Матрёшка

      День с самого начала как-то не задался. Общее разбитое состояние усугублял вид привычной синей таблички с разлетающимися по краям пикселями:

Лист заданий обновлен! Посетите занятия Посетите локацию «Сент-Сеул» с Манджиро Сано Начните второе сюжетное задание в цепочке «Джейд» Награда: опыт

      Суханова вообще никогда не хотела проходить эти цепочки. Но почему-то каждый раз обстоятельства оказывались сильнее, буквально вынуждая ее бросаться в омут с головой.       Четыре года назад она уже имела неосторожность завершить несколько — много радости это не принесло, только ворох проблем. Как пример таких цепочек — «Семья Сано». Яна и взялась тогда за это из чистого любопытства: ей только-только исполнилось двенадцать лет, Синестезия проявила себя относительно недавно, когда в ее жизни появились трое Сано и их «истории», которые Яна в то время действительно старалась закрыть. Она познакомилась с Эммой, Манджиро. Водила Ваню в додзё дедули Мансаку и честно ждала его на их, Сано, кухне вместе с Шиничиро. И с тех пор все Сано словно приклеились к их семье. Поэтому теперь Яна старалась игнорировать сюжетные цепочки и сильно сомневалась, действительно ли стоит начинать новые: ее болезнь никогда просто так не давала ей именно сюжетные задания. Ни разу.       Но то, что творилось сейчас с Джейд, ужасало: так плохо подруге, пожалуй, еще никогда не было. Так что даже если бы не задания, Суханова бы все равно пошла к ней, чтобы помочь и как-то утешить. Дать понять, что она не одна.       Все эти мысли и проблемы не давали расслабиться. Но если продолжать лежать в кровати и грустить, ни одна из ее бед сама не решится. Пора вставать.       Тяжело вздохнув, стараясь успокоиться, девушка откинула нагретое одеяло в нежно-фиалковой наволочке. Диана еще сопела в подушку, точно пуская слюни. Немного посидев на кровати, собираясь с силами, Яна сонно поплелась в ванную. Очень хотелось в туалет, а еще промыть слипающиеся глаза. Неприятные иголочки впивались в ступни при ходьбе, за ночь ноги немного отекли.       Отражение в зеркале, как обычно, не радовало — волосы спутались, даже несмотря на то что были убраны в две косы. На самой нижней затылочной части кожу стягивали косички «от домового» — или просто во сне елозить по подушке надо меньше. После покраски и без того проблемные волосы стали путаться сильнее. Впрочем, Суханова не жалела. От природы у нее была очень капризная шевелюра, которая пересушивалась из-за того, что слой волосяной кутикулы легко повреждался, в итоге кончики секлись и ломались. Пришлось перебирать уход и подбирать новый, чтобы спасти остатки кератина.       Мешки залегли под глазами и, кажется, надолго. Но они точно пройдут — сразу, как только Джейд будет в порядке. Суханова хотела в это верить. Пара прыщиков угрожала выскочить прямо около носа и на лбу. Зарастать ими — последнее, чего сейчас хотелось. Но прыщи — ожидаемая плата за поедание сладостей-солёностей на ночь.       Она специально сегодня встала пораньше — хотела никому не мешать и со спокойной совестью занять ванную: папа с мамой точно еще спали, Ваня разве что скоро должен был встать. Он, пожалуй, практически единственный жаворонок в их семье.       Шум воды из-под крана обволакивал, маска на лице неприятно холодила и щипала щеки: с салициловой кислотой. Волосы Яна решила тоже помыть, но прежде нанесла жирнющий бальзам, чтобы лишний раз не сушить длину. Пока тряпка из микрофибры на голове впитывала лишнюю влагу, Яна сосредоточено водила зубной нитью между зубов.       Такие неторопливые утренние сборы ей до жути нравились, хотя бы потому что девушке думалось — это ее ритуал, такой, который останется с ней на долгие годы. Тем более, что плохо выглядеть Суханова себе не позволяла. Слишком часто ее за лишние прыщики подкалывал Ваня; неодобрительно высказывалась мама, если у Яны с утра была сальная голова. Да и просто нравилось слышать от Дианы, что от старшей вкусно пахнет. Это поднимало шаткую самооценку.       Завернувшись в махровое полотенце, Яна добежала до комнаты и начала шуршать, тихо, чтобы не разбудить младшую сестру. Нужно еще кучу всего успеть: достать форму, надеть носки, засунуть тетрадки в школьную сумку. Одевалась Яна только перед самим выходом, чтобы не дай бог не посадить пятно на дорогущие рубашку или пиджак.       Занятия начинались без пяти минут девять, поэтому из дома нужно было выходить как минимум в восемь — восемь двадцать. А пока что на часах и семи нет, можно надеть мягкие шорты, растянутую старую футболку с полустершимся принтом Twisted Sister и с удовольствием выпить сладкого кофе.       На кухне было еще немного темно, и Яна щелкнула выключателем. Включив кофеварку, чтобы та начала фильтровать кофе, полезла в холодильник. Вариантов завтрака оказалось в достатке: родители недавно были в продуктовом вместе с Дианой, которая филигранно давила на отцовский кошелек, так что на полках лежало много вкусностей.       