ваню не просто с Джейд — с любой гипотетической девушкой — у нее сводило челюсть от чувства испанского стыда. Ну вот никак ее брат не был похож на галантного кавалера или хоть сколько-нибудь способного проявлять внимание приятное девочкам его возраста. Яна с ним жила! Уж она-то знала, какой он невыносимый! А временами еще и мерзкий.       — Кстати! — встрепенулся Ваня, пытаясь приладить крышку кофеварки обратно. — Такаши просил передать, что он все еще надеется на твое прощение.       — Ну, пусть надеется, кто я такая, чтобы ему мешать?.. — начала Яна, все еще злая на Мицую за то, что тот выпросил билет, который она с таким трудом достала, а в итоге не пришел. Для нее вообще все события того дня оставались болезненными.       — Ну Ян, — заканючил брат, — ну прости, там правда были супер важные дела. Не будь злючкой.       — Мне все равно.       — Он сказал, что сошьет тебе брюки в качестве извинений.       Суханова засопела. Классические брюки по размеру ей правда были нужны.       — Бесплатно, — добавил Ваня, наблюдая за сестрой. Он всегда понимал, когда та дает слабину. — Ему правда очень жаль, ты же его знаешь. Мицуя славный.       — Нет.       — Ну Янка, ну не будь такой вредной, а то парня никогда не будет. Будешь как Шин-сан, вечно одинокой бабкой.       — «Я слишком стара для этого дерьма», — протянула Яна, пародируя их общего знакомого. Ваня расхохотался, громко стуча рукой по столу и утирая выступившие слезы.       Шиничиро действительно часто бухтел как старик. А уж если начинал ворчать — его невозможно было остановить.       — «Вот в девяносто седьмом…» — в тон ей подхихикивая, выдал Ваня. — Бля, какой же он пердун старый.       — В точку, — кивнула Яна с улыбкой.       Семью Сано они знали уже долго, наверное, их действительно можно считать хорошими друзьями. Эмму вообще обожали все. Только Манджиро продолжал с упорством малярийного комара пить кровь и сворачивать нервы Сухановой в тугой узел.       Но даже к этому она постепенно привыкла, большей частью игнорируя подначки неугомонного подростка. После того, как Яна обыграла их в Мортал Комбат, младший Сано не упускал возможности взять реванш. Но вечно занятая, она отмахивалась или переносила на далекое «потом», Манджиро забавно надувал щеки, совсем как маленький ребенок, которому не дают конфету. Яну это веселило.       А «Непобедимый Майки» — кто только придумал такое глупое прозвище — в ее глазах вообще не был похож на гопника большую часть времени. Как и все друзья Вани. Для нее они обычные несчастные дети, которые делают какие-то глупости. Ну, хулиганистые немного, так мальчишки они все такие, нет? По крайней мере, ей очень хотелось так думать.       — Ладно, когда и во сколько начало?       — Завтра в семь! — Брат ярко ей улыбнулся, запуская булькнувшую кофеварку. Все-таки починил. — Ты только Джейд позвони, ладно?       —Надеюсь, никакого дресс-кода нет? Можно идти в кроссовках и толстовке? — больше шутя, спросила Яна, опершись щекой на кулак.       — Ну… — Ваня не понял ее шутку и серьезно задумался. — Я, наверное, надену джинсы и ту крутую футболку, которую ты мне подогнала на Новый Год.       — С «Sabaton»? А я думала, что тебе не понравилось. Ты больше был занят сладостями. — Губы у девушки расползлись в улыбку от одного воспоминания о том, как брат с набитым казахскими конфетами ртом сидел и рядом с Дианой разбирал подарки. Ну как был маленьким мальчишкой, так все-таки и остался. Наверное, ей стоило подарить футболку с черепашками-ниндзя, вот уж точно сразу оценили бы по достоинству.       — Не, она крутая. Не такая стремная, как та, с твоими напомаженными мужиками в трико. Хорошо, что ты это позорище только дома носишь.       — Когда-нибудь твой вкус в музыке дорастет до глэм-рока.       — Пф-ф-ф! Ага, надейся. Ты с этой рокерской херней с Баджи трещи.       — Ты же знаешь, что он меня не выносит, — Яна встала, чтобы налить себе немного воды. Горло нещадно сушило от разговоров.       — Да ну, ты придумываешь. Баджи мировой чувак. Он же за любого впишется, ему только повод дай.       — Тебя послушать, так все твои друзья — самые лучшие.       Ваня с несвойственной ему хитростью глядел на Яну какими-то странными глазами. Словно бы знал какой-то секрет и еле сдерживался, чтобы его не разболтать.       — Так потому что так оно и есть, Ян. Это просто ты скучная зануда, которая дальше учебников и компа не видит.       — На что ты намекаешь?       — Да так… — Он загадочно пожал плечами, с кряхтением поднимаясь со стула. Кофеварку Ваня торжественно водрузил на место, прежде чем дойти до выхода с кухни.       —Эй, подожди, а убирать инструменты кто будет?! — только и успела крикнуть ему в спину Яна.