Весенний ветер

Авимелех тотчас призвал отрока, оруженосца своего, и сказал ему: обнажи меч твой и умертви меня, чтобы не сказали обо мне: женщина убила его. И пронзил его отрок его, и он умер. (Судей 9:54)

— Радость наша! — Гордость наша! — Дай Бог Государю послужит верой и правдой как я. — Да невесту найдем богатую да знатную. Да чтоб послушная была… — Ох бабы… вам лишь бы обженить скорее. Может заметит его Государь, да продвижение по службе Феденька получит. Тут уж я постараюсь. — А у тебя, Алексей Данилыч, только служба на уме. Лишь бы счастлив был соколик наш единственный. Повернись-ка! Ах, лепота какая! Права была Катерина Михайловна: уж на что пригож был Федор в белоснежном атласном терлике рынды, с петлицами серебряными, да с опушкой горностайной, любоваться не налюбуешься. Темные кудри выбивались из-под высокой рысьей шапки. Лицом свеж да румян, фигурою статен — ну истинно украшение дворца царского. Вот и потекли деньки Федора при дворе. Как он и думал, было скучновато и очень тяжко неподвижно часами стоять в карауле. Но наградой ему служила возможность почти ежедневно лицезреть Государя, следить за ним восхищенными глазами и иной раз ловить его пристальный взгляд на себе. Это заставляло Федьку заливаться краской и, по-девичьи смущаясь, опускать ресницы. Дружбы душевной Федор ни с кем не снискал, другие знатные юноши не особо стремились дарить его своим вниманием. Да и сам Федька, заносчивый, любящий только верховодить и готовый стоять на своем до смерти, не желая уступить ни в чем, и привыкший с детства к обожанию и преклонению окружающих, дружить не умел вовсе. Зато он уже успел пособачиться с другими царевыми оруженосцами из-за того, кто встанет по правую руку от государя. «Больно гордый ты, Басманов! С чего бы столько спеси? Знай свой место!» Спор тогда лично государь разрешил, указав Федьке место по правую руку. Остальные затаили обиду: выскочка, сызнова в обход мест лезет. Дивная краса юноши тоже порождала зависть. Через время Федя понял, что отношения при дворе совсем не были похожи на то военное братство и товарищество, которое он познал в Полоцке. Тут каждый готов был перегрызть другому глотку в местнических спорах, да и подложить сопернику свинью при удобном случае — лишь бы пролезть вперед, да выслужиться пред государем . К счастью, Алексей Данилович ныне находился у царя в большой милости и всегда был готов предостеречь и поддержать сына. *** Не раз Государь сомневался в решении оставить Басмановых при дворе. В Алексее Даниловиче он не ошибся, и тот стал верной и надежной опорой во всех его новых начинаниях. «Потаковник бесовским затеям царя» — болтали злые языки. А вот мальчишка… он не уловил момент, когда покой и радость, которые он чувствовал, глядя на Федьку, сменились адским искушением, греховным соблазном такой силы, пред которой невозможно было устоять. Наивность и чистота юноши прельщали. Взгляды и вздохи его тоже не оставались незамеченными царем. А сам Федор и не понимал, какой соблазн несет в себе. Да разве ж виновен прекрасный цветок, что так и хочется его сорвать? Стоя на коленях перед резным киотом, в неверном пламени свечей, перебирая четки, царь молил Господа и всех Святых избавить его от сего бесовского наваждения. Но вновь и вновь перед его взором вставал образ невинного юноши, ангела пречистого в уборе и платье покойной Анастасии. Хоть так воскресить юницу мою убиенную!.. Бросить агнца на алтарь прошлого. Не самого Федьку видел царь — отражение покойницы в нем. И тут же страшное на уме: не посмеет ведь мальчишка отказать, да и отец честолюбивый проглотит. Аз есмь царь, и воля моя — воля царская. Покорятся. Так шептал ему глас искушающий. А другой голос напоминал: да только и царь под Богом ходит, и грех это великий.