Начать свой день с дайфуку хоть и звучит заманчиво, но тогда к воротам школы Яна подойдет уже голодной.       Достав сразу пачку сосисок и десяток яиц, Яна решила, что не переломится, если сделает что-нибудь на всех. Тем более, что яичницу невозможно испортить, как и сосиски. А в качестве комплимента от шефа всегда можно использовать вчерашний мисо-суп. Не зря же мама старалась весь вечер? Разве что нужно поставить сотейник отдельно и сварить там какую-нибудь кашу на воде с сухофруктами. У отца Великий пост. Он единственный постился среди семьи, но часто ворчал, что его могли бы и поддержать. И они честно старались и начинали ограничиваться себя вместе с ним, но дольше всех выдерживала разве что Галина. Диана сдавалась на второй день, Ваня через три-четыре, а Яна даже и не пыталась. Потому как сорок восемь дней держаться просто из солидарности — нет, она точно не сможет.       Пока сосиски шкворчали, а овсянка булькала, на кухню ввалился Ваня. Выглядел он при этом отвратительно бодро.       — Доброе утро. — Стул под его весом слегка скрипнул. Он потянулся. — Ты чего так рано встала? Да еще и готовишь… Что, нервничаешь перед контрольной какой?       — Нет. Просто захотелось. Тебе кофе налить?       — Да не, я сам. Ты смотри, чтоб сосиски не подгорели, а то батя ворчать будет.       — Ну, вроде огонь небольшой… Не должны.       — Я на тебя тогда кофе тоже сделаю, лады? А свежий маме поставлю, нормально будет, как думаешь?       — Да, вполне, — миролюбиво проговорила под нос Яна. — Если не трудно, завари и чай. Я с собой в термосе возьму, и Диане к завтраку налить.       — Без балды, щас все организую по красоте!       Видно, вчера что-то хорошее случилось, раз у Вани такое ласковое настроение.       Выключив конфорки и накрыв сосиски крышкой, чтобы подольше не остывали, Яна разложила на две тарелки их с Ваней порции. Брату в маленькую чашку еще и супа налила. Тот начал уплетать так, что, если прислушаться, можно было бы услышать за ушами треск. Усмехнувшись, Суханова пригубила остывший кофе и счастливо выдохнула. И почему такие спокойные утра не могли быть каждый день?       Когда тарелка опустела, девушка подошла и протиснулась между Ваней и кухонной тумбой: хотела пройти к конфетному складу и стащить оттуда пару шоколадок и немного печенья, чтобы взять с собой на занятия и Диане в рюкзак сунуть. Та постоянно обменивалась с одноклассниками всякой мелочевкой. В последний раз принесла домой какой-то приторно-вонючий ластик, выменянный на мармелад.       Постепенно на кухне становилось светлее, стрелка неумолимо ползла к семи. В доме слышалось шуршание. Мама уже точно встала и сейчас курсировала от ванной до спальни и Дианы, стараясь растолкать главную соню. Утро было настолько хорошим, что не хотелось уходить сегодня ни на какие занятия. Кажется, даже Ваня блестел, освещенный солнечными лучиками. И тут Яна напряглась, внимательнее приглядываясь.       — Ты опять брал мой гель для умывания?! — Причина, по которой брат так светился, оказалась невероятно проста. Вся шея и щеки у него были усыпаны мелким шиммером.       — И что? Он пахнет конфетами! Если не хочешь, чтобы его кто-то брал, то уноси из ванной. — Он просто пожал плечами.       — А может, надо жрать поменьше, чтобы прыщи не лезли, а?       — Я слышу зависть в твоем голосе.       — Ага, а больше ничего не слышишь?       — Я не виноват, что могу есть сколько угодно и не толстеть. — Усмехнувшись в кружку, Ваня пустил пузыри от неожиданности. — Ай! Янка!       Почувствовав торжество справедливости, Яна, пребольно ущипнувшая брата под лопаткой, шумно бухнулась на стул.       — Ну что вы уже с самого утра не поделили? — прозвучало устало из коридора маминым голосом.       — Да просто твоя старшая дочь — жадина! — обращаясь к облокотившейся на косяк матери, завернутой в домашний голубой халат, обвинительно выдал Ваня. Та только смешливо смотрела на перепалку своих старших. И такой цирк у них каждый божий день, иногда и не по разу. Она уже привыкла.       — А единственный сын — мышь. Хватит брать мою косметику. — Яна хмурилась, ей правда было неприятно. — Если так надо, то давай сходим и купим тебе свою.       — Пф-ф-ф! Я что, петух? Еще не хватало, давай, помаду мне предложи! Совсем уже?       — Ваня, — устало, но предупреждающе напомнила о правилах Галина. — Не говори так со старшей сестрой. Это некрасиво.       — Что «Ваня»? Она первая начала!       — Ты осенью у меня клянчил гигиеничку, — про пропадающий крем для рук, гель для лица и шампунь силой воли Яна все-таки умолчала. Но если бы не мама, то она, конечно, не постеснялась высказаться. — Мам!       — Ой… Давайте не с утра. — Зевая в наманикюренную изящную ладонь, женщина осторожно присела на стул. — Яна, будь добра, сделай кофе.

Лист заданий обновлен! Подайте завтрак Награда: благодушная мама, карманные деньги.

      — Да, мам, сейчас.       — Она постоянно ругается! — недовольно фыркнул Ваня. — Я полдетства думал из-за нее, что мое имя — Дурак!       — Только «пол»? — язвительно спросила Яна, уворачиваясь от щипка за локоть.       — Вы чего тараканьи бега устроили с утра пораньше? — Отец, зашедший на кухню, выглядел помято. В трусах и тельняшке он вовсе не походил на большого и страшного босса. Яна подошла к плите и загремела тарелками, накладывая в глубокую пиалу сладкую постную кашу. — Ы-а-а-ах… Да. Тяжело. А Дианка подушку еще давит? Спасибо, Януш. Ванёк, подай ложку.       Яна с улыбкой кивнула на благодарность отца. Ваня же потянулся к ящику с приборами. На в целом небольшой кухоньке стало очень тесно.       — Да, я пыталась ее растолкать, но бесполезно, сопит, только пузыри не пускает. — Галина пригубила кофе, складывая голову на плечо севшего рядом супруга. — Может, ты ее поднимешь?       — Извини, солнце, сегодня никак, дела.       Яна с Ваней не вмешивались в маленькую идиллию родителей, притихнув.       — Па, а тебе в какую сторону ехать, может, ты Янку подвезешь?       — Да, коть, — оживилась Галина, игриво подталкивая мужа локтем, — почему бы и нет?       — Я бы с удовольствием, — качнула еще чуть влажными волосами Яна. — Если можно, конечно.       — Ну, отчего нельзя?.. Только иди, собирайся тогда. Мне надо к восьми к Гинзе подъехать.       — Па-а-ап, — девушка хихикнула, — из нас двоих мне собираться меньше.       — Ой, знаю я вашу породу, ты вся в мать и бабку!       Владислав Суханов патологически ненавидел опаздывать и не любил, когда опаздывали другие. Яна побежала в комнату, по пути все-таки словив болючий щепок за предплечье от Вани.       — И Диану разбуди! — прилетело в спину от мамы.       Утро было сносным. Более чем.

***

      Жестяная дверца шкафчика для сменной обуви с характерным звуком захлопнулась. Яна глубоко и тяжело вздохнула. Учебный день наконец закончился. Время, потраченное на тупое сидение за партой, она считала безвозвратно потерянным.       В этом году, как и в прошлом, они с Джейд были в одном классе. Хоть руководство школы и старалось каждый год мешать коллектив, чаще всего их делили еще и по успеваемости, но и к мнению учеников прислушивались. Поэтому в конце переводных экзаменов запускался листок, на котором писали пожелания по будущим одноклассникам. Яна с улыбкой вспоминала бланк Бирн, исписанный до самого низа, и свой, где была всего пара фамилий.       Школа у них частная, очень хорошая. Тут чисто, свежий ремонт, аккуратные парты и стулья. В классах есть цветы, даже новые маркерные доски вместо меловых. Ухоженный стадион и небольшой пришкольный ларек, в котором можно купить канцелярию и перекус.       Правда, сейчас Яна, хоть и была жутко голодной, не стала ничего брать. Все-таки сегодня у нее в планах наесться так, чтобы даже говорить стало тяжело. Она заслужила. Да, компульсивное переедание от стресса никогда ничем хорошим не заканчивалось, но… Но а кто ей запретит? Разве не для того она приседала и качала пресс, махала руками и отдавала предпочтение пешим прогулкам, чтобы позволять себе чуточку больше, чем обычно?       Даже сейчас она вышла с занятий и думала пройтись до Сент-Сеула, а не ехать на транспорте. Да, рисковала опоздать на минут пять, но Яна решительно настроена заставить Манджиро ее ждать. Хотя бы это должно остаться за ней. До условленных четырех было еще полчаса точно, и их вполне хватит, чтобы бодрым шагом дойти до кофейни.       Погоду на улице можно назвать теплой, всё-таки уже практически середина апреля. Что-то около одиннадцати или тринадцати градусов, которые ощущались лишь чуточку зябко из-за влажности. Поверх пиджака Яна обычно весной и осенью носила бомбер, который подарила Джейд. Настоящий, привезенный из Америки на прошлых весенних каникулах, он был мягким, удобным и очень теплым. А еще большим и уютным. Сухановой нравилось комбинировать спортивные вещи с более классическими, c той же школьной юбкой, например. Да и бомбер хорошо сочетался с новой парой утепленных белых кроссовок с высоким голенищем и мягкой подошвой — самое то для долгих пеших прогулок.       — Суханова-сан! — Яна нехотя обернулась на оклик. К ней, торопясь, бежала компания из парня и девушки; напрягшись, она смогла припомнить, что эти ребята из одного клуба с Джейд. Как-то видела их вместе в школьном коридоре.       — Привет. — Постаравшись улыбнуться как можно дружелюбнее, Яна судорожно придумывала, что же ей лучше сказать, если начнут расспрашивать о состоянии Бирн. — Могу чем-то помочь?       — Как хорошо, что мы смогли тебя догнать! — заговорила девушка, имени Яна не помнила, а потому быстро посмотрела на справочное окно над ее головой. — У нас через неделю пробные и первые отборочные, Джейд-чан сегодня не было, а по телефону она не отвечает, а ты же ее подруга, и вот мы…       — Она хочет сказать, — перебивая тараторящую и задыхающуюся от обилия слов девушку, вперед вышел рослый японец, — что нам бы узнать, как связаться с Бирн.       — А, эм… — Несколько оглушенная стремительным потоком информации, Яна замялась, непроизвольно пряча руки в карманах бомбера. — А почему вы думаете, что я знаю?       — Потому что вы друг от друга отлипаете только когда Джейд прогуливает, — слова прозвучали достаточно грубо, что Суханову напрягло. Мозг, кажется, начал издавать характерное жужжание перегруженного компьютера. Ситуация становилось больше неприятной и оставляла на затылке изморозь.       — А… Ты, наверное, — Яна бросила короткий взгляд из-под ресниц на черноволосую макушку, — Рёта из параллельного, да? Клуб атлетики, если не ошибаюсь.       — Для тебя хороший тон — это шутка или как? Гайдзины… Одна прогуливает, безответственная, а другая только и делает, что вместо изучения правил поведения и речи с отребьем водится…       Кисти рук у Сухановой против воли сжались в кулаки, а щеки буквально посерели.       — Рёта-кун! Ты прости его, — снова зачастила японка, сама испуганная словами своего друга. — Он просто нервничает из-за соревнований в этом году. Так ты не могла бы, пожалуйста, сказать, где мы можем…       — Прошу прощения, но я спешу на встречу. — Резче, чем стоило, обронила Яна. — Джейд сейчас болеет. Ее родители уведомили классного руководителя. Ничем не могу помочь. До свидания.       Девушка стремительно развернулась, избегая проблем и внимания, в спину ей разве что донеслось еще одно извинительное восклицание, большее похожее на чириканье, и громкий фырк. И вправду, знакомые Джейд ее рано или поздно доконают, у Бирн всегда окружение подбиралось под стать ей — какие-то ненормальные. Словно у американки внутри встроен радар на неприятных или откровенно пугающе-странных типов.       На Яну практически не оборачивались прохожие, все спешили по своим делам. Сибуя жила каждую свободную минуту. Тут некогда стоять — можно только куда-то бежать.       Нежная, сияющая белым вывеска Сент-Сеула приветливо мигала. Внутренние часы подсказывали, что Яна всё-таки самую малость, но опоздала. Девушка не переходя улицу увидела Манджиро, который подпирал собой стену заведения рядом со входом. Несмотря на достаточно отталкивающее выражение на его физиономии, одет он был крайне прилично — явно Эмма постаралась. Вот уж кто умел одеваться всегда со вкусом, так это младшая Сано.       Когда Суханова перешла дорогу, то подумала, что нужно махнуть рукой из черной толпы японцев, чтобы подросток ее заметил заранее. Неспеша подойдя к Манджиро, Яна улыбнулась. Гордость разливалась от того, что она своеобразно отомстила за порчу своих нервов. Да, может, это и было мелочно с ее стороны, но все же на душе полегчало.       — Привет, долго ждешь?       — Йоу. — Руки Манджиро держал в карманах. Отлепившись от тонированного стекла во всю стену он неторопливо подошел к Яне: вот уж кто точно никогда не переживал по пустякам. Лицо у подростка на секунду стало еще более задумчивым, словно бы парень что-то вспоминал. — Знаешь, Эмма просила сказать, что недолго.       — Пхах. — Яна усмехнулась. Настроение было хорошим, даже несмотря на вредного наглого кровопийцу-гаденыша, стоящего на расстоянии вытянутой руки. — Ладно, пошли! Я сегодня добрая, так что можешь брать все что захочешь.       Сент-Сеул не изменился. Все такой же приятный, с сидящими за книгами студентами, прячущимися в огромном количестве зелени. Время от времени можно было встретить молодых мамочек с детьми. Школьники в это заведение практически не заглядывали. Если только залетные старшеклассницы. Цены все-таки кусались. Если бы у Яны не было корпоративной карты, которая давала ей скидку абсолютно на все в размере тридцати процентов, она бы тоже тут не проводила свободное время.       Но стоило только зайти и увидеть за стойкой нежную симпатичную японку вместо огненно-острой Джейд, как внутри заскребли кошки.       Яна пыталась дозвониться ей на переменах, но Бирн, кажется, решила игнорировать навязчивую подругу. После курсов она думала снова заглянуть в гости. Тем более, как оказалось, отец ее подвез не совсем просто так. Прежде чем выпустить дочку из машины, Владислав решил, что лучше шанса поговорить не будет. Поэтому в пару слов, довольно скупо, похвалил. Сказал, что ему звонил Ёнсу и объяснил ситуацию: он гордится тем, какой Яна может быть верной подругой, готовой помогать. И дал пару хрустящих купюр со словами купить себе что-нибудь. А еще не забывать, что смены в Матрёшке и ее подопечная Регина ждут. Хитрое подмигивание Яна хотела бы проигнорировать, но прежде пришлось провалиться со стыда под землю. Ну конечно, она, дурочка наивная, думала, что Андрей их не сдаст! Ага, держите карман шире. Да, неловко получилось…       — Пошли туда, — Манджиро довольно быстро сориентировался в обстановке и завернул к окну. Место он выбрал практически в середине зала, с хорошим углом обзора на барную стойку и витрину со сладостями. Решительная твердая походка вовсе не вязалась с небольшим ростом, но Яна привычно неторопливо пошла за ним.       Мальчишка упал на мягкий диванчик. Яна же, прежде чем сесть, сняла бомбер и пиджак — если бы осталась сидеть в отапливаемом кондиционерами кафе во всех одежках, то словила бы тепловой удар. Жару она патологически не переносила.       Это не первое их совместное посещение: пару раз не только Манджиро, но еще и Эмма, и Кен были тут за компанию с Ваней и Яной. Сухановы часто заказывали в Сент-Сеуле новогодние торты, какие-то десерты и еду на вынос. Последние два года Суханова по настоянию мамы брала тут и рождественские подарки для Сано. Каждый раз вечером двадцать четвертого они с Ваней забирали здесь заказ вместе со сладкой парочкой твикс и Эммой.       В их родной Матрёшке с кондитерами туго, все-таки рестораны родителей нацелены на совсем другую аудиторию и на других людей. Вкусные и крайне дорогие сладости можно было бы поесть в филиале на Гинзе, но оно того не стоило. В том заведении, открытом в торгово-офисном центре, даже классическая музыка русских композиторов играла, а еще именно там находился головной офис, куда стекались все бумажки и важные документы. Поэтому, когда нужно было организовать какое-нибудь торжество на скорую руку, принести торт со свечками или накрыть сладкий стол — выход из положения всегда находился в Сент-Сеуле. В последний раз Яна на Светлую Пасху брала трайфлы и небольшой торт с клубникой именно здесь, в этом году изменять сложившийся традиции тоже не хотелось. Все-таки до праздника оставалось полмесяца. Ровнехонько первого мая.       Одна из девушек, которые тут работали, — Суханова честно пыталась вспомнить ее имя, но так и не преуспела — принесла им меню: пара листочков под защитной ацетатной пленкой, прикрепленных к мореной дощечке ярким канцелярским зажимом. Выглядело стильно. Точно отец Джейд постарался.       — Что хочешь взять?       Манджиро, на которого нет-нет да соскальзывал взгляд, внимательно изучал меню. Мальчишка демонстративно развязно и расслабленно сидел на мягком кремовом диванчике напротив. Подушки, цвета жженой умбры, он все убрал от себя по левую руку.       — Я могу заказать абсолютно что угодно? — уточнил он.       — В разумных пределах, — кивнула Яна, соглашаясь. — Но ты помнишь уговор?       — Какая же ты зануда-а-а, — протянул Манджиро, зевая под строгим взглядом серых глаз. — Да помню, помню. Две недели ты свободна.       — Кхм-кхм! — предупреждающе закашлялась Яна, чувствуя щекочущее ее раздражение.       — Ну ладно, три недели, — опершись щекой на кулак, младший Сано, явно довольный выходкой, осмотрел внимательнее интерьер и людей вокруг. — Миленько тут.       — Мгм.       — Старшая сестрица, ты меня решила игнорировать?       — Ровно в той же степени, — сведя брови, недовольно пробурчала Яна, — в которой ты меня не слушаешь.       Суханову передернуло, в который раз, от этого жуткого обращения: «старшая сестрица» ей категорически не нравилось. Но чем больше она показывает свое негодование, тем, очевидно, больше Манджиро будет цепляться за это мерзкое «анэ-чан».       — Хех, — мальчишка улыбнулся, хитро, но не так, как улыбался Ханемия или Мицуя. Шкодливые улыбки Манджиро пестрели чем-то искренним и в то же время странным. Они вызывали недоумение: хулиган, который улыбался словно ребенок, задумавший стащить конфету с прилавка. — Я ведь могу обидеться.       — Тебе обязательно меня раздражать? — в тон ему подхватила Яна, участливо интересуясь крайне животрепещущей для нее темой. А ведь так день хорошо начался!       — А я тебя раздражаю? — невинно поинтересовался он, улыбаясь еще шире.       Яна не успела ответить.       — Извините, вы готовы сделать заказ?       Манджиро попросил себе два детских набора, к которым шла игрушка. Девушка, записывающая в блокнотик их позиции, позволила себе легкую доброжелательную улыбку, явно очарованная непосредственностью Сано. На ее вопрос, какую игрушку он бы хотел получить, незамедлительно пришел ответ, что машину или мотоцикл. В худшем случае, можно какого-то героя из аниме или комикса. Девушка с умиленным лицом уточнила у него подробности того, какие сэндвичи и десерт он хочет, а еще нужен ли ему топпинг в милкшейки. Тот с важным видом выбрал кусок шоколадного торта с вишней, горячие сэндвичи с сыром и настолько сладкие коктейли, что Яна невольно запереживала за мальчишеские зубы.       Суханова же заказала обычный кофе и чайник персикового чая на пол литра через тридцать-сорок минут после латте. Сидеть ей тут часа два с половиной, за это время она планировала уничтожить помимо кофе еще и ароматный чай. А вот еду выбирала долго: без Джейд, которая всегда могла честно посоветовать самое свежее и от этого наиболее вкусное, выбор стал поистине сложным. В итоге Яна остановилась на паре мятных макарунов к кофе и кусочке киша с брокколи.       Пока Манджиро вертелся, изучая обстановку, Суханова полезла в сумку за приготовленной книгой. Она не обольщалась: говорить ей с Сано просто не о чем. По крайней мере точно не с Манджиро, с Шиничиро и то больше общих тем, хотя бы та же математика — старший Сано проклял все, пока готовился к сессии с русской девчонкой, но в итоге все сдал.       Наверное, Яне даже было грустно от того, что сейчас с ней сидит не милая и смешная Эмма, а это растрепанное и ссутулившееся недоразумение, постоянно вертящее головой по сторонам.       Вспомнив, что сестра Манджиро очень любит масляные печенья, которые пекут здесь с маком, орехами и цукатами, Яна встала и подошла к барной стойке, чтобы попросить сделать небольшую подарочную коробочку для младшей Сано. Эмму она правда любила, пожалуй, больше всех своих подружек. Кроме Джейд, разумеется.       Девушка за стойкой ее узнала и с натянутой улыбкой пробила заказ. Яна даже не утруждалась корчить из себя приветливую и радушную, просто протянула корпоративную карту и подарочные пластмасски, полученные вчера от мистера Ёнсу, и ждала, пока ей отдадут чек.       — А, и счет по прошлому заказу на наш столик сразу рассчитайте, — карточки изучались настолько внимательно, словно бы стоящая за кассой девушка хотела их пробить носом, не меньше.       — Пожалуйста, хорошего Вам отдыха.       Суханова лопатками чувствовала холодный взгляд. Хорошо, что в Японии официанты не требуют чаевых.       Яна осторожно опустилась напротив заскучавшего Манджиро, который по-хозяйски перебирал страницы ее книги. Этот ребенок с книжкой в руках выглядел непривычно. Тем более, что сидел с таким невозмутимым видом, будто бы вещь принадлежала ему.       — И как, интересно? — со смешком спросила она, протягивая руку, чтобы Сано вернул ее книгу. — Я думала, что у тебя проблемы с английским.       — Выглядит сложно. Про что это?       — Она про слишком глупого человека, который резко поумнел. Отдай, будь любезен.       — М-м-м… — Он протянул это с таким многозначительным видом, как будто понял все и даже больше. — Фигня какая-то. Если она про человека, то почему на обложке крыса?       Когда корешок уперся в протянутую ладонь, Яна вздохнула спокойнее и начала листать страницы в поиске того места, на котором остановилась.       — А ты не суди по обложке.       Суханова упустила момент, когда перед ними поставили подносы с источающей сладкие ароматы едой. Манджиро ожидаемо приободрился и первым делом начал рассматривать игрушки. Шуршание оберток напомнило ей о Диане, та тоже любила подобные вещи.       — Так что, как дела?       — То есть? — Яна удивилась и сперва не поняла, что именно от нее хотел услышать Сано. Тем более этот вопрос застал ее врасплох. Она вовсе не ожидала, что увлеченный распаковкой двух маленьких машинок парнишка решит ее о чем-то спрашивать.       — Ну… — Он наконец освободил обе машинки и поставил их рядом, придирчиво осматривая. Одна из них подверглась варварскому колупанию ногтем, чтобы проверить качество покраски. — Просто, как твои дела?       — Эм… Все хорошо. — Заметно растерявшись от проявленного внимания, Суханова не знала куда себя деть. Обычно лучший друг ее младшего брата не интересовался тем, как она живет.       — Сложно тебе, наверное? Ива-чан постоянно только и говорит о том, что ты поздно домой приходишь.       Наконец отвлекшись от машинок, Сано решил заинтересоваться стоящими сэндвичами и куском торта. В двух детских наборах еды было ровно столько, чтобы наесться активно растущему парню. Но выбор, конечно, оригинальный. Потянувшись к прозрачному, запотевшему стаканчику с розоватым молочным коктейлем, Манджиро отпил, потом словно бы задумался и повертел его в руках. На сердце у Сухановой неожиданно потеплело от такого ребячества.       — Если только немного. — Расслабляясь и откладывая от себя приготовленную книгу, Яна настроилась на разговор. — Мне, в общем-то, нравится учиться. Да и после экзаменов удалось отдохнуть.       — Не грустно, что этот год в школе будет последним?       — Ты какой-то странный, — подозрительно сощурилась Яна, выучившая каждого Сано как свои пять пальцев, — что-то случилось?       — Почему сразу странный? — Манджиро надулся, явно больше играя на публику. Он уже ковырялся трубочкой в прозрачном стаканчике, мешая осевшие взбитые сливки с размазанным по стенкам топингом. Второй стаканчик, с другим вкусом, ждал своего часа.       — Не первый год тебя знаю, Манджиро-кун. Если что-то случилось, то я могу попробовать помочь.       — М-м-м… — Младший Сано задумался и отвернулся к окну. Раздалось неприятное, царапнувшее чувствительный слух сербанье, от чего Яна немного скривилась. Манджиро внимательно смотрел на проходящих по улице людей, собираясь с мыслями. — Ты правда хочешь уехать в Россию после школы?       Вопрос, заданный на самом деле довольно бестактно, обескуражил. В первую очередь Яна удивилась, откуда у Манджиро вообще такая информация. Ответ созрел мгновенно — Ваня. Ну кто бы еще мог ему разболтать. Не ребенок, а сплошная головная боль!       — Да, я бы хотела, — честно ответила Яна дрогнувшим голосом.       Она пока что только и успела, заикнуться брату. Даже с родителями не смогла переговорить. Для этого диалога ей точно потребуются все силы, сейчас еще не время, нужно подгадать удачный момент.       — М-м-м… — Снова протянул подросток. — Понял. А почему? Чем тебе не нравится Япония?       Порядком растерянная, Суханова хотела отбрить Манджиро с его любопытством, вовсе неуместным, но только набрала воздух — как сразу же выдохнула. Опустив голову в прохладные ладони и посидев так, собираясь с мыслями, девушка взглянула из-под ресниц на заинтересованного Сано.       — А почему бы и нет?.. Ведь я не выбирала переезд, меня никто не спросил, хочу ли я уезжать. Пожалуй…       Яна замялась под неприятным и излишне цепким взглядом младшего Сано. Суханова не знала, стоит ли ей говорить много. С одной стороны — а что тут такого, он все-таки тоже знает ее не первый год. Они, в общем, могли сосуществовать все это время, не разодрав друг друга в клочья, как коты в переулке. С другой, ей было неловко показывать какие-то свои иные стороны, выходя за рамки роли «старшая сестра друга». Потому что вопрос переезда для нее — крайне личный.       — Пожалуй… — Набравшись сил, Яна медленно продолжила: — Да. Я бы очень хотела уехать. А почему… Мне тут тяжело.       Непроизвольно перед глазами встала изломанными кривыми линиями фигура Джейд. В носу щипнуло.       — И не только мне.       — Но Ива-чан вроде не страдает. Да и Диана-чан, и твои родители. — Манджиро не смотрел на нее, больше его внимание занимала несчастная зубочистка, которую он достал из сэндвича и сейчас ломал по волокнам и мусорил прямо в опустевшую совсем недавно тарелку. — А что именно тебе не нравится?       — А почему тебе это интересно?       — Просто Ива-чан расстроится, если ты уедешь.       — Пхах… — Суханова не выдержала и усмехнулась, глядя на подростка напротив. Улыбка у нее вышла ласковой. — Спасибо, Манджиро-кун, что волнуешься о нас. Я от тебя не ожидала.       Сано вскинулся, явно желая сказать что-то не очень приятное, возможно даже обидное, но не стал.       Они снова замолчали. На этот раз молчание для Яны вышло неловким. Поэтому девушка, у которой практически пропал аппетит, поковырялась вилкой в недоеденном кише и пододвинула к Манджиро корзиночку с оставшимся миндальным пирожным. Одно она все-таки успела съесть.       — Ладно. Ну и как там, в России? Ива-чан говорил, что практически не помнит, — снова задал вопрос Сано, опираясь щекой на кулак. Второй же рукой он начал катать машинку по столу, имитируя аварию. Импровизированный шлагбаум из облизанной им же вилки послужил причиной ДТП.       — Еще бы он помнил! — Неожиданно Яна нашла любопытство Манджиро, пусть даже и такое отвлеченное, к своей стране непривычным, но не отталкивающим. Пожалуй, если бы он постоянно смотрел на нее своими темным глазами и задавал эти же вопросы, то стало только хуже. — Мы с родителями благодарны, что он язык не забыл, что уж говорить о прошлой жизни в целом. В России, на самом деле, здорово. — Девушка отвлеклась на чашку, чтобы подлить себе еще немного ароматного чая и смочить горло, — У нас не так все строго, как здесь. В России очень свободно, большие широкие дороги, между городами огромные расстояния, есть места, где даже нога человека не ступала. Люди у нас как-то проще. Не идеально, конечно, но все же… Не давит. Я на самом деле так скучаю. — Суханова грустно улыбнулась. — Больше всего была бы рада оказаться у бабушки сейчас. У нее большой дом, я там была всего пару раз, но до сих пор помню старый красный телефон в зале и ковры. А еще, знаешь, у нее большая библиотека, отец рассказывал, как запирался там с мешком ирисок, сидел, читал Карла Маркса и его «Капитал». Тогда Дианы еще не было. Помню, мы с родителями поехали на озеро…       В приступе какого-то болезненного доверия, вызванного долгим молчанием и желанием наконец хоть кому-то рассказать, Яна буквально выворачивала наизнанку душу. Манджиро не перебивал, внимательно слушая. Даже перестал катать по столу машинки, разве что теребил в руках уже смятую салфетку, глядя в окно.       — Там практически не было людей, дикий пляж, только пара машин таких же отчаянных туристов как и мы. Я с Ваней пила самый дешевый лимонад, мы ели какие-то сухарики, но было очень весело. А еще у нас другие школы. Конечно, нельзя сказать, что лучше, но нет такого, чтобы повсеместно травили, как тут. Знаешь, вы очень жестоки к тем, кто отличается. — Перед глазами опять встало грустное лицо Джейд. — У нас в принципе не бывает такого, чтобы все дети в классе были одной национальности.       — Как это? — Сано действительно выглядел заинтересованным тем, что рассказывала Яна. Ему, наверное, необычно так долго слышать ее голос, который просто о чем-то рассказывает, а не поучает или ругается. Ведь если подумать, то большую часть времени Яна предпочитала тихо сосуществовать.       — Ну, как-то? — Девушка неловко улыбнулась, не зная, куда деть глаза. — Даже меня нельзя назвать чистокровной русской. Таких в принципе не найти. У нас как-то проще относятся к межнациональным отношениям. И поэтому много детей-метисов. У вас это чаще нонсенс. Очень закрытое общество. — Яна качнула головой, как бы показывая свое негодование. — Ты же тоже сталкивался с национализмом. Твоя бабушка ведь была иностранкой.       — Не знаю, — Манджиро пожал плечами, — как-то не задумывался. Я просто сильный, поэтому всех, кто против меня, очень легко убеждать.       Улыбочка, которую он послал в никуда, явно вспоминая расправы над особо неудачливыми, вышла жутковатой.       — А… Точно, я и забыла.       — К тебе часто лезут?       — Мгм, прости, не поняла?       — Ну, ты говоришь, что из-за национальности шугают. Тебя тоже?       Вопрос, заданный Яне, явно содержал какое-то второе дно. Очень опасное дно. Суханова крепко задумалась, как ей стоит ответить правильно. Закусив щеку изнутри, девушка помолчала добрые две минуты, прежде, чем медленно заговорить:       — Мх… Манджиро. — Из-за переживаний вышколенная вежливость стерлась, но Сано как будто бы и не обратил внимания на разом ставшую серьезнее сестру друга. — Это не твоя забота. Не обижайся только, ладно? — Она тяжело вздохнула и отвела глаза, опасаясь смотреть прямо на подростка. Поэтому сосредоточилась на сочном темно-зеленом пальмовом листе в углу. — Понимаю, что ты хочешь быть как твой старший брат, но ты берешь ту ответственность, которую не можешь… — Суханова запнулась, но всё-таки продолжила: — Не всегда можешь нести. Может, ты и не понимаешь этого, но я точно не тот человек, за которого тебе следует переживать. — Яна долго колебалась, не зная, куда деть руки, нервно теребила под столом край своей водолазки. Давно надо было это сказать. — Чтобы не получилось недопонимания, как летом, давай сразу это обсудим: я не нуждаюсь в твоей защите и могу сама за себя постоять. И я благодарна за твою заботу, правда. Но пожалуйста, не души меня своим вниманием. Если ты хочешь что-то сделать и это касается меня, то сперва, пожалуйста, давай это обсудим как взрослые люди, хорошо?

Лист заданий обновлен! Задание выполнено! Награда получена: пластмассовая машинка

      Манджиро молчал. Яне стало действительно не по себе от вида загруженного подростка. Что происходило в его голове в этот момент — загадка. Но на фоне приятной музыки и общего шума Суханова слышала и легкий скрип шестеренок за высоким лбом.       — Я подумаю, — наконец выдал он медленно, слегка склоняя голову, отчего светлые волосы упали ему на лицо.       — Действительно, а что я, собственно, ожидала? — пробормотала Суханова, усмехаясь под нос. Сейчас самое время сменить тему разговора, пока она не пожалела о своей искренности: — Хочешь еще чего-нибудь? У нас, в принципе, есть где-то полтора часа времени.       — Два.       Яна недовольно посмотрела из-под ресниц на вмиг развеселившегося мальчишку.       — Я ведь обещал тебя довезти до твоих хуюрсов, мы с Бабу с ветерком домчим.       А может она зря переживала?..       Прикрыв рот рукой, Яна тихо рассмеялась.       Хулиган.

***

      Суханова кожей чувствовала душашее внимание от несчастных супер продуктивных зубрил, направленное на нее. Ваня хотя бы на парковке для великов останавливался, а этот растележился практически у главного входа. Он бы еще во внутренний двор заехал! Какая стыдоба!..       Ну все. Это конец. Однозначно. Теперь слухи точно поползут дальше, чем языки злых сплетников. Прежней репутации можно помахать платочком. И зачем она только поддалась на эти детские провокации? Чем, спрашивается, думала?       — Я же тебя просила, — укоризненно протянула Яна, смотря на бессовестно-довольного мальчишку.       — Вредина, — хмыкнул Манджиро, терпеливо ожидая, пока девушка соизволит слезть с байка. — Я же самый настоящий жентельмен, даже машинку тебе подарил! Но не понимаю, вот тебе правда хочется идти на эти хуюрсы?       — Курсы.       — А я как сказал? — Усмехнувшись, Сано завел байк, который сразу же угрожающе заурчал. Подросток явно просто красовался перед другими. — Лучше бы с нами согласилась пойти гулять. Ты так всю жизнь за пыльными книжками потеряешь.       — Извини, но кто-то должен думать о будущем.       — Ну и зануда же ты, старшая сестрица.       Яна даже как-то привычно слезла с чужого байка, поправляя юбку. Бомбер девушка запахнула сильнее. Манджиро не обманул, действительно прокатил с ветерком — она абсолютно точно продрогла до костей. Суханова готова была спорить, что видок у нее сейчас тот еще: бледное лицо, красные щеки, которые нещадно щипало от холода, посиневшие губы, потому что она плотно сжимала их всю дорогу, чтобы позорно не кричать на резких поворотах. Руки ощутимо подрагивали.       — Ну, вот и все. — Она протянула ему брендированный пакет с печеньем для Эммы, который держала, пока они добирались до места. — Надеюсь, что ты вспомнишь, что такое совесть, и я тебя не увижу и не услышу на протяжение трёх недель.       — Ага, но через три недели жди на партию в Мортлу!       Яне только и оставалось беспомощно глядеть вслед оставленному дыму от байка. Господи, да когда же это закончится?